— Вот теперь весело, — пробормотал я, разглядывая открывшуюся картину. Сердце неприятно ёкнуло, но я постарался не подавать виду.

Амалия подъехала ближе, и я видел, как её взгляд скользнул по развалинам замка, задержался на полуобвалившейся стене, а потом переметнулся на войска, выстроившиеся за ней в боевом порядке. Она была спокойна, как всегда, но я знал её достаточно хорошо, чтобы заметить лёгкое напряжение.

— Они думают, мы к этому причастны? — спросила она, и в её голосе послышалась смесь любопытства и лёгкой тревоги.

— А ты бы что подумала? — ответил я вопросом на вопрос, чувствуя, как внутри меня поднимается усталость от этого бесконечного цикла проблем.

Она помолчала, обдумывая мой вопрос. Её глаза, такие же холодные и цепкие, как всегда, изучали обстановку, взвешивая каждую деталь.

— То же самое, — сказала она наконец, и в её голосе не было сомнений.

— Вот именно.

Со стороны картина выглядела просто замечательно. Разрушенный замок, от которого остались лишь груды камня и напоминание о том, что когда-то здесь была твердыня.

Полуразваленная стена, зияющая проломом, как открытая рана на теле крепости. Башня, которая явно решила закончить карьеру архитектурного сооружения и теперь лежала на земле, расколотая на части. И мы, почти тысяча вооружённых людей, как раз вовремя приехавших полюбоваться результатом чьей-то неловкой выходки. Если бы я был на месте барона Трофимова, я бы тоже решил, что ко мне пришли не чай пить.

— Стоп, — сказал я, поворачиваясь к Лёхе. — Всем строиться в оборонный порядок.

Мой голос прозвучал резко и чётко, и я видел, как Лёха тут же начал передавать приказ дальше, его рука взметнулась вверх, давая сигнал десятникам.

Люди начали осаживать лошадей и перестраиваться. Команды десятников почти не было слышно на этом расстоянии, но строй менялся быстро и без суеты. Солдаты, привыкшие к дисциплине и долгим переходам, действовали слаженно, как единый механизм.

Если сейчас двинемся дальше, они решат, что мы идём в атаку. Значит, теперь первый шаг должны сделать не они, а мы.

Прекрасно. Обожаю ситуации, где правильный выбор — просто не суетится.

Я посмотрел на разрушенный замок и мысленно пообещал Валерке отдельно поговорить с ним о пользе аккуратности. Желательно долго

— Трофимова не видно, — сказала Амалия, и я перевёл взгляд на войско противника, которое застыло в нескольких сотнях метров от нас. Они явно ждали приказа, но командир не появлялся.

— Вижу, — ответил я, и в моём голосе послышалась тревога, которую я не мог скрыть.

И вот это мне нравилось меньше всего. Если барон жив и контролирует ситуацию, он должен быть на виду. Не обязательно впереди строя, но там, где его смогут увидеть свои люди.

А Трофимова не было. Либо он не мог выйти к своим. Либо не хотел. И оба варианта нравились мне одинаково мало.

Я тронул поводья и медленно поехал вперёд. Гнида, чувствуя моё настроение, шагала ровно и спокойно, без лишней суеты.

— Вы поедете один? — спросила Амалия.

— Как обычно, — ответил я, не оборачиваясь. Она явно хотела возразить, но промолчала. И правильно. Если сейчас вперёд двинется всё войско, разговаривать станет уже не с кем.

Навстречу мне из строя Трофимова тоже отделился всадник. Он ехал медленно, давая мне время рассмотреть его. Среднего роста, коренастый, с тяжёлым взглядом и сединой на висках. Его правая рука небрежно лежала на рукояти меча — не угроза, а скорее привычка человека, который готовится к любому развитию событий. Что ж, не могу его за это осуждать. Я бы на его месте делал то же самое.

Мы остановились примерно посередине. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга. Мужчина оказался немолодым. Лет сорок пять, может, чуть больше. Лицо было измождённым, словно он не спал несколько ночей, а глаза смотрели с такой усталостью, что я невольно почувствовал к нему что-то похожее на сочувствие.

— Барон Трофимов где? — первым нарушил тишину я.

Офицер помрачнел. Его взгляд на мгновение стал пустым, и я понял, что он уже знает ответ, но не может произнести его вслух.

— Не знаем, — ответил он, и в его голосе послышалась горечь.

— В каком смысле?

Он бросил короткий взгляд на разрушенный замок. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но слова застревали в горле.

— После... этого, — он кивнул в сторону развалин, — его никто не видел. Мы послали людей разбирать завалы, но пока безрезультатно. Надеемся, что он жив.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри меня всё сжимается.

— Хочешь сказать, он погиб под завалами?

— Не знаю, — покачал головой офицер, и я видел, как его руки, сжимающие поводья, слегка дрожат.

Повисла короткая пауза. Я смотрел на его лицо и видел, что он уже потерял надежду, но не позволяет себе в этом признаться.

— Кто сейчас командует войском? — спросил я, переводя взгляд на выстроенные порядки. Солдаты стояли в полной готовности, но в их взглядах чувствовалась нерешительность, словно они не знали, кто отдаст следующий приказ.

Офицер ответил не сразу. Он смотрел в сторону замка, словно искал ответ в руинах.

— Пока никто, — сказал он наконец.

Вот теперь многое вставало на свои места.

— Наследники? — спросил я.

Офицер покачал головой. Его лицо стало ещё более мрачным.

— У барона не было детей, — сказал он. — А жена умерла три года назад.

Вот это уже плохо. Если Трофимов действительно погиб, говорить мне будет не с кем. И тогда всё, что произошло здесь, станет началом хаоса.

— Управляющий? Советник? Кто-нибудь, кто сейчас имеет право принимать решения? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, управляющий есть, — кивнул офицер, и его лицо на мгновение просветлело. — Я могу пригласить его для разговора.

— Можете его позвать? — спросил я, чувствуя, что это единственный шанс выяснить всё на месте.

Он на мгновение задумался, оценивая меня, затем кивнул.

— Хорошо. Я приведу его. Сейчас. Подождите здесь.

Развернув лошадь, офицер направился обратно к своим. Я смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение. Теперь оставалось только ждать. И думать.

Если Трофимов действительно погиб, то очень скоро здесь начнётся полная жопа. Баронство без наследника долго пустовать не будет. Дураков нет. Остальные бароны слетятся сюда быстрее воронья на падаль. И драка выйдет такой, что разрушенный замок покажется сущей мелочью.

Я невольно усмехнулся. А ведь если подумать, Валерка своим совершенно идиотским поступком мог оказать нам огромную услугу.

Что тут точно произошло я не понимал. Но в итоге он разрушил его замок и, возможно, устранил проблему с Трофимовым.

Проблема была в другом: мы совершенно не были готовы к такому развитию событий. Нет смысла строить планы, пока не станет ясно, что произошло с самим Трофимовым.

А значит, сначала нужно поговорить с управляющим и выяснить, остался ли у барона хоть кто-нибудь из близких родственников. Не обязательно наследник — любой человек, через которого можно сохранить власть, так как нужно нам.

Вдалеке, со стороны лагеря Трофимова, началось какое-то движение. Несколько человек выбежали из-за шатров, кто-то что-то закричал, и почти сразу вся эта суета покатилась волной по лагерю. Солдаты начали переглядываться, шептаться, и через несколько минут по рядам пронёсся гул, который мне совсем не понравился.

Минут через пять ко мне вернулся уже знакомый офицер. Рядом с ним ехал пожилой мужчина в запылённом камзоле. Судя по всему, управляющий. Мужчина лет шестидесяти, с седыми волосами и уставшим лицом. Его камзол ещё недавно наверняка был дорогим, но сейчас он выглядел так, будто за одну ночь постарел лет на десять.

Он остановил коня в нескольких шагах от меня и молча поклонился.

— Нашли? — спросил я, хотя ответ уже видел по его лицу.

Управляющий медленно кивнул.

— Да, — сказал он, и его голос дрогнул. — Тело барона нашли под обломками замка. Он погиб мгновенно. Хотя бы не мучился.

Несколько секунд я молчал. При всём нашем конфликте такой смерти я ему не желал. Мы могли спорить, могли враждовать, могли стоять по разные стороны баррикад, но он был человеком, который защищал свои земли и свой народ.

— Наследники? — спросил я, чувствуя, как внутри меня разрастается холод.

— Их нет, — покачал головой управляющий. — Совсем. Детей у барона не было. Жена умерла несколько лет назад. Других прямых родственников тоже не осталось. Он был последним из рода Трофимовых.

Вот теперь всё стало совсем плохо. Я посмотрел на развалины замка, на войско, которое стояло в нерешительности, и понял, что мы столкнулись с проблемой, которая не решится одним разговором.

В Вольных баронствах власть не может оставаться бесхозной. Если род Трофимовых действительно прервался, очень скоро сюда начнут съезжаться остальные бароны. И каждый будет считать себя самым достойным кандидатом. Проблема заключалась в том, что достойных, как я понял из разговора с управляющим, было несколько.

А значит, они будут каждый тянуть одеяло на себя. Во что это выльется, догадаться не сложно. Если ничего не предпринять сейчас, через несколько дней это баронство превратится в поле боя.

Вообще, с чисто прагматичной точки зрения происходящее было мне даже выгодно. Пусть бы передрались. Чем сильнее они ослабят друг друга, тем проще потом станет договариваться с победителем. Или не договариваться.

Я невольно поморщился. Мне это всё не нравилось.

Одно дело — использовать ситуацию в своих интересах. Совсем другое — спокойно смотреть, как люди режут друг друга, когда у тебя есть возможность этого избежать. Скотством попахивает. Да и смысла особого не было.

У Вершинина обстоятельства были совсем другими. Там выбора, по большому счёту, не оставалось.

Самохина тоже можно было не учитывать. После встречи с Амалией оказался фактически обезглавлен. Воевать с нами там уже некому.

С Астафьевой и вовсе всё было непонятно. Она сидела в своём баронстве, никуда не лезла и ни в каких разборках замечена не была.

Вполне возможно, с ней вообще удастся договориться.

А вот здесь...

Надо подумать.

Больше здесь делать было нечего, и мы разъехались.

Сейчас мы уже ничего не изменим.

— Возвращаемся в город, — сказал я, разворачивая лошадь.

— А как же... — начала было Амалия.

— А что мы можем сделать? Подраться с ними? Или самим начать разбирать завалы? Только мешаться будем.

Она нехотя кивнула.

Возразить было нечего.

Да и Валерку найти не мешало бы. После всего, что он тут устроил, очень хотелось посмотреть ему в глаза. Желательно до того, как он опять кого-нибудь случайно, что ни будь разрушит ещё один замок.

Колонна медленно двинулась обратно.

На этот раз дорога показалась удивительно короткой. Наверное, потому что мысли были заняты совсем другим.

Я витал в своих мыслях лихорадочно соображая, что делать. И самый простой вариант был просто свалить отсюда.

— А что это вы тут делаете? Раздался знакомый голос

— Прогуляться вышли, — быстро ответил я Валерке, ведь это был именно он, — а ты?

Он смущённо почесал затылок.

— Да так…

— Пошли расскажешь нам про свои приключения.

И Валерка начал рассказывать. Причём так эмоционально.

— Всё? — уточнил я.

— Всё, — виновато кивнул он.

Я несколько секунд молча смотрел на него.

И перевёл взгляд.

Возле Валерки стояла молодая девушка.

— Это кто?

— Это Надя, — поспешил представить её Валерка.

Я удивлённо посмотрел сначала на неё, потом на Валерку.

Я сидел и слушал этого сладкоежку, и у меня в голове всё это не укладывалось. Даже в качестве бреда я бы не смог такого сотворить. Ну, серьёзно, как можно было так вляпаться? Даже в качестве бреда я бы не смог такого сотворить.

Да, хотя кого я обманываю? Уже творил. И не раз. Даже самые нелепые случайности могут привести к самым неожиданным последствиям.

Нечаянно, по ошибочке, раздолбать замок барона — ну надо же такому случиться!

Причём этот оболтус, Валера, умудрился даже в баронстве Астафьевой побывать. Хорошо хоть не сразу пошёл знакомиться. Решил для начала плюшками побаловаться. И чисто случайно узнал, что он зарулил не туда. Вот бы анекдот получился!

— Да уж, — протянул я, потирая виски. — Ну и историю ты мне рассказал.

Валера сидел напротив, виновато опустив глаза, и я видел, что он действительно не понимал, как всё так вышло. У него было такое выражение лица, будто он сам не верил, что это произошло.

Я вздохнул, понимая, что спорить с ним бесполезно. Он был таким, какой есть, и его поступки всегда были продиктованы не злым умыслом, а скорее неспособностью вовремя остановиться. И всё же я не мог не признать, что в его словах была доля правды: он действительно не хотел причинять вред. Просто так вышло.

— Ладно, — подумал я, откидываясь на спинку стула. — Получилось как получилось.

Уже ничего не изменить. Время не повернуть вспять, и замок не восстановится сам собой. А вот что делать дальше — был очень уж хороший вопрос.

Вариантов, по сути, здесь было два. Я перебирал их в голове, взвешивая все за и против, и чувствовал, как внутри меня закипает усталость от этих бесконечных решений.

Первый. Ну просто сваливаем и пусть они здесь устраивают что хотят в борьбе за власть. Хоть делят, хоть умножают, хоть пилят. Вообще пофиг. Пусть бароны сами разбираются со своими проблемами.

Но тут была проблема, что, как обычно, больше всего пострадает народ, который, по сути, ни в чём не виноват. И мне эта ситуация вообще не нравилась.

И тут мы плавно подходили ко второму варианту. Сейчас мы дружненько разворачиваемся, едем к замку Трофимова и заявляем, что мы здесь самые крутые перцы и будем рулить этим баронством, а все остальные катятся лесом. Мы поставим туда своих людей, наведём порядок, и никто не посмеет с нами спорить. Идея была дерзкая, даже наглая, но в ней был свой резон.

Свои минусы и плюсы были, конечно, везде. По крайней мере, для нас. В первом варианте они передерутся, и потом можно будет приходить и брать их тёпленькими. То, что они договорятся, я не верил вообще, насмотревшись на эту публику ещё у Рубцова. Плохо было лишь то, что польются реки крови.

Во втором же варианте плюс был только в том, что мы попытаемся не допустить драки. Вопрос только: как? Против пришлых скорее всего все, наоборот, объединятся.

Вилы.

Я почесал затылок и посмотрел на Валеру. Он сидел, насупившись, и потихоньку жевал какую-то плюшку, которую припрятал в кармане. У меня мелькнула мысль, что он, возможно, не совсем понимает, какие последствия могут быть у его поступка. Ему было всё равно, кто и как будет делить власть, лишь бы на столе было что-то сладкое. Такой подход нельзя назвать стратегическим.

— А кто говоришь, твоя спутница? — уточнил я как бы между делом, отвлекаясь от своих размышлений. Мне нужно было время, чтобы обдумать все варианты, и я решил перевести разговор на другую тему.

— Да я её в деревне нашёл, — ответил Валера, оживляясь. — Она там одна жила. Барон всех людей из деревни забрал, а она осталась. Вот и наткнулась на меня в лесу, когда спасалась от волков. Я её подобрал, помог, а она помогла мне ориентироваться.

— Ммм… — промычал я, лихорадочно соображая, что делать.

— Нет, — сказала Амалия, которая слушала наш разговор, скрестив руки на груди.

— Что нет? — спросил я, удивлённо повернувшись к ней.

— Мы не станем так делать, — ответила она, и в её голосе послышалась твёрдость.

— Что делать? — уточнил я, чувствуя, как внутри меня начинает закипать раздражение.

— Эта девочка — крестьянка, — сказала Амалия, делая шаг вперёд. — И сажать её на баронство нельзя. Это просто будет дурдом. Нельзя так рисковать.

— Конечно, нельзя, — ответил я, чувствуя, как в моей голове начинает вырисовываться новый план.

— Да? — удивилась Амалия, и в её голосе послышалось искреннее удивление. Она явно ожидала, что я буду спорить.

— Да, — кивнул я, встречая её взгляд. — Но мы рискнём…