— Читай, — я кивнул на конверт, который она вертела в руках.

Всё шло своим чередом. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я даже начал подумывать, что, может, и вправду удастся немного передохнуть, пока не нагрянули невесты. Амалия крутилась как белка в колесе со своими баронами, замок потихоньку приобретал жилой вид, Екатерина восстанавливала силы и уже скакала козочкой, будто она к нам погостить приехала.

Идиллия рухнула в одно неудачное утро, когда на пороге замка материализовался запылённый гонец. Видок у него был такой, будто он скакал всю ночь, не слезая с лошади. Он вручил Амалии запечатанный конверт и тут же испарился.

Амалия развернула бумагу, пробежалась глазами по строкам, и её лицо стало таким же серым, как стены замка до ремонта.

— Воронцов подал в суд, — сказала она, протягивая мне документ.

Я взял. Всё чинно, благородно, с кучей печатей и витиеватых формулировок. Суть была простой, как мычание: граф Беляев и барон Воронцов требуют выплаты тех самых двух тысяч золотых, которые мы им тогда не отдали и якобы должны.

— Вот упыри, — восхитился я. Всё-таки наглость — второе счастье, а в аристократической среде, видимо, первое. — Решили пойти официальным путём. Ябеды!

— Что будем делать? — спросила Амалия. В её глазах уже загорался нездоровый огонёк, и я прямо услышал, как у неё в голове заскрежетали шестерёнки плана «взорвать всё к чертям собачьим».

— А давай-ка подадим встречку, — предложил я, откладывая бумагу.

— С чего вдруг?

— Помнишь, мы говорили про земли Воронцова, на которых серебряный рудник? Те самые, которые герцог Кудрявцев якобы продал, а договора нет?

— Думаешь, там что-то нечисто? — Она подошла ближе, заглядывая мне через плечо.

— Лёха нарыл инфу, что дата оформления земли позже смерти Кудрявцева. Непонятно, кто у кого покупал. Владелец-то мёртв был на момент оформления. Если мы поднимем этот вопрос, Воронцову придётся объяснять, с кем он, собственно, договор подписывал.

— С призраком? — Амалия усмехнулась, но усмешка вышла усталой.

— Именно.

Иск мы составили быстро. Суть была проста: признать сделку земель с серебряным рудником недействительной, так как договор сомнителен.

Мы ждали суда с каким-то предвкушением. Жаба с Хомяком потирали лапки, готовясь делить шкуру неубитого медведя. Я же вообще не напрягался, думал, что суд на нашей стороне.

Суд состоялся в столице. Место такое же помпезное и гнетущее, как и всё, что связано с государственной машиной. Высокие потолки, портреты, запах пыли и лакрицы. Мы сидели с Амалией в удобных креслах, а с другой стороны расположились Воронцов, Беляев и, видимо, их ходатай — тощий мужик с птичьим лицом и цепкими глазами.

Судья занудным голосом огласил претензии — толстый дядька с брылами и маленькими заплывшими глазками.

Первым выступал Беляев. Он живописал, какие они несчастные, как их обманули. Амалия слушала со своим невозмутимым выражением лица.

Потом слово дали нам.

— Так, а мы здесь при чём? Условия договора были обговорены. Его условия выполнены. А то, что у вас возникли дополнительные затраты, — не наша проблема, — сказал я.

— Возражаем! — выступал Беляев.

— Не принимается! — срезал его судья. — Предоставляйте документы, или нет смысла поднимать вопрос.

Воронцов и Беляев зашушукались.

— Суть ваших претензий? — обратился судья к нам.

— Нам непонятно, каким образом право собственности перешло к Воронцову, — начал я, выходя вперёд.

Беляев вскочил:

— Это голословное заявление!

— Может быть, — сказал я. — Только вот всё это сделано при странных обстоятельствах. Кудрявцев умер, потом вдруг кусок его земли переходит Воронцову.

По залу пронёсся шумок. Судья стукнул молоточком.

Воронцов сидел бледный. Беляев, наоборот, ехидно улыбался.

— Ваша честь, — взял слово их ходатай. — У нас документ есть, подписанный герцогом Кудрявцевым за месяц до его кончины.

Сердце ухнуло в пятки. Ходатай передал судье бумаги. Я попросил показать мне. Всё было правильно. Подпись, печать. Даже моя Жаба, которая обычно чуяла подвох, растерянно замолчала. Вот ведь гадство!

— Договор подлинный, — констатировал судья после беглого осмотра. — Основной иск барона Воронцова отклонить. Встречный иск герцогини Рысевой отклонить. Есть вопросы?

Вопросов не было.

Мы проиграли. Как и Воронцов. Остались при своих, называется.

— Откуда у них договор? — спросила Амалия.

— Вопрос, — буркнул я.

Обратно ехали молча. Амалия злилась, я думал. Фиг с ним, конечно, но сам факт проигрыша был унизителен. Я всё же думал, у них липа. Ан нет.

Не успели мы распрячь лошадей, как на пороге замка снова заявились гости. Теперь уже без церемоний. Воронцов и Беляев в сопровождении семидесяти крепких ребят.

— Ваша светлость, — начал Беляев с порога, даже не здороваясь. — Мы приехали за деньгами. И за извинениями.

— А рожа не треснет? — спросил я, лениво прислоняясь к косяку. Амалия стояла рядом, скрестив руки на груди. Её лицо было невозмутимо, но я знал, что внутри у неё всё кипит. Она мне немного мозги прополоскала. Не столько из-за проигрыша, сколько из-за траты времени, которого у неё и так нет.

— За то, что вы нас тогда опозорили. И за лошадей, — Воронцов, осмелев после победы в суде, выступил вперёд. — А обвинения с землёй вообще хамство!

— И что надо? — спросил я.

— Мы хотим поставить вас на место, принц, — злобно прошипел Беляев. — Хватит вам тут права качать. Империя не ваша личная игрушка.

Я посмотрел на Амалию. Она чуть заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как в груди разливается холодная злость. — Давайте я вам объясню.

— И что же вы хотите нам объяснить?

— Вы попытались обмануть нас, — начал я нагнетать, — когда требовали деньги за свой же косяк. Поэтому были наказаны.

— Но…

— Нет здесь никаких «но», — резко оборвал его я. — Лошадей мы забрали у вас за наглость и попытку обмана. Потом вы подали в суд. Мы его проиграли. Вы тоже. Здесь вопросов нет. Попытка поиметь с нас денег в рамках закона была красивой. Но сейчас вы явно перегибаете.

— Я повторюсь, — начал вещать Беляев, — империя не ваша личная игрушка. Мы не намерены терпеть произвол.

— Так и я тоже повторюсь. Вы попытались содрать с нас денег за несуществующий долг. Пошли бы сразу в суд — лошади бы остались при вас. А теперь вы опять приехали требовать деньги. Да ещё извинения. Вы прям рискуете уйти отсюда в одном исподнем, а не просто без лошадей.

— Мы это так не оставим…

— Всё это я уже слышал. Не вижу смысла в дальнейших препирательствах. Как я вижу, слова ни к чему не приводят. Предлагаю устроить дуэль.

— Дуэль? — переспросил граф. — У нас есть дуэлянты. Мы вызываем не вас.

— А кого же? — удивился я, а про себя подумал: «Ну наконец-то движуха».

— Вашу... герцогиню, — он усмехнулся. — Или её бойца. С нас хватит ваших фокусов с магией, Александр. Будем драться по-честному, на мечах. Без магии.

Я почувствовал, как Амалия напряглась. Ей хотелось навтыкать им сейчас, прямо на месте, без всяких дуэлей. Но я остановил её взглядом.

— Ну, мечи так мечи. — Я выдержал паузу. — А что мы ставим на кон?

— Две тысячи золотых, которые вы нам должны, — начал Воронцов.

— Губёнки-то закатайте, — я специально их провоцировал, чтоб не соскочили. — Вам их никто не должен.

Они уже, по-моему, готовы были без дуэли на нас кинуться.

— Мало, — констатировал я. — Ставьте ваши земли. Те самые, с серебряным рудником. А с нашей стороны — земли, прилегающие к руднику. Те, что всё ещё пустуют и по документам принадлежат герцогству.

— Вы с ума сошли! — воскликнул Беляев. — Это несусветная наглость!

— Ну тогда раздевайтесь до исподнего и катитесь, — я приподнял бровь.

Дуэль была единственным способом закончить эту эпопею. Если они проиграют, мы заберём рудник. Если проиграем... что ж, значит, слишком много на себя взяли.

— Хорошо! — воскликнул Беляев. — Я дерусь!

Мы быстренько составили соглашение на бумаге. Всё по закону: чьи земли кому отходят, кто с кем дерётся и на каких условиях.

Свидетелей взяли трёх баронов Амалии: Куницына, Белозубова и Предгорного. Они стояли в уголке и хлопали глазами, офигивая от подобного. Куницын, самый хитрый, первым пришёл в себя и даже спросил:

— Ваша светлость, вы уверены?

— Абсолютно, — ответила Амалия.

Больше вопросов не было. Бароны молча поставили свои закорючки, переглянулись и отошли к стене.

Воронцов и Беляев тоже подписали. Беляев — с каменным лицом, Воронцов — дрожащей рукой. Ещё бы, такой кусок на кону. Но гордость и желание отомстить пересилили страх.

Бароны переглянулись. Предгорный хотел что-то сказать, но Куницын дёрнул его за рукав — мол, не наше дело.

— Тогда выходите, — сказала Амалия.

Поле для дуэли выбрали прямо во дворе замка. Место ровное. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени. Свидетели расступились, образовав круг. Бароны замерли по краям. Я отошёл подальше, скрестив руки на груди.

Беляев скинул камзол, остался в одной рубахе. Меч достал из ножен — длинный, тяжёлый, с массивной гардой. Клинок тускло блеснул на солнце. Воронцов, стоявший в стороне, явно переживал.

— Начали, — скомандовал я.

Беляев рванул вперёд. Меч занесён. Удар!

Амалия не двинулась.

В последний миг — шаг в сторону. Плавно. Будто не человек, а тень. Меч просвистел мимо, разрубил воздух. Беляев проскочил, потерял равновесие. Доля секунды.

Амалия ударила.

Коротко. Точно. Остриё коснулось плеча. Рубаха треснула. Кровь тонкой полоской выступила на белой ткани.

— Первая кровь, — сказал я.

— Бой не остановлен! — Беляев даже не взглянул на рану. — Я могу продолжать!

Амалия кивнула. И замерла. Ждала.

Беляев больше не лез напролом. Он прижал раненую руку к телу, перехватил меч поудобнее и начал кружить. Медленно. Осторожно. Выпады стали короче. Острее. Он пробовал слева, справа, сверху. Заставлял её двигаться, не давал застыть.

Амалия уходила тенью. Меч мелькал — отбил, увёл, блок. Она не контратаковала. Просто уклонялась, дразнила, тянула время. Беляев тяжело дышал. Пот заливал глаза. Но он не сдавался. Злость гнала вперёд. Гордость не давала остановиться.

Минута. Вторая.

Беляев выдыхался. Он привык, чтобы враг падал первым. Но Амалия даже не запыхалась. Она двигалась легко, будто не по земле ступала — летела.

— Да стой ты, тварь! — заорал Беляев.

Он перехватил меч, прижал раненую руку и пошёл вперёд. Без спешки. Он понял: силой не взять. Решил брать терпением.

Они кружили. Бароны замерли, даже дышать перестали. Воронцов вжал голову в плечи, закрыл глаза. Я подался вперёд.

Беляев сделал ложный выпад. Амалия ушла в сторону. Он рубанул по-настоящему — в корпус. Меч свистнул. Амалия не стала уклоняться. Приняла удар на клинок, скрестила мечи. Лезвия зазвенели, высекли искры.

Беляев наседал. Вкладывал в натиск всю злость. Амалия отступала, принимала удары один за другим. Казалось, ещё мгновение — он продавит.

Но она ждала.

Резко ушла вниз, выскользнула из-под клинка. Остриё её меча чиркнуло по предплечью — той самой руке, что держала оружие.

Вторая рана. Неглубокая. Точная.

Беляев взвыл. Выронил меч. Схватился за руку. Кровь текла сквозь пальцы, капала на траву.

Амалия замерла. Не добивала. Победа и так была очевидна.

— Всё, — сказал я. — Дуэль окончена.

— Я мог... — начал Беляев.

— Могли, — перебил Куницын. — Но проиграли.

Беляев замолчал, глядя на свою окровавленную руку. Потом поднял глаза на Амалию.

— Почему вы меня не убили? — спросил он тихо.

— Не за что, — ответила Амалия и убрала меч в ножны. — Документы оформите завтра. Живой — так живой.

Она развернулась и пошла к замку, даже не оглянувшись.

Я подошёл к Беляеву. Ему уже перевязывали руку — кто-то из баронов сорвал чистую тряпицу и наложил повязку. Граф сидел на траве, бледный, злой, но живой.

— В следующий раз думайте головой, — сказал я.

Он ничего не ответил. Только кивнул.

Я развернулся и пошёл в замок. Бароны засуетились, зашептались. Куницын помог Беляеву подняться. Воронцов всё ещё стоял на коленях, но уже не трясся.

В замке нас уже ждали. Екатерина стояла у окна, бледная, но держалась. Ей явно такое видеть не доставляло удовольствия.

— Поздравляю, — сказал я Амалии. — Теперь у тебя больше земель.

На следующий день мы с Амалией поехали осматривать рудник. Взяли Лёху и пару человек охраны. Дорога была пыльной, скучной, но мы ехали молча, каждый думая о своём.

Рудник оказался заброшенным. Шахта зияла чёрной дырой в склоне холма, вход завален камнями, вокруг только хлам, нарушаемая лишь свистом ветра.

— Ну, что там? — спросила Амалия, когда я, закончив сканировать, отнял руки от земли.

— Серебро есть, — ответил я, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. — Много. Жила богатая.

— А это? — она показала на другой участок.

Я применил заклинание поглубже. Отклик был неожиданным. Сильным.

— Есть и кое-что ещё, — задумчиво сказал я.

— Что?

— Золото. И медь. Прямо под ногами, практически на поверхности. Глубокая жила, но богатая. Только если тут все заброшено зачем они так напрягались?

Жаба с Хомяком, которые после вчерашних трат притихли, теперь устроили такой шабаш, что я чуть не оглох.

Я же отправился писать письмо во дворец. Отец вызывал. Невесты, чтоб их, скоро прибудут.

«Ладно, — подумал я. — С одной проблемой почти разобрались. Примемся за другую».

***

Амалия сидела в своей комнате и смотрела в зеркало.

Когда-то её задача была простой: приехать в империю Грейн, убрать принца-оболтуса, получить ранг «ждущей в тени» и уйти на покой. Возможно выйти замуж, родить детей. Или сидеть дома и не высовываться. Отец обещал.

Она с радостью взяла то задание. Это был прямой путь к свободной жизни. Жизнь одного человека. Принца империи Грэйн Александра. Но у нее не получилось. Слишком уж он был силен.

А потом задание отменили, и она теперь всюду должна следовать за ним и писать отчеты обо всем что увидит. С каждым разом становясь сильнее.

Ей иногда, казалось, что для него нет ничего невозможного.

Он сделал её магом. «Магистр», — сказали потом в академии. «Почти архимаг», — поправил старый экзаменатор. Тогда была гордость. За себя. Впервые в жизни.

А как она утерла нос своей вечной сопернице, которая подтверждала ранг вместе с ней!

Она управляла городом и вела в бой войска.

Потом Монархия Домис. Дворец, заговор, убийцы в коридорах. Амалия вышла на них случайно. Сорок вооружённых мужиков против одной девушки.

Она выжила. Они — нет.

Герцогство. Подарок императора. Сто тысяч золотых подъёмных, три барона в вассалах, замок-развалюха, земли, которые никто не хотел.

Амалия могла отказаться. Могла сказать: «Не хочу, не буду, найдите другого». Но она уже не умела отказываться. Она взяла. И начала наводить порядок.

Бароны сначала упёрлись. Не хотели присягать, не хотели платить, не хотели признавать какую-то девчонку своей сюзеренкой. Амалия не стала уговаривать. Она просто объяснила. Жёстко.

Бароны присягнули.

Потом был суд. Воронцов, Беляев, договор, проигрыш. Амалия злилась.

Дуэль.

Она не убила его. Могла — не стала. Живой подписывает документы быстрее. И своим расскажет, как бывает, когда на герцогство лезут с дурацкими претензиями.

И теперь ее земли которых недавно и в помине не было приросли. Но ей это все не нравилось. Она хотела домой.

А по сути, кем бы она сейчас была, если бы не Александр?

После того как он уехал в столицу она приказала не беспокоить её и пошла отдыхать.

— Надеюсь, дальше все будет идти легко и таких резких поворотов судьбы не будет. — Пробубнила Амалия, засыпая, под громкий смех судьбы злодейки.

Но многие воспоминания о том, что видел во сне, развеиваются с первыми лучами солнца. И этот смех не был исключением.