— Где деньги, Лёх? — спросил я брата. Судя по его кислой роже, денег у него не было, поэтому моему внезапному появлению он был не очень-то рад.

— Я ещё не это... Не нашёл, в общем.

— А ты где собираешь, на базарной площади милостыню просишь? — спросил его я. — Ты принц или где?

— Мне нужно время, — угрюмо ответил он.

Я посмотрел на него внимательнее. Братец выглядел не просто расстроенным, а каким-то помятым, будто несколько ночей не спал. Под глазами круги, одежда не первой свежести. Похоже, его дела совсем плохи. Впрочем, меня это не особо трогало — должок есть должок.

— Хорошо, будет тебе время. Если ты мне поможешь.

— Это с чего вдруг?

— Это с того вдруг, что за тобой должок. Мне нужен рынок сбыта.

— Ты что, там торгашом заделался? — он скривился, но в глазах мелькнул интерес.

— Ты давай не умничай. Знаешь, к кому обратиться?

— Так иди в военное министерство. К Семакину Петру Григорьевичу.

— А ты его как, хорошо знаешь?

— Ну знаю, конечно. А ты что, сам забыл, как он на тебя ругался, когда ты какие-то важные документы у него в кабинете чернилами испачкал? — Я усмехнулся, вспомнив ту историю. Братец тогда здорово перепугался — думал, что Семакин лично его придушит.

— Пойдём-ка, дойдём до него.

Несмотря на наши косяки, он был рад нас видеть. Семакин вообще мужик толковый — старый служака, который видал и не такое. Седины в усах, осанка прямая, взгляд цепкий. Матерый.

Я ему объяснил всё как есть и не стал говорить двусмысленно или как-то недоговаривать. Нужен рынок сбыта. Честно и прямо.

— Долгосрочные поставки, конечно же, нужны, и мы бы сами рады найти тех, кто сможет это сделать. Только есть проблема. Во-первых, объёмы там не маленькие. Во-вторых, это нужно до места доставлять. Да и за всё это платят по результатам года.

— А как понять — по результатам года?

— Ну, то есть берётся календарный год. Поставщик поставляет то, на что он подписался. Если вдруг какие-то неурядицы с его стороны, его сильно штрафуют. И в конце года выплачивают за вычетом штрафов за те товары, которые он привёз.

— Долгие деньги? — спросил я, а братец лишь головой мотал то в мою сторону, то в сторону Семакина.

— Ну, вроде того.

— А если не урожай там или какое-нибудь стихийное бедствие?

— Проблемы поставщика.

— Что-то жестковато.

— Так поэтому деньги на сорок процентов выше рыночных.

Я прикинул в уме. Кредиты, конечно, здесь не трёхмедяковые. Да и штрафы конские. Поэтому такая система: не успел какую-то поставку совершить — сразу минусанулся. Однако тема интересная. Сорок процентов — это серьёзная надбавка. Причем от рынка, а не от цены производителя. Если всё рассчитать правильно, можно неплохо подняться. Но и риск соответствующий.

— А мы можем для пробы, допустим, взять маленький объём?

— Да не вопрос. Вот, например, этот регион берите и снабжайте, — передал он мне бумажку.

Я развернул листок. Не смертельно, но и не детский лепет. В самый раз для начала.

— Понял, подумаю. Спасибочки, — ответил я ему.

Мы ещё поболтали немного на различные темы. Он поспрашивал меня про мои приключения. Я, естественно, рассказал то, что было известно практически всем, но в подробности не вдавался. Семакин — мужик свой, давно отцу служит. Но не настолько я ему доверяю, чтобы выкладывать все секреты.

Теперь осталось только обсудить всё с Амалией и баронами. Жаба с Хомяком, естественно, были за любой кипиш, поэтому торопили меня вернуться побыстрее обратно и начать действовать. Эти двое никогда не упускали возможности погреть лапки на чужом деле, но сейчас их энтузиазм был даже кстати.

«Скорее! Скорее!» — верещали они на разные голоса. «Золото само себя не заработает!» Я мысленно закатил глаза, но спорить не стал.

Так-то, по сути, меня это волновало сейчас меньше всего.

Помолвка. Вот где проблема.

Точнее, помолвка как таковая — не проблема. Проблема в дальнейшем развитии событий. А именно в свадьбе.

После всех моих приключений я был уверен, что отец ни за что не отдаст меня на сторону. То есть все девушки после свадьбы приедут в Грэйн. А вот что будет дальше — это уже вопрос. Будут ли они сидеть тихо и не мешать мне жить? Или начнут свои интриги, скандалы, выяснения отношений? Я слишком хорошо знал аристократические нравы, чтобы не питать иллюзии.

В принципе, помолвка, конечно, не равно свадьба. Ну, это при обычных условиях. А тут — политический брак. Так что вероятность того, что он по каким-либо причинам расторгнется, очень мала. Слишком много там всего замешано. Деньги, земли, союзы, обещания. Всё это размотать — себе дороже.

Так что после того, как помолвка состоится, уже поздно будет дёргаться.

Я прямо чувствовал, как время моей спокойной жизни кончается. И почему-то мне представилось четыре барышни, которые постоянно меня пилят и что-то требуют. Такие, типа: «Зааай, у меня проблема», — тоненьким нудным голосом.

Четыре темпераментные особы с амбициями, каждая тянет одеяло на себя. Кому-то нужны земли, кому-то — влияние при дворе, третьей вообще может нужна помощь в виде армии, чтоб наказать какого-нибудь соседа своих многоуважаемых родственников. А я в центре этого всего — как курица на сковородке. Всю жизнь мечтал!

А если представить, что они начнут делить меня между собой? Устраивать скандалы на каждом шагу? Требовать внимания и подарков? Или таскать меня по каким ни будь тусовкам? Да я лучше на границу сбегу, честное слово.

Меня даже передёрнуло. Да ни в жизнь! Надо что-то думать. Только быстрее! Иначе считай, что пропало. Была у меня одна идейка. Думаю прокатит.

На следующий день я вернулся в замок Амалии.

Дорога была привычной, но мысли не отпускали. Я прокручивал в голове варианты один за другим, но ни один не казался достаточно убедительным. Может, просто плюнуть и согласиться? Нет, конечно. Побарахтаемся.

У нас было большое собрание, на котором присутствовали я с Амалией, Екатерина и трое баронов. Бароны немножко прифигели от того, что здесь присутствовала Екатерина Трифонова. До них понемногу начало доходить, что их госпожа не так проста, как кажется. Переглядывались, перешёптывались, но вслух ничего не сказали — умные люди.

Бароны взяли слово и начали рассказывать о том, как им тяжело живётся. Денег ни на что не хватает, дороги убитые, их надо ремонтировать — ведь продукцию возить надо. И ещё тысяча мелочей. Я слушал и кивал. Всё это было не ново.

— А что на это скажете? — передал я им бумагу, которую взял во дворце у Семакина.

— Не потянем.

— Почему? — спросил я.

— Да потому что денег на это нет. А платить будут только в конце года. Очень много желающих туда залезть. Только вот пока ни у кого не получилось, — сказал один из баронов.

— А если, допустим, деньги есть? — вновь спросил я.

Те переглянулись.

— Тогда потянем, — сказал Куницын.

— Я вот что предлагаю, — начал я. — Сейчас герцогиня даёт указание на ремонт дорог. Чтобы от тракта до ваших имений, включая город, были проложены нормальные пути. Также даёт вам займ — по десять тысяч золотых каждому.

У баронов от таких новостей глаз задёргался. У Амалии, кстати, тоже. Она бросила на меня такой взгляд, будто я только что подписал ей смертный приговор. Но я знал, что делаю. Иногда нужно рискнуть, чтобы потом пожинать плоды.

— И когда же нам всё это вернётся? — спросила Амалия, чуть ли не шипя на меня как змея.

— Лет за пять, — ответил я. Хотя если всё правильно делать, думаю, по истечении третьего года бароны займы будут вполне в состоянии вернуть. Но лучше перестраховаться.

Там просто поле непаханое — зарабатывай и зарабатывай. Здесь все привыкли, что долгий оборот — это очень сложно и ненадёжно. Поэтому никто не рискует связываться. А мы — рискнём. Потому что без риска нет и прибыли.

— Я предлагаю устроить новое совещание через неделю. Прикинуть свои силы и начинать, — сказал я.

— Да тут, в принципе, и думать-то нечего. Мы согласны, — ответил за всех Куницын, а остальные поддержали его кивками.

— Но всё равно. Подумать, подготовиться, решить какие-то вопросы, что-то обсудить. Не стоит торопиться. А то сейчас впряжётесь в это дело, а потом окажется, что не осилите. А там сюсюкаться с нами не будут. Штрафанут пару раз — и будем за спасибо работать. Понятно?

В ответ получил лишь три единогласных кивка. Видно было, что бароны уже мысленно прикидывали, как потратят эти деньги. Ну-ну, не спешите, ребята. Сначала работа, потом ништяки.

— У меня тут другой вопрос имеется. Те земли, которые раньше принадлежали этому герцогству, но отошли Воронцову. Кто про них что может сказать?

— Так вроде уже всё сказали перед тем, как присягу приносили, — удивился Куницын.

— Нужно послать запрос и разобраться.

— Зачем? — спросила Амалия.

— А затем, что возможно, в любой момент нас могут отозвать на границу с теократами. Нужно решить и закрыть все вопросы. Не хватало ещё, чтобы у нас за спиной такая заноза осталась.

— Хочешь съездить к Воронцову? — спросила Амалия.

— Возможно, — неоднозначно ответил я, ещё не понимая, что даст эта поездка. — Что по поместью Екатерины?

— Туда ездили двое разведчиков и сказали, что осталось восемь человек наёмников. Их оставили там для охраны, — ответила Амалия.

— Хорошо, что твой отец внял моим словам, — сказал я, обращаясь к Екатерине. — Пусть твои люди берут отряд и отправляются туда наводить порядок. И сразу же пусть оценят, что там по ущербу.

— Тогда мы отправимся завтра, — ответила Екатерина.

— Не «мы» отправятся, а они отправятся, — сказал я ей. — Пусть для начала наведут там порядок и организуют хорошую охрану. А ты пока здесь оставайся и лечись.

— Я уже почти здорова и могу постоять за себя, — возразила Катя.

— Я не сомневаюсь. Только вот лучше бы тебе погостить здесь пару недель. А то вдруг твои родственники не успокоились. — Я посмотрел ей прямо в глаза. — Не хочу, чтобы ты снова рисковала.

— А можно мне дедушку сюда пригласить? — спросила она.

— Если Амалия не возражает — приглашай, — ответил я. Амалия кивнула. Что ж, ещё один гость в замке. Лишним не будет, особенно если дед у неё с мозгами и связями.

Три дня я никуда не ездил. Поездка в город проветриться не считается. Я почти не выходил из своих покоев, обдумывая ситуацию с помолвкой. В голове вертелись десятки вариантов, но все они упирались в одно — я слишком многим обязан императору, чтобы просто взять и послать его подальше.

Помолвка висела над моей головой дамокловым мечом. Я становился нервным и раздражительным. Что-то конкретное придумать я не мог. Вариантов подходящих не было.

Ну а что тут придумать? Бежать? Встать в позу? Подставлю императора. Скандал будет. Да и не простит он этого. К тому же поступать так не очень красиво.

Всё-таки, если разбираться, я не его сын. Его сыном был предыдущий владелец этого тела. Но всё же он конкретно мне помог. А если я вдруг заартачусь — не отразится ли это на остальных?

Дятловы, Бочкарёвы, Амалия. Что с ними будет, если я разругаюсь с императором? Амалия ладно — домой свалит. Не была толком герцогиней — и нефиг начинать. А остальные? Они влезли в это дело по моей просьбе. Подставлять их — последнее дело.

А что, если одна из них сама откажется? Например, из-за того, что я слишком опасен? Или слишком непредсказуем? Или просто ей не понравится моя репутация? Или просто полудурошный олух? Ходили же слухи... Надо подумать, как это можно использовать.

А это, на минуточку, уже похоже на план. В крепости с ревизорами ведь сработало? А здесь почему нет?

Ладно, время ещё есть. Может, я себя просто накручиваю и не всё так плохо будет? Вдруг невесты окажутся сговорчивыми? Или отец даст отсрочку? Или случится что-то, что переиграет все планы?

Мои размышления прервал стук в дверь.

— Ваше высочество, — сказал Лёха, заходя в мои покои. — Вот выписка из земельной палаты.

Я глянул на бумажку. Да, действительно, всё оформлено на Воронцова. Не подкопаешься. А то была бы такая ситуация, как у Вальки, — можно и оспорить запросто. Но здесь всё чисто, все печати на месте, все подписи. Воронцов оказался хитрее, чем я думал.

— Всё, молодец, можешь идти.

— И ещё, — замялся Лёха. — У меня, как оказалось, там знакомый работает. Так я поспрашивал его. И он говорит, что там дата оформления земли — позже смерти бывшего герцога.

— Даа? — протянул я. — А что ещё может сказать?

— Это всё, что удалось узнать сейчас, быстро.

— Попробуй ещё что-нибудь копнуть. Вот тебе сто золотых на расходы. — Я протянул монеты. — Если понадобится больше — скажешь.

— Сделаем.

Он ушёл, а я начал дальше размышлять.

Позже смерти бывшего герцога. Это уже интересно. Если землю оформили на Воронцова уже после того, как старый герцог отдал концы, то возникает вопрос — с кем тогда подписывали документы? И кто имел право их подписывать? Может быть, там есть слабое место, за которое можно потянуть.

Я представил себе несколько вариантов. Почему оформляли позже? Может получили устное согласие, и только потом начали суетиться уже после смерти герцога. Или просто случайное совпадение? Документы все нормальные, а оформили позже, потому что не успели. Или не торопились. Все может быть!

Можно попробовать заставить Воронцова вернуть участок.

Через три дня приехал её управляющий и дал отчёт. Всё нормально, только в поместье был бардак, который тут же убрали, и небольшой ремонт требуется. По мелочи.

Управляющий оказался мужиком лет пятидесяти, с цепким взглядом и аккуратной седой бородкой. Он держался спокойно и по-деловому, без лишней суеты — сразу видно, что своё дело знает. Отчёт он привёз письменный, на нескольких листах, с перечислением всех убытков и необходимых работ. Я мельком глянул — ничего страшного: пара разбитых окон, выломанная дверь, покарябанные стены. Наёмники, видимо, особо не церемонились, но и целенаправленно не громили. Просто вели себя по-свински.

Екатерина рвалась обратно в своё поместье, но я её не пускал. Пусть здесь сидит, любуется, как ремонт идёт.

Она, конечно, дулась первое время. Ходила по замку как потерянная, вздыхала, в окна глядела. Но потом, кажется, привыкла. Даже нашла себе занятие — помогала Амалии разбирать какие-то старые бумаги. Она так-то управленец. Должна шарить.

Ремонт, кстати, шёл отлично. Замок преображался и уже стал похож хоть на что-то. Артельщики работали как одержимые — и за что я их только не люблю.

До конца ремонта, конечно, не близко. Там работы ещё на месяц вперёд. А про внутреннее убранство я вообще молчу. В некоторых комнатах до сих пор сквозит так, что можно флюгер ставить. Но жить спокойно можно и даже с комфортом.

Амалия, глядя на это безобразие, поначалу только вздыхала и хваталась за голову. Каждое утро она обходила замок и смотрела, что ещё надо сделать.

Лёха вернулся с хорошими новостями. При оформлении передачи земли требуется какой-то договор, как правило. Его друган, который работал в министерстве, поднял архивы. Но договора, на основании которого делается запись в земельной книге, не увидел.

Лёха прибежал ко мне такой взбудораженный, прямо с порога начал тараторить. Я его сначала успокоил, велел дышать и говорить по делу. Оказалось, что его приятель — тихий такой парень, которого все в министерстве считали безобидным архивным червём — взял и перерыл кипу старых дел. И что же он нашёл? А ничего. Пустоту.

— То есть как — нет договора? — переспросил я, хотя прекрасно понял с первого раза.

— А вот так, — развёл руками Лёха. — Запись в книге стоит, дата есть, подпись регистратора тоже. А документа, который подтверждает, что земля вообще когда-то передавалась, — нет. Как будто его и не было.

— Или его «потеряли», — добавил я задумчиво.

Значит, так: запись есть, а договора нет. Поэтому они и оформлялись, наверное, уже позже. Я мысленно прокрутил эту информацию с разных сторон.

— Что ещё говорил твой друган? — спросил я, разглядывая Лёху.

— Сказал, что такое иногда бывает. Если сделка была срочная, могли сначала внести запись, а потом уже договор подшить. Но чтобы договора не было вообще — это редкость. Обычно за это головы летят.

— Чьи?

— Тех, кто регистрацию проводил. Если, конечно, кто-то не «позаботился» о том, чтобы эти головы не нашли, — усмехнулся Лёха.

Ладно, будем копать дальше. Я распорядился, чтобы Лёха потихоньку собирал любые намёки, любые свидетельства — людей, которые могли помнить ту сделку, всё, что можно найти. Дал ему ещё денег на расходы и наказал действовать осторожно.

В принципе уже и этого достаточно. Сейчас закончим все дела да начнем действовать.