— Что делать? — спросила Амалия, показав пальцем на три письма, лежащих на столе.

— Ну, честно говоря, это было ожидаемо, — ответил я, прекрасно понимая, что этих ребятишек добрым словом особо не заинтересуешь. — Пиши тогда жёсткое письмо. Либо они сюда приедут, либо ты приедешь к ним сама, и этот момент им не понравится.

Всё получилось так, как я и предполагал. Мы отправили им три письма в одно и то же время. Это была мягкая просьба о встрече на предмет долгосрочного сотрудничества и принятия у них вассальной присяги. Три отряда наших наёмников отвезли письма адресатам. Они же и привезли ответы. Причём сразу. Ответ был разнообразный, но суть сводилась к одному: «Идите лесом. Не надо нам здесь никаких герцогов или герцогинь. Нам и так хорошо живётся».

Я тогда ещё подумал: ну что за люди, вечно им на готовенькое подавай, а чуть что — сразу в кусты.

— Думаешь, поможет? — спросила она.

— Пиши, пиши.

Суть письма была проста: либо вы к нам, либо мы к вам. Причём последний вариант вам явно не понравится, потому что приедем мы уже не разговоры разговаривать, а всего лишь обозначим те условия, которые интересны герцогине. И либо вы их исполняете, либо валите на все четыре стороны с герцогской земли. Куда хотите. Точка.

Амалия тогда замялась немного, говорит: «А не слишком ли жёстко? Вдруг они совсем огрызаться начнут?» Я ей объяснил: чем жёстче, тем быстрее доходит. Мягкость они воспринимают как слабость, а слабость — как приглашение сесть на шею.

На следующий день им эти письма отвезли, в которых сообщалось, что их ждут через три дня в замке. Этим же вечером наши наёмники привезли ответ, что встрече быть.

Ну а пока мы ждали, занимались текущими проблемами. Прошло уже две недели с того момента, как мы здесь появились. Людей категорически не хватало. Хорошо хоть я сразу догадался написать письмо Димке, чтобы он отправил ко мне нашу любимую строительную артель.

По большому счёту артелью она уже никакой не являлась и выполняла только наши заказы. Причём по крепостям они уже чуть ли не стаю собак съели. Так что замок Амалии им — на один зуб. Максимум на два.

Люди, которых мы наняли из местных, зашивались и чуть ли не пустились в пляс, когда приехала целая артель в составе пятидесяти человек. Я сам видел, как один из старых работников, дядька с седой бородой, прослезился, когда артельщики за день сделали то, на что они с местными возились бы неделю.

В первую очередь они отремонтировали воротину, которая не открывалась, так что в замок теперь был проезд свободный. Ну и также занялись внутренними помещениями.

А то живём как непойми кто: везде бардак и свинарник. Даже мебели нормальной толком нет. В моей комнате, например, кровать стояла на трёх ножках, четвёртую подпирали булыжником. Амалия спала на какой-то древней лежанке, которая скрипела так, что на втором этаже было слышно.

Ночью, конечно, не холодно, но иногда очень здорово посидеть перед камином, который теперь засасывает дым в дымовую трубу. То есть работает как надо, а не так, что поджёг и сидишь в комнате — хоть топор вешай.

Да и крыша капать перестала после дождя. А то, как дождь — так в замке потоп.

Одно радует, что Гнида хоть немножко успокоилась. А то, как мимо конюшни не проходил, она смотрела на меня грустным взглядом, как бы говоря: «Что за помойка, а не замок? Валим отсюда».

А теперь ничего, успокоилась, как крышу на конюшне подлатали и дыры в стенах заделали. Я даже яблоко ей как-то принёс — съела с таким достоинством, будто одолжение сделала.

Кстати говоря, эта делопутка, которая прикидывалась бедной и несчастной герцогиней, оказалась со связями и в Грейне. И где-то умудрилась нарыть двадцать человек в качестве дружинников. Причём ребята очень интересные. Не сказать, чтобы здоровые, а драться явно умеют. Сам видел.

Какой-то наёмник наехал на щупленького пацана — так тот наёмнику, который на минуточку в плечах был шире его в два раза, морду набил и, по-моему, даже не вспотел. Только зубы в разные стороны летели.

И где только нашла? Но ребята реально толковые. Охрану поставили быструю и надёжную, патрули ночные организовали, даже кухню проверили, чтобы никто не отравился.

Всё это я обмозговывал, лёжа в кровати и занимаясь ничегонеделанием. Редкая минута покоя, когда никто не дёргает, не просит, не докладывает. Только сквозь стенку слышно, как строители где-то там стучат молотками. Приятный, в общем, звук — означает, что жизнь налаживается.

— Приехали, — сказала Амалия, войдя в мою комнату.

— Пойдём.

Поскольку замок ещё ремонтировался, встречу устроили в столовой. Поставили несколько грубых столов и лавок. Единственное, что Амалии какое-то кресло притащили. Хотя откуда они его взяли — непонятно. Но Амалия сидела в нём как на троне — выправка, ничего не скажешь.

Все трое баронов прибыли одновременно. Среди них ни одного пухляша не было. Нормальные дядьки. И даже лица кривить не стали, увидев наше убранство. Я их мысленно окрестил: Предгорный — этот вообще смотрел волком, Белозубов — тот, наоборот, улыбался, но глаза холодные, а Куницын — самый тихий, но именно от него я ждал подвоха.

После недолгих расшаркиваний я взял слово.

— Итак, господа, тема нашей встречи — принятие вас в вассалы. Какие у вас возражения по этому поводу?

— А оно нам зачем? — спросил барон Предгорный. — Чтобы новая герцогиня с нас последние крохи забрала?

— И что вы предлагаете, Илья Семёнович? — спросил я.

— Мы вассальную присягу не приносим. Платим не пятую часть, а десятину, — ответил за него Белозубов. Голос у него был масляный, как будто он продавец на рынке, а не барон.

— И откуда же такое нежелание становиться вассалом? — спросил я у них. Упёрлись они, конечно, как бараны.

— Хватит уже. С герцогом Кудрявцевым горя хлебнули, — ответил чуть резковато барон Предгорный. — Чуть без медяка в кармане не остались.

— А почему вы думаете, что она будет выжимать вас как хорошая прачка наволочку? — спросил я.

— Так ведь ей герцогство содержать, на что-то надо, — ответил Белозубов. И тут же добавил: — А мы люди маленькие, нас не жалко.

— Ну, насчёт содержания не переживайте. Император пожаловал ей подъёмные — 100 000 золотом, — сказал я, намекая, что герцогиня не просто бедная родственница. — К тому же герцогиня является дочерью графа Рысева из монархии Домис. Не думаю, что в трудную минуту он бросит её в беде.

— И всё равно мы отказываемся приносить вассальную присягу.

— И почему же? — опять спросил я.

Ну а дальше они начали рассказывать. Сначала нехотя, потом разошлись — видно было, что накипело. Даже молчаливый Куницын вставил пару фраз.

В общем, почивший практически одиннадцать лет назад герцог Кудрявцев был образцовым раздолбаем. Азартные игры, бордели, алкоголь, балы — всё это он любил до безобразия. Причём, как они рассказывали, не просто любил, а прямо-таки жил этим.

Мог неделями не вылезать из игорных домов столицы, проигрывая суммы, которых баронам хватило бы на год нормальной жизни. И на это всё, естественно, нужны были деньги. Зарабатывать которые он, к сожалению, баронов, не умел, ну или не хотел.

Так потихоньку он высасывал через налоги и поборы баронов, которые хотели зарабатывать и расширяться. А получалось ровно наоборот. Из-за недостатка денег их хозяйства становились всё меньше.

Логично предположить, что и доходов они давали меньше, а герцогу денег нужно было всё больше.

У герцога была супруга и две дочери. С наследниками как-то не вышло. Супруга была добрейшей души человеком. Она часто тормозила своего зарвавшегося муженька, пытаясь хоть как-то управлять хозяйством и зарабатывать, хотя изначально понимала в этом очень слабо.

Бароны о ней отзывались с теплотой — мол, единственная, кто пыталась справедливость навести. Но Кудрявцев её быстро отодвинул от дел, когда она начала слишком настойчиво требовать сократить его личные расходы.

Дочери, видимо, пошли всё-таки в маму и были весёлыми, сообразительными девчонками. Старшую, говорят, звали Марией, младшую — Натальей. Обе росли красавицами, но отец видел в них только разменную монету.

Под откос всё покатилось, когда герцогу в голову пришла замечательная идея — выдать свою дочь за полуобнищавшего графа, который по слухам являлся его собутыльником. Этот граф, естественно, был ровесником Кудрявцева. И опять же по слухам, якобы уже пережил двух жён, которые скончались при сомнительных обстоятельствах. Барон Куницын тогда перекрестился, когда это имя произнёс. Я не стал уточнять, но понял: тип тот ещё.

Кто-то говорил, что Кудрявцев расплатился своими дочерьми в качестве возврата какого-то долга, потому что вторую дочь после свадьбы первой сосватали за другого графа, который был помоложе, но нисколько не уступал Кудрявцеву в любви к развлечениям.

Вторая дочь — Наталья — видя, какая судьба её ждёт (на примере своей сестры), однажды просто исчезла. Где или куда — никто не знает. Бароны переглянулись тогда, и мне показалось, что кое-кто знает побольше, чем говорит. Но я давить не стал.

Первая же — Мария — прожила в таком замечательном браке два года, после чего умерла. Естественно, никаких достоверных сведений и доказательств нет. Но говорят, граф после очередной попойки начал её бить и перестарался.

Супруга Кудрявцева, только-только оправившись после побега второй дочери, вновь слегла. Тут уже не выдержало сердце — старые болезни, плюс переживания. Амалия, когда слушала, казалась готова рвать и метать.

В какой-то из дней Кудрявцев, вернувшись после очередных увеселительных мероприятий, обнаружил в кровати лишь холодное тело.

Поскольку она являлась единственным тормозом, у герцога засвистела фляга. Он пустился во все тяжкие. Причём в самом прямом смысле — начал продавать всё, что не приколочено, а что приколочено — отрывал и тоже продавал. Даже личные вещи покойной жены ушли с молотка.

Финалом этой истории стала продажа земель, на которых находился серебряный рудник, постоянно приносящий доход. Из каких соображений герцог его продал — было неизвестно вовсе, лишь одни предположения.

Единственное, что было известно: у Воронцова таких денег на покупку рудника явно не было. Дали ли ему эти деньги, заняли ли, или он просто являлся подставным лицом — было неизвестно. Но все трое баронов сошлись на том, что Воронцов — лишь ширма, а за ним кто-то гораздо серьёзнее стоит. Кто именно — гадали, но имён не называли.

Как я понял из рассказа, та часть земель, на которые претендовал Воронцов, приезжая к Амалии, как раз прилегала к выкупленным ранее у Кудрявцева землям. Только вот зачем она им понадобилась — было непонятно.

Но без подробностей гадать бессмысленно. Скорее всего, там что-то под землёй есть, чего они не афишируют. Иначе зачем такое упорство? Была у меня мыслишка почему, но озвучивать я её, естественно, не стал. Ещё непонятно, как мы с этой троицей разойдёмся. Не доверял я им.

В общем-то, это был конец истории. И эти бароны очень боялись её продолжения. Каждый из них, как я понял, за эти одиннадцать лет кое как пришёл в себя. Хозяйства кое-как подняли, и тут снова-здорово. К вам едет графиня.

— А если мы не согласимся на ваши условия, тогда что? — спросил я.

— Либо мы уходим, а вы нам выплачиваете стоимость имущества. Либо мы будем решать это через императора, — ответил Куницын.

— Да полно вам, — усмехнувшись, сказал я. — Вы же прекрасно знаете законы. Имущество ваше бесспорно. Как будете уходить — забирайте. И даже не пытайтесь меня переубедить. Законы я прекрасно знаю.

Судя по их лицам, они их знали тоже прекрасно. И надеялись, что я буду блефовать. А я не блефовал — я действительно готов был их выселить, если упрутся. Амалии потом объяснил: лучше пустая земля, чем своевольные вассалы, которые будут каждую медяшку оспаривать.

— Что же касается обращения к императору, — продолжил я, — бесспорно, у вас есть такое право. Мы даже делать ничего не будем, пока он не выдаст вам своё решение. Так что вы можете смело начинать с этого варианта.

— И мы обязательно начнём, — сказал барон Предгорный. Глаза у него горели злым огнём. Я подумал: точно поедет. И правильно — пусть едет, быстрее носом ткнётся в реальность.

— Только понимаете, в чём проблема. Если бы герцогом являлся какой-нибудь Кудрявцев, возможно, император вмешался. — Сделал я небольшую паузу. Посмотрел на каждого по очереди. Предгорный сжал кулаки, Белозубов побледнел, Куницын смотрел в пол. — Только вот герцогиня Рысева, к сожалению, таковой не является. Император лично пожаловал ей эти земли за заслуги перед империей. И для него она гораздо ценнее каких-то там баронов из глубинки.

— Но позвольте, это ведь отличное предложение.

— Нас оно не устраивает, — отрезал я.

Амалия со своим вечно невозмутимым лицом наблюдала за диалогом. Я, конечно, ещё не разобрался в её покерфейсе, но мне казалось, что ей интересно. Она даже голову чуть наклонила, когда Белозубов начал заводиться, — как птица какая, серьёзная и спокойная.

— Нам нужно подумать, — сказал Куницын.

— К сожалению, ваше время вышло. Ваши сыновья были предупреждены о том, что вам придётся принять решение. Время подумать у вас было, — начал я нагнетать.

— Мы живём на этой земле уже очень давно, — начал заводиться Белозубов. — У вас нет никаких прав нас разгонять с нашей земли.

— Мы поступаем согласно закону. Это земля не ваша. Либо вы приносите вассальную клятву здесь и сейчас, либо забирайте своё добро и валите на все четыре стороны.

— Мы хотим поехать к императору... — влез Куницын.

— Ваше право. Думаю, двух недель вам будет более чем достаточно. Как раз за это время мы найдём себе новых вассалов на освободившиеся земли. — Я специально назвал «две недели», хотя знал, что дорога до столицы и обратно —полторы. Пусть понервничают.

— Но ведь вы говорили...

— И мы, несомненно, сдержим своё обещание. Пока вы не вернётесь, ваше хозяйство никто не тронет. Вы едете к императору, мы ищем новых вассалов. Я уверен, что будет так, как я вам сказал. Вернувшись из столицы, вы забираете всё своё добро и покидаете нашу землю. Всё.

Они явно немного были в прострации. Нет, ну серьёзно, а что они хотели? Сейчас они нас попугают, пальчиком погрозят — и мы на всё согласимся? По сути, это мы и согласились с их вариантами, только вот с небольшими правками. Я видел, как Белозубов переглянулся с Предгорным. Тот чуть заметно кивнул.

— Можем ли мы взять час на раздумья?

— Да, нас это вполне устроит, — ответил я.

Я предложил оставить их одних здесь же, но они решили прогуляться. Я высунулся в окно — они ходили по двору кругами, о чём-то спорили, Предгорный даже рукой махал.

— Госпожа герцогиня, матушка, может, перекусим? А то есть хочется — мочи нет, — подколол я её в очередной раз.

Та лишь закатила глаза, пробубнив что-то себе под нос, и дала распоряжение одному из охранников. Охранник этот — дядька с длинным шрамом на щеке — улыбнулся и побежал на кухню. Амалия умела командовать, ничего не скажешь.

— Думаешь, они согласятся? — спросила Амалия, когда слуга начал накрывать на стол. Горячее — уже радость.

— Честно говоря, не знаю. Слишком уж их доконал предыдущий герцог. Могут и психануть. — Я отхлебнул компот, скривился — кислятина редкостная. — Но если психанут, мы найдём кого-то другого. Земля без господ не останется.

— А твой отец правда встанет на мою сторону?

— Скорее всего. — Я замялся, потому что на сто процентов уверен не был.

— То есть ты и сам не знаешь?

— Я тебе так скажу. По закону ты во всём права. Но эти люди живут здесь уже очень давно. Их надо будет кем-то заменять. И далеко не факт, что те, на кого мы их заменим, будут лучше. — Я развёл руками. — Может, ты новых получишь — таких же упёртых, но без опыта. А эти хоть дело знают.

— Хватит моё герцогство разваливать!

— Да, матушка герцогиня, — с очередной подколкой ответил я ей, на что она в очередной раз закатила глаза. Но уголки губ дрогнули — я заметил. Она понимала юмор, просто не всегда показывала.

Мы успели пообедать, когда бароны вернулись. Вошли они молча, лица хмурые, но не злые — скорее уставшие. Первым заговорил Белозубов.

— Мы согласны, — ответил Белозубов, которому явно это решение не доставляло хотя бы капельку удовольствия. Предгорный стоял с каменным лицом, Куницын кивнул, подтверждая.

— Ну вот и отлично, — ответил им я. — Госпожа герцогиня, принимайте клятву.

Примерно через час они дали вассальную клятву. Я, естественно, сбросил все отчёты по их доходам и имуществу за последние пять лет. В течение недели обещали предоставить.

— Надо будет денег дать на развитие хозяйства, — сказала Амалия, когда бароны ушли. Она стояла у окна и смотрела им вслед.

— Подожди, ты торопыга. Надо сначала разобраться, что у них есть, и понять, куда то, что они производят, девать, — возразил я. — А то разбазарят деньги куда нам не надо

Жаба с Хомяком тут же возбудились, услышав про деньги. Только вот они не успели начать свои привычные уговоры по экономии желтеньких кругляшков, как в дверь быстрым шагом зашёл один из новых охранников Амалии.

— Госпожа Амалия, там прибыли гости. Представилась как Екатерина Трифонова.

— Неожиданно, — сказала она. Я заметил, как у неё дёрнулась бровь. Не просто так. Она знала эту Трифонову, и явно лучше, чем хотела показывать.

— И ещё, — добавил охранник, — она ранена.