— Удалось что-нибудь узнать? — спросил я её.

— Да. Город Рощинский находится под управлением трёх баронов. Фактически они там основная власть. По мэру пока узнать не удалось, но они оказывают на него сильное влияние.

— Да ты прям подготовилась. Думаешь, они открыто против тебя в драку полезут?

— Перестраховаться-то стоит. Белозубов, Предгорный и Куницин уже долго там управляют всем.

— Ну, не знаю…

— Не думаю, что ситуация с их сыновьями сильно изменила их мнение.

— Сомневаюсь. Титул и земли тебе император пожаловал. Им придётся смириться.

Амалия посмотрела на меня с лёгким сомнением, но спорить не стала. Она поселилась в неплохой гостинице. Да и вообще времени зря не теряла. У неё в подчинении уже находился отряд наёмников в пятьдесят человек, которых она наняла. На всякий случай.

Можно было, конечно, и регулярных войск попросить. Думаю, нам бы не отказали. Только вот зачем лишний раз кому-то в глаза лезть?

Митрофан с Бобровым уже явно где-нибудь на границе с Теократией. А в Лесной уже явно другой комендант. Да и войск там уже наверняка нет. Только караульные. Сейчас от кого охранять-то? От белок?

В Рощинский мы прибыли уже к вечеру. Такую толпу разместить в единственной небольшой гостинице, естественно, не получилось.

— Размещаемся у местных, — скомандовала Амалия, вылезая из повозки. — Не грабить, не наглеть, спасибо говорить.

— А если не пустят? — спросил какой-то боец.

— Заплатите больше.

— А если всё равно не пустят?

— Тогда спите в конюшне. Вопросы?

Вопросов не было.

Только у Гниды, которая с выражением посмотрела на Амалию, как бы говоря: «Мне они там зачем? Мой овёс жрать?»

Вести о приезде герцогини разнесли наёмники. Кто-то похвастался, что служит «самой настоящей герцогине». Пришлось затыкать. Но к утру уже даже близлежащие окрестности знали, кто к ним приехал.

Мэр города — тощий, стройный дядька, как жердь, — был на месте, в мэрии. Естественно, новости не обошли его стороной. Он уже знал. Всё знал. Даже то, чего не было.

— Ваша милость! — сказал он, вскочив со стула, когда мы с Амалией зашли к нему в кабинет.

Стул жалобно скрипнул, но выдержал.

Я украдкой поглядывал на Амалию. Ей это всё было явно непривычно. Я бы даже сказал, что она немного робела и стеснялась. Особенно когда утром около гостиницы подошла маленькая девочка и поинтересовалась: «Действительно ли она герцогиня? Самая что ни на есть всамделешная?»

— Самая что ни на есть, — подтвердил я за Амалию, потому что она растерянно хлопала глазами.

Девочка удовлетворённо кивнула и убежала.

С мэром мы проговорили часа полтора. Он не подхалимничал, не заискивал. Смотрел в глаза. На прямой вопрос отвечал прямо.

Вообще, он объяснил нам всю ситуацию. Не сказать, что бароны были плохими людьми. Зарабатывали кто как мог.

А могли они не особо много. Основа всех заработков — сельское хозяйство. Каких-то суперприбылей здесь, естественно, нет. А вот денег требуется немало. Поэтому городок постепенно ветшал. Хозяйство баронов приходило в упадок, и они потихоньку беднели. Народ разбегался.

— Кто куда, — вздохнул мэр. — Кто в столицу подался, кто в соседние герцогства. А кто и вовсе в разбойники подался.

Да тут ещё и для полноты картины соседи начали наезжать и выкатывать претензии на землю. Якобы когда-то она принадлежала им.

— Какие соседи? — уточнила Амалия.

— Баронство Воронцово. И ещё пара поместий полегче. — Мэр развёл руками. — Документов никаких, одни слова. Но осадочек остаётся. Воронцов уже приезжал пару раз с дружиной, но в драку не полез.

Пока что это всё было на уровне слов, но только вот непонятно, удастся ли решить всё словами. Амалия слушала внимательно. Иногда задавала вопросы. О налогах, о населении, о дорогах.

Порфирин Алексей Игнатьевич сидел на должности мэра уже довольно долго и не вызывал какого-то отторжения. Дело своё знал, судя по разговору, очень переживал за людей, которые тут живут.

Да и ситуацию с присягой мы ему пересказали. Алексей Игнатьевич выслушал, покивал и выдал:

— Вы, матушка, не серчайте на нас, если что не так, — сказал он Амалии, отчего у той глаз дёрнулся от такого обращения — мужик-то явно ей в отцы годится. — В беде не оставьте. Народец у нас добрый, скоро сами убедитесь.

На этой ноте мы покинули мэрию и отправились в замок герцогини Рысевой.

Я её на этот счёт постоянно подкалывал, отчего её вечно невозмутимое лицо начинало выражать хоть какие-то эмоции.

— Ваша милость, не желаете ли карету?

— Матушка, вы сегодня прекрасно выглядите.

Она лишь закатывала глаза и фыркала подражая Гниде.

Дорога к замку была фактически заросшей, да и в настолько плохом состоянии, что пришлось буквально прорубаться.

Феофан спрыгнул с телеги, обошел заросли и вынес вердикт:

— Рубить надо.

— Рубите, — согласилась Амалия.

Полчаса работы топорами — и мы прошли.

Замок тоже не блистал. Он стоял высоко на предгорье, и его вид вызывал небольшую тоску. Стены серые, облезлые. Башня кривая. Ров наполовину засыпан. Мост — верёвки гнилые, доски щербатые.

Хотя мы с Амалией были привыкшие к такому. Всё-таки сколько крепостей мы видели и починили. И эта, глядишь, будет не последней.

А этот замок, по сути, и был крепостью. В случае какого-то нападения все близлежащие жители запирались в нём, чтобы пережить беду или осаду.

У ворот нам пришлось долбиться чуть ли не минут двадцать, прежде чем, с другой стороны, раздался голос:

— Хто?

— Новая хозяйка земель пожаловала! — пафосно сказал я.

— Кака исчо хозяйка? — спросили с той стороны.

— Герцогиня Амалия Рысева! — также громко и пафосно ответил я.

— Чем докажеш?

— Ты открывай давай, а то мы с дороги устали, — снова сказал я, потому как меня забавляла эта ситуация. А правда, ведь как он узнает, что она герцогиня?

— Не. Документы давай. А то ходють тут всякие, — ответили с той стороны.

— Ну, только открой — мы тебе покажем.

— Не. Я сейчас верёвку со стены скину.

— Ну у тебя и работнички. Может я ворота магией снесу? — сказал я, повернувшись к Амалии.

— А ремонтировать потом кто будет? — спросила она и тяжко вздохнула.

Минут через десять мы уже заезжали в ворота. Точнее — в воротину, потому что открылась только одна. Сначала этот дяденька, который проверял у нас документы на удалёнке через верёвку, открыл калитку.

Мы вошли. За нами — пять вооружённых наёмников.

— Знакомьтесь, — сказал я. — Это новая герцогиня.

Дяденька заморгал.

Тут же пара наёмников вошли внутрь и попытались открыть ворота.

— Заклинило намертво, — сказал Феофан, осмотрев петли. — Значица, уже года три не открывается.

— А почему не починили? — возмутился я.

— А на что? — спросил он. — Денег нет.

— А сколько здесь народу вообще? — спросил я.

— Так пятеро нас: я, Семён-управляющий, наши жёны, да ещё Славка — помощник молодой, значится.

— Собирай всех, — сказал я. — Герцогине представляться будете.

Амалия продержалась три дня, а потом начала потихонечку подвывать от свалившихся на неё обязанностей.

— Ваше высочество, ваш император отправил вас сюда помогать мне, а вы ничего не делаете! — пришла она ко мне на четвёртый день с наездом.

Я не успел дожевать пирог. Амалия влетела в комнату без стука.

— Ваше высочество, ваш император отправил вас помогать мне, а вы…

— Наш император, — перебил я, жуя. — И я помогаю.

Она замерла. Пирог с вишней был вкусным, и я не собирался извиняться за то, что ем.

— Чем?! — выдохла она.

— Слежу, чтобы всё было хорошо.

Амалия хотела что-то сказать. Открыла рот. Закрыла. Развернулась.

Дверь хлопнула так, что со стены упала картина.

Но вообще у неё неплохо получалось. Сначала она отправила управляющего в город с небольшим отрядом для того, чтобы нанять людей в замок и купить провиант. Нужны были абсолютно все и всё: строители, уборщики, подсобники, конюхи, повара, хотя бы один плотник (желательно трезвый) и человек, умеющий чинить крыши.

В замке было грязно, всё сыпалось и требовало ремонта. Что уж говорить — если даже дров не было. А какими-то запасами еды здесь и не пахло вовсе.

На четвёртый день наёмники, которые считали её красивой куклой, получили фирменных лещей от Амалии. После чего её приказы начали исполняться с большим энтузиазмом. А то они даже начали роптать: видите ли, она их постоянно гоняет туда-сюда. «Они что, курьеры?»

Зато после этого случая вопросы отпали абсолютно все. Надо куда-то съездить? Будет сделано! Нужно разгрузить и сложить дрова? Будет исполнено! Пришло время красить забор? Бегом, ваша милость, какой цвет желаете?

Командир наёмников от такой идиллии послушания своих людей какой-то молодой девчонке даже прослезился.

— Слушай, а мы долго сидеть здесь вообще будем? — спросил я Амалию на пятый день.

— Ну, вообще-то, мне никто ничего не сказал. Я думаю, как понадобимся — нас обязательно вызовут. Но что-то мне подсказывает что порядок надо наводить быстрее. А то вдруг придется уезжать?

— Ну и здорово. Наводи. А мне надо бы отдохнуть хорошенечко. В баню сходить. Пирогов поесть.

— Тут работы вообще-то непочатый край, — с укором сказала мне Амалия. — И было бы неплохо, если бы вы мне помогли.

— Обязательно помогу. Только можно не сегодня? — сказал я, запивая вкуснейший пирог с вишней свежим чаем.

— Вообще-то, вы меня в это втянули! Я вообще должна была быть в крепости на границе с Теократией. Или даже дома.

— Только не начинай.

— Потому что вы сидите сложа руки, а я…

— Ты герцогиня. Это твой замок. А я здесь, чтобы посмотреть, как ты справляешься без меня. Потому что, если не справишься — мне придётся вмешаться. А я не хочу. У меня другие планы.

— На каком подхвате?!

— На моральном.

Она застонала.

— Как же это сложно, — вздохнула она, — местные бароны вроде как против меня, тут еще непонятный конфликт с соседями.

— Как там… Воронцовы?

— Именно.

— Ой да хватит причитать-то, — с улыбкой сказал я, — силой мы всегда вопрос решим. Мы с тобой вообще-то два неслабых мага. Кто они против нас? Только вот, прежде чем кулаками махать стоит хотя бы попробовать наладить с ними отношения. На кого их заменить-то? Так что не торопи события.

— А Воронцовы?

— Да что ж ты паникуешь-то? Ты пол армии теократов одним ударом снесла, что тебе там какие-то бароны? Хоть эти, хоть соседские? — продолжил я ее мотивировать.

Она посмотрела на меня и, кажется, немного успокоилось.

— Сначала надо в замке порядок навести. А то тут шаром покати. Да и информацию стоит собрать. Умей работать головой. Да мы торопимся. Но сейчас время на нашей стороне. Чем сейчас спокойней, тем лучше подготовимся.

— Да, кстати, вы как-то собираетесь решать свой вопрос по невесте? — спросила она, сменив тему.

— Не по невесте, а по невестам. У меня будет их четыре.

— Э-э-э… — обалдела она. — И что делать?

— Да не знаю пока что. Я как-то даже не занимался этим. Надо подумать.

Пока Амалия занималась хозяйственно-бытовыми вопросами в своём герцогстве, я решил немножечко раздобыть инфы. Для чего, естественно, отправился в город.

Гнида, которая находилась в замке практически в спартанских условиях, лишь хлопнула глазами, как бы говоря: «Валим из этой помойки».

— Валим, — ответил я. — На разведку.

Городишко, конечно, по сравнению со столицей был небольшой. Пара улиц, площадь, лавки, пара кабаков. Но народец здесь был. Правда, не сказать, чтобы весёлый.

Что плохо — здесь особо не разгуляешься. Походил по небольшому рынку на полтора лотка.

Сходил в два кабака.

— Что слышно? — спросил я у него, заказав компот (пить в разведке нельзя — правило).

— Цены выросли, — вздохнул дед. — А кто не вырос? Все выросли.

Ну что сказать. Даже как-то грустно. Ничего интересного. В основном все обсуждали цены да кто с кем в кровати кувыркается.

Эти бароны, как оказалось, неплохие хозяйственники, и разбойников здесь практически не было. Причём относились они к ним очень рационально.

«Набедокурил? Иди отрабатывай. Опять начал чудить? Вот тебе мыло душистое и верёвка пушистая. Приятно было познакомиться».

Но это я так, образно. Душистое мыло — слишком дорогое удовольствие, и никто на какого-то прощелыгу его тратить не будет. Да и верёвка — продукт, конечно, не дефицитный, но денег стоит. А вдруг оборвётся? Не-не-не. Вон пенёк, топор — и хватит с них.

Да и про баронов в общем-то ничего плохого никто не говорит. А это, как бы, показатель.

Я решил копнуть глубже. Задержался в кабаке — «У разбитого корыта» назывался, вывеска покосившаяся, но внутри чисто. Заказал компот и разговорил местного торговца, который возил в Рощинский муку.

Мужик подозрительно на меня посмотрел, но компот — не эль, подозрений не вызвал.

Я уже минут двадцать слушал про цены, нравы и прочую ерунду. После чего начал задавать наводящие вопросы про баронов.

— Ну смотри. Бароны у нас — люди деловые. Каждый своим занят.

Я отхлебнул компот из кружки.

— Первый — барон Белозубов, Степан Тихонович. — Торговец понизил голос до уважительного шёпота. — Он по части земли.

— То есть?

— Сеет. В прямом смысле. У него под Рощинским — лучшие пахотные угодья во всей округе. Пшеница, рожь, овёс, гречка — всё растёт. Он к земле с умом относится. Не как некоторые: вспахал, засеял и молись. Он севооборот соблюдает, поля отдыхать оставляет.

— Севооборот? — переспросил я, честно удивившись. В провинции такое редко встречается.

— Ага. Он из столицы агронома выписал лет десять назад. Тот ему всё устроил. Теперь урожаи в два раза выше, чем у соседей. Белозубов не бедствует. Но и не жирует — всё в дело вкладывает.

— И как к нему народ относится?

— С уважением. Он работящий. Сам в поле выходит. Не командует из кареты, а рукава засучивает и идёт. Крестьяне его любят. Зарплату платит вовремя, зимой голодать не бросает. Такой вот.

— А второй? — спросил я.

— Барон Предгорный, Илья Семёнович. — Торговец усмехнулся. — Этот по другой части. У него скот.

— Много?

— Много. И коровы, и овцы, и козы. Свиней держит. Даже лошадей — не боевых, а рабочих, тягловых. У него пастбища — в предгорье, как раз за замком герцогини. Там трава сочная, скотина сытая.

— А почему не внизу?

— Внизу пахать надо. А в предгорье только выпасать и годится. Он это быстро понял и скупил те земли. Ещё лет пятнадцать назад. Многие смеялись, а теперь завидуют.

— Как он с людьми?

— Строгий, но справедливый. Может и наорать, если скотина больная или пастух пьяный. Но за просто так не тронет. Корову больную — лечит, не режет сразу. Телёнку слабому — молоком своим из соски выкармливает, представь. Мужики его уважают. Говорят, твёрдый, но свой.

— Ну а третий? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Барон Куницин, Пётр Дмитриевич. — Торговец почесал затылок. — Этот... сложный.

— В смысле?

— Он производством занимается. Кожа, ткань, всякие там выделки. У него мастерские в Рощинском и в двух соседних деревнях. Он у Белозубова овёс покупает — овцам на корм. У Предгорного шкуры берёт и шерсть. И перерабатывает.

— Деловой?

— Деловой. Но — хитрый. Не жадный, но хитрый. Договор с ним подписывать — надо три раза перечитать.

— А народ его как?

— По-разному. Работу он даёт — это плюс. В городе многие на него молятся. Кожевники, ткачи, шорники. Но платит он... ну, как договоришься. Кто умеет торговаться — тот при деньгах. Кто язык проглотил — тот на хлебе с водой.

— Но не плохой?

— Да нет. Не плохой. Просто деловой до мозга костей. Ему бы в столице сидеть, при императоре, а он здесь застрял. И злится, говорят, от этого.

— А почему застрял?

— Семья. Жена его не хочет переезжать. Дело не бросишь же. Да и земля — она кормит. Продашь — куда потом?

Я кивнул. Мудро.

— И что, все трое — местные?

— Все трое.

— И как они между собой?

Торговец усмехнулся и сделал глоток эля.

— А вот это самый интересный вопрос. Слушай.

Торговец отставил кружку и понизил голос.

— Белозубов и Предгорный дружат. Родственниками, правда, не стали, но на праздники друг к другу ездят. У них союз.

— А Куницин?

— А Куницин — отдельно. Он со всеми торгуется. У Белозубова зерно покупает для своих мастерских (рабочих кормить надо), у Предгорного — шкуры. Нужен он им? Нужен. Любят они его? Нет.

— Но не враждуют?

— Не враждуют — это ты верно заметил. Они не враги. Они соседи. Спорят, бывает, из-за цен. Белозубов хочет зерно подороже продать, а Куницин хочет дешевле купить. Предгорный вообще норовит шкуры сам выделывать, но у него руки не из того места растут, плюнул и продаёт. Нормальные. Без гонору.

Торговец отпил из кружки.

— Но перед пришлыми друг за друга стоят. У них терки с соседями. Так они все единым фронтом выступали.

Мы поговорили о всякое ерунде еще не много. Подробностей этих разборок он не знал. Ну а я допил компот, расплатился и вышел на улицу.

Вот такие пироги.

Бароны между собой не враждуют, но и не друзья. Каждый за себя. Каждый своё хозяйство тянет. Никто из них не плохой сам по себе. В том смысле что не лютуют и дичь не вытворяют.

Но и мягкими их не назовёшь. Зубы показать могут запросто.

«Надо бы с ними встретиться, — подумал я. — А может они сами явятся».

И тут я заметил карету и толпу народу человек в сорок, которые проезжали мимо трактира. И что-то мне подсказывает, что вряд ли они просто заблудились. Судя по тому, что эта улица ведёт в сторону замка Амалии, эти люди знают, куда едут.

Значит уже началось?