Мы сидели все за завтраком. Мои гости ещё не разъехались. Так что мы завтракали всей толпой, болтая о разной ерунде. Кто-то клевал носом в тарелку кое как проснувшись, кто-то оживлённо обсуждал последние столичные сплетни, а Валерка, как всегда, поглощал третью порцию глазуньи с видом глубочайшего удовлетворения.

— Ваше высочество, нам срочно нужны яйца дракона, — сказала Ольга Серебрякова.

— И зачем же? — спросил я, хорошо хоть чаю не успел отхлебнуть, а то бы подавился.

Причём заявила она это как-то буднично. Типа «надо булочек сдобных купить к чаю». Даже бровью не повела, словно речь шла о походе на рынок за свежей зеленью, а не о покушении на святая святых драконьего семейного очага.

Я посмотрел на Валерку. Тот был просто в афиге от такого запроса. Челюсть отвисла, вилка замерла на полпути ко рту, а глаза стали круглыми, как две золотые монеты.

Может, она что-то знает? Да нет, не может быть. Откуда?

— А я стесняюсь спросить: если дракон будет против их отдать?

— Ну-у мы его, конечно же, убьём! — заявила та.

Сказала это с такой интонацией, будто речь шла не о легендарном огнедышащем чудовище, а о надоедливом комаре, которого можно прихлопнуть одной левой. И глазом не моргнула.

Я краем глаза наблюдал за Валеркой. Он затравленно начал вертеть головой, как бы прикидывая пути к отступлению. Взгляд метался от окна (стоят слуги) к двери (занята стражей) и обратно к Ольге, которая с воодушевлением продолжала жевать булочку.

На входе из столовой стояла стража. А его взгляд как бы говорил: «Обложили, гады!». Инна, стоявшая около него с кувшином компота, смотрела на Валерку с лёгким недоумением — мол, чего ты напрягся? Обычный разговор об ингредиентах. Она не понимала сути его суеты. В её мире драконы водились только в сказках, которые рассказывают на ночь непослушным детям.

— А зачем они вообще нужны, стесняюсь спросить? — уточнил я.

— Я прочитала в одном трактате: они являются ценным ингредиентом буквально для многих полезных зелий, — Ольга даже зажмурилась от удовольствия, представляя, сколько всего она сможет наварить. — Эликсиры долголетия, укрепляющие составы, регенеративные зелья...

Я прекрасно понимал, что этот разговор надо сворачивать. А то психанёт ещё. Мало ли что придёт в голову перепуганному дракону, когда речь заходит о его святая святых. Вон, уже побелел весь, того гляди дымить начнёт.

— Ольга, давайте мы с вами обсудим это позже.

— Правда? — обрадовалась она.

— Конечно. В любом случае, это очень страшный зверь, и убить его будет непросто даже мне.

Валерка немного выдохнул. Плечи опустились, цвет лица начал возвращаться к нормальному. Но взгляд оставался напряжённым.

По большому счёту, все гости с моей стороны гостили сегодня последний день. Завтра все отбывают. Так что все дела, которые у нас имеются, нужно обсудить сегодня, чем мне и предстояло заняться.

После завтрака я отправился к себе в кабинет. За окном хмурилось небо, предвещая дождь, и это как нельзя лучше соответствовало моему настроению. Дела накопились — вагон и маленькая тележка.

Первым делом я вызвал Лёху. Парень появился через пять минут, как всегда, свежий и готовый к любым неприятностям.

— Единственной проблемой сейчас был только Белгородов, — сказал я, разглядывая карту на стене. — Надо было с ним что-то решать. Иначе он так и будет гадить.

Лёха лишь кивнул.

— Я тут тоже вечно сидеть не собираюсь. Нужно возвращаться к Боброву в подчинение, — добавил я, чувствуя, как внутренний хомяк согласно закивал. — А то он там без нас, небось, уже заскучал. Или наоборот — обрадовался, но это неважно.

— Может, поговорить с ним просто? — спросил я у Лёхи.

План был простой, как деревенская калитка: встретиться, поговорить, по возможности договориться. Без крови.

— Сомневаюсь, что это даст какой-то результат, — ответил он мне, качая головой. — Такие люди, как Белгородов, на словах не останавливаются. Им нужны гарантии. А ещё лучше — деньги. Или власть. Или и то, и другое вместе.

— Что по поводу Михайлова?

— Как вы и говорили, он обратился к Белгородову, но тот пока ничего не ответил. Мои парни в замке у Белгородова сказали, что тот орал как бешеный. Напишет ему позже письмо, в котором откажет в помощи. Причины он пока не придумал, но что-нибудь сочинит.

— Ну, этого следовало ожидать, — задумчиво сказал я, барабаня пальцами по столу. Такой расклад был предсказуем ещё до того, как я затеял всю эту историю с графом Михайловым. Белгородов — человек прагматичный до мозга костей. Выкупать какого-то графа на побегушках, тем более за такие баснословные деньги, он не будет.

— Давай-ка вот что сделаем. Пригласи его на разговор на границе. Например, на послезавтра.

— А вдруг ловушка? — Лёха нахмурился. — Не проще ли его того?

— Это всегда успеем, — отмахнулся я. — Попробуем для начала договориться. Надо понять, от кого инициатива исходит. Если Белгородов действует сам по себе, на остатках старых связей и денег — это одно. А если за ним стоит монарх теократии или, не дай боже, орден Пепельного Феникса — это уже совсем другой разговор.

Я немного помолчал, обдумывая ситуацию.

— Сейчас у него ресурсов нет на такие ходы.

— Сделаем, — кивнул Лёха и вышел, оставив меня наедине с невесёлыми мыслями.

На следующий день с утра все гости разъехались.

А к вечеру Белгородов прислал письмо о согласии на встречу. Значит, всё-таки захочет поговорить. Хороший знак. Или плохой — смотря с какой стороны посмотреть.

Встречались мы, можно сказать, в чистом поле. Место выбрали нейтральное — ничья земля, без гарнизонов, без засад (ну, почти без засад). Я оставил своих людей метрах за сто и поехал к нему на встречу. Он сделал то же самое. Два отряда замерли в отдалении, два всадника медленно съезжались на равнине.

Ветер трепал полы плащей. Гнида подо мной нервно перебирала копытами — то ли чувствовала напряжение, то ли просто хотела уже домой, в тёплую конюшню.

— И чего же ты хочешь, принц? — начал он не очень-то вежливо. Голос звучал жёстко, взгляд — исподлобья. По всему было видно, что он не привык проигрывать и не собирается сдаваться без боя.

— Вопрос: чего хочешь ты? — ответил я ему в его манере. Зеркалить всегда эффективно: когда человек зол, он реже замечает подвох.

— Ты мне всё испортил, — процедил он.

— И что дальше? Будешь мстить, пока не надоест? Или пока не сдохнешь? — спросил я его прямо, без обиняков.

— Громкое заявление. А сможешь? — в его голосе слышалась издевка.

— Ну, не знаю, — прикинулся я веником. — В Винланде смог, в Стронбилде тоже, да и в Домис получилось. Ну и, как видишь, в Трейдене тоже справился. Какая-то закономерность прослеживается или нет?

У того рожа была как будто он лимон сразу заглотал. Скулы свело, глаза сузились, пальцы вцепились в поводья.

— Что-то мне подсказывает, что наверное, да, — продолжил я, давя на него авторитетом побед.

— Монарх не допустит этого, — выдавил он, хватаясь за последнюю соломинку. Видно, очень надеялся, что кто-то свыше прикроет его тылы.

— Возможно, — пожал я плечами. — А возможно, и нет. Монархи, знаете ли, тоже люди. И у них есть свои интересы. А ваши интересы и интересы монарха — не всегда одно и то же.

— Значит, ты знаешь... — напрягся он.

— Да. Мы тоже кое-чего умеем, — ответил я. Пусть думает, что у нас разведка работает. Не говорить же ему, что он сам себя выдал этой фразой. Нехорошо получится.

— Но разговор сейчас не об этом. Я пришёл сюда попробовать договориться.

— Хочешь перекупить меня? — усмехнулся он, но усмешка вышла кривая, нервная.

— Нужен ты больно, — отрезал я. — Я просто хотел бы предложить тебе остановиться на том, что мы уже сделали. Всё равно ведь ничего уже не вернуть.

— Да ты хоть понимаешь, что ты натворил?! — почти выкрикнул он.

— А что я натворил? — спросил я спокойно. — К тебе пришли дядьки, дали денег и власть. Потом они ушли — и забрали деньги и власть. Легко пришло — легко ушло. Сейчас без них ты не представляешь никакой силы. Поэтому я предлагаю тебе остановиться и перестать мотать мне нервы.

— А то что?

— А то я займусь тобой всерьёз. Сам понимаешь, мои возможности несколько шире, чем твои. Даже сейчас я могу размазать тебя и весь твой отряд и даже не вспотеть. — Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Но я не буду этого делать, потому что обещал переговоры. Слово есть слово, даже если собеседник не вызывает симпатии.

Белгородов занервничал. Он явно что-то знал про меня. В любом случае, его уверенность дала трещину.

— А как же те убытки, которые я понёс, и всё, что потерял? — со злобой сказал он.

— Всё это было не твоё, — твёрдо ответил я. — Тебе дали пользоваться чужими ресурсами, пока пришлые делали свои дела. Поэтому ты ничего не потерял. Только иллюзии. А за иллюзии никто не платит.

Сказал я это — и из него как будто вытащили стержень. Он сдулся. Плечи опустились, взгляд потух, даже лошадь под ним, казалось, перестала нервничать. Человек, который ещё минуту назад готов был рвать и метать, вдруг превратился в уставшего старика.

— Хорошо. Я согласен. — Голос его звучал глухо. — Но сам понимаешь: если монарх прикажет, я обязан подчиниться. У меня семья, земли, люди. Я не могу просто взять и послать его куда подальше.

— Этого мне достаточно. Ну и имей в виду: более подобных предложений с моей стороны не будет. Если я узнаю, что с твоей стороны начнутся какие-то проблемы, то буду действовать жёстко.

Он молча кивнул, развернул лошадь и поехал к своим. В его фигуре было что-то надломленное — человек, который только что проиграл финальную партию и теперь не знает, как жить дальше.

На этом мы разошлись.

Одной проблемой меньше. Или, по крайней мере, хотелось в это верить.

— Ну что, старина, теперь домой, — сказал я Гниде, когда наконец собрался.

Гнида лишь тихонько всхрапнула, как бы говоря: «Надолго ли?»

***

— Ну как же всё хорошо получается, — император откинулся в кресле и с наслаждением потянулся, разминая затёкшую спину.

— Что-то мне это сомнительно, Пётр Алексеевич, — ответил ему Перов, стоявший у окна и задумчиво разглядывавший дворцовый парк.

— Это почему же? — Император взял со стола бокал с вином, но пить не стал, только покрутил в руках, любуясь игрой света в гранях хрусталя.

— Теократы рвут и мечут, — Перов отошёл от окна и сел в кресло напротив. — Их послы при дворе ведут себя так, будто мы им должны по гроб жизни. Требуют, угрожают, намекают на какие-то санкции. А народ в королевстве Трейден, хоть и притих, но до конца не успокоился.

— Да и пусть. Они всю жизнь чем-то недовольные, — отмахнулся император и наконец отпил глоток. — Их монарх, по-моему, вообще берега потерял.

— Есть такое ощущение, — согласился Перов, машинально поправляя манжеты. — Я бы даже сказал, это ощущение становится всё отчётливее с каждым днём.

— Ты мне лучше вот что скажи, — император поставил бокал на стол и подался вперёд, опираясь локтями на полированную поверхность. — Что с тем кинжалом делать, который этот оболтус нашёл?

— Я думаю, стоит его преподнести в качестве дара сами знаете кому, — Перов понизил голос и выразительно посмотрел на императора.

— Чего? — император даже привстал в кресле. — А у неё губёнки не треснут от такого подарочка? — Он воровато покосился по сторонам, как бы опасаясь, что его услышат. Но в кабинете, кроме них двоих, никого не было.

— Сами знаете, ей он сейчас пригодится, — спокойно ответил Перов, не обращая внимания на реакцию начальника. — В народе волнения. А она человек действия, любит, когда её ценят и одаривают. Особенно такими редкими и ценными вещами.

— Ага, — император откинулся на спинку кресла и насмешливо скрестил руки на груди. — Скажи ещё, что он ей поможет. Она и сама по себе все эти волнения может удавить в зародыше. У неё рука тяжёлая, а характер — ещё тяжелее.

— Так-то да, — Перов даже не попытался спорить. — Но всё-таки добавит вам пару плюсиков в ваших... скажем так, непростых отношениях. Женщины любят подарки, даже те, кто привык рассчитывать только на себя. А уж такие подарки — тем более.

— Думаешь? — Император задумчиво погладил подбородок. В его глазах промелькнула тень сомнения, смешанная с любопытством.

— Наверняка, — уверенно ответил Перов. —

— Ну не знаю, — протянул император, вставая и подходя к окну. — Я его отдавать точно не поеду. Во-первых, это не мой уровень — разъезжать с подношениями. Во-вторых, мало ли что... Вдруг она неправильно поймёт? Решит, что я заискиваю или боюсь. А этого допустить нельзя.

— Так пусть Александр съездит, — предложил Перов, как бы невзначай пожав плечами. — Он молодой, ему не зазорно. И не он это кинжал нашёл? Заодно и познакомится поближе.

— И правда, — император хлопнул ладонью по подоконнику, отчего стоявшая там ваза с полевыми цветами жалобно звякнула. — Сам нашёл, пусть сам и отдувается.. Всё равно у меня дел выше крыши.

Перов лишь кивнул, пряча довольную улыбку.

План был хорош. Александр съездит, отвезёт подарок, наладит контакт. А император останется в стороне — и при этом получит все дивиденды. Красивая многоходовка. Такие он любил.

***

— Ваше высочество, есть вопрос, — сказала Амалия, подходя ко мне.

— Да, дорогая, — ответил я, от чего она немного сбилась с шага и посмотрела по сторонам, видимо ища, что в меня можно запульнуть. Взгляд у неё был такой — от смеси возмущения и растерянности, что я чуть не рассмеялся в голос.

Я её постоянно подкалывал. От чего она терялась и бесилась. Но думаю, скоро она привыкнет и будет не обращать на это внимания. Или — что более вероятно — начнёт огрызаться в ответ. Тоже неплохой вариант, было бы веселее.

— Мы едем? — спросила она, возвращая разговор в деловое русло и скрещивая руки на груди.

— В принципе, да. Пора выдвигаться к Боброву. И так задержались дольше, чем планировали.

Тут же, словно только и ждала моего подтверждения, к нам подбежала Анжелика. Запыхавшаяся, взволнованная, с мятым конвертом в руках.

— Ваше высочество, — выпалила она, едва переведя дух, — я получила письмо. Ситуация ухудшается. И намного быстрее, чем я предполагала.

Я лишь цыкнул. Немного не вовремя. Только собрались к Боброву, а тут снова-здорово. Хотя, с другой стороны, когда у меня всё бывало вовремя?

— Воды всё меньше, — продолжила Анжелика, разворачивая письмо и тыча пальцем в какие-то строчки. — Тут ещё эта болезнь... Урожаи падают, скот болеет. Люди начинают роптать.

— Что скажешь? — обратился я к Амалии.

Амалия взяла письмо, пробежала глазами по тексту, нахмурилась.

— Видимо, без вашей помощи не обойтись, — сказала она, возвращая конверт Анжелике. — Ситуация серьёзнее, чем я думала. Если вода продолжит уходить, через пару месяцев там начнётся настоящий голод. А голод, как известно, лучший союзник любого бардака.

— Ты с нами? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Да, — коротко кивнула она.

— Тогда собираемся, — я хлопнул в ладоши.

Через день, утром, мы должны были выехать.

Компания собралась ещё та: я, Анжелика, Амалия. Почему-то Валерка, естественно, с Инной. Ну и, конечно же, Гнида.

Амалия сначала предлагала взять с собой ещё пару человек охраны, но я отговорил — чем меньше народу, тем меньше шансов привлечь лишнее внимание. В конце концов, это не война, а помощь. Пока что.

Гнида, когда я подошёл к ней с седлом, посмотрела на меня таким взглядом, что я сразу вспомнил все свои прошлые обещания «быстро съездить и сразу вернуться». В её взгляде так и читалось матерное слово, которое обычно говорят, обращаясь к часто обманывающему человеку. Она фыркнула, отвернулась и демонстративно начала жевать овёс с видом глубокой обиды на весь белый свет.

— Не дуйся, старуха, — сказал я, похлопав её по холке. — На этот раз точно ненадолго.

Она не ответила. Только уши прижала.

Мне вот только одно было непонятно: на фига Валерка попёрся? Вроде не из тех, кто рвётся в приключения. Но как оказалось, он повёлся на рассказы Анжелики, которая утверждала, что у них есть очень вкусные лакомства из горных ягод, каких нет здесь.

И она, конечно же, не уточнила, что эти лакомства — традиционное угощение на местных ярмарках, и чтобы их попробовать, придётся сначала до этих ярмарок добраться. А дорога неблизкая.

Валерка, услышав это, тут же согласился. Инна только вздохнула и покачала головой. Мол, с этим ребёнком каши не сваришь.

Я в принципе был только рад. Валерка — это всё-таки мощь. И не важно, что он едет за пирожными, а не спасать мир. Главное, что он вообще едет. А там, если что, и до спасения мира дойдёт. Нет мира, нет плюшек.

Главное, чтобы пирожные его не разочаровали. Иначе неясно что будет опасней Валерка или эта болезнь.