— Ну ни фига себе, — сказал я, выслушав рассказ Амалии.

Получалась очень интересная штука. Этот клинок, по сути, был ключом — не простым куском металла, а сложнейшим магическим артефактом, созданным древними мастерами.

К несметным сокровищам, богатствам и знаниям. Ну, по крайней мере, так предполагалось. Никто точно не знал, что именно скрывается за той дверью: может, горы золота, может, древние свитки с забытыми заклинаниями, а может, и то и другое вместе.

— Надо его срочно спрятать, — сказала она, бросив короткий взгляд на кинжал, который я держал в руках.

— Спрячу, куда же деваться, — согласился я с ней. — Расскажи-ка мне про эту империю.

— Ну... — Амалия вздохнула, собираясь с мыслями.

Империя Астерия была образована магами. Только вот образована она была не в случайном месте, а на руинах древней академии — той самой, о которой ходят легенды уже несколько тысяч лет.

Говорят, в те времена магия была куда сильнее, а знания глубже. Да и небо голубее, а трава зеленее. Самым ценным наследием тех руин считалось древнее хранилище, которое никто не мог вскрыть. И вот этот самый ключик в виде кинжала, по слухам, открывал дверцу к несметным ништякам.

— Ну, по крайней мере, все так думали. Никто же не знает наверняка, что там. Может, просто пустое помещение, — пожал я плечами, пытаясь немного разрядить обстановку.

Амалия на моё такое заявление только фыркнула.

— То есть они нас в покое не оставят? — уточнил я на всякий случай очевидное.

— Нет, конечно, — покачала она головой.

— Значит, тогда заметаем следы максимально и прячем этот ножичек.

— Я, конечно, не знаю их возможностей, — сказала она, — но сомневаюсь, что это поможет.

— Предлагаешь его просто выкинуть?

— Нет. Но прятать нужно очень хорошо. Так, чтобы никто и никогда не нашёл.

Пока Лёха с парнями занимались заметанием следов мы с Амалией отдыхали. Неплохо нам досталось. Как только здесь с делами закончу, надо всерьёз заняться усилением. А то второй раз по краю прошёл — и мне это начинает откровенно надоедать. В следующий раз может и не повезти.

— Белгородов покинул замок, — сказал подошедший ко мне Лёха. — Разведчик только что сообщил.

— Куда направился?

— Судя по всему, в сторону столицы. С ним дружинники — человек тридцать. Едут быстро, без обозов и без лишних повозок. Видно, торопится и не хочет привлекать внимание.

— Нет, — сказала Амалия, поймав мой взгляд. Она уже поняла, что у меня на уме.

— Почему это?

— Не будем мы штурмовать замок, — ответила она на мой незаданный вопрос. — Ты хоть понимаешь, чем это пахнет?

— А там вообще много народу?

— Да нет. Человек в сорок охраны, максимум. К тому же там наши люди, — ответил Лёха.

— Тогда заканчиваем тут и работаем.

— Зачем? — спросила Амалия с явным недовольством.

— Видишь ли, сейчас он для нас опасен, так как обладает влиянием.

— Так маги Астерии от него ушли, какое может быть влияние? — не поняла она.

— Да это всё понятно. Только связи у него всё равно есть, да и деньги какие-то остались. И этого будет более чем достаточно, чтобы начать портить нам жизнь. Наймёт новых людей. Мне этого очень бы не хотелось. Так что предлагаю немного подорвать его благосостояние. А заодно и моральный дух.

Амалия лишь тяжело вздохнула. Дурой она явно не была и прекрасно понимала, что я прав. Оставлять врага с деньгами и связями, такое себе.

Поскольку в замке было десять наших диверсантов из Лёхиного отряда, проблема вообще никак не возникла. Свои же люди — полный контроль над ситуацией. Я не стал вдаваться в подробности и выуживать у Лёхи всё в мельчайших деталях. Однако, когда мы приехали, всех можно было брать голыми руками.

В общем, когда толпа вооружённых мужиков с гербами Грейна завалилась во двор замка, все малость офигели. А прислуга забилась по своим углам и даже не пыталась показываться нам на глаза, только испуганные взгляды из-за углов и приглушённые всхлипы.

Даже старый маг имелся. Он, кстати, накладывал какие-то защитные чары на хранилище, где была казна Белгородова. Дедулька оказался упёртым — несмотря на возраст и явное превосходство противника, он стоял на своём, даже подбородок выпятил для солидности.

— Я вам ничего не скажу, — заявил нам маг, гордо выпрямив спину. — Хоть режьте, хоть пытайте.

— Не больно-то и хотелось, — усмехнулся я. — Сам справлюсь.

Возился я с полчасика, но вскрыл защиту. Чары оказались сложными, но не настолько, чтобы остановить меня после всей той практики, что у меня была за последние месяцы. Старый маг только крякнул от обиды и отошёл в сторону, бормоча себе под нос что-то о «выскочках без понятия о магическом этикете».

— А неплохо Белгородов наварился, — сказал я, увидев нажитое непосильным трудом.

Жаба с Хомяком, как всегда, потирали свои загребущие лапки, радуясь прибытку.

— Ну всё, хватит любоваться, — сказал я, хлопнув в ладоши, отчего Жаба с Хомяком внутри меня вздрогнули. — Грузим.

Лёха, стоявший у дверей хранилища с таким видом, будто охранял сокровищницу самого императора, кивнул и махнул рукой своим ребятам. В помещение тут же зашли четверо крепких парней с пустыми мешками и парой грузчиков из местных, которых мы предусмотрительно прихватили с собой.

— Только аккуратно, — предупредил я, глядя, как один из них закидывает в мешок горсть золотых монет.

— Куда это всё? — спросила Амалия тихо, когда я подошёл к ней.

— К Боброву, — ответил я, прикидывая объём добра. — Там разберемся.

— Ты в столицу Трэйдена?

— Не. С тобой к Боброву.

Процесс погрузки занял около часа. Мы вывозили всё, что плохо лежало: золотые и серебряные слитки, монеты разного достоинства, драгоценные камни, несколько старинных амулетов с едва теплящейся магией, пару искусно украшенных кинжалов, которые явно были не для боя, а для коллекции, и даже один большой рулон дорогого шёлка — видимо, Белгородов припрятал его в сундуке с монетами просто из вредности.

— Шёлк зачем? — спросил Лёха, с недоумением вертя в руках тяжёлый рулон.

— На тряпки пустим, — отмахнулся я. — Или продадим. Не пропадать же добру.

Жаба с Хомяком внутри меня согласно закивали. Ну хоть здесь в чем-то со мной согласны.

Когда телеги были полностью загружены и накрыты брезентом, а оставшиеся мешки погружены на лошадей, я окинул взглядом опустевшее хранилище.

— Всё? — спросила Амалия, с трудом поднимаясь на ноги.

— Всё, — кивнул я, помогая ей взобраться на лошадь.

Путь до крепости, в которой сейчас базировались занял почти до самого вечера. Обоз двигался медленно, телеги скрипели, лошади устало перебирали копытами, но никто не жаловался. Даже обычная крестьянская тяга к лёгкой наживе притихла: ребята Лёхи были людьми дисциплинированными и проверенными.

У ворот нас встретил лично Бобров. Он стоял, скрестив руки на груди, и хмуро оглядывал караван.

— Ты, как всегда. — сказал он.

Мы сидели в кабинете у Боброва. Обычная обстановка: стол, заваленный бумагами, за окном серое небо. Митрофан, как всегда, сидел в углу на старом кресле, которое помнило, наверное, ещё трёх комендантов.

— Что-то меня уже притомила эта мотание непонятно, где, — сказал Митрофан, потирая затекшую поясницу. — Туда‑сюда, туда‑сюда. Хоть бы неделю на одном месте посидеть.

— А тебе не всё равно. Служба-то идёт, — пожал плечами Бобров, даже не поднимая головы от какой‑то описи.

— Да понятно, что идёт. Только на одном месте, сам знаешь, лучше. И стены родные, и кровать привычная, и крыша не течёт. А тут — каждый месяц новые казармы, новые проблемы.

— Лучше или нет, это не нам решать, — сказал Бобров, наконец откладывая перо. — Какие новости?

— Хорошие и не очень, — сказал я, усаживаясь поудобнее в кресло, которое скрипнуло подо мной, как живое.

— Ну давай начнём с хороших, — заявил Бобров, откидываясь на спинку и складывая руки на груди.

— Скорее всего, Белгородов нас больше не побеспокоит.

— Так, а что нам какой-то граф? — спросил Митрофан с лёгким недоумением. — Мелкая сошка, если честно. Их в империи десятки, если не сотни.

— Это была его тема. Ему помогал орден из империи Астерия.

— Чего!? — Бобров резко выпрямился, чуть не опрокинув чернильницу. Глаза его округлились, а лицо побледнело. Вытащился на меня, будто я только что сообщил ему, что небо рухнуло на землю.

— Да орден магов какой-то…

— Орден? Из Астерии!? — начал заводиться Бобров, его голос постепенно переходил на повышенные тона. — Ты хоть понимаешь, что это значит?!

Митрофан, который поначалу тоже напрягся, вдруг расслабился и начал улыбаться. Он явно предвкушал, как Бобров сейчас будет рвать и метать.

— Ты, твоё высочество, по мелочам никогда не влипаешь, — ехидно заметил Митрофан, покачивая головой.

— Пожалуйста, скажи, что ты с ними разошёлся миром, — шёпотом спросил Бобров. В его голосе прозвучала такая отчаянная надежда, что мне стало почти жаль его.

— Ну… — начал я растягивать слова, лихорадочно придумывая отмазку. — Не то что прямо разошёлся… Скажем так, мы договорились больше не встречаться.

Амалия, сидевшая до этого спокойно, не выдержала и начала тихо хихикать, прикрывая рот ладонью. Её плечи тряслись, а глаза блестели от едва сдерживаемого смеха.

— Нахамил и вы пошли каждый своей дорогой? — с надеждой спросил Бобров, вцепившись в эту фразу как утопающий в соломинку.

— Да грохнул он их всех и в лесу закопал, — сказала Амалия сквозь смех, уже не пытаясь сдерживаться. — Пятерых магов. Пятерых! И охрану заодно. Да так, что и следа не осталось.

Бобров замер. Его лицо сначала побелело, потом покраснело, потом снова побелело. Митрофан предусмотрительно отодвинул от себя кружку с чаем — подальше от греха.

— А как, как… — затроил Бобров, не в силах вымолвить ни одного связного слова.

— Вышло? — уточнил я, решив не дожидаться, пока он заикнётся окончательно.

— Да, — сказал Бобров с какой-то обидой в голосе. Обидой на меня, на Амалию, на Митрофана, на весь белый свет и особенно на астерийских магов, которые не могли просто взять и не влезать в наши дела.

— В общем-то, это они устроили захват власти в королевстве Трейден. Вместе с Белгородовым, — добавил я, чтобы окончательно прояснить картину.

— Хочешь сказать, монарх теократии не в теме?

— Думаю, нет. Скорее всего, его просто использовали как вывеску. Белгородов с орденом решали свои вопросы, а король получал крохи и верил, что он главный.

— Ладно, это всё здорово, — вмешался Митрофан, переглянувшись с Бобровым. — Это ведь была хорошая новость? — В его голосе прозвучала нотка осторожного оптимизма. Бобров, только успокоившийся и отхлебнувший чай, подавился и закашлялся.

— Ну как бы да.

— Ну тогда давай плохую.

— Вот, — сказал я, доставая ключ-кинжал. Положил его на стол прямо перед Бобровым. Лезвие тускло блеснуло в свете коптящей лампы, письмена на нём словно зашевелились.

— Беда, — констатировал факт Митрофан.

***

Мы с Амалией ехали в карете в столицу королевства Трейден. Туда же скоро должны были приехать и девчонки, которые остались в замке герцогства Амалии. За окном тянулись унылые поля, перемежающиеся редкими перелесками, и настроение было под стать пейзажу — ни то ни сё.

Втык от Боброва я получил, конечно, знатный. Когда он увидел тот кинжал, резьбу у него совсем сорвало. Я даже не знал, что комендант способен на такие выразительные обороты речи.

Он метался по кабинету, как тигр в клетке, размахивал руками, тыкал в меня пальцем и требовал немедленно объяснить, какого демона мы ввязались в историю с орденом, да ещё и без приказа. Орал он долго, аж охрип, и в итоге заставил меня написать письмо отцу. Собственноручно, при нём, чтобы я не смёл смягчить формулировки.

И мы уже собирались уезжать, как вдруг, откуда ни возьмись, припёрлись послы теократов с наездами. Вид у них был напыщенный, речи — пафосные. Требовали объяснений, угрожали, возмущались нашим «вторжением в их сферу влияния». Но были посланы нафиг.

Мы прикинулись валенками и наехали на них в ответ, мотивируя тем, что они тут непонятно что и как творят. Мол, сами шастают по чужим королевствам, порядки свои наводят, а нас же ещё и спрашивают.

В итоге каждый остался при своих. Но из разговора я понял, что с нами они напрямую бодаться теперь не собираются. По крайней мере, пока. А там уж как пойдёт. Может, зализывают раны, может, новый план готовят, а может, просто взяли паузу, чтобы перегруппироваться.

— И что дальше? — спросила Амалия, которой явно надоело смотреть в окно кареты.

Мы уже ехали по столице Трейдена. За окном мелькали знакомые улицы. Город жил своей жизнью, и казалось, что совсем недавние события никого здесь особенно не волновали.

— Не знаю. Мне, честно говоря, уже тоже надоело мотаться туда-сюда, — ответил я, вспоминая, как здорово было сидеть в первой крепости на границе с Мёртвыми землями.

Тогда единственной моей проблемой был лишь продовольственный вопрос: где раздобыть нормального мяса, а не эту вечную кашу с подгорелой коркой. Сейчас же чем дальше в лес, тем крупнее грибы.

Как приехали, мы сразу же отправились к Кристине. Надо было узнать последние новости, что там случилось за время нашего отсутствия, как обстоят дела при дворе и не нарисовались ли новые проблемы.

Поскольку с дороги мы проголодались, решили попить чайку с плюшками.

— Документы все подписали? — спросил я Кристину, откусывая кусок от пироженки.

— Да, всё хорошо. Ваши дипломаты уже уехали, — ответила она, подливая мне чаю из тонкого фарфорового чайника. — Всё оформили, заверили, копии оставили. По крайней мере, бумажная волокита закончена.

— А в целом как? Происшествий нет?

— Пока всё спокойно. Тебе письмо, кстати, — сказала она, передав мне конверт.

Я тут же открыл и вчитался. Отец приказал сидеть пока здесь, в Трейдене. Видимо, моё письмо с «хорошими новостями» про орден магов пока до него не дошло. Или дошло, но он ещё не решил, как на него реагировать. В любом случае, возвращаться в Грейн пока не велено, а без приказа соваться не стоит.

— У тебя, кстати, день рождения через три недели, — сказала Кристина, и в её глазах загорелся какой-то странный огонёк.

— Слушай, а ничего, если я сюда всех приглашу?

— Без проблем. А ты домой не поедешь?

— Нет, отец пока сказал сидеть здесь.

— Сколько мы здесь уже? — спросила Амалия, отставляя пустую чашку.

— Почти два месяца.

После этого разговора время полетело незаметно. Я написал всем, кого знал, и пригласил на днюху. Так сказать, сполоснуть это дело. Ну а потом занялся своим любимым ничего неделанием. Лежал на диване, смотрел в потолок, изредка перемещаясь к столу с яствами.

Периодически занимался всякой ерундой. Пообщался с людьми Дмитрия, которые строили рудники на землях баронессы Зольной. Те меня заверили, что добыча руды не за горами.

Поскольку Димкин управляющий был калачом тёртым, он, естественно, не сказал ей всей правды. Объяснил, что нашли медь и серебро — и та от этого прыгала от радости. Ей же доля с добычи будет идти, пусть и не такая большая, как если бы там оказалось что-то покрупнее.

Да и её баронство получило заказ на поставку продуктов и фуража для рабочих. Так что ей теперь не пришлось думать, куда продавать то, что она вырастила. Хлеб, овощи, мясо — всё уходило на рудники, а деньги капали ей в карман.

Её, кстати, я тоже пригласил на свою днюху. Светлана сначала отнекивалась, говорила, что неудобно, что она там будет лишняя, но я настоял. В конце концов, мы теперь партнёры, пусть и не совсем равноправные. Да и лишний союзник никогда не помешает.

Мои невесты приехали без происшествий. Всё-таки для них было в диковинку ходить по императорскому дворцу как дома. Они же невесты всё-таки.

Обсудив план мероприятий на мой день рождения, Кристинка возжелала заняться этим праздником сама лично. Анжелика с Ксюхой принялись ей помогать.

Ну а мне пора, пожалуй, немного усилится.