Кристина осталась у себя в покоях, мы отправились в темницу.

— За что хоть? — спросил я Ленку.

— Отказались исполнять капризы какого-то барона — вот их туда и закинули, — ответила она.

— А я не пойму: с чего вдруг личные слуги принцессы должны ублажать какого-то барона?

— Когда принцесса уехала, её покои отдали одному из тех парней, которых вы выгнали. А всех наших распределили по другим местам, кого куда.

— То есть кто-то подсуетился и решил подгадить принцессе?

— Получается, что так.

— Знаешь кто?

— Пока нет, но я обязательно узнаю.

В темницу нас пытались не пустить. Охрана сначала выставила копья, ссылаясь на приказ сверху — никого не впускать и не выпускать без личного разрешения графа Проскурина. Но когда у стражников в темнице встал вопрос выживания, они стали более сговорчивыми. Мои парни быстро объяснили им на пальцах, что к чему, и дорога открылась.

Парней нам отдали, причём они были неплохо помяты. Видимо, били — синяки под глазами, разбитые губы, у одного рука еле двигалась. Только непонятно за что: то ли за дерзость, то ли просто для острастки.

Как выяснилось, сюда их отправил барон Курочкин — вассал графа Проскурина. Именно он подписал распоряжение об аресте и лично приезжал смотреть, как «слуг принцессы учат уму-разуму».

— Ну вот и нашёлся недоброжелатель, — сказал я Ленке. — Разузнай о нём побольше.

— Что тут узнавать? Тварь редкостная. Переметнулся на сторону Проскурина, когда они захватили власть. До этого служил старому графу, лизал пятки, а как почуял смену ветра — сразу переобулся на лету.

— Интересненько, — ответил я. — Что ещё?

— Поскольку Проскурина все боятся, прикрываясь его именем, постоянно творит всякие бесчинства. Убийства, насилие, казни, грабёж. За последний месяц от его людишек сгорело три деревни, которые отказались платить двойной оброк. Жаловаться то некому.

— Надо бы с ним побеседовать, — протянул я, потирая подбородок.

Только вот этот барон, на наше счастье, явился сюда сам. Даже идти никуда не пришлось.

— Что здесь происходит? — раздался какой-то визгливый голос. — По какому праву?!

— А вы вообще кто? — спросил я его, лениво повернув голову.

— Я барон Курочкин Владлен Александрович, и я спрашиваю…

— А кто вы такой, чтобы мы перед вами отчитывались? — перебил я его, даже не меняя позы.

— Я вассал графа Проскурина! — надменно ответил он, выпятив грудь и поправив дорогой камзол. Видимо, рассчитывал, что это имя подействует как таран.

— Если вы пытаетесь впечатлить меня громкими титулами, то у вас не получается. Что мне какой-то граф? Я принц империи, а не ваш дворовый мальчик.

Этот барон был явно удивлён такому развитию событий. Видимо, раньше перед ним все падали ниц, лишь только заслышав его фамилию или имя его покровителя. А тут — ноль реакции. Во дела.

— Тогда я сообщу об этом графу, — сказал он, видимо посчитав, что его аргументы не действуют, и пора прибегнуть к последнему козырю — угрозе.

— Конечно, сообщите, вам же никто не запрещает. Только вот будьте добры ответить на мои вопросы.

— По всем вопросам вы можете обратиться к графу Проскурину, — выплюнул он мне в лицо и, развернувшись на каблуках, собирался уйти.

Но мои парни быстренько метнулись к нему и тормознули его, взяв за локти. Пятеро охранников, которые были с ним, даже не дёрнулись — видимо, прикинули соотношение сил и решили, что жизнь дороже. Умно.

— Пойдёте, когда я разрешу, — сказал я спокойно, но жёстко. — Я, если что, принц империи Грейн. Если я вам сейчас отрублю голову за оскорбление императорской крови, думаю, ни у кого претензий ко мне не возникнет. В крайнем случае — какой-нибудь штраф оплачу, — начал я затягивать гайки, и голос мой стал холоднее, чем подземелье, в котором мы стояли.

Судя по взгляду тех ребят, которых мы вытащили из темницы, они прямо горели желанием посмотреть на это.

— Вы не имеете…

— Да бросьте вы уже причитать. Всё мы имеем. Как хотим, так и имеем, — продолжил я наезд. — Объясните мне, пожалуйста, как же так вышло, что покои принцессы и её личные слуги были отданы непонятно кому?

— Эти дармоеды должны работать, они за это деньги получают! Да и покои не должны простаивать, поэтому туда поселили другого человека, — заикаясь, начал оправдываться он.

— Приказ чей?

— Мой.

— А ты что, не подразумевал, что принцесса вернётся? — продолжал я давить, смотря ему прямо в глаза. — Или ты думал, она так и останется в империи навсегда?

— Это временная мера, — промямлил он, отводя взгляд.

— А слуги что? Ты что, со своего кармана им платишь?

— Нет, но…

— Тут попахивает неуважением к королевской фамилии. Я, как жених принцессы Кристины, очень озабочен подобным поведением. Может, тебе голову отрубить, а? — спросил я почти ласково, поглаживая рукоять кинжала.

Того затрясло. Барон побледнел, губы его задрожали, а на лбу выступила холодная испарина.

— Простите, я не хотел! Я не знал! Я всё исправлю!

— Точно? — уточнил я, глядя ему в глаза и не моргая.

— Да, да, обязательно…

— Вот и ладненько. Завтра принесёшь принцессе Кристине пять тысяч золотом в качестве извинений. За моральный ущерб, так сказать.

— Да, да, я сделаю, — сказал он поникшим голосом, понимая, что спорить бесполезно, а может, и смертельно опасно.

Ленка и те двое ребят явно были непривычны к моим закидонам. Их глаза сильно округлились, услышав цифру. Пять тысяч — это не шутка, это годовой бюджет небольшого баронства. Но я знал, что Курочкин потянет, а если и нет — тем хуже для него. Пусть продаст одно из поместий, зато научится уважать чужих слуг и чужие покои.

Мы вернулись к Кристине. Увидев её, те парни не поверили глазам. Они-то не знали, что она теперь не прикована к стулу.

— Как всё прошло? — спросила Кристина, с любопытством глядя на нашу компанию.

— Нормально, — ответил я, стараясь сохранить невозмутимое лицо.

Ленка чуть не хрюкнула, как бы говоря: «Какое там нормально?» Она едва сдерживала улыбку, и было видно, что внутри у неё всё кипит от впечатлений.

В дверь постучали.

— Вас просят на аудиенцию к его высочеству, — сказал зашедший лакей, отвесив церемонный поклон.

И мы отправились за ним по длинным коридорам дворца, мимо любопытных взглядов придворных, которые уже начали шептаться о нашем вторжении.

На встрече присутствовали только отец Кристины и охрана. Никаких лишних ушей, никаких советников. Её отец был очень рад выздоровлению дочери, крепко обняв её — так, как обнимают после долгой разлуки, когда уже почти не надеялся увидеть здоровой.

— Это просто невероятно. Конечно, жаль, что вчера мы не сошлись. Теперь ты хотя бы ходишь, — сказал он с теплотой в голосе, не отпуская её руки.

— Лечение ещё не закончено, папа, — ответила Кристина.

— То есть ты вылечишься полностью?

— Именно, — добавил я. — Полное восстановление займёт ещё некоторое время, но результат уже очевиден.

— Честно говоря, для меня стало неожиданностью, что вы выбрали мою дочь. Из всех невест — именно её, — признался король, внимательно глядя на меня.

— Простите, но дальнейший разговор я хотел бы продолжить под пологом тишины, — сказал я и выложил на стол амулет. — Слишком много лишних ушей даже в этом кабинете.

— Если вы настаиваете — то пожалуйста, — ответил он, и я активировал амулет. Вокруг нас сгустилась прозрачная, едва заметная пелена, отсекающая все звуки и попытки подслушать магией.

— Кристина обратилась ко мне с письмом о помощи. Чтобы не вызывать подозрений, и было объявлено, что она погостит у меня, так как теперь является моей невестой.

— Понимаю. Ну, вы же не думаете, что они дураки? — усмехнулся король, покачав головой.

— Конечно, нет. Но пока они поймут, что к чему, мы уже начнём действовать. У нас есть фора во времени, и мы намерены её использовать.

— Действовать? — спросил он, насторожившись.

— Да. Нас категорически не устраивает сегодняшнее положение теократии Арагии. Они лезут везде, где только можно. Мы знаем, что у вас они плотно обосновались. Мы хотим выдавить их отсюда. А вам предлагаем союз.

— Очередная смена власти? — с усмешкой спросил король, скрестив руки на груди.

— Фёдор Михайлович, вы поймите. В Стронбилде и Домис была подобная ситуация. Но мы успели там среагировать безвозвратно, — врал я, вспоминая свои похождения и стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

— Ну, так в Стронбилде теперь ваш брат, — возразил он, прищурившись.

— Да. Но там было всё слишком запущенно. И император номинально остался у власти. Никого не казнили и не убили по-тихому. Мы договорились. Мирно, без резни. Разве это не показатель?

— Но тут — да, не поспоришь. Да и в Монархии вы показали себя очень хорошо, — согласился он после паузы, видимо, вспоминая какие-то свои источники информации.

— Вы сами-то подумайте: какое будущее ждёт вашу страну и ваших людей? Наши поступки говорят сами за себя. Да, будут некоторые ограничения. Но в большинстве своём вы будете сами решать судьбу развития королевства.

— Вассальный договор? — уточнил он, и в его голосе послышалась осторожная надежда.

— Боюсь, что нет. Нам тоже нужны железные гарантии, что завтра вы не взбрыкнёте. Это обязательно будет брак. Думаю, что либо ваш сын с одной из моих сестёр, либо Кристина с кем-то из моих братьев. Кровное родство — самая надёжная печать.

— То есть вы утверждаете, что с вами нам будет лучше? — переспросил он, ища подтверждения.

— Я думаю, что да. Я, конечно, не знаю деталей, но, судя по всему, теократы будут без зазрения совести доить вашу страну. Это в лучшем случае. А в худшем — столкнут вас лбами, например, с нами или с Вольными баронствами. Надеюсь, не нужно объяснять, чем это закончится.

— Ну, допустим, мы согласны, — сказал он после небольшого раздумья, медленно кивнув. — Но как вы собираетесь решать вопрос с ними?

— Это уже будет наша проблема, — отрезал я, давая понять, что в военные вопросы королю лезть не обязательно.

— А вы учитываете тот факт, что у графа Белгородова есть отряд хороших магов? — спросил он, и в его голосе прозвучало предостережение.

А вот этого я не знал, признался я себе. Вслух сказал:

— Расскажите?

— Сам я толком ничего не знаю, лишь слухи. Но он каким-то образом заполучил магов из другой страны. Говорят, они очень сильны.

— А есть тот, кто знает?

— Проскурин точно должен знать. От него я это и услышал, когда стал невольным свидетелем разговора. Они тогда ругались с Белгородовым, и тот пригрозил «показать, на что способны его гости».

— Давайте подведём итог. На наши условия вы согласны. Мы действуем.

— Да, — твёрдо сказал король.

— Вот и здорово.

— Думаете, у вас получится? — спросила Кристина, когда мы вышли из кабинета короля и направлялись в её покои.

— Должно, — неоднозначно ответил я.

Зайдя в покои Кристины, я чуть не получил инфаркт.

Они там над Валеркой издевались!

Так-то, если разобраться, всё бы ничего. Он парень симпатичный, видный, с располагающим лицом. Девчонки к нему и раньше присматривались, но держали дистанцию. А теперь, видимо, расслабились.

Они над ним подтрунивали и хихикали. А он уже был весь красный со стыда — хоть кровь из носу пускай, лишь бы провалиться сквозь землю.

Только вот они-то не знали, кто он такой на самом деле. Для них Валерка был просто молчаливым и вежливым парнем, который меня сопровождал, не больше. А если бы знали — вряд ли бы так разошлись.

И вот надо им тянуть дракона за причинное место? Серьёзно? Это всё равно что дразнить спящего медведя — рано или поздно проснётся, и никому не покажется мало.

Нашли тоже мне объект для шуточек. Я едва сдержался, чтобы не вмешаться, но вовремя одёрнул себя: пусть развлекаются. Хоть какое-то отвлечение от всей этой дворцовой нервотрёпки.

Мы немножечко погостили в покоях Кристины. Попили чай с плюшками — булочки оказались на удивление свежими, с корицей и мёдом. Побеседовали на отвлечённые темы: о погоде, о последних придворных сплетнях, о том, как здесь изменилась жизнь за время отсутствия принцессы. Потом распрощались и пошли в свои покои.

Нас провожала Ленка. Всю дорогу она молчала, лишь иногда бросала на меня короткие, внимательные взгляды. Видимо, всё ещё переваривала сцену в темнице и то, как я разговаривал с бароном. Доведя нас до двери, мы с ней попрощались, и она ушла, легко ступая по мраморному полу.

Только вот я заходить не торопился.

По привычке я просканил покои. В них было семь человек. И, судя по расположению, они скрывались. Причём пятеро находились в гостиной, а двое в спальне.

— Ох, грязно, ребята, играете. Никакого полёта мысли, — пробормотал я себе под нос.

— Постой-ка здесь минут десять, — сказал я Валерке, обернувшись к нему.

Тот лишь удивлённо поднял бровь, но переспрашивать не стал.

Заходил я, естественно, во всеоружии. Магический щит на себя, кинжалы в рукавах, несколько боевых заклинаний наготове — на разрядку.

Я их прекрасно видел своим зрением: сжавшиеся фигуры, напряжённые мышцы, тихое дыхание.

Вся проблема была в том, чтобы не нашуметь. Если бы мы начали здесь громкую возню, сюда набежала бы куча народу — стража, придворные, а то и целый отряд дворцовой гвардии. Поэтому сделать всё нужно тихо, чисто и без лишних глаз.

А то моя легенда напыщенного индюка рассыплется в прах. А вместе с ней — и весь наш план.

Сразу кидаю сферу тишины. Те видели, что дверь открылась. Я видел, как они напряглись, подобрались.

Ко мне двигаются двое. Шагают тихо, почти бесшумно — мягко ступают, не скрипят. Бывалые.

Я встаю так, чтобы они подошли ко мне одновременно. Чуть смещаю корпус, выравниваю дистанцию. Вижу, как достают кинжалы.

Когда оказываются на расстоянии вытянутой руки, начинаю действовать. Дотрагиваюсь до них одновременно — разряд. Бил наверняка, не жалея силы. Чтоб не встали. Тела падают мягко, будто мешки с песком. Даже звука почти нет.

Оставшиеся трое понимают, что что-то пошло не так, и прыгают на меня почти синхронно. У первого отбиваю кинжал в сторону — лезвие со звоном улетает под кресло — и бью ему в челюсть. Удачно: хрустнуло, и он упал как подкошенный, даже не пикнул.

Второй успевает замахнуться, но я быстрее. Короткий разряд — и он готов. Судорога, взгляд стекленеет, и он оседает на колени, а потом заваливается набок.

Третий понимает, что пора валить, и отступает к двери в спальню. Видимо, пытается туда забежать — там ведь ещё двое. Но я не даю ему ни шанса. Метаю кинжал ему в спину — туда, где лопатки сходятся. Тот делает ещё два шага, хватается рукой за дверной косяк, а потом медленно сползает вниз и падает лицом в пол.

Я не тороплюсь идти в спальню. Сначала нужно убрать то, что уже есть.

В первую очередь избавился от тел. Хорошо хоть ковров здесь нет — сплошной камень. А то с последнего товарища кровь потекла на пол, небольшая такая лужица, тёмная в тусклом свете. Вытер кое-как тряпкой, которую нашёл в комоде.

Тела растворил заклинанием — старый, надёжный способ, когда не нужно оставлять следов. Осталась, правда, небольшая кучка праха, серого и мелкого, как зола. Сложил в какую-то вазу, стоявшую на каминной полке. Потом надо не забыть выкинуть.

Зажёг в комнате светильники. Всё осмотрел ещё раз, прошёлся по углам, проверил, не осталось ли пятен или царапин. Как будто никого и не было. Хоть экскурсии води.

В спальню я решил зайти резко — со светильником в руках, щитом на полную мощность. Сердце немного постукивало — не от страха, а от холодного, трезвого предвкушения. На себя — щит. Открываю дверь, захожу.

А там — Курочкин с каким-то пацаном. Молодой совсем, лет шестнадцати, с испуганными глазами и дрожащими руками.

— А вы что здесь? — спросил я их, чуть не рассмеявшись.

Он, видимо, решил нанять убийц, чтобы не платить мне денег. Уж не знаю — сам он до этого дошёл или ему кто-то подсказал. Может, Проскурин надоумил, может, собственная глупость. Но факт оставался фактом: барон полез в петлю.

«Тот явно офигел от моего появления», — подумал я, глядя на его вытянувшееся лицо.

— Деньги принесли? Так это не мне, а принцессе.

— Н-нет, — заикаясь, сказал Курочкин. Губы у него тряслись, и он не мог оторвать взгляда от пустой комнаты за моей спиной.

— А что тогда? — сказал я, специально отойдя от проёма двери, чтобы ему было видно: в комнате никого нет. Ни трупов, ни крови, ни даже намёка на то, что здесь только что произошла схватка с пятью головорезами.

Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Ситуация была прямо уж очень комичная. Барон нанял людей, а пришёл к пустой комнате с миром и согласием.

— Да мы побеседовать хотели, — выдавил он наконец.

— Не-не-не, давайте не сегодня. Я устал. Хочу просто лечь и поспать.

— Х-хорошо, — сказали они — Курочкин и его перепуганный спутник — и медленно пошли на выход. В комнате, естественно, задержались, не веря своим глазам. Вертели головами, но там не было ни трупов, ни других людей. Никого. Абсолютно пустая, тихая, прибранная комната.

Когда они наконец вышли, я позвал Валерку и начал ржать. Просмеялся, наверное, с минуту, а может, и больше. Не мог остановиться. Валерка лишь недоумённо смотрел на меня, не понимая, что происходит.

Минут через десять в дверь постучали.

— Что тут за проходной двор? — проворчал я, поправляя воротник.

— Войдите, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Дверь отворилась, и вошёл Лёха.

— У нас проблемы, — сказал он, переступая порог.