По сути, ловить тут уже было нечего. Можно валить обратно. Ну, на всякий случай я решил потратить ещё один день: мало ли, вдруг удастся нарыть что‑то интересное перед отъездом?

В этот раз надо было полазить по неблагополучному району города – может, там что удастся узнать. В таких местах язык всегда более развязный, а информация течёт рекой, пусть и мутной. Где ещё услышишь настоящие новости, как не среди тех, кому плевать на политесы и придворный этикет? Пьяные мужики в кабаках иногда такое выбалтывают, что никакой разведке не снилось.

Мне вот только одно непонятно: что ко мне эта девчуля привязалась? Со вчерашнего дня за мной хвостом ходит. Следит она за мной, конечно, так себе – то слишком близко подбирается, то теряет из виду, когда я в толпе растворяюсь, – но и не совсем дилетант. Опыта мало, но старания много. Видно, что учили, но практики не хватает. Ладно, пусть пока работает. Может, сама отвалится.

По неблагополучному кварталу я шлялся часа два. Честно говоря, лишь время убил. Ну какое мне дело, например, до того, что мясники втридорога дерут цены, а мясо продают залежалое? Или что у Михалыча дочь цену себе набивает, чтобы замуж поудачней выскочить, а сама, мягко говоря, не подарок? Хоть и красавица, да… Сплетни, слухи, пустая болтовня – ничего полезного. Местные больше обсуждали свои бытовые проблемы, чем что‑то дельное. Тоска, в общем.

Пора, наверное, уже побеседовать с этой преследовательницей. А то всё равно бестолково шатаюсь туда‑сюда, а она за мной хвостиком, как привязанная. Надо прояснить ситуацию.

В очередном переулке двигаюсь в сторону тупика и накидываю на себя скрыт. Она проходит мимо меня и в недоумении упирается в тупик. Стоит, хлопает глазами, пытается понять, куда я делся. Забавное зрелище. Даже жалко её стало – так старательно следила и так глупо попалась.

Подкрадываюсь сзади, хватаю её и приставляю кинжал к горлу. Не сильно, скорее для острастки. Девушка замерла, даже дышать перестала.

— И что же ты от меня хочешь? — спрашиваю я её максимально спокойным голосом.

— Я работник тайной канцелярии! — выпалила она, и, надо отдать должное, голос не дрогнул. Даже в такой ситуации держится молодцом. — У тебя будут большие проблемы, если ты что‑то со мной сделаешь.

— Да ну? — спросил я с ленцой, но кинжал на всякий случай убрал, хотя отпускать не торопился. — А если я тебя тут убью – кто узнает?

— У нас отличные специалисты, — ответила она, пытаясь сохранить достоинство. Голос всё же чуть дрогнул, но она держалась. — Я не одна. Тебя найдут. Даже не сомневайся. Найдут и достанут из‑под земли.

— А имя у тебя есть? — спросил я её и наконец отпустил. А про себя подумал: «Заговор у вас перед носом проворонили, куда уж вам меня искать».

— Это секрет.

— А за мной зачем следишь?

— Это тоже секрет.

«Смотри, какая законспирированная», — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Но тут наш занимательный разговор прервали. Почти в самом конце тупика дверь, которая, видимо, являлась чёрным ходом из какого‑то дома, резко с хлопком открылась, и оттуда выбежала девчонка. И, судя по тому, что там раздались крики вроде «Держи!», «Стой!», «Не дайте ей уйти!», вряд ли она торопилась на рынок за свежей буханкой хлеба. Скорее всего, просто убегала – от кого‑то или от чего‑то. Лицо у неё было перепуганное, волосы растрёпаны, одежда немного помята – явно не на прогулку собралась.

Отбежав пару метров от двери, она чуть не споткнулась, а следом за ней выскочили несколько мужиков с оружием.

— Не дайте ей уйти! — напутственно прокричали им из открытой двери.

— Я из тайной канцелярии! — закричала беглянка нам. — Задержите их! Это преступники!

Что‑то тайная канцелярия не такая уж и тайная сегодня: одна за мной следит неумело, другая по подворотням шарится с какими‑то сомнительными личностями. Прям день открытых дверей какой‑то.

— Что, поможешь коллеге? — спросил я у своей преследовательницы.

— Э‑э‑э… — промычала она, судя по всему, находясь в лёгком шоке от такого поворота событий. Глаза квадратные, рот открыт – классика. Похоже, её к такому не готовили.

Девчонка пробежала мимо нас, а преследователи уже были близко. В принципе, я недолго соображал, как по ним отработать. Решил применить местный аналог электрошокера: вспышка, небольшой разряд молнии – и оба преследователя упали на землю. Точнее, на брусчатку. Хорошо легли, даже красиво. Засучили конечностями и затихли.

Девчонка, которая пробежала мимо нас, увидев, что происходит, тут же вернулась. Видимо, решила, что раз тут такие умельцы нашлись, надо пользоваться моментом.

— Там преступники! — быстро затараторила она. — Вы обязаны мне помочь! Это в интересах Монархии Домис! — она дышала тяжело, но говорила чётко, видно было, что пытается взять себя в руки.

Я размышлял недолго. Если помогу ей, думаю, она может пролить свет на события, происходящие сейчас. А то, что здесь бардак полный, у меня уже никаких сомнений не вызывало.

— Что делаем? — спросил я, оценивая обстановку.

— Там ещё четверо, — ответила она, кивая на дверь. — Желательно взять живыми и допросить.

— Я сейчас тогда внутрь, а вы этих двух сторожите, — я кивнул на валяющихся у моих ног горе‑преследователей. — Если очнутся – добавляйте, но не убивайте. Пока.

Далеко идти не пришлось, потому что ещё двое выскочили из открытой двери – по ним я тоже ударил вспышкой. Эти были умнее: один успел пригнуться, и разряд прошёл выше, зацепил только второго. Пришлось первому добавлять кулаком в челюсть.

Забежал в дом — а там ещё трое.. Почему‑то. Вроде же двое оставалось? Арифметика какая‑то странная. Продолжаю подрабатывать электрошокером. Но увы, у двоих из трёх щиты. Видимо, амулеты имеют. Придётся заниматься рукоприкладством.

Комната была небольшой, заставленной какой‑то мебелью, так что особого простора для манёвра не было. Один пытается свалить, а второй меч достал. Мы обмениваемся парой ударов, потом я ускоряюсь и наношу прямой удар в челюсть. Так‑то вроде что‑то умеет, но сейчас не до нежностей.

Третьего, который пытался убежать, ловлю практически уже около двери на улицу.

— Куда ж ты, родной? А поговорить?

Схватил какую‑то вазу (ценную, судя по виду и росписи, но не до того сейчас) и зарядил ему по затылку. Ваза вдребезги – осколки красиво разлетелись по комнате, – а тот обмяк. Круто вышло, между прочим.

Тут сзади раздался шорох. Я развернулся и хотел уже приголубить супостата вспышкой, но это оказалась та самая беглянка. Стоит в дверях.

— Ты что подкрадываешься? — спросил я её, убирая руку с искрами. — Сейчас бы получила разряд молнии.

— Да я думала, тебе помощь нужна, — удивлённо ответила она, разглядывая лежащих людей. — А ты вон как со всеми разобрался.

— Надо связать их и затащить на второй этаж, чтобы допросить, — сказал я, оглядывая поле боя. — Внизу неспокойно, мало ли кто зайдёт. Соседи там, прохожие, любопытные.

В общем, начал я с тех двух, что валялись на улице. Затащили их наверх, потом остальных. С этих двух работниц канцелярии толку было немного. Они сначала начали возмущаться, типа зачем их на второй этаж тащить, на что я резонно заметил: а вдруг кто придёт, а мы тут допрос ведём?

То, что эти ребятки из Теократии, мы установили быстро. Четверо были обычными боевиками – крепкие, наглые, но пустые внутри. Их дело было мечи махать да народ пугать. А вот пятый занимался организационными вопросами: собирал информацию, подкупал, договаривался и тому подобными вещами. Делал всё это для того, чтобы ослабить и по возможности ликвидировать семью монарха. Приказы получал из Синедола. Оттуда же приезжали исполнители.

Больше они ничего не знали. Я, конечно, попробовал кое‑что из своего магического арсенала для допроса. Ну, во‑первых, я в этом был слабоват, не специалист. Во‑вторых, похоже, они реально больше ничего не знали: их дело было выполнять, а не думать.

— Итак, дамы из тайной канцелярии, что скажете? — спросил я, когда мы закончили допрос и синхронно почесали затылки.

— Ты тоже? — спросила беглянка у моей преследовательницы.

Та отвела глаза.

— Да.

— А кто тебя послал? Из какого отдела?

— Не скажу.

— Потому что не знаешь? Или потому что боишься?

Марина промолчала.

— Так, стоп, — вмешался я. — Давайте для начала представимся. А то мы как на базаре: бегаем, суетимся, а кто есть кто – неясно. Меня зовут Александр, и я наёмник, – толкнул я универсальную легенду. Работает безотказно, главное – уверенность в голосе.

— Ирина, — представилась беглянка.

— Марина, — представилась преследовательница.

— Отлично, — сказал я. — Что дальше делаем?

— Давайте‑ка сначала разберёмся, — сказала та, что Ирина. — Вот у меня документы, — и из внутреннего кармана достала бумажку с печатями и подписями.

Показала её нам. Я на бумажку посмотрел с умным видом и кивнул. Марина сделала то же самое. Я‑то ладно – ничего не понимаю, просто строю из себя разбирающегося. Печати как печати, буквы как буквы. А вот Марина… Такое ощущение, что такая же, как и я: ноль эмоций, ноль понимания. Кивает, а в глазах одни вопросы и недоумение.

— Твоя очередь, — сказала она Марине.

— У меня документов с собой нет, показывать запрещено, — ответила та, хотя как‑то не очень уверенно. Взгляд забегал, пальцы нервно теребят край плаща.

Такое ощущение, что брешет.

— Значит, тогда я буду главной в нашей компании, — заявила нам Ирка. — У нас дело государственной важности. Мы должны продолжить расследование.

— А мне‑то это зачем? — заметил я.

— Монархия Домис никогда не забывает людей, которые помогли, — пафосно начала она свой спич. — Тебе заплатят очень хорошие деньги. И благодарность от самого монарха, может быть.

— А хорошие – это сколько? — уточнил я на всякий случай.

— Тридцать золотых, — пафосно ответила она, даже голову чуть выше подняла, демонстрируя щедрость. Ещё бы щёки надула.

Жаба с хомяком, если бы могли материализоваться, наверняка бы сделали это и посмотрели бы на неё как на дуру.

«Да мы с такими ценами на услуги по миру пойдём!» — орала жаба.

«Гони эту оборванку!» — ревел хомяк.

Но…

— Хорошо, — согласился я. Когда дело интересное, можно и бесплатно поработать. Ну, почти бесплатно.

— Вот и ладненько.

— Тогда что сейчас делаем? — спросила Маринка.

— Нам нужно отправиться в город Синедол, — заявила Ирина. — Ты можешь пойти к начальству и попросить денег в качестве командировочных? — спросила она у Марины.

— Э‑э‑э… — обалдела та. Хотя я, если честно, ничуть не меньше.

Командировочные? От начальства? В такой ситуации?

— Нет. У нас… Э‑э‑э… Была подобная ситуация, и руководство ответило, что кому подчиняешься, тот пусть и платит.

И почему мне кажется, что она брешет? Звучит как туфта, которую только что придумали.

«Гони их взашей!» — заорали хомяк и жаба в один голос.

«Не впутывайся!»

— Это проблема, — задумчиво сказала Ирина.

«Да неужели?» — подумал я про себя, а вслух сказал:

— Ну, если дело государственной важности, я могу помочь. У меня есть небольшие накопления, думаю, нам хватит, чтобы добраться до места. Но потом вы мне будете должны. И не тридцать золотых!

— Тогда завтра выдвигаемся! — весело сказала Ирина, проигнорировав последнюю фразу. Оптимистка, блин.

— У меня лошадь есть, а у вас? — спросил я.

— У меня тоже, — ответила Марина.

— Вот ведь… — Ирина замялась. — Что‑то я не подумала об этом. У меня нет. Я на перекладных добиралась.

— Хорошо, я попробую решить этот вопрос, — пошла Маринка навстречу. — Может, в конюшне найду что‑то подходящее.

А я про себя подумал: если Гнида узнает, что придётся везти двоих, она сбежит ночью.

— Я, если что, остановился в «Приюте путника», — сказал я.

— Я сама вас найду, не переживайте, — ответила Марина на мой немой вопрос.

— А я ещё пока нигде, — вздохнула Ирина. — Только с утра приехала, даже вещи не распаковала.

— Тогда предлагаю тебе остановиться там же, где я. Вроде бы были свободные комнаты.

— Хорошо.

Но тут нас прервали. Пока мы весело болтали, обсуждая планы на завтра, двое пленников умудрились освободиться и кинулись на нас. Всё произошло слишком быстро. Я среагировал, но, кажется, перестарался. Что‑то я не рассчитал силы и вложил в заклинание лишка. В общем, получилась практически цепная молния, которая и закончила жизненный путь пятёрки пленников. Разом.

— Мы должны были сдать их властям, — обиженно засопела Ирина. — Как я теперь буду что‑то доказывать?

— А ты уверена, что их людей нет, например, среди стражников? — уточнил я. — И что они завтра же не будут на свободе, откупившись?

— Дельная мысль, — поддержала меня Марина. — Коррупция у нас процветает.

В итоге мы быстренько замели следы и свалили. Маринка отправилась по своим делам – искать лошадь и решать свои вопросы. А я с Иркой – в гостиницу. По пути ещё зашёл, отправил письмо Митрофану, а Ирке навешал лапши на уши, что родственникам отписываюсь, мол, задерживаюсь.

Единственный момент: мы в гостинице чуть в жир ногами не влезли. Видимо, у этой дурёхи денег не было от слова «совсем». Тоже мне, работник тайной канцелярии – без денег. Она полезла во внутренний карман, видимо, чтобы показать хозяину гостиницы свою бумажку с печатями. Я её еле успел затормозить, перехватив руку.

Затащив её к себе в комнату, пропесочил хорошенько. Объяснил, что в чужом городе, ночью, с такими документами светиться – это верный способ не только спалиться, но и влипнуть в историю похуже. Та уже хотела было обидеться, надула губки, но я ей мягко, но настойчиво объяснил реалии жизни.

Поэтому предложил либо снять комнату за мои деньги, либо ночевать в моей. Причём лучше последнее – так как удобнее в целях конспирации. Сам, если что, на полу посплю. Она, как ни странно, согласилась: то ли прониклась моими аргументами, то ли просто устала до такой степени, что ей было всё равно, где падать.

Утром мы стартанули. Гнида поначалу косилась на мою спутницу, но когда приехала Марина и привела с собой ещё одну лошадь, успокоилась. Видимо, поняла, что везти никого не придётся, и её миссия остаётся прежней – везти только меня.

Поначалу наше путешествие шло нормально, но ближе к обеду я понял, что путешественницы из них никакие. Если Марина ещё худо‑бедно что‑то там могла в поездках – держалась в седле, не ныла, ориентировалась на местности, – то Ирка явно домашняя девчонка. Её укачивало, она постоянно переспрашивала, скоро ли привал, сколько ещё ехать, и вообще выглядела так, будто её везут на казнь, а не на важное задание.

Ночевать я решил в деревне, несмотря на то что можно было ещё часа два ехать спокойно. Если бы мы ночевали под открытым небом, прибыли бы к обеду, а так – лишь к вечеру. Ну и ладно. Людям надо отдыхать. Тем более таким, непривычным к дороге.

Но тут вылезла проблема. В гостиницах всё было занято: ярмарка какая‑то, что ли? Или местный праздник? Можно было, конечно, поселиться в убогом клоповнике, где стены в пятнах, а пол скрипит на каждом шагу, но все отказались, включая меня. Смотреть на тараканов и клопов желания не было.

Пришлось снимать один номер на троих. Прям мечта подростка: один парень и две симпатичных девушки. Хорошо хоть номер большой – не придётся жаться. Даже диван есть, и кровать, и место на полу.

После того как в номер заехали, начали приводить себя в порядок – принимать различные мыльно‑рыльные процедуры. Я‑то быстро справился: умылся, переоделся, а этих двух всё не было. Я решил не терять время и заказал еду прямо в номер. Время‑то уже позднее, а есть охота – сил нет.

Когда они наконец вернулись (минут через сорок, между прочим), вместе поужинали. Вообще, если по‑честному, ситуация странная: три незнакомых человека попёрлись неизвестно куда и неизвестно зачем. Я их почти не знаю, они меня – тем более. Доверять друг другу оснований нет. Но выбора нет – приходится как‑то сосуществовать.

В общем, когда стали укладываться спать, Ирина, как наш командор, заняла кровать, Марина, как девушка, – диван. Ну а мне, как человеку, который за всё платит и является основой боевой силы, достался пол. Хорошо хоть ковёр был – толстый, мягкий, почти как матрас. Не замёрзну. По крайней мере, надеюсь.

Ирина пошла к светильнику, чтобы потушить его и лечь спать. Марина ещё что‑то бурчала, призывая её поторопиться: мол, спать охота. Уж не знаю, как у неё получилось, но со всего маху она впечаталась ногой – а, как выяснилось позже, мизинчиком – о ножку кровати.

Возможно, конечно, мне показалось, но, по‑моему, даже был хруст – отчётливый такой, неприятный. Она аж равновесие потеряла и упала, схватившись за ногу. Сначала что‑то всхлипнула, а потом начала стонать от боли. И я её прекрасно понимал: такое очень тяжело пережить молча.

Я уже хотел было встать, чтобы помочь, но Маринка меня опередила. Поспешила своей коллеге на помощь, при этом умудрилась шарахнуться коленом о резную ручку кресла. Да так удачно, что нога отнялась – видимо, попала по какой‑то болевой точке или нерву.

В итоге обе валяются на полу и стонут. Каких мне усилий пришлось приложить, чтобы не заржать во весь голос, представить трудно. Я чуть не задохнулся, сдерживая смех. Как бы ещё соседи не подумали, что мы тут непотребством занимаемся!

«Да с этими королевами координации мы много наработаем, — подумал я. — Две барышни, которые не могут по комнате пройти без членовредительства».

Я только штаны успел надеть, чтобы помочь этим двум неуклюжим барышням, как в дверь постучали – громко так, требовательно.

— Молодые люди, можно потише заниматься своими делами? — спросил у меня высокий дяденька в хорошем костюме. Видимо, из постояльцев. Смотрел он на меня с таким выражением, будто я тут оргии устраиваю.

— Прошу простить, — ответил я, едва сдерживая смех. — Сейчас всё уладим.

Тот недовольно развернулся и ушёл. Хорошо хоть эти две прекратили свои стоны – вовремя. Видимо, тоже услышали стук и сообразили, что ситуация может быть неправильно истолкована.

И ведь главное – нет бы что‑нибудь в стиле «ой», «ай» или «как же больно» произносить. Так стонали, словно я непонятно что с ними делаю. Нет, другим‑то как раз понятно, поэтому тот мужик и пришёл. С такими звуками в голову только одно лезет…

На ровном месте чуть проблему не устроили.