— Где‑то я это уже видел, — сказал я, рассматривая крепость.

— Н‑да… Опять, — протянул Митрофан, и в его голосе слышалась такая глубокая философская печаль, будто он только что обнаружил, что эль в кружке закончился, а нового не предвидится.

Крепость была немаленькая. Даже, можно сказать, внушительных размеров. Но сильно уставшая. Так сильно, что, казалось, сейчас вздохнёт и завалится прямо на нас.

Вот ведь… Опять предстояло поднапрячься, чтобы её отремонтировать. И не просто отремонтировать, а привести в приличный вид, чтобы тут можно было не только сидеть и ждать врага, но и жить более‑менее по‑человечески.

— Мы, получается, уже не армия, а строительная артель, — проворчал я, спешиваясь с Гниды. Та, кстати, оглядев местную конюшню, посмотрела на меня с таким укором, что я прямо услышал её мысль: «Да тут даже овёс, наверное, с плесенью!»

— Хобби у нас такое – ездить по крепостям и восстанавливать их, — философски заметил Митрофан.

Хорошо хоть теперь у нас более‑менее этот процесс отлажен. Схема отработана на предыдущих двух крепостях: сначала шок, потом принятие, потом ругань с местным начальством, потом поиск денег, потом ремонт, потом снова шок от того, сколько денег ушло. И по новой.

Через пару часов мы сидели в кабинете у коменданта крепости. Иван Владимирович Коврижкин – полный мужичонка с вечно бегающими глазками и потеющим лицом – являл собой классический образец начальника, который привык, что ничего не работает, и ладно, так сойдёт. Аж целый барон, между прочим. Кабинет у него был под стать хозяину – пыльный, захламлённый какими‑то бумажками.

После недолгих приветствий и расшаркиваний (Иван Владимирович при моём титуле аж вспотел ещё сильнее, что я считал уже невозможным) я начал задавать вопросы.

— Иван Владимирович, что‑то крепость совсем плоха, — я обвёл рукой кабинет, намекая, что состояние помещений говорит само за себя.

— Так ведь денег, которые дают, ни на что не хватает, — заюлил он, вытирая лоб платком. Платок, кстати, был когда‑то белым. Когда‑то очень давно.

— А деньги кто даёт?

— Так мэр Светлогорска. Город же должен крепость обеспечивать, — Коврижкин развёл руками. — Они присылают, что могут. А мы‑то что…

— Понимаю, — кивнул я.

На всякий случай я решил всё это проверить. Опыт общения с мэрами у меня уже был, и он научил меня одному простому правилу: доверяй, но проверяй. А лучше вообще никому не доверяй и проверяй трижды.

Поплёлся в архив и начал разбираться. Да, денег выделяли, конечно, маловато. Но даже на эти крохи можно было содержать крепость в более приличном состоянии, чем то, что я увидел. Вот только почему‑то документы были только за последние четыре года. А куда делись остальные?

И что‑то как‑то странно. Вроде худо‑бедно всё покупалось: в бумажках значились какие‑то поставки, закупки, расходы. Только вот где это всё – неясно. Караульные вон в обносках ходят. По крайней мере, амуниция и предметы первой необходимости, судя по их внешнему виду, до крепости не доезжали. Мы, когда приехали, они аж рты открыли, увидев наших солдатиков. В глазах так и читалась зависть чистейшей воды. Наши – прям как породистые жеребцы против заезженных кляч, которых всю жизнь возили руду.

Один молодой стражник даже подошёл поближе, чтобы рассмотреть доспехи нашего десятника.

— Это что, настоящее? — спросил он, трогая наплечник.

— Нет, игрушечные, — усмехнулся десятник.

— Эх… — парень махнул рукой.

Следующим этапом я пошёл осматривать крепость. Ну что сказать? Всё стандартно. Закрома пустые, пайки минимальные. Сухари двойного назначения, которые можно использовать как метательное оружие и еду. Условия пребывания в крепости так себе.

Это у меня третья, получается, крепость, в которой я был. Так себе имперский стандарт качества, между прочим!

В общем, посоветовавшись с Митрофаном, накатали письмо брату и отцу с описанием ситуации.

— Съезжу‑ка я к мэру Светлогорска, побеседую, — сказал я. — Может, там такая же ситуация, как в Торговом?

— Давай там только без своих замашек, — напутствовал меня Митрофан. — А то приедешь, а от города только воронка останется.

— Обижаешь, — возмутился я. — У меня натура тонкая и чуткая.

— Как таран, — хмыкнул Митрофан.

Светлогорск встретил меня городской суетой. Все куда‑то спешат, торопятся, бегут. В принципе, город выглядел прилично: чистые улицы, не разбитые дороги, дома не покосившиеся.

Мэром был Николай Геннадьевич Прохоров – тощий мужчина с живым взглядом и такой быстрой речью, что я едва успевал улавливать смысл. В кабинете у него, в отличие от Коврижкина, был идеальный порядок. Подозрительно идеальный.

— Денег нет, — с ходу ответил он на мой вопрос про крепость.

— Так это же проблема города, — напомнил я. — Крепость должна снабжаться.

— Да это всё понятно, — вздохнул Прохоров. — Только город был под крылом Песковых. Они все поступления налогов забирали подчистую. А мне‑то где деньги взять? Я же не монетный двор.

— Ну хорошо, а сейчас что? Песковых нет. Деньги должны оставаться в городе.

— Да сейчас, после того как их не стало, всё полетело в пропасть, — Прохоров развёл руками. — Они‑то были основными заказчиками. У них тут и склады, и мастерские, и торговые ряды. Сейчас торговли нет, мастерские стоят. Купцы разбежались кто куда. Откуда налоги собирать?

Я призадумался. Ситуация классическая: монополист рухнул, и вся экономика города, завязанная на нём, улетела. Сейчас, конечно, можно начать махать шашкой и требовать деньги. Только вот толку‑то? Если денег нет, он их точно не родит. Чудес не бывает, даже если ты волшебник.

— Ладно, — вздохнул я. — Давайте посмотрим, что можно сделать.

Придётся опять лезть в бухгалтерию и разбираться. Где только Амалию черти носят? Вот кто реально в этих цифрах шарит, а мне приходится самому. Я полазил по архивам и разным умным документам. Ну, вроде как бы да. Не соврал дяденька. Расходы, приходы, дебет с кредитом – всё сходится. Куча разных печатей и подписей. Всё выглядит очень даже прилично.

В том смысле, что денег действительно нет. Те крохи, что оставались, уходили на содержание города. На крепость просто не оставалось.

Я так понял, что деньги уходили любимым подрядчикам и поставщикам Песковых. С этим позже разберёмся, если они живы ещё. Натравлю на них Амалию! Потом.

— Ладно уж, — пробормотал я. — Куда деваться.

В Светлогорске как раз недавно было открыто отделение гильдии купцов, в которой я принимал участие. Всё‑таки своя рубаха, как говорится, ближе к телу. Когда я к ним заявился, меня, естественно, никто не узнал. А не узнал по той причине, что про моё участие, да и вообще меня в лицо знала только верхушка гильдии. Местный управляющий – пухлый мужчина в дорогом камзоле – сначала смотрел на меня с подозрением, но, когда я назвал пароль (ну, не пароль, а имя главы гильдии), отношение сразу изменилось.

Когда узнали, зачем я приехал, суета началась знатная. Шутка ли – целую крепость снабжать! Беготня, крики, какие‑то списки, подсчёты.

— Мэр, узнав, что я нашёл способ решить проблему, аж прослезился.

— Вы даже не представляете, Ваше Высочество, как я вам благодарен! — воскликнул он. — А то мне эти стражники уже все плеши проели: «Дай денег, дай денег!» А где я возьму?

— Работаем, — скромно ответил я.

Мэр посоветовал парочку строительных артелей, к кому можно было обратиться. Так что я заехал и к ним, пригласил в крепость посмотреть фронт работ.

— Много народу положил? — ехидно спросил Митрофан, когда я вернулся в крепость.

— Это уже старая шутка, давай другую, — ответил я ему. Он засмеялся. Надо же – старый хрыч умеет смеяться не только над моими неудачами!

— Неожиданный ответ. Как съездил‑то?

— В общем, по общим данным, деньги подчистую выгребал один из пяти родов, которые сгинули, — Песковы, — я протянул ему свои записи. — Город под ними был как дойная корова: всё, что зарабатывали, себе забирали. А когда их не стало, город остался с пустыми карманами и кучей проблем.

— Уверен?

— Нет, конечно, — честно признался я. — Но вроде как всё на это указывает. Я бумаги посмотрел – дебет с кредитом сходится. Да и народ поспрашивал. Люди говорят: Песковы постоянно город доили. Доили так, что и вымя уже отсохло.

— Какие варианты? — уточнил Митрофан.

— Такой же, как и в прошлый раз. Я даю деньги, потом, если всё хорошо, забираю их обратно. Классическая схема: я – инвестор, крепость – мой проект, город – бенефициар.

— Щедро! — Митрофан даже присвистнул. — Твоя жаба, наверное, уже инфаркт получила.

— А то! — Я похлопал себя по карману, где, по моим ощущениям, сейчас билась в агонии моя внутренняя жаба, а хомяк пытался сделать ей искусственное дыхание. — Но что поделать? Надо.

— Чем дальше займёшься?

— Да как обычно.

— Только далеко не уезжай, — предупредил Митрофан.

Я посмотрел на крепость, на суетящихся рабочих, которых уже начали собирать артельщики, и подумал: «Ну вот, опять. Третья крепость за неполные два года. Может, мне уже пора открывать свою строительную компанию? „Крепости под ключ. Недорого. Быстро. Качественно. Гарантия – 10 лет или пока не рухнет. Рухнула? Значит, гарантия кончилась!“»

***

Я смотрел на Гниду, а она – на меня. В её глазах так и читался немой вопрос: «Ну чё, опять?» Причём вопрос был сформулирован так, что в нём слышалось всё: и глубочайшее разочарование в моей личности, и принятие неизбежности, и лёгкая примесь надежды на то, что я вдруг передумаю.

— Быстренько прогуляемся, старина, — сказал я ей, стараясь придать голосу максимальную убедительность. — Туда и обратно. Разведка. И домой.

Она в ответ лишь фыркнула, как бы говоря: «За месяц‑то вернёмся?»

Выехали мы утром – только я и Гнида. Минимальный набор – максимальные проблемы, как показывает практика. Всё‑таки на доукомплектование её кондиционером я, как обычно, благополучно забил: были дела поважнее – то одно, то другое, то просто лень. Опять от жары мучиться? Наверное, да. Ну а что поделать? Гениальные идеи требуют времени на реализацию.

К вечеру я добрался до города. В этот раз решил не выпендриваться и не искать ночлег в трущобах у случайных знакомых – хватит с меня приключений на одно путешествие. Остановился в нормальной гостинице, с нормальной кроватью и, что самое главное, с нормальной конюшней, где Гниде обещали не просто сено, а овёс с яблоками.

Вечером следующего дня я валялся в кровати и размышлял над тем, что удалось нарыть. Информация собиралась по крупицам, как грибы в лесу после дождя: вроде и есть, а вроде и не очень.

Народ, с которым я успел пообщаться в тавернах и на рынке, был в курсе какого‑то шевеления на границе с Теократией. Только вот особого значения этому никто не придавал.

Монархия Домис всегда была спокойным соседом: особо никуда не лезла, никому не угрожала. Занималась своей торговлей, развивала ремёсла и в ус не дула. Народ правителями был доволен – по крайней мере, никто открыто не возмущался и не призывал к бунту. А такое молчание дорогого стоит.

Только вот проблема была в том, что семья монарха на сегодняшний день сильно поубавилась. Настолько сильно, что даже я, человек в целом циничный, задумался: а не пахнет ли здесь жареным?

На сегодняшний день в живых оставались сам монарх, одна из его жён и один из наследников. Наследнику было, по слухам, лет четырнадцать – пацан ещё совсем, можно сказать.

И что мы имеем? Череда несчастных случаев, нелепых случайностей и пара покушений практически обнулили семью монарха за последние три года.

А между прочим, сам монарх, говорят, неплохой воин. Да и как маг что‑то даже умеет – по крайней мере, народ так говорит.

Совпадение? Вряд ли. Слишком уж много «случайностей» для одной семьи. Это даже не на подозрение тянет – это уже на закономерность. Хотят устранить правдами и неправдами семью монарха, а потом, под шумок, пока в стране бардак, использовать силовое решение? Похоже на то. Очень похоже.

Надо же, какой интересный пазл складывается: теократы собирают войска на границе с Монархией; в самой Монархии правящая семья практически выкошена под корень загадочными «случайностями»; аристократы, которые всегда были лояльны, начинают шевелиться. И всё это происходит одновременно.

Гнида, конечно, не ответила. Она была в конюшне и, надеюсь, спала. Но я почти физически ощущал её ехидное фырканье даже на расстоянии.

«Ладно, — подумал я. — Попробую завтра ещё что‑нибудь нарыть в деталях».

Я поворочался ещё немного, пытаясь устроиться поудобнее на незнакомой подушке, и уже начал проваливаться в сон, как вдруг в голову пришла мысль: «А ведь Гнида права. Месяц – это оптимистично. Похоже, мы тут надолго».

***

Иришка всегда была любопытной – и это было отличным качеством для работника тайной канцелярии. Вот только отец не слишком хотел видеть её в этой роли. Хотя сам он занимал должность главы этой организации уже очень давно и, казалось бы, должен был понимать ценность хороших кадров.

Но она просто балдела от этой работы! Ведь каждый раз – разгадывать какую‑то тайну или распутывать клубок непонятных событий… Что может быть лучше! Только вот чего‑то стоящего ей никто не давал: сплошная текучка, бумажки, отчёты, которые никто не читает. Скукота смертная.

Кое‑как она уговорила отца взять её хоть на какую‑то должность в тайную канцелярию. Отец согласился, думая, что ей это всё быстро надоест: мол, поиграется девочка, да успокоится, выйдет замуж, нарожает детишек и забудет про эти глупости.

Но не тут‑то было! Даже в самых скучных ситуациях она находила какой‑то интерес. Где обычный человек видел рутину, она видела загадку: почему этот чиновник подал отчёт на день позже? А почему вон тот купец вдруг сменил маршрут поставок? Мелочи, но из них, как из кирпичиков, складывалась общая картина.

Время шло, и ей становилось всё скучнее. Её просто заваливали какой‑то бестолковой рутиной. Она‑то надеялась, что ей дадут что‑то стоящее… Но увы. Максимум, что ей доверяли, – это проверку мелких чиновников на предмет казнокрадства.

Она уже собиралась пойти к отцу, чтобы оставить службу. Решила: ещё неделя – и всё, пиши пропало, ухожу в монастырь или ещё куда подальше от этой тоски. Но как‑то раз, сидя в архиве и перебирая пыльные документы, она наткнулась на любопытную бумажку – о пропаже двух слуг из поместья Лазурного.

Поместье Лазурное было загородной резиденцией монаршей семьи – красивое место, говорят, прямо на берегу моря, с парками и фонтанами. И пропали эти двое как раз за неделю до того ужасного случая.

Пираты напали на поместье, когда там находились две супруги, сын и дочь монарха. Убили всех. В стране был траур, а патрульные корабли безуспешно искали налётчиков – но найти не смогли: как сквозь землю провалились. Странно, правда? Пираты, которые нападают на поместье, убивают членов королевской семьи и бесследно исчезают… Даже кораблей их никто не видел.

И по странному стечению обстоятельств буквально на следующий день она должна была поехать в качестве секретаря с отцом в это самое поместье. Формально – помогать с документами, а на самом деле – просто таскать бумаги и делать вид, что она при деле.

Естественно, она решила ради интереса порасспросить об этих двоих пропавших слугах. Ну, знаете, праздное любопытство, ничего такого.

И вот тут начались странности. В поместье Лазурное со стороны никого не набирает: там только проверенные люди, которые работают годами, а то и десятилетиями. А про этих двоих никто толком не знал и сказать про них ничего не мог. Точнее, все говорили, что они были очень замкнутыми людьми и особо ни с кем не общались. Работали – и работали, никого не трогали.

Человек, который их привёл, уже уволился с должности – тоже, кстати, внезапно: раз – и исчез в неизвестном направлении. На всякий случай она запросила рекомендации, по которым они были устроены. Рекомендации ей отдали. Но после проверки выяснилось, что они оказались липовыми: те, кто их якобы выдал, лишь руками разводили.

В душе она сразу возликовала. Ведь она нашла какой‑то секрет! Настоящий, живой секрет, а не эти дурацкие бумажки про недостачу мыла в казённых прачечных! И у неё прямо руки чесались разгадать это.

Сначала она пошла к отцу и объяснила ситуацию:

— Пап, смотри, какие странности творятся. Тут явно что‑то нечисто.

Но отец не заострил на этом внимания, лишь сказал, что не стоит заниматься поисками каких‑то двух простолюдинов:

— Мало ли кто куда делся? Может, сбежали, может, утонули, может, их мыши съели. Не наше дело.

Тогда на отца она очень сильно обиделась и решила доказать ему, что она тоже что‑то умеет. Нужно найти того человека, кто их привёл, и расспросить его. Но, к сожалению, найти его не удалось: адрес, который ей дали в поместье, оказался фальшивкой. Такого человека никто не знал, и он там никогда не проживал. Квартира, где он якобы жил, сдавалась другим людям, а соседи только плечами пожимали.

Всё это было очень странно.

Она начала проверять все несчастные случаи с семьёй монарха. Потратила на это целых три недели: перерыла горы документов, опросила десятки людей, сделала кучу запросов. И везде картина повторялась.

Например, после отравления одного из наследников пропал повар. Причём про него никто ничего сказать толком не мог: ни откуда взялся, ни куда делся. Был человек – и нет человека, как сквозь землю провалился.

Или вот: одна из жён чуть не свернула шею, когда лошадь понесла. Два конюха бесследно пропали. Ситуация схожая: появились ниоткуда, исчезли в никуда.

И таких случаев было шесть. Шесть! Какая уж тут случайность? И всё было обставлено так, будто стечение обстоятельств…

Но это лишь то, что есть в документах. Также был ряд несчастных случаев, которые нигде не фигурировали в бумагах. И она решила отработать и по этим случаям.

Вырисовывающаяся картина начала её пугать. Всегда находились какие‑то люди, которые либо до, либо после этих случаев испарялись: уходили с должности, уезжали в неизвестном направлении или просто исчезали, оставляя за собой пустоту.

Совпадение? Маловероятно. Очень маловероятно – настолько, что даже ребёнок поймёт: тут пахнет заговором.

Получается, эти несчастные случаи не случайны? Кто‑то планомерно и чётко устраняет семью монарха. И у него или у них это получается! Три года – и от многочисленной королевской семьи осталось всего трое. Если так пойдёт дальше, через год монархов вообще не останется.

Она начала рыть землю в поисках каких‑либо зацепок: проверяла всё – старые записи, показания свидетелей, даже слухи среди прислуги. И всё же удача улыбнулась ей.

Получилось это случайно. Один из слуг, которых она опрашивала, сказал, что буквально пару дней назад в городе Светлогорске видел одного из этих бывших работников: тот ездил к родне и там случайно попался на глаза.

Конечно, всё это может оказаться пшиком: может, слуга обознался, может, это просто похожий человек. Но проверить стоит. Вдруг повезёт? Вдруг это та самая ниточка, которая выведет на весь заговор? Сердце заколотилось. Нашла!

Значит, её путь лежит в Светлогорск. Иришка улыбнулась, предвкушая настоящее расследование. Наконец‑то! А то засиделась она в этом пыльном архиве.

Осталось только придумать, как отпроситься у отца. Сказать правду? Он опять отмахнётся. Сказать, что едет к подруге? Подруга у неё была только одна, и та живёт в другом городе… Ладно, что‑нибудь придумает. Главное – начать.

***

Марина сидела в трактире и в очередной раз думала, что её длинный язык не доведёт её до добра. Ну что ей стоило промолчать? Сидеть бы сейчас дома, пить чай с плюшками и ни о чём не беспокоиться. Но нет – надо было обязательно вылезти со своим любопытством.

Когда она увидела одинокого путника, въезжающего в ворота города, ей показалось знакомым его лицо. Ну вот показалось – и показалось: мало ли на свете похожих людей? Прошёл бы мимо – и дело с концом. Но Марина же не может просто так пройти мимо загадки.

Она на всякий случай вернулась в гильдию и запросила альбом с портретами. Такие альбомы использовали для опознания особо важных персон. Пролистала несколько страниц – и, пожалуй, нашла: вот же он.

На портрете была приписка: «Постоянное наблюдение, в конфликт не вступать». Явно кто то серьезный. Только молод больно.

И надо же такому случиться, что главы отделения и его зама сейчас не было в городе – уехали по срочным делам в столицу. Один из старших, которого она дёрнула с этой новостью, посмотрел на неё, потом на портрет, потом снова на неё и заметил:

— Сама нашла, сама и разбирайся.

И отправил её… заниматься слежкой. В одиночку. За человеком, за которым предписано постоянное наблюдение. Отличное начало, ничего не скажешь.

А могла бы уже сидеть дома – в тепле, в уюте. Ан нет, надо было язык распускать. Захотела заработать плюсик в дело? Иди зарабатывай! Ей позарез нужно было хоть как то показать себя.

На следующий день она, как привязанная, следила за ним везде, где только можно. Объект оказался на редкость непоседливым: сначала он долго бродил по рынку, прицениваясь к каким‑то товарам и явно больше слушая, чем покупая. Потом завернул в таверну, где просидел пару часов, попивая эль и поглядывая по сторонам.

Марина крутилась рядом, как могла, стараясь не попадаться на глаза. Пару раз ей показалось, что он на неё оглядывается, – но, может, это просто чудилось от напряжения.

Она не слышала всех разговоров: слишком далеко приходилось держаться, чтобы не быть раскрытой. Но очень было похоже, что он собирает информацию – расспрашивает о местных порядках, о настроениях в городе. Обычный путешественник такими вещами не интересуется.

К вечеру он вернулся в ту же таверну, где остановился, заказал ужин и удалился в свой номер. Марина ещё с час просидела в общем зале, делая вид, что увлеченно попивает морс, – но объект больше не появлялся.

Марина надеялась, что завтра будет что‑то поинтереснее. Может, он встретится с кем‑то, может, полезет туда, куда не следует… Хотя, если честно, её и так всё устраивало. Ну подумаешь – посидит пару дней, последит – и вернётся к нормальной жизни. Главное, чтобы этот таинственный незнакомец не заметил слежки и не устроил каких‑нибудь неприятностей.

Она тяжело вздохнула, допила морс и поплелась в свою комнату. Завтра предстоял новый день – полный скуки и надежды на то, что длинный язык когда‑нибудь перестанет втягивать её в сомнительные приключения.

И всё же — пару раз ей показалось, что он смотрел прямо на неё?