— Нас всех повесят, — начал было Бобров.

— Ой, давай вот только не начинай, — перебил его Митрофан.

— Да что не так-то опять? — спросил я.

— Да ты хоть понимаешь, что это значит? — шёпотом, похожим на шипение змеи, спросил Бобров.

— Ну, как бы нет, — ответил я.

— Месторождение камней силы — намного более серьёзное событие, чем находка магической руды.

— Что, прям намного? — с сомнением спросил я.

— Когда я говорю «намного», — продолжал Бобров тихим голосом, похожим на шёпот, — это значит, что намного, намного, намного…

— А можно чуть-чуть конкретики? — перебил я его и посмотрел на Митрофана, который лишь пожал плечами.

— По поводу этих месторождений толком даже в старых записях не указывается. Лишь то, что за них шли когда-то постоянные стычки и войны, — начал свои объяснения Бобров уже нормальным голосом. — Ты хоть представляешь, что сейчас начнётся?

— Честно говоря, не очень. Ну, если дело такое серьёзное, надо отцу писать.

— Пиши.

— Ты, твоё величество, давай-ка в крепости посиди, — улыбаясь сказал Митрофан. — А то ты как куда не поедешь — вечно какая-то ерунда получается.

— Может, я в Мёртвые земли пока скатаюсь? Там-то не будет проблем. Людей-то нет.

— Ну не знаю, — протянул Митрофан и посмотрел на Боброва, который лишь махнул рукой: мол, пусть едет. — Только письмо батюшке-императору отправь.

— Хорошо, — буркнул я и вышел.

После того как у Вальки все дела были закончены, я хотел было отчалить, но тут вспомнил, что нужно проверить тот отклик поискового заклинания. Ну и проверил.

Залежи камней силы. Глубоко, правда, но вроде как разработать реально. В крайнем случае они всё равно не дешёвые. Тут и магов можно нанять. А там пусть сами смотрят: хотят — киркой машут, хотят — с помощью заклинаний разрабатывают. Разберутся, в общем. Не маленькие.

Я, естественно, в Вальки об этом не сказал. Дело уж больно щекотливое.

Ну, естественно, рассказал Боброву и Митрофану. Хотя я в принципе не знал их ценности, поэтому просто пришёл и брякнул, можно сказать, в лоб.

Тот, как обычно, начал паниковать: хвататься за сердце, закатывать глаза. Такой актёр пропадает.

И когда он говорил, что «на всех повесят» — это он ещё немного успокоился.

Ну а я чё? Нашёл — доложил. Какая разница, на чём деньги зарабатывать?

Да и вообще не думаю, что всё прямо уж так страшно. Трифоновы тоже зубы точили на наши рудники. Но ничего, обломались. И сейчас, скорее всего, так же будет.

Тем более, как я понял, их даже разрабатывать-то толком никто не умеет. У нас таких месторождений просто нет.

Так, за размышлениями, я и пришёл в конюшню.

— Всё, старина, завтра в Мёртвые земли, — сказал я гнедой.

Та лишь хлопнула ресницами, как бы говоря: «Счастливого тебе пути, буду ждать тебя здесь».

Второго питомца тоже решил взять с собой. Надо же его где-то выгуливать. А то здоровый, как телёнок, только жрёт в три горла да камни силы расходует.

На всякий случай оставлю на ночь камень силы — пусть подзарядится. Вдруг нападёт кто.

Да, кстати, недолго думая, назвал Барсиком.

Как сейчас помню: подошла Амалия и спросила, как зовут. Ну я и выдал, что первое в голову пришло.

Барсик помахал хвостом, как бы соглашаясь. Гнедая лишь фыркнула, мол: «Ну а что вы ещё хотели от этого оболтуса?» Амалия лишь закатила глаза: «Ну когда же это всё закончится?»

***

Нас снова трое: я, Барсик и Гнида. Мёртвые земли, как всегда, со своей унылой атмосферой нагоняли тоску. Серое небо сливалось с серой землёй где-то на горизонте, и казалось, что весь мир выцвел, потерял краски, превратился в старую потрёпанную карту, которую выстирали в кипятке. Ветер не подвывал, протяжно и безнадёжно, гоняя по пустоши колючую пыль.

Барсик бегал туда-сюда по просторам. Видимо, был рад, что ему удалось порезвиться, а не сидеть в конюшне, где единственное развлечение — дразнить Гниду и грызть стойло. Он носился огромными кругами и обнюхивал камни. Прям счастливый пёсель. Гнида же брела степенно, с достоинством многоопытной путешественницы, которая всё уже видела и ничего её не удивляет. Иногда она косилась на Барсика с выражением «дети, что с них взять».

Пока мы ехали, на горизонте появлялись какие-то зверушки. То ли гончие, то ли шакалы, то ли ещё кто — разобрать было сложно. Но видимо, схлестнуться с нами не решались. Всё-таки чувствуют они ауру. Один раз даже стайка из четырёх голов выскочила на гребень холма, постояла, глядя на нас горящими глазами, а потом развернулась и ушла. Барсик даже зарычал им вслед для острастки. Гнида фыркнула, мол, герой нашёлся.

Это вроде как была последняя ходка. Я уже всё тут обшарил, все углы, все подвалы, все тайные комнаты. Осталось два тайника. И после этого пока завязываю с Мёртвыми землями. Буду сидеть в крепости, пить чай с плюшками и никуда не соваться.

С тайниками я, как всегда, справился быстро. Опыт, знаете ли, не пропить и в карты не проиграть. Так, по мелочи, на пивас набрал. Ну ладно, не на пивас, на небольшой заводик.

Но тут Барсик отличился. Сначала он где-то шлялся. Бродил по окрестностям, носом в землю уткнувшись. Потом прибежал довольный и принёс в зубах какую-то хрень. Честно говоря, я даже определить не мог, что это. Какой-то бесформенный кусок чего-то тёмно-серого. Тяжёлый, зараза.

Гнида, увидев этот бесформенный кусок чего-то, лишь всхрапнула — мол, «вот меня с вами, дураками, повезло. Был один придурок, теперь два». Я прям услышал её мысленный монолог о том, как она могла бы стоять в тёплой конюшне, жевать овёс и ни о чём не думать, а вместо этого таскает по пустошам двух ненормальных.

Я, естественно, пошёл посмотреть, чего там Барсик нашёл. Следы — свежие, глубокие — вели к подвалу одиноко стоящего здания. Я его помнил. Я вроде был тут и ничего не нашёл.

Спустился посмотреть. Ну точно был. Небольшая комнатка, три на пять примерно. Куча мусора: обломки досок, битая керамика, какие-то тряпки, истлевшие почти в труху. В воздухе пахло сыростью и древностью. И этот зверь там что-то шарит. Причём он не просто шарился, а начал скрестись в стену. Лапой. Усердно так, с азартом.

— Да хорош, — сказал я. — Неужели тайник нашёл?

Барсик обернулся, гавкнул и продолжил скрести. Когти царапали камень.

— Ну-ка брысь, — сказал я Барсику.

Ага, щас. Тот лишь с непониманием смотрел на меня.

В общем, кое-как я прогнал его подальше. Пришлось взять за шкирку и оттащить в угол. Он сел, надулся и смотрел на меня с такой обидой, будто я у него последнюю кость отнял.

Я начал с помощью магии разламывать кладку. Сначала попробовал воздушными лезвиями — эффект был, но медленно. Потом применил точечные взрывные шары — стена начала крошиться. Пыль поднялась такая, что я закашлялся. Барсик тоже чихнул пару раз.

Спустя минут тридцать разломал. Нехило, конечно, они заложили. Полметра стены пришлось расковыривать. Кто-то явно не хотел, чтобы это место нашли. Камни были подогнаны плотно, без раствора, но настолько аккуратно, что создавалось впечатление, будто стена выросла сама собой. Или её поставил кто-то, кто знал, что делает.

За стеной открылась небольшая площадка — метр на метр, не больше. И спуск. Темный, узкий, ступени уходили куда-то вниз, теряясь в черноте.

Я пошёл. Барсик, естественно, за мной. На всякий случай зажёг светляк. Маленький шарик повис над головой, разгоняя тьму, но не рассеивая тревогу. Ступени были каменными, местами выщербленными, но вполне крепкими. Кое-где на стенах виднелись пятна — то ли сырость, то ли что-то другое.

Спускался долго. Наверное, этажа три прошёл. Лестница вилась, иногда делала повороты, иногда расширялась, снова сужалась. Тишина стояла такая, что слышно было, как Барсик дышит. И как моё сердце колотится. Хотя нет, сердце колотилось у меня в груди, а не в ушах.

— Надеюсь, там не какой-нибудь древний ужас, — сказал я Барсику.

Внизу лестница кончилась. Мы оказались в небольшом зале. Светляк осветил стены. В разные стороны вели проходы.

Из этой комнаты я пошёл направо. Честно говоря, выбирал наугад — левый проход вызывал у меня смутное беспокойство, а центральный и вовдом казался слишком широким и правильным, будто специально приглашал зайти. А когда что-то выглядит слишком гостеприимно в Мёртвых землях, это верный признак, что тебя там уже ждут. С самыми нехорошими намерениями.

Там был длинный коридор. Такой длинный, что светляк едва доставал до конца, а стены терялись в темноте где-то впереди. Пол был каменным, но кое-где выщербленным, и Барсик то и дело спотыкался, скребя когтями. Я шёл осторожно, проверяя каждый шаг, — в таких местах любят устраивать ловушки. Но нет, ничего. Только тишина, пыль и запах вековой спячки.

По обеим сторонам коридора шли ответвления в различные комнаты. Комнаты были примерно одного размера. Шагов пять в длину, три в ширину. В каждой — один и тот же набор: мусор, грязь и что-то похожее на саркофаги. Каменные ящики, грубо сколоченные, без крышек или с крышками, но сдвинутыми. В основном все пустые. Внутри — только прах и редкие обрывки ткани, которые рассыпались от одного прикосновения.

Парочка попались закрытых. Крышки на месте, притёрты плотно, без зазоров. Я постоял перед ними, подумал. Открывать пока не решался. Может, на обратном пути, когда буду знать, что за спиной нет ничего, что может меня догнать. А может, и не буду вовсе.

Коридор кончился комнатой. Там стоял саркофаг в центре. Он отличался от других. Весь расписанный какими-то письменами.

Я решил рискнуть. Подхожу к крышке. Тяжёлая собака, руками не сдвинешь. Заклинание левитации. Толчок.

Крышка с грохотом падает. Я отскакиваю.

— Пусто, — сказал я Барсику, заглядывая внутрь.

Внутрь лишь какая-то пыль. Остальные саркофаги тоже были пусты. Н-да. Не густо. А может вернуться? А то как-то отпало все желание лазить тут. Только грязь нашли, чумазые как черти. Отмываться замучаемся.

Не дойдя до лестницы, мы встретили его.

Костяной воин.

Тот не стал с нами беседовать и сразу кинулся. Я только меч успел достать. Я уж думал все обойдется. Но нет, нарисовался. Суповой набор.

Бьет слева направо. Я отступил. Его меч высек искры из стены. Я отвечая тычком в ребра. Одно ребро в труху. Только толку от этого.

Он бьет с право налево. Принимаю на блок. Меня сносит к стене. Силен! Рука чуть не отсохла.

Откидываю его меч и бью по руке.

Попал по локтевому суставу. Хруст. Кость треснула, рука с мечом отлетела.

Бьет щитом. Я поднырнул под щит, вскочил за спиной. Меч — по шейному позвонку.

Хруст.

Череп покатился по полу. Огонь погас.

Костяк рухнул. Кости разлетелись. Видимо в них удерживающая магия закончилась после того, как голову отсёк.

Барсик помощник фигов стоял и пялился. Никакой помощи. Все сам!

И тут из трёх ответвлений, высыпала толпа.

Штук десять. А может, двенадцать. Костяные воины, помельче первого, но такие же зубастые и злые. С мечами, с копьями, с топорами. Глаза горят разноцветным — у кого синим, у кого красным, у кого зелёным. Прям банда светофоров.

— Не хочешь поучаствовать, — сказал я своему спутнику.

Барсик зарычал и прыгнул вперёд.

А я начал колдовать.

Первый удар — огненный шар в ближайшего. Кости разлетаются, череп отскакивает от стены и катится обратно.

Второй — ледяная стрела в того, кто справа. Замерзает, падает и рассыпается на куски.

Третий, четвёртый, пятый — воздушным тараном. Те разлетаются костями в разные стороны.

Костяки лезут со всех сторон. Один — с копьём — пытается достать меня сбоку. Уклоняюсь, рублю копьё пополам, следом — череп.

Второй — с топором — замахивается. Я ставлю магический щит. Топор врезается, щит спокойно держит. Отвечаю воздушным тараном. Костяк разлетается.

Барсик работает в своём репертуаре: хватает за ноги, валит, и начинает разбирать. Работаем в паре. Грубая сила и артиллерия.

Третий костяк пытается зайти сзади. Слышу скрежет, разворачиваюсь. Огненный шар прямо в лицо — вернее, туда, где лицо должно быть. Череп разлетается, воин оседает.

Ещё два выскакивают из темноты. Я вздыхаю.

Воздушный таран — обоих к стене. Кости трещат, сыплются. Один пытается встать, удар чуть смазался — добиваю ледяной стрелой.

Тишина.

Оглядываюсь. Костей по колено. Дышать нечем — пыль, магический озон, смрад.

Барсик стоит посреди этого безобразия, высунул язык, хвост трубой. Морда довольная.

— Пошли помощник, — говорю я.

На сегодня хорош, пожалуй.

Мы вернулись обратно к нашему мини-лагерю. Точнее, к тому месту, где Гнида осталась нас караулить. Она стояла на том же самом месте, где мы её оставили, и жевала остатки овса с видом королевы, которой подали не тот сорт чая.

Гнида лишь осмотрела презрительно наши грязные рожи — перепачканные пылью, сажей и неизвестно чем ещё — и отвернулась. Как бы говоря: «Я и не сомневалась.».

Конечно, помыться в походных условиях — та ещё проблема. Воды — только во флягах, и ту надо беречь. Ни тебе горячей ванны, ни душа, ни даже нормального ручья поблизости. Ну хоть руки с лицом умыл — и то хлеб.

Надо немножко передохнуть. Да и пыль, пожалуй, уляжется. А то там, внизу, вообще ничего не видно было. Мало того что темно — хоть глаз выколи, так ещё пылища столбом стояла после драки.

Барсика на всякий случай осмотрел. Пару царапин есть, конечно. Одна на боку, неглубокая, вторая — на лапе, чуть посерьёзнее. Но это мелочи. Шкуру морозного шакала так просто не пробить.

Хотя я переживал, что он ещё, по сути, щенок. И шкура не такая толстая, как у взрослой особи. И кости не такие крепкие. И зубы, наверное, не так глубоко вгрызаются. Но, как оказалось, зря. Барсик показал себя хорошо.

Ну а на следующий день мы вернулись обратно. Пыль и правда осела. Светляк больше не натыкался на тучи взвешенных частиц, и видно стало гораздо дальше.

В общем, мы собрали всех вражин и победили.

В итоге добро было. Мы нашли пару сундуков. Расковыряли. Внутри — немного каких-то камней в ассортименте, украшения, монет прилично — и, конечно же, мои любимые камни силы. Даже пару слитков магической руды было. Небольших, но увесистых.

Я ещё тогда подумал: может, один сундук с собой взять? Они явно не обычные. В них вон как долго всё хранится. Века прошли, а все целое. Наверняка в сами сундуки была встроена какая-то магия сохранности. Или они из особого дерева сделаны. Или и то, и другое.

Не. В другой раз.

В одном из помещений нашлась какая-то дверь. Тоже не стал лезть.

— Наверное, хватит на этот раз, — сказал я как бы ни к кому не обращаясь. Что-то меня поднадоело лазить в этой грязище. Уже, наверное, и так, полдень.

Жаба с хомяком тут же начали возбухать. Я прям услышал их внутренние голоса. Хомяк вскочил на задние лапки и начал размахивать передними, как дирижёр перед оркестром. Жаба надулась, как воздушный шарик, и зашипела что-то про упущенную выгоду. Типа: не всё обследовано, нельзя всё так оставлять, вдруг там сокровище, которое мы не нашли. Клад, артефакты, мешок золота. У тебя вон собачка не задействована на полную катушку. Нагрузи её тоже.

Я им показал добытое. Напомнил, что у Гниды куча добра из старых тайников.

Хомяк надел очки. Достал деревянные счёты — старые, потёртые, с костяшками, которые двигались с тихим щелчком. Пробежал лапками по костяшкам туда-сюда. Что-то посчитал. Пересчитал. Потом ещё раз. Потом посмотрел на жабу.

Жаба замерла в ожидании. Хомяк показал ей результат на счётах. Долго тыкал лапкой в костяшки, объясняя что-то на своём хомячьем языке.

Жаба всмотрелась, прищурилась и махнула рукой, как бы говоря: ладно, пусть в следующий раз. Видимо, дебет с кредитом сошёлся. Да и затраты на содержание Барсика отбились.

Ну а на следующий день мы отправились домой.