Ух, как она визжала, когда летела вниз! Но перед самой землёй я, естественно, наложил на неё заклинание левитации — она плавно приземлилась. Только вот визгу от этого не стало меньше. И лишь когда я спустился на землю сам, она немного успокоилась. Хотя в её глазах так и читался немой вопрос: «А может, я тут останусь? Ну его нафиг, такой побег».

Объяснять что-то смысла не было. Поэтому я взял её за руку и повёл подальше от крепости, туда, где оставил Гниду. Почему я решил сделать именно так? Да потому что, по сути, каждая секунда работает не в нашу пользу. А это ж надо будет объяснять и уговаривать, что сейчас она прыгнет, а я её подхвачу заклинанием. Сколько бы я времени потратил на уговоры? Наверняка немало. А так — немного страха, и всё. Надеюсь, она своему отцу и братьям не пожалуется на мои выкрутасы.

Гнида, конечно, была, как всегда, в своём репертуаре. Когда мы подошли, она посмотрела на нас немигающим взглядом, как бы говоря: «Это ещё кто такая? Она что, бегом за нами побежит?» Но я её разочаровал — мы вместе с Алиной уселись в седло и поскакали.

Не знаю, была ли за нами погоня или нет, но с территории Теократии мы уехали спокойно. В назначенном месте встретились с наёмниками, которые отправили несколько почтовых голубей с сообщениями. Те полетели в разные стороны — кому в столицу, кому к Малининым. Теперь оставалось только ждать.

По сути, основная работа только начиналась. Нужно было вычистить всех теократов из людей Малининых. И сделать это тихо, без шума. Причём действовать надо быстро, потому что фора у нас небольшая. Теократы тоже не дураки — уж два плюс два сложить смогут. И наверняка подсуетятся, чтобы обеспечить верность Малининых.

Но вообще, это не проблема. Думаю, у нас всё получится. Маринка с Иркой на лёгком старте, Бобров тоже в теме — если что, поможет. Главное — не тянуть резину и не дать врагу опомниться. А там уже и до дома рукой подать. Если, конечно, опять не влезу в очередную авантюру.

***

Глава семейства Малининых восседал за рабочим столом у себя в кабинете. Его два сына были тут же. Они обсуждали дела и доходы — обычная, привычная рутина, за которой скрывалось нечто гораздо более важное и опасное. Естественно, соглядатай Теократии находился тут же — их старались не оставлять надолго без присмотра. Этот тип, молодой ещё, но с цепким взглядом и вечно настороженным лицом, сидел в углу и делал вид, что его тут нет. На самом деле он не пропускал ни слова, ни взгляда, ни даже интонации.

«Как же всё это надоело», — подумал Владимир Петрович, стараясь сохранить на лице выражение привычной деловой озабоченности. Годы притворства давались всё тяжелее, но он не мог позволить себе расслабиться ни на минуту. Теократы не прощают предательства. Он знал это лучше других.

Он посмотрел на сыновей. Сергей, старший, держался молодцом — лицо спокойное, движения уверенные. Игнат, младший, тоже не подавал виду, хотя Владимир Петрович знал, как тяжело им обоим. Они так же, как и он, устали от этого бесконечного спектакля. Но выбора не было.

Их маленькое совещание прервал стук в дверь.

— Вам письмо, — сказал слуга, входя с небольшим свёртком в руках. — Прислали сегодня голубиной почтой.

Сергей взял письмо, пробежал глазами по строчкам, стараясь не выдать волнения. Его пальцы чуть заметно дрожали, но он быстро взял себя в руки. Потом поднял взгляд на отец.

— Что там? — спросил глава семейства, хотя внутри уже всё сжалось от предчувствия. Сердце колотилось где-то в горле, но голос звучал ровно, как всегда.

— Та девчонка из тайной канцелярии, которая приезжала, пишет, что приедет послезавтра ещё раз. У неё есть пара вопросов, — ровным голосом ответил Сергей. Он специально говорил с лёгкой ноткой раздражения, будто этот визит был ему в тягость. Соглядатай должен был услышать именно это.

— Хорошо, пусть приезжает, — сдержанно ответил Владимир Петрович, но в его душе бушевала буря. Он всё понял. У его высочества всё получилось! Алина на свободе. Дочь, которую он не видел три долгих года, которую считал потерянной навсегда, теперь была вне лап теократов.

Он почувствовал, как к горлу подступил ком. Но ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни один взгляд не метнулся в сторону соглядатая. Он продолжал сидеть с таким видом, будто речь шла о скучных хозяйственных делах.

Сергей аккуратно сложил письмо и положил его в стопку бумаг — потом, мол, разберём. Игнат, до этого молча перебиравший какие-то счета, только чуть заметно сжал пальцы, но тут же расслабил их. Этот жест был почти незаметен — если бы кто-то не знал, на что смотреть, он бы ничего не заметил.

В кабинете снова воцарилась атмосфера скучной деловой рутины, за которой никто не заметил бы всплеска надежды, пронзившего сердца трёх мужчин. Они продолжали говорить о налогах, поставках, жалованье — о том, о чём и должны были говорить. Соглядатай, который на секунду насторожился, снова расслабился и углубился в свою книгу.

— Продолжим, — сказал Владимир Петрович, беря в руки очередной документ. Голос его был твёрд. Никто бы не догадался, что в этот момент он мысленно обнимал дочь, которую не видел три года. Никто бы не понял, что внутри него всё ликовало.

Сергей кивнул и открыл какую-то папку. Игнат поправил стопку бумаг перед собой. Они продолжали играть свои роли. Потому что спектакль ещё не закончился. Теократы всё ещё следили. Соглядатай всё ещё сидел в углу. Но теперь у них была надежда. И это меняло всё.

***

Как я обожаю, когда другие работают, а я ни фига не делаю! После нашего удачного рейда в Теократию начались чистки. Причём я в этом не участвовал. Скинул все обязанности на Ирку и Маринку. Пусть девчонки разбираются — у них, в конце концов, и статус подходящий, и желания хоть отбавляй. Там и Бобров с Амалией подтянулись. Причём Бобров поучаствовал в основных действиях и свалил — типа, разбирайтесь сами. А те ещё почти две недели бегали, кого-то арестовывали, с кем-то на месте вопрос решали. Я, честно говоря, даже зауважал их немного. Столько энтузиазма, столько рвения! Прямо пчёлки труженицы, только без мёда и с кучей бумажной работы.

Подводя предварительные итоги, можно было с уверенностью сказать, что всё прошло удачно. Да, конечно, наверняка где-то кто-то остался — какие-то мелкие сошки, которым просто повезло, или те, кто вовремя спрятался в нору. Но, по сути, агентурная сеть теократов была накрыта. Теперь они не смогут плести свои интриги так же легко, как раньше. По крайней мере, какое-то время будут сидеть тихо и зализывать раны. Ну а там посмотрим на их поведение.

Наши дипломаты отработали своё и уехали обратно в Грейн. Умные люди, ничего не скажешь. Приехали, подписали всё, что нужно, поклонились, улыбнулись и были таковы. Мы, по сути, тоже сделали все свои дела. Теперь Монархия Домис — наш закадычный друг, потому как им деваться-то особо некуда. Связываться с нами — себе дороже, а теократы теперь не скоро оправятся. Так что будем считать, что миссия выполнена. Даже с бонусом в виде спасённой девицы и разоблачения заговора.

В общем, скоро обратно в крепость Лесную. Хватит уже всем помогать, пора и свои дела делать. Хомяк с жабой ворчали, причём больше не на меня, а на Боброва. Ну, как ворчали? Жаба шипела, что старый пердун вечно лезет не в своё дело, а хомяк требовал немедленно принять меры. Когда я попросил подарить мне поместье Лазурное, которое было на берегу моря и в котором я уже успел побаловать себя шашлычком, в принципе все были согласны. Ещё бы — такое место! Сад, парк, вид на море, свежий воздух. Мечта, а не поместье. Но тут начал возбухать Бобров с какой-то вдруг радости. И этот гад поставил мне условия — а по сути, ультиматум: никаких поместий в чужих странах. Типа, ты принц Грейна, вот и иди строй себе поместье дома. Нечего, понимаешь, разбрасываться недвижимостью где попало.

Короче говоря, при помощи уговоров и грязного шантажа настучать отцу на мои выходки он меня переубедил. Пришлось сдаться. Жаба с хомяком вообще предлагали удавить его по-тихому, чтобы не вякал. Мол, старый, вредный, всё равно скоро на пенсию. Но я отказался. Мотивируя это тем, что он нам ещё пригодится, и на его участие в наших проектах мы сможем немало заработать. К тому же, не люблю я такие методы. Своих надо беречь, даже если они вредные и с характером.

И вот наконец настал тот день, когда мы все вместе двинулись обратно. Амалия, кстати, поехала с нами. Я был немного удивлён, но виду не подал. Решила, видимо, что с нами веселее. Или просто надоело сидеть в своём поместье и перебирать кружева. А Бобров обломал меня ещё раз, настучав ей, что во время пребывания в столице Монархии Домис я всё-таки мотанулся по борделям. Ну, и что с того? Я ж не монах. Но та вообще отнеслась к этому пофигистски. Я-то думал, она сейчас начнёт на меня коситься, или что-то даже осмелится высказать, или хотя бы бровью поведёт. Но ей было по фигу. А секрет тут заключался в том, что вообще это считалось нормальным! Эта девушка была неприкосновенной до свадьбы, а мужикам — пожалуйста, хоть направо, хоть налево, хоть вверх. Не вопрос. Никто не осудит. Вот такая вот двойная мораль.

Мы ехали не спеша, наслаждаясь последними деньками относительного безделья. Погода была отличная, солнце светило, птички пели. Гнида брела с таким видом, будто она тут главная, а мы все так, сопровождающие. Я иногда поглядывал на Амалию, она иногда поглядывала на меня. Молчали. И это молчание было каким-то... правильным. Впереди была родная крепость, привычные заботы и, конечно, новые приключения. А там — домик в деревне, который я наконец-то построю. Если, конечно, меня опять куда-нибудь не занесёт.

***

Сашка снова был в дороге. Он долго думал — уходить или нет из Монархии. Но всё же решился покинуть эту страну. Так-то всё было здорово, и ему нравилось там служить. Да и графиня Амалия не проявляла к нему излишнего интереса и ни к чему его не собиралась принуждать.

Но это пока. Как обернётся дальше — он не знал, и это незнание тяготило его сильнее, чем любая опасность. Если раньше он мог просто развернуться и уйти, не обращая на неё внимания, то теперь она, можно сказать, его прямое начальство. Прикажет завтра что-нибудь сделать или куда-нибудь отправиться — и как отказать? Правильно — никак. Это уже будет считаться дезертирством или нарушением приказа, а за такие вещи могли, недолго думая, и на суку вздёрнуть. И никто бы не заступился — солдат есть солдат, его дело выполнять, а не рассуждать. Сашка это знал лучше многих. Он видел, как вешали дезертиров в Стронбилде, как их тела раскачивались на ветру, пугая новобранцев. Он не хотел оказаться на их месте.

Так что он перестраховался и решил свалить. Не трусливо, нет — расчётливо. Только вот в этот раз он решил поступить немного поумнее и продумал на пару шагов вперёд. А за Теократией Арагия и королевством Трейден были ещё несколько стран, в которые он и хотел уйти. О них он слышал от купцов — земли на юге, где теплее, где войны случаются реже, а солдат ценят не за родословную, а за умение держать меч. Это решение он принял, поговорив с сотником. Сотник-то ему и рассказал, что королевство Трейден, в которое он хотел отправиться изначально, было фактически под властью теократов. А теократы были, по сути, прямыми врагами Грейна.

Сашка нисколько не верил в добродушность принца Александра. Судя по тому, что он здесь устраивал, лишь вопрос времени, когда империя Грейн начнёт задавать неудобные вопросы теократам. Со всеми вытекающими последствиями — скорее всего, в виде войны или каких-то боевых действий. Да, честно говоря, принцу Александру и войска-то не нужны, чтобы устроить врагам огромные проблемы. Уж кто-кто, а он-то знал это наверняка. Огненные шары, развеивающиеся в воздухе, армии нежити, которые оказывались иллюзией, а потом — бах! — и врага нет. Сашка видел это своими глазами. И не хотел бы оказаться на месте тех, против кого принц направит свой талант.

Так что, попрощавшись со всеми, он отправился в путь. Настроение было смешанным — грусть от расставания с людьми, которые стали почти родными, и лёгкое возбуждение от того, что впереди что-то новое, неизведанное. В этот раз, кстати, он был даже не налегке. У него была лошадь — гнедая кобыла с умными глазами, которую он купил у одного из местных коннозаводчиков за немалые деньги. На неё он, собственно, и загрузил свои пожитки: смену одежды, несколько книг, запас еды и флягу с водой.

К тому же ему удалось восстановить трофейный кожаный доспех, в который он сейчас и был одет. Доспех был старый, но прочный, с множеством потёртостей и парой заклёпок, которые Сашка сам заменил в кузнице при крепости. Да и меч с небольшим щитом у него тоже имелся. Качество, конечно, неплохое, но и не сказать, чтобы прямо отличное — обычное солдатское снаряжение, какое можно купить в любой оружейной лавке за умеренную цену. А вот кинжал он купил просто отличный — в один из дней на ярмарке, торгуясь до хрипоты с местным оружейником. Клинок был из хорошей стали, с удобной рукоятью, и Сашка им очень гордился.

Так что он был, в общем-то, состоятельным человеком. Он вспомнил своих родственников — братьев, которые обобрали его до нитки. На те деньги, которые у него сейчас были, можно было полдеревни купить. А если продать два амулета, которые у него имелись, можно было обзавестись приличным хозяйством с мельницей, пашней и парой наёмных работников.

Один амулет с огненными шарами у него был. Комендант крепости всё-таки сумел похлопотать за Сашку, и амулет, который он потратил на потопление пиратского корабля, ему заменили. Правда, новый был чуть слабее — вместо десяти зарядов только семь, но для Сашки и это было богатством. А второй амулет — с защитой от магических и физических атак — он получил в качестве награды за то, что их крепость выстояла в сражении с теократами. Этот амулет Сашка берег особенно, потому что знал ему цену.

Уже на территории королевства Трейден ему по дороге встретился небольшой обоз — три телеги, гружёные тюками, карета, и полтора десятка вооружённых людей. Охранники были хмурые, но не враждебные. После недолгих разговоров, в которых Сашка рассказал, что он бывший солдат и просто ищет место, где можно осесть, ему разрешили ехать в обозе. Те были только рады лишнему мечу в отряде. Дорога была неспокойной, и каждый дополнительный меч был на вес золота.

На одном из привалов, когда солнце уже клонилось к закату и от костра тянуло дымком, к нему подошла симпатичная и хорошо одетая девушка. На ней был дорожный костюм из добротной ткани, а на поясе — изящный, но явно не игрушечный кинжал. Она представилась Оксаной и начала расспрашивать его о том, где он был, что он видел. Сашка сначала отвечал неохотно и рассказывал без подробностей: служил там-то или здесь. Он не доверял незнакомцам, особенно тем, кто слишком активно интересовался его прошлым.

— А зачем ты вообще меня об этом спрашиваешь? — спросил он её, чувствуя, что что-то здесь не так.

— Видишь ли, я служу принцессе Кристине, — тихо ответила Оксана, оглянувшись по сторонам. — А она находится в очень плохом состоянии. Она сильно пострадала в результате нападения на королевскую семью. У нас были лекари, были маги, но никто не смог ей помочь. Её лицо... — она запнулась, — в общем, она теперь не показывается на людях.

— Понятно, — сказал Сашка, чувствуя неловкость. — Но я никогда не сталкивался с подобным. Ты сама понимаешь, я простой солдат, а не лекарь.

— Может, ты хотя бы знаешь или слышал о том, кто может помочь в подобной ситуации? — в её глазах горела надежда. — Кто-то, кто разбирается в магии, в зельях, в редких артефактах? Я объехала полстраны, но никто не смог дать мне внятного ответа.

— Ну... — задумался Сашка. — Пожалуй, я знаю только одного человека. Его высочество принц империи Грейн Александр. Он-то любитель решать любые вопросы нестандартными методами. И у него, говорят, есть доступ к таким вещам, о которых обычные люди даже не слышали. Я сам видел, как он... — Сашка замолчал, не договорив. Не стоило рассказывать всё, что он знал.

Они немного поболтали ещё о разных мелочах — о погоде, о дороге, о ценах на провизию. Оксана рассказала, что сама она из обедневшей дворянской семьи, и что принцесса для неё не просто госпожа, а подруга детства. Сашка слушал, кивал, но больше ничего не обещал. Он знал: если он когда-нибудь и вернётся в эти края, то только по своей воле, а не по чьей-то просьбе.

Через пару дней обоз свернул в столицу королевства Трейден. Город встретил их шумом, гамом и запахами — свежей выпечки, конского навоза и жареного мяса. Сашка попрощался с охранниками, поблагодарил за компанию и продолжил свой путь дальше. Никто не осудил — он не был обязан ни перед кем отчитываться. Впереди ждали новые земли, новые люди и, возможно, новые приключения. А может, и спокойная жизнь, о которой он так давно мечтал.

Сашка тронул поводья, и лошадь не спеша пошла по пыльной дороге, уводящей его на запад, туда, где, как он надеялся, его никто не найдёт.