Номер в гостинице «Усталый путник» был рассчитан на одного, максимум на двоих. Но когда мы появились на пороге, я с двумя взлохмаченными девицами и требованием «немедленно накрыть поляну», хозяин только вздохнул.

Мы сидели за столом. Гнида, осталась у входа и судя по выражению морды, когда я её привязывал осуждала нас троих. Я рассказал все что смог услышать.

— Итак, — сказал я, пододвигая к себе кружку с подозрительным чаем. — Что мы имеем?

— Двух графов-предателей, — мрачно сказала Ирина.

— Рассказывайте про графов. Вы их знаете?

Ирина вздохнула и отставила кружку.

— Граф Крутов Сергей Петрович, — начала она, понижая голос, будто боялась, что стены имеют уши. — Одиночка. Ему под пятьдесят, но выглядит на все семьдесят. Жена умерла лет пятнадцать назад, детей не было. С тех пор живёт один в своём поместье, и, говорят, даже слуги стараются лишний раз ему на глаза не попадаться.

— Почему? — спросил я.

— Потому что он, — Ирина поморщилась, как будто ей в рот попал лимон, — скот. Не в смысле скотного двора. А в прямом. Характер такой, что любой, кто с ним общается, либо начинает заикаться, либо хочет его убить. Но много связей среди купцов и аристократов.

— А смысл ему помогать теократам? — удивился я.

— Хороший вопрос, — ответила Ирка

— Запомним, — сказал я. — Дальше.

— А вот Малинин Владимир Петрович, — Ирина поморщилась ещё сильнее, — совсем другая история.

— Тоже гад? — спросил я.

— Хуже. Он... никакой. — Ирина замялась, подбирая слова. — Понимаете, Крутов хотя бы понятен. Он как змея: знаешь, что она укусит, и держишься подальше. А Малинин... он как болото. Вроде и тихо, и спокойно, а потом раз — и ты уже по уши в грязи.

— Семья у него есть, — подхватила Марина. — Жена, два сына. Сыновья — оба скоты. Старший, Михаил, — тот ещё тип. Любит покомандовать, на службе у него все ходят по струнке. Младший, Алексей, — тот вообще отморозок. Говорят, на дуэли он уже троих убил. И каждый раз отец откупался.

— Чем они занимаются? — спросил я.

— Тем же, чем все, — пожала плечами Ирина. — Владеют землями, держат дружину, собирают налоги. Но если Крутов хоть и себе на уме, но что-то делает для своих земель, то Малинины другая история. Крестьяне их ненавидят, но боятся жаловаться. Соседи тоже не любят, но терпят слишком он борзый.

— А теократам они зачем?

— Малинин вхож во дворец, — сказала Ирка. — Он снабжает Монархию продовольствием, фуражом, даже и оружием. Сам понимаешь связи есть.

— Интересные ребята, — подвёл я итог.

— Да, — согласилась она. — И опасные.

— Даже очень, — согласилась Ирина. — И если они узнают, что мы на них вышли...

— Ну так ты не кричи об этом на каждом углу, — перебил я. — И не узнают.

Я отодвинул кружку с чаем, которая к этому моменту уже начала напоминать не напиток, а химический реактив.

— Значит, так, — начал я, чиркая по ткани. — С Крутовым попробую разобраться сам.

— В смысле — сам? — насторожилась Марина.

— В прямом. Заеду к нему в гости. Поговорю. Может, удастся переубедить. Или хотя бы понять, зачем он вообще на их сторону метнулся.

— А если он пошлёт вас подальше? — спросила Ирка.

— Ну пошлёт и пошлет, — я усмехнулся.

— А если попытается вас убить, — поправила Марина.

— Пусть пытается, — отмахнулся я. — Жалко, что ли?

— Это как это? — Ирина смотрела с подозрением.

— Если ты не заметила его высочество не так уж и безобиден. — ответила ей Марина за меня.

— Может, лучше его сразу «того»? — спросила Ирка.

— Нет уж, «того» всегда успеем. Сейчас главное не потерять нормальных и опытных людей. Может у него там какая-то проблема и получится перетащить на свою сторону.

— Ладно, — вздохнула Ирина. — С Крутовым понятно. А что с Малининым?

— А с Малининым проще, — сказал я, понижая голос.

— Это как? — не поняла Марина.

— Его нужно убрать.

На секунду в комнате повисла тишина.

— Убрать? — переспросила Ирка. — В смысле... ликвидировать?

— В смысле — устранить как проблему, — поправил я. — Но не через суд, не через разбирательства и не через официальное расследование.

— Почему? — спросила Марина.

— Потому что, — я начал загибать пальцы, — во-первых, у него есть связи. Если начнётся официальное разбирательство, он либо откупится, либо подставит кого-то другого. Да и долго это. Во-вторых, его сыновья. Пока их не трогают, они будут вести себя тихо. Но если начнётся шум, они пойдут вразнос. И в-третьих, — я посмотрел на них обоих, — теократы не должны знать, что мы действуем целенаправленно. Все должно выглядеть как набор случайностей. Если они поймут, что мы все знаем, они поменяют тактику или уйдут на время. А нам это не нужно.

— То есть вы предлагаете... — начала Ирина.

— Ну что ты как маленькая. Я предлагаю решить вопрос тихо, — перебил я её. — Без лишнего шума, без разбирательств и без свидетелей.

— Угу… — что-то пробухтела Марина.

— Есть разные способы, — уклончиво ответил я. — Главное — чтобы никто не связал его исчезновение с нами.

— А сыновья? — напомнила Ирина.

— Сыновья — это уже следующая проблема, — вздохнул я. — Но решать ее тоже придется.

— Жестоко, — заметила Марина.

— Но эффективно, — добавила Ирина, и в её голосе появилась странная нотка. То ли одобрение, то ли смирение.

— Именно, — кивнул я. — Так что предлагаю действовать.

— Когда? — спросила Марина.

— Завтра же. С утра я к Крутову. Вы пока собирайте информацию по Малинину. Где бывает, с кем встречается, есть ли у него охрана, когда остаётся один. В общем, всё, что может пригодиться.

— А если Крутов согласится? — спросила Ирина.

— Когда согласится, тогда и дальше посмотрим, — сказал я.

— Тогда у нас будет на одного врага больше, — пожал я плечами.

— А если он нападёт...

— Это будут его проблемы. — ответил я.

Ирина и Марина переглянулись. Кажется, они начинали привыкать к моим методам. Или просто устали спорить. А может просто в меня поверили. Не знаю.

Утро встретило меня серым небом и противным моросящим дождём. Гнида, которую я вывел из конюшни, посмотрела на меня с таким выражением, будто я лично обещал ей райскую жизнь, а сам тащу в чистилище.

— Не ной, старуха, — сказал я, затягивая подпругу. — Туда и обратно. Поговорим и уедем.

Она фыркнула. В этом фырканье чётко читалось: «Ага, как же. Знаю я твои "туда и обратно"».

Ирина и Марина остались в гостинице. Девчонки должны были собирать информацию по Малинину, я же отправился к Крутову.

Поместье находилось в часе езды от города. Дорога была скучной: поля, перелески, редкие деревни. Дождь усилился, Гнида недовольно трясла головой, а я думал о том, что скажу этому старику.

Не люблю я, конечно, импровизировать по месту, но куда ж деваться. Крутов — фигура тёмная. Одиночка, без семьи, без наследников. Человек, который, по словам Ирины, «либо заставляет заикаться, либо вызывает желание убить». С такими говорить сложно. Но придется.

Поместье встретило меня мрачными каменными стенами и коваными воротами. Всё выглядело так, будто хозяин не ждал гостей и не особо хотел их видеть.

Стражник у ворот, тощий мужик с кислым лицом, долго изучал мою физиономию, потом спросил:

— Кого надо?

— Александр, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально официально. — К графу Крутову. По делу.

Стражник скрылся за воротами. Вернулся минут через десять и молча махнул рукой — мол, проезжай.

Гнида, которой явно не нравилось это место, недовольно перебирала копытами. Я слез, привязал её у конюшни и направился к дому.

Дом оказался таким же мрачным, как и ворота. Серый камень, узкие окна, высокая крыша с острыми шпилями. Внутри пахло старым деревом, воском и чем-то ещё — чем-то неуловимым, что напоминало старость и запустение. Прям гнездо зла.

Меня провели в кабинет.

Граф Крутов сидел за массивным дубовым столом. Он был худ, бледен, с глубоко посаженными глазами и тонкими губами. Седые волосы зачёсаны назад, руки лежат на столе — сухие, с выпуклыми венами. Ему было под пятьдесят, но выглядел он на все семьдесят. Не бережёт себя, что ли? Или может болеет?

Он не поднялся при моём появлении. Только поднял взгляд.

— Чем обязан? — сказал он. Голос был тихим, безжизненным.

— Дело есть, — ответил я, усаживаясь в кресло без приглашения. — Серьёзное.

Крутов не шелохнулся. Только слегка склонил голову, как будто ему было всё равно, что я скажу.

— Теократы. — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

Крутов молчал. Его лицо не дрогнуло. Но я заметил, как пальцы правой руки чуть заметно сжались в кулак.

— У меня нет никаких дел с ними. — спокойно ответил он.

— К сожалению это неправда, — сказал я.

— И что вы хотите?

— Правды, — сказал я. — Зачем вы это делаете? У вас есть всё: земли, влияние, уважение. Так что же вам не хватает?

Крутов усмехнулся. Усмешка была кривой, недоброй.

— Они предложили мне власть, — сказал Крутов. — Настоящую. Не иллюзию, не «уважаемый граф, ваше мнение важно для нас». А реальную силу. Над людьми.

— И вы согласились?

— А почему нет? — он пожал плечами. — Что я теряю? Жизнь? Так она и так почти кончилась. Имение? Так оно без меня развалится. Репутацию? А кому она нужна, моя репутация?

— Вы теряете честь, — сказал я.

Крутов усмехнулся.

— Честь, — повторил он. — Знаете, ваше высочество, что такое честь для старика, который никому не нужен? Пустой звук. Слово, которое ничего не меняет.

— Вы ошибаетесь, — сказал я. — Честь — это всё, что остаётся, когда ничего нет.

Крутов замолчал. Смотрел на меня долго, пристально. Потом покачал головой.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы понимать такие вещи, — сказал он. — И слишком наивны.

— Я достаточно повидал, чтобы понимать, — ответил я. — Теократы вас используют. Когда вы станете не нужны, они вас выбросят.

— Возможно, — кивнул Крутов. — Но к тому времени мне уже будет всё равно.

Он встал. Медленно, опираясь на стол. В его глазах что-то изменилось.

Крутов усмехнулся. Усмешка стала шире.

— Знаете, — сказал он, — а ведь я думал, что вы умнее.

Он щёлкнул пальцами.

Дверь за моей спиной распахнулась. В кабинет ввалились четверо здоровенных мужиков в лёгких доспехах. С мечами. Угрожающие такие рожи. Один даже с вилами — видимо, на всякий случай.

— Уведите его, — спокойно сказал Крутов. — В подвал. Пока никто не хватился.

— А вот это уже глупость, — сказал я, не вставая с кресла.

— Почему? — спросил Крутов.

— Потому что. — вздохнул я.

Первый охранник, видимо, решил, что я шучу. Он шагнул вперёд, занося дубину. Дубина была внушительная — из тех, которыми обычно колют дрова. Или черепа.

Я не стал ждать, пока он размахнётся. Рука сама метнулась вперёд, выпустив в него разряд молнии. Мужик дёрнулся, забился в конвульсиях, выронил дубину и рухнул на пол, загородив проход остальным. Дубина, кстати, прилетела мне под ноги — видимо, в благодарность. Я её лутать не стал. Нафиг она мне.

— Вяжите его! — крикнул Крутов, отступая за стол.

Второй охранник бросился на меня с мечом. Я уклонился, подхватил тяжёлый подсвечник с каминной полки и с размаху врезал ему по голове. Тот осел, как мешок с картошкой. Хорошая вещь подсвечник. Надо будет себе такой в дорогу взять.

Третий и четвёртый замерли на секунду, переглянулись. Потом один из них выхватил кинжал и кинул в меня. Кинжал вонзился в спинку кресла в паре сантиметров от моего уха. Ещё немного — и я бы украсил кабинет новым аксессуаром.

— Невежливо, — сказал я, вытаскивая из-за пояса собственный меч. — Кинжалы вообще-то дарят, а не кидают.

Дальше было недолго. Один удар — и третий охранник лишился оружия. Второй — и четвёртый полетел на пол, придавленный ковром, который я ловко выдернул у него из-под ног. Ковёр, кстати, оказался старым и пыльным.

Я уже повернулся к двери, когда за спиной раздался шум. Сначала я подумал, что Крутов одумался и решил отпустить меня с миром. Но нет.

— Держи его! — заорал кто-то снизу. — Не дай уйти!

Дверь в кабинет распахнулась, и в неё хлынула толпа.

Человек десять — пятнадцать. Вооружённые кто чем. Рожи злые, решительные. Похоже, Крутов поднял всю свою дворню.

— Вот же старый дурак, — сказал я, доставая меч. — Не мог по-хорошему?

Первый налетел на меня. Я уклонился, рубанул по руке, мужик заорал и откатился в сторону. Второй, с мечом, попытался достать меня сбоку, пришлось уходить в глухую защиту, блокируя удар за ударом.

— Вяжите его, вяжите! — кричал Крутов из-за стола. — Живым!

— Легко сказать, — буркнул я, отправляя очередного нападающего в нокаут рукоятью меча.

Их было слишком много. Узкий кабинет превратился в толкучку, где каждый взмах меча мог задеть своего. Я старался не убивать, но они лезли, как муравьи на варенье. И в какой-то момент я перестал разбирать, где свои, где чужие.

Всё произошло быстро.

Кто-то зашёл сбоку, я развернулся, вскинул руку для заклинания... и в этот момент Крутов сам шагнул под удар. Зачем? Не знаю. Может, хотел остановить своих, может, наоборот — лично прикончить меня. А может, просто оступился. Кто теперь разберёт.

Огненный шар, который я сформировал машинально, ударил ему прямо в грудь.

Крутов отлетел к стене, стукнулся затылком о дубовую панель и сполз на пол. Его глаза были открыты, но смотрели они в никуда.

— Упс, — выдохнул я.

Нападавшие замерли. Кто-то выронил оружие, кто-то попятился к двери. Один мужик с ухватом перекрестился.

— Граф... граф убит! — закричал кто-то.

— Не убит, — сказал я, хотя сам уже понял, что вру. — Он просто... отдыхает. Устал, знаете ли. Нервы.

Но никто мне не поверил. Толпа схлынула так же быстро, как и появилась. В коридоре затопали сапоги, кто-то крикнул «держите его», но ловить меня никто не бросился. Видимо, без Крутова у них не было ни смелости, ни приказа. И ни одной внятной идеи, что делать дальше.

Я подошёл к телу. Крутов был мёртв. Огненный шар пробил грудную клетку, оставив чёрную, обугленную рану. Лицо его было спокойным — даже умиротворённым. Может, он сам хотел этого. А может, просто не ожидал, что всё закончится так быстро.

Пришлось пошарится по кабинету. Все что находил кидал в мешок. Потом разберусь!

Я вытер меч о занавеску и вышел из кабинета. В коридоре никого не было. Только в конце галереи маячила испуганная девчушка, которая смотрела на меня круглыми глазами и держала в руках швабру видимо, на всякий случай.

Я спустился вниз. Гнида, как ни странно, никуда не делась. Стояла у конюшни, перебирала копытами и смотрела на меня с немым вопросом: «Ну и что ты там натворил? Опять кого-то подпалил?»

— Едем, старуха, — сказал я, отвязывая её. — Быстро. Пока они не очухались.

Она не стала спорить. Мы вылетели за ворота, даже не попрощавшись с охраной. Дождь к тому времени усилился, и дорога назад показалась вечностью. Гнида неслась так, будто за нами гнались все демоны преисподней. Или, по крайней мере, родственники покойного.

В гостинице меня ждали. Ирина и Марина, увидев мою физиономию, одновременно побелели.

— Что случилось? — спросила Ирка. — У тебя лицо... ну, такое.

— Крутов мёртв, — сказал я, снимая промокший плащ.

— Как? — выдохла Марина.

— Так получилось, — ответил я.

Я сел за стол, налил себе кружку чая и рассказал всё по порядку.

— И что теперь? — спросила Ирина.

— Пока ничего, — вздохнул я. — Работаем дальше.

Мы сидели в гостинице уже второй час. Я ворошил бумаги, которые успел прихватить из кабинета Крутова перед тем, как ретироваться. Ирина раскладывала их по кучкам: «важное», «неважное» и «что это вообще?». Марина подливала чай и изредка комментировала.

Я уже собирался отложить очередную пачку и объявить перерыв, когда взгляд упал на плотный пергамент с сургучной печатью. Печать была не обычная — с гербом Крутова и какими-то дополнительными значками. Нотариальная, что ли?

— А это что у нас? — я потянул конверт.

— Похоже на завещание, — сказала Ирина, заглядывая мне через плечо.

Я развернул пергамент. Пробежал глазами первые строки. Потом перечитал ещё раз. И ещё.

Я замолчал, глядя в документ. В документе никого не было вписано.

И тут почему-то в голове у меня созрел дьявольский план. Опять.

— Марин. У тебя родственники есть?

— Ну так то есть, а что? Я правда приёмная.

— Угу, — задумчиво сказал я.

Жаба с хомяком, почуяв наживу, быстро активизировались и начали меня отговаривать.

— Ну подумай сам, — вещала жаба. — Зачем ты всё отдаёшь?

— Нам ещё имение строить! — орал хомяк.

Я начал объяснять, что всё это очень палево. Ну какой я наследник какого-то графа? Я ж принц, всё-таки. Уж совсем горбатого лепить здесь нельзя.

В общем, дрожащей рукой, под крики, я вписал имя Маринки в завещание. Она у нас не титулованная. Если что, потом расскажу. Сюрпризом будет.