Навестить то дальнее село меня попросила давняя прихожанка. Чаяли Великим постом пособороваться и причаститься Святых Христовых Тайн ее престарелые родители.

Всю неблизкую дорогу вспоминалась мне моя газетная юность. Корреспондентом отдела сельской жизни районки часто приходилось бывать в здешних краях, писать очерки и зарисовки о тружениках: совхоз был передовой, один из лучших в районе.

Все село завалено снегом: весна еще только-только пробуждается первой несмелой капелью.

Старички обрадовались, исповедовались по-крестьянски незамысловато и просто. После принятия Святых Христовых Тайн зашел разговор о нынешней жизни: что да как, да где, кто знаком.

Оказалось, что того совхоза давно нет и в помине, разорили его в девяностые. Разделили работнички угодья на паи, а потом продали за бесценок заезжим коммерсантам — владельцам пищевого комбината. Те уже молочные фермы ликвидировали, невыгодно, мол. Наобещали селянам златые горы, а потом прогорели и смылись. Остались доверчивые селяне ни с чем: работы нет, молодежь в города подалась, одни пенсионеры кое-как существуют.

— Помню, у вас в соседней деревне закрытый храм стоял. Еще зерносклад в нем размещался. Говорят, следили за ним хорошо, берегли, даже роспись вся сохранилась. Все по-прежнему? — спросил я.

— Да, да! Так и было! Но как зерно из него вывезли, так все и забросили. Крыша прохудилась, протекла: какой-то жадюга часть железных листов с крыши спер. Невеселая приключилась история! — вздохнула сокрушенно старушка. — Мы тогда, в девяностые годы, хотели храм восстанавливать, даже община начала собираться. Скликали селян на общее собрание — давайте, мол, сложимся деньгами для ремонта крыши, иначе ведь зальет дождями все и снегом засыплет. И совхоз, может, подсобит?! И надо же — против уперлась его директорша! Она — баба шустрая, продувная, партейная, до директоров парторгом работала — язык подвешен, позавидуешь! Мол, сейчас у нас задачи поважнее «церквы», хозяйство на паи между вами надо разделить, а потом видно будет. И — слово за слово — всех отговорила, краснобайка! Да и мало нашлось людей Богу верующих, не защитили храм.

— А что теперь там?

— Что? Свод обвалился, роспись со стен ссыпалась. Заглянуть, а не то, что войти внутрь, страшно! Разруха! Сберегли бы в те годы храм — и у нас бы все было хорошо, — закручинился и старичок. — Слабину мы тогда дали — и аукнулось!