С 1980-х годов волны технологических изменений, исходящих из Кремниевой долины, одна за другой накрывали мир. Каждый скачок прогресса порождал новые отрасли, блага и даже миры. Растущая группа чудаков постепенно становилась богаче, и их влияние росло вместе с их банковскими счетами. За каждой компанией с многомиллиардным оборотом стояла толпа венчурных капиталистов, готовых достать свои чековые книжки, когда молодые стартапы больше всего нуждались в них, и получавших вознаграждение, когда те становились гигантами, на которых сегодня держится американская экономика. С момента рождения персонального компьютера, когда технологии проникли в быт, Кремниевая долина поглощала одну отрасль за другой. Интернет навсегда изменил коммерцию, создав всепобеждающие машины прибыли, например Amazon Джеффа Безоса. Такие приложения, как Uber и Lyft, быстро захватили транспортную отрасль, а Airbnb и Seamless произвели революцию в сфере гостиничного бизнеса. Технологии изменили финансы, логистику, СМИ и развлечения. Было лишь вопросом времени, когда Кремниевая долина обратит свой теперь уже всевидящий взор на индустрию здравоохранения, самую разрушенную и прибыльную сферу в Америке. Биотехнологические компании всегда хорошо вписывались в модель стартапа. Они начинали как жадные до денег организации, не дающие быстрого результата и окупаемости, но если их методы лечения получали одобрение, то они приносили гигантские дивиденды. Когда люди с деньгами почувствовали ускорение в области борьбы со старением, они чуть не начали сбивать друг друга с ног, стремясь вложить деньги в молодые компании, занимающиеся теми областями, на которые имморталисты возлагают большие надежды.

Так произошло резкое столкновение мира иммортализма и Кремниевой долины с ее миллиардами, направляемое человеком, который сделал для движения за бессмертие больше, чем кто-либо другой. Обри ди Грей, уже упоминавшийся в предыдущих главах, в сообществе имморталистов обладает статусом бога. Со временем он предал широкой огласке идею победы над старением и даже сделал ее в некотором роде модной. Его теории омоложения, некогда казавшиеся смешными, постепенно были приняты научным сообществом как факт, и теперь он является центральным звеном цепи, терпеливо создававшейся в течение десятилетий, центром, который объединяет науку, деньги и имморталистов, своих горячих поклонников.

Ди Грей всегда признавал ценность средств массовой информации для своих исследований и бесчисленное количество раз давал интервью для журналов, газет, веб-сайтов и документальных фильмов. Он является достойным представителем эксцентричного сообщества. В статьях прошлых лет отмечались его борода, похожая на бороду Распутина, ярко-рыжие волосы и склонность пить пиво в любое время суток. Когда мы разговаривали по видеосвязи, Обри звонил из своей базы в Кремниевой долине, и я с облегчением отметил, что он оправдал все ожидания. У него была борода волшебника, седеющие, но все еще роскошные рыжие волосы, а вскоре после начала разговора я услышал шипение открытой бутылки пива (в полдень по калифорнийскому времени). Он говорил как настоящий представитель старой английской аристократии, быстро и без пауз; временами у меня возникало ощущение, что я попал на лекцию, а не на интервью[131].

Когда Обри было восемь или девять лет, мать заставляла его заниматься на фортепиано. Юный англичанин сопротивлялся, и уже в таком нежном возрасте этот инстинкт заинтересовал его и послужил поводом для дальнейшего самоанализа. Он пришел к выводу, что не хочет играть на фортепиано, поскольку у него есть желание улучшить качество жизни всего человечества. Он до сих пор не знает, откуда взялось это стремление, но оно двигало им всю его жизнь.

– Это привело меня к тому, что я твердо решил, что никогда не хочу иметь детей, потому что это отнимет у меня много времени и будет мешать заниматься другими делами, – рассказал он мне.

Решив, что ученые – это люди, которые в долгосрочной перспективе приносят наибольшую пользу миру, ди Грей начал осваивать компьютерное программирование, когда ему было пятнадцать лет, и быстро обнаружил, что чрезвычайно успешен в этом. В начале 1980-х годов он поступил в Кембриджский университет для изучения компьютерных наук, а затем в течение шести или семи лет работал в области исследований искусственного интеллекта. Ди Грей всегда считал старение величайшей проблемой человечества, но успокаивал себя мыслью, что ее решают биологи, и занялся решением другой проблемы – «тем, что люди вынуждены тратить так много своего времени на то, что они не стали бы делать, если бы им за это не платили».

Но на вечеринке для выпускников в Кембридже ди Грей встретил Аделаиду Карпентер, генетика, специалиста по плодовым мухам, на которой впоследствии женился. Эти отношения привели его в мир академической биологии, и он был потрясен, когда обнаружил, что старение находится на одной из самых нижних позиций в списке приоритетов этой дисциплины.

– Мне потребовалось несколько лет, чтобы смириться с этим, но когда я это сделал, то понял, что у меня нет выбора: я просто должен сменить сферу деятельности, – вспоминает он.

Обри ди Грей впервые получил известность после публикации в 1999 году книги «Митохондриальная свободнорадикальная теория старения», в которой он утверждал, что бессмертие теоретически возможно для человека. В центре его размышлений была концепция стратегий достижения пренебрежимого старения инженерными методами, сокращенно SENS. В 2005 году журнал MIT Technology Review объявил о присуждении премии в размере двадцати тысяч долларов тому, кто сможет успешно доказать, что теории ди Грея являются скорее фантазией, чем наукой. Чтобы получить награду, участники должны были доказать, что SENS «настолько ошибочна, что недостойна научного обсуждения». Поступило пять работ, из которых три отвечали условиям задания. Но судьи решили, что ни одна из них не соответствует критериям победы и не опровергает SENS[132].

«Научный процесс требует доказательств путем независимых экспериментов или наблюдений, для того чтобы гипотеза заслуживала доверия. SENS – это набор гипотез, которые в основном не были проверены таким способом, и, следовательно, не могут подняться до уровня научно верифицированных. Однако в то же время идеи SENS не были окончательно опровергнуты. SENS находится в промежуточном состоянии еще не проверенных идей, которые могут увлечь некоторых людей, тогда как другие вправе сомневаться», – написал Натан Мирволд, один из судей, соучредитель Intellectual Ventures и бывший главный технолог Microsoft[133].

В 2009 году ди Грей основал Фонд SENS – первую в мире некоммерческую организацию, занимающуюся лечением старения. Создание благотворительной организации помогло ди Грею установить связь между учеными, работающими над омоложением, которые могли доказать его правоту, и источниками инвестиций. Ни одна из лабораторий, получивших деньги, не была обязана заявлять, что работает над бессмертием или даже над продлением жизни. Финансирование получили и некоторые из наиболее уважаемых ученых в области геронтологии.

SENS базируется в Кремниевой долине, где есть миллиардеры с многомиллиардными счетами, которые не уклоняются от сложных задач. Ди Грей считает, что секретом успеха долины является сложившееся в ней спокойное отношение к неудачам.

– Это сделало Кремниевую долину такой, какая она есть сегодня в сфере ИТ, а в последнее время – в области биотехнологий, – сказал он. – И это по-прежнему является абсолютно необходимым элементом всего действительно прорывного. Всего того, что еще не стало реальностью, но находится на пути к тому, чтобы стать реальностью. Конечно, долголетие – это очень, очень многое из этого.

Деньги тоже помогают. За последнее десятилетие выросло число миллиардеров Кремниевой долины, проявляющих огромный интерес к здоровью и продлению жизни. В 2017 году в журнале New Yorker Тад Френд опубликовал статью под названием «Кремниевая долина в поисках вечной жизни», которая наиболее ярко описывает эту навязчивую идею. В репортаже Френда с симпозиума, проходившего в гостиной эксперта по старению в Лос-Анджелесе, фигурируют знаменитости и элита Кремниевой долины, собравшиеся, чтобы обсудить с биологами их шансы сделать смерть необязательной[134]. Несколько самых богатых людей в технологической индустрии потратили огромные суммы денег на проекты по борьбе со старением. Одни видят в этом альтруистическое начинание, которое может помочь всему человечеству, другие – кратчайший путь к тому, чтобы самим жить дольше, а некоторые считают это просто прибыльной индустрией будущего.

Участие технологической индустрии в исследованиях старения, как в личном, так и в профессиональном качестве, часто и повсеместно становится объектом насмешек. В комедийной драме канала HBO «Кремниевая долина» рассказывается о том, как магнаты перекачивают кровь молодых людей в свои вены, чтобы продлить свою жизнь, – одна из многих практик, о которой говорят как о следующем большом шаге в продлении жизни.

Питер Тиль – один из людей, которые, по слухам, являются инвесторами этой сферы[135]. Тиль был соучредителем платежного гиганта PayPal и нескольких других успешных стартапов, но, пожалуй, более всего он известен своей судебной практикой и псевдолибертарианством. Он финансировал иск бывшего рестлера Халка Хогана, поставившего издателя Gawker на грань банкротства в отместку за статью, написанную несколькими годами ранее, где утверждалось, что Тиль гомосексуалист[136]. Самопровозглашенный либертарианец и сторонник Либертарианской партии, в 2016 году он быстро сменил позицию, чтобы подпитаться неприкрытым национализмом и ксенофобией Дональда Трампа[137]. В последнее время его имя неоднократно упоминалось в связи со стартапами, в которых молодым людям предлагается провести переливание крови, аналогичное тому, что показывают в сериале «Кремниевая долина», и это только укрепило его репутацию как человека, в котором есть что-то безумное. Короче говоря, если когда-либо и существовала веская причина отказаться от исследований по продлению жизни, то это могла бы быть мысль о том, что Питер Тиль будет жить вечно.

Эксперименты по переливанию крови молодых подавали первые надежды. В испытаниях на мышах пожилые особи, которым вводили молодую кровь, были более активны, хотя эксперименты на людях были менее обнадеживающими[138]. Это не помешало людям извлечь выгоду из этой практики. Наибольшее внимание в этой сфере привлекает калифорнийский стартап Ambrosia. Компания, основанная в 2016 году генеральным директором Джесси Кармазином, начинала с того, что брала с пациентов восемь тысяч долларов за один литр молодой плазмы. Кармазин в значительной мере опирался на идею бессмертия, чтобы продать свои услуги. Стартап назван в честь легендарной пищи греческих богов, которая делала их бессмертными, а основатель компании сказал в интервью, что их метод лечения «почти достигает» бессмертия.

В феврале 2019 года Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) высказалось по поводу процедуры переливания молодой крови, заявив о ее недоказанной пользе и потенциально опасных побочных эффектах. «Мы предупреждаем потребителей и поставщиков медицинских услуг о том, что методы лечения с использованием плазмы крови молодых доноров не прошли строгих испытаний, которые обычно требует FDA для подтверждения терапевтической пользы продукта и обеспечения его безопасности, – говорится в совместном заявлении комиссара FDA Скотта Готтлиба и Питера Маркса, директора Центра по оценке и исследованию биологических препаратов FDA. – Мы обеспокоены тем, что некоторые пациенты становятся жертвами недобросовестных лиц, рекламирующих лечение плазмой молодых доноров как способ лечения и лекарственное средство»[139].

Кармазин заявил, что FDA не связывалось с ним напрямую ни до, ни после публикации заявления и не предпринимало никаких действий против Ambrosia. Тем не менее он «из осторожности» приостановил работу компании почти сразу после выхода заявления. В августе того же года стало известно, что компания полностью закрылась, а Кармазин занялся другим бизнесом – Ivy Plasma[140]. На сайте новой компании говорилось, что она будет предлагать те же услуги, что и Ambrosia, но плазма не будет поставляться именно от молодых людей. Позже Кармазин сказал, что сайт Ivy Plasma был частью ребрендинга, но вскоре он решил, что клиенты хотят покупать кровь у Ambrosia, а не у Ivy Plasma. К октябрю старый сайт снова заработал, и Ambrosia снова начала предлагать свои услуги. Несмотря на окончание Стэнфордской медицинской школы, Кармазин не имеет лицензии на медицинскую практику и не может сам проводить переливание крови, поэтому он нанимает врачей для проведения процедур. По состоянию на 2021 год сайт компании Ambrosia по-прежнему принимает клиентов, при этом цены снизились, и теперь один литр молодой крови стоит всего пять тысяч долларов[141].

Несмотря на то что переливание молодой крови, очевидно, нашло своего потребителя в Кремниевой долине, оно остается на периферии предложений в области долголетия, и пока его можно смело считать похожим на «змеиное масло»[142]. Однако в походе технологической индустрии к продлению жизни участвуют не только сумасшедшие оппортунисты, но и некоторые из крупнейших мировых компаний. Например, Google.

Основатели поисковика-гиганта, Ларри Пейдж и Сергей Брин, объявили о своем намерении лечить от смерти в 2013 году, когда они создали Calico. Подготовительной работой занимался Билл Марис, генеральный директор венчурного подразделения Google. Его отец умер от опухоли мозга, когда Марису было двадцать шесть лет, и это событие заставило его столкнуться с необратимостью смерти[143]. Марис приобрел репутацию проницательного инвестора, вкладывающего в молодые технологические компании, которые впоследствии значительно выросли, такие как Uber и стартап Nest по производству умных термостатов. Когда он принял решение создать компанию, которая будет бороться со смертью, он посоветовался с Рэем Курцвейлом, одним из самых почитаемых людей в сообществе имморталистов. Курцвейл впервые популяризировал концепцию технологической сингулярности – момента, когда прогресс достигнет высшей точки и искусственный интеллект превзойдет человеческий, в результате чего мы сольемся с компьютерами и станем сверхмощными и бессмертными. Он известный изобретатель и технолог, автор многих бестселлеров. В 2012 году Пейдж лично пригласил Курцвейла на работу в Google. Рэй также является зарегистрированным членом организации Alcor и будет подвергнут криоконсервации, если умрет до наступления сингулярности. В 2000 году он предсказал, что крионика изобретет способ реанимировать пациентов в течение сорока-пятидесяти лет[144].

Рэй Курцвейл подхватил эту идею, но Энди Конрад, генетик, возглавлявший Verily, подразделение наук о жизни Alphabet, материнской компании Google, объяснил Марису, насколько трудно будет выполнить поставленную им задачу. Марис не успокоился и в 2011 году представил свою идею одному из главных инвесторов Google Джону Доерру, спросив миллиардера, почему он хочет умереть, если он так богат. Конечно, Доерр принял идею и передал ее основателям Google, Брину и Пейджу. Последние вскоре объявили, что план будет реализован внутри компании Google[145].

Спустя немного времени начала свою работу компания Calico, сокращенно от California Life Company, получившая финансирование в размере одного миллиарда долларов[146]. Сторонники борьбы со старением, геронтологи, имморталисты и многие другие пришли в восторг при мысли о том, что такая огромная компания войдет в эту сферу. «Компания Calico станет существенным подспорьем в исследованиях процесса старения», – сказал Джордж Власук, глава биотехнологического стартапа Navitor, в интервью The New Yorker[147].

Но вскоре их надежды рухнули, когда стало ясно, что Calico намерена держать почти все свои достижения в полном секрете. Компания привлекла множество талантливых специалистов из лабораторий по всему миру, но не раскрывала практически никаких подробностей своей работы.

Даже для тех, кто был в курсе происходящего, работа компании оказалась горьким разочарованием.

– Они полностью все испортили. Я имею в виду, что они проиграли по-крупному, – сказал мне ди Грей. – В основном из-за того, что не послушали меня, решив, что я для них чересчур сумасшедший. И в итоге они все испортили.

Обри настаивает на том, что в случае Calico «крайне маловероятным» представляется ее вклад в поиски путей остановки старения, просто из-за того, как устроена эта компания. Он сказал, что организация настроена на проведение исследований на основе открытий, где ученые «занимаются исследованием ради самого исследования, как это делается в академических кругах», а затем в конце разрабатывают способ превращения доказательства теории в продукт. При этом промежуточное звено – собственно процесс обоснования теории – полностью опускается.

Ди Грей был явно возмущен тем, как работает компания, и яростно заявил мне:

– Это полный кошмар. Это абсолютно непростительно, и во всем виноваты Ларри и Сергей.

Обри также недоволен секретностью. По его словам, этого следовало ожидать от компании, не нуждающейся абсолютно ни в каком внешнем финансировании, но с гуманитарной точки зрения это неэффективно.

– Честно говоря, меня это не очень волнует. Их организация крайне плоха, и вероятность того, что что-либо открытое ими представляет хоть какой-то интерес, очень мала, так что в обозримой перспективе они могут спокойно продолжать тратить свои деньги. Главная проблема сейчас в том, что, безусловно, по бюджету они являются самой крупной компанией, и потому крайне печально, что столько денег смывается в канализацию. Хотя, возможно, они недолго останутся крупнейшей компанией, – поясняет он.

Энтузиастам долголетия и бессмертия не пришлось долго ждать, пока очередные технологические миллиардеры вложат свои деньги в антивозрастной стартап. В сентябре 2021 года стало известно, что миллиардер российского происхождения Юрий Мильнер собрал ученых в своем особняке в Кремниевой долине, чтобы обсудить биотехнологии, которые могут сделать людей моложе. Эта встреча привела к созданию антивозрастной компании Altos Labs, которая занимается разработкой технологии биологического перепрограммирования. По данным MIT Technology Review, в список инвесторов Altos Labs входит фигура, на участие которой в игре имморталисты надеялись уже много лет, – самый богатый человек в мире Джефф Безос[148]. Создание этого нового мегафинансируемого стартапа ознаменовало последний раунд появления миллиардеров, которые, похоже, не желают соглашаться ни на что, кроме продления жизни. Состояние Мильнера, которому на тот момент было пятьдесят девять лет, оценивается в пять миллиардов девятьсот миллионов долларов, а состояние Безоса – ему пятьдесят семь лет – составляет около двухсот миллиардов долларов. Возможно, время этих двух людей проходит, но показатели их банковских счетов не уменьшаются.

Ди Грей считает приток частных компаний в сферу антиэйджинга самым важным событием последнего времени. Он сказал мне, что увеличение внешнего финансирования началось не более пяти-шести лет назад, а всерьез – только пару лет назад. До этого времени антивозрастная индустрия все еще считалась чем-то вроде шутки: если кто-то продавал что-то, утверждая, что это может обратить вспять или замедлить старение, это было мошенничеством.

– Все дело было в продуктах, которые уже существовали, но не работали. Теперь все наоборот. Речь идет о продуктах, которые еще не существуют, но за ними стоит достаточно науки и достаточно научных авторитетов, чтобы инвесторы могли поверить, что они, вероятно, появятся совсем скоро и что они будут работать, – объясняет Обри.

Исследование CB Insights показало, что количество инвестиционных сделок в стартапы в сфере долголетия в 2013 году было менее пяти, а в 2018 году таких соглашений было уже двадцать пять[149]. С тех пор цифры росли еще быстрее. В 2019 году Bank of America опубликовал доклад, в котором говорилось, что в скором времени развитие технологий приведет к «беспрецедентному увеличению качества и продолжительности человеческой жизни», и прогнозировалось, что рынок вырастет примерно в шесть раз до шестисот миллиардов долларов к 2025 году[150]. Дальнейшее исследование, проведенное Аналитическим агентством по вопросам старения, показало, что Соединенные Штаты являются лидером в финансировании долголетия. По данным исследования, три тысячи четыреста семьдесят пять компаний, занимающихся долголетием, привлекли в США инвестиции на общую сумму девяносто три миллиарда долларов, в то время как в Китае, стране, занимающей второе место по объему инвестиций в долголетие, всего сто тринадцать компаний в совокупности получили семнадцать миллиардов долларов[151].

Одним из таких антивозрастных инвесторов является Сергей Янг, основатель инвестиционного фонда Longevity Vision Fund, с капиталом в сто миллионов долларов, открытого в 2019 году. Он поставил перед собой цель увеличить продолжительность здоровой жизни одного миллиарда человек и лично дожить до двухсот лет. Янг относится к новому типу инвесторов в этой сфере, и его первый взнос на исследования в области долголетие был самым крупным в истории.

– Для нас с вами сто миллионов долларов – это огромные деньги, но для финансовой индустрии сто миллионов долларов – это просто копейки, – сказал мне Сергей во время видеозвонка. – Поэтому мы должны понимать, что в долголетие инвестируется очень мало средств, и ему обычно не уделяется столько внимания, сколько можно было бы ожидать.

Когда я разговаривал с Янгом, он был на полпути к продвижению своей новой книги «Наука и технология долголетия», в которой излагается его стратегия увеличения средней продолжительности жизни. Ди Грей принимает участие в этой работе, как и в каждом значительном начинании в области долголетия. Он входит в состав научно-консультативного совета фонда Longevity Vision Fund. Янг назвал его «прекрасной душой» и «великим умом». Но эти двое не во всем согласны друг с другом, особенно в вопросе о бессмертии. Янг вообще не считает себя имморталистом.

– Я не большой поклонник бессмертия. Если вы уберете смерть из человеческого цикла, мы перестанем быть людьми или мы будем людьми разных типов. Но я не участвую в этой игре, – сказал он.

Янг также не верит в крионику:

– Вся эта история с крионикой началась сорок лет назад. Это была единственная настоящая школа мысли, прорывная идея, которую можно было иметь в 1980 году. Однако с тех пор мир изменился. Поэтому крионика нас совершенно не интересует. Я заинтересован в том, чтобы миллиарды людей были здоровы и имели доступ к недорогому и доступному здравоохранению, а не в том, чтобы сохранить пару сотен тел, которые оживут через двести лет и совершат самоубийство, если смогут.

Тем не менее он сказал мне, что по-прежнему с уважением относится к старшему поколению энтузиастов долголетия, включая имморталистов.

– Нас объединяет одна мечта – жить дольше, счастливее и здоровее на земле, – подытожил Янг.

Рост инвестиций обусловлен многими факторами, но, пожалуй, самым значительным из них является все более тревожная демографическая ситуация в крупных странах. Проще говоря, проблема заключается в бумерах. В 2021 году поколение бумеров занимает нишу возрастов от пятидесяти семи до семидесяти пяти лет. В Соединенных Штатах по мере старения этого поколения число людей в возрасте шестидесяти четырех лет и старше, как ожидается, почти удвоится с пятидесяти двух миллионов в 2018 году до девяносто пяти миллионов к 2060 году. Доля населения, представленного людьми старше шестидесяти пяти лет, вырастет с шестнадцать до двадцати трех процентов[152]. Это повлечет за собой огромные экономические и социальные проблемы. Старение поколения бумеров может означать более чем пятидесятипроцентное увеличение числа американцев, нуждающихся в уходе в домах престарелых, с одного миллиона двухсот тысяч человек в 2017 году до одного миллиона девятисот тысяч в 2030 году. Также ожидается, что расходы на социальное обеспечение и национальную программу медицинского страхования в США возрастут почти на два процента от валового внутреннего продукта к 2050 году (с показателя 8,7 до 11,8)[153].

Поколение беби-бумеров – это бомба замедленного действия, которая только начинает взрываться. По мере старения эта группа населения будет создавать огромную нагрузку на системы здравоохранения по всему миру, в США к этому добавится растущий уровень ожирения. Ожидается резкий рост числа американцев, страдающих болезнью Альцгеймера: к 2050 году их число может увеличиться более чем вдвое, с пяти миллионов восьмисот тысяч человек до тринадцати миллионов восьмисот тысяч человек[154]. Учитывая эти цифры, легко понять, почему мир начинает относиться к исследованиям старения гораздо серьезнее. Если омоложение возможно и пожилые люди смогут принимать профилактические лекарства, чтобы поддерживать свое здоровье на хорошем уровне, то поколение бумеров не будет такой уж большой проблемой.

Инвесторы обычно не вкладывают средства просто в смелые идеи или систему чьих-то убеждений, но отчасти их подстегнуло то, что многие соображения ди Грея оказались более верными, чем первоначально считали большинство ученых.

– Примерно двадцать лет назад, когда я впервые заговорил об омоложении и восстановлении повреждений тела как о пути, по которому нужно идти, мне было очень трудно убедить в этом своих коллег-экспертов. Поначалу они действительно не понимали ни слова из того, что я говорил. Я привнес много новых идей и концепций из незнакомых им областей биологии. Это заняло много времени. Но за последние десять лет ситуация изменилась. Все поняли концепцию восстановления повреждений, – сказал мне ди Грей.

Следует уточнить, что стартапы, привлекающие большие деньги из Кремниевой долины, не рекламируют бессмертие как свой продукт. Большинство биотехнологических компаний в области старения нацелены на продление здоровья, а не продолжительности жизни, что является гораздо более приемлемой концепцией для людей, раздающих миллионы долларов и ожидающих отдачи. Обри ди Грей не стесняется говорить о своей роли во всех подобных проектах, и даже после разговора с несколькими геронтологами представляется, что его резюме последних событий в значительной степени точно. Почему же он до сих пор вызывает столько разногласий? Существует большая разница между долголетием, продлением здоровья, увеличением продолжительности жизни и бессмертием. В общем плане долголетие – это зонтичный термин, который включает в себя три других. Увеличение продолжительности жизни означает, что люди будут меньше болеть в течение стандартного количества времени, которое они живут. В идеальном мире человек с увеличенной продолжительностью жизни все равно умрет в восемьдесят, девяносто или сто лет, но его смерть будет быстрой, и большую часть своей жизни он будет достаточно здоров и активен. Увеличение продолжительности жизни относится к количеству лет, проведенных нами на земле, и, возможно, приведет к долгому, затяжному роману, когда мы будем жить намного дольше, но проживем жалкие жизни. Бессмертие – это нечто совсем другое, но ди Грей утверждает, что оно вполне возможно.

Хотя биологи в целом согласны с теорией омоложения Обри ди Грея, они никогда не принимали концепцию, которую он предложил еще в 2004 году, – скорость убегания к долголетию. Этот образ мыслей предполагает, что как только мы сможем добиться отсрочки смерти в двадцать или тридцать лет, дело будет сделано. В этот момент, объясняет он, мы можем быть «почти уверены, что сможем продолжать совершенствовать наши методы лечения достаточно быстро, чтобы оставаться на шаг впереди проблемы. И, следовательно, это функционально эквивалентно тому, что мы полностью решили проблему старения и можем оставаться молодыми неограниченное время». Это чрезвычайно важная часть идеи имморталистов. Она дает им надежду на то, что им нужно продержаться еще немного. Но ученые не могут принять нечто столь очевидно основанное на вере.

– Они по-прежнему считают, что это не похоже на науку. Это нормально и в какой-то степени правильно, потому что это не наука, – говорил мне Обри. – Мы не говорим «вот как мы собираемся это сделать», что можно считать наукой. Вместо этого мы просто апеллируем к типичной траектории развития других технологий в прошлом.

Ди Грей утверждает, что хотя трудно предсказать, когда наступит момент прорывного открытия, но после того, как это произойдет, подобно сингулярности Курцвейла, дальнейшее развитие в этом направлении пойдет с быстрой и предсказуемой скоростью.

Прежде чем поговорить с ди Греем, я спросил некоторых исследователей биологии, что они думают об Обри. Большинство из них дали нелестные отзывы, назвали его «сумасшедшим» и «чудаком», а некоторые заявили, что ди Грей на самом деле не верит в бессмертие, а использует его как средство достижения цели. Один ученый сказал мне, что он невероятно хороший продавец идей, которые он пропагандирует, и с неохотой согласился с тем, что ди Грей лично никогда не пытался заработать на них деньги. Я спросил Обри, почему некоторые представители научного мира отзываются о нем таким образом, и он дал мне типичный безупречный ответ – такой, который мне было трудно доказать, опровергнуть или даже поверить в него. По словам ди Грея, большинство ученых рассчитывают на государственное финансирование своих исследований, и, находясь в этой конкурентной сфере, они не могут делать ничего, что могло бы дать властям повод исключить их из числа претендентов. Одной из таких причин может быть принятие позиции кого-то вроде ди Грея. Он сказал мне, что знает большинство ученых в этой области, прекрасно ладит с ними и даже рад, что они могут дистанцироваться от него настолько, насколько им нужно, при условии, что они проводят исследования, важные для продвижения дела долголетия. Он доволен своей позицией, соединяющей деньги с наукой.

– Я тот, кто находится в центре и имеет самые большие связи, потому что долгое время был на виду. Быть связующим звеном – это большая часть того, что я могу делать в течение многих лет и с каждым годом – все лучше и лучше. Это относится как к частному сектору, так и к некоммерческой сфере. Я провожу свою жизнь, налаживая связи между инвесторами и учредителями, одними инвесторами и другими инвесторами и так далее. Поэтому мне очень приятно, что у меня остается возможность что-то менять. Хотя в научной сфере я все еще могу внести свой вклад, я уже не так необходим, как раньше, – сказал он.

В будущем ди Грей может столкнуться с серьезными проблемами, поскольку в августе 2021 года он был уволен с должности главного научного сотрудника SENS. Ранее в том же месяце два участника сообщества долгожителей обвинили его в сексуальных домогательствах. Селин Халиуа, ныне генеральный директор Loyal – биотехнологической компании, занимающейся увеличением жизни собак, – утверждала, что ди Грей давил на нее во время ужина, требуя заняться сексом с донорами. Лора Деминг, основательница одного из самых известных инвестиционных фондов в области долголетия The Longevity Fund, заявила, что ди Грей домогался ее по электронной почте, когда ей было всего семнадцать лет[155].

Обе женщины сообщили об этом в публичных блогах, и компания SENS наняла независимую юридическую фирму для расследования этих обвинений. Однако вскоре выяснилось, что Обри ди Грей вмешался в расследование, пытаясь связаться с одной из своих обвинительниц через третью сторону. В результате он был снят со своей должности еще до завершения расследования[156].

Когда юридическая фирма опубликовала результаты расследования, почти все обвинения были подтверждены. Отчет Van Dermyden Makus Law показал, что ди Грей действительно отправил Деминг два электронных письма сексуального характера «с целью вступить в романтические и/или сексуальные отношения»[157]. Одно из писем гласило:

“

Что ж… признаюсь Вам: Вы, вероятно, знаете (это публично), что у меня довольно авантюрная личная жизнь, и я не стесняюсь говорить об этом, но в разговоре с такими молодыми, как Вы, я всегда старался держаться подальше от этой темы, и, честно говоря, это всегда казалось довольно странным, учитывая, что во всех других отношениях я могу относиться к Вам как к равной. Возможно, те дни прошли…

”

Отчет также подтверждает, что ди Грей оказывал давление на Халиуа, чтобы она «использовала свою сексуальность» для сбора пожертвований в фонд SENS на ужине в Оксфордском университете. В своем странном оправдательном заявлении Обри ди Грей пытался доказать, что он не поступал так с Халиуа, поскольку ранее он уже делал нечто подобное и усвоил урок. При этом он неизменно указывал на то, что в борьбе со старением каждый должен «использовать все оружие, которое у него есть, в том числе не только интеллектуальное». Помимо того, что эта точка зрения порочит его в глазах следователей, она также проливает свет на подлинный смысл его собственной привлекательности для СМИ. В электронном письме, адресованном неназванному человеку, на которого ди Грей, по собственному признанию, оказывал давление с целью заставить того использовать собственную сексуальность для дела, он писал: «У меня есть жизненная миссия, и я не испытываю никаких угрызений совести, продвигая ее средствами, которые не имеют ничего общего с моим интеллектом, будь то моя способность имитировать вполне аристократический акцент или мои собственные физические данные»[158].

Обри признал, что отправлял Деминг электронные письма, и извинился, хотя и отрицал, что они носили сексуальный характер. Он также отрицал утверждения Халиуа и то, что он пытался саботировать расследование. На момент написания книги он был непреклонен в том, что сумеет очистить свое имя. В постах в социальных сетях во время и после расследования он воздерживался от того, чтобы обвинять противоположную сторону, но его отрицание вызвало сотни комментариев в его поддержку и привело к гневным нападкам на Деминг и Халиуа[159].

Обри ди Грей, конечно, не единственное громкое имя в сообществе имморталистов. Еще одно – известный генетик Дэвид Синклер. Он обладает гораздо большим весом в научных кругах, чем ди Грей, но также часто использует слово «бессмертие». Синклер родился в Австралии и переехал в США в 1993 году, когда ему было двадцать четыре года, чтобы стать постдоком в Массачусетском технологическом институте в лаборатории Леонарда Гуаренте, который изучал старение дрожжей. В то время исследования старения еще считались нишевыми. Но Дэвид был полон решимости изменить это. После трех лет работы в Массачусетском технологическом институте он сделал новаторское открытие, объясняющее механизм старения дрожжей и дающее надежду на то, что можно будет контролировать этот процесс у человека. Это стало поворотным моментом в карьере Синклера. Вскоре он покинул Массачусетский технологический институт и основал собственную лабораторию в Гарвардской медицинской школе, где стал доцентом генетики. Он продолжил свою предыдущую работу с сиртуинами – семейством белков, встречающихся у всех живых существ. Активация этих спящих белков в дрожжах способствовала повышению жизнеспособности и продлению жизни[160].

Дэвид Синклер задался целью найти вещество, которое могло бы имитировать эффект ограничения калорий в дрожжах, и полагал, что нашел его с помощью ресвератрола – молекулы, содержащейся в красном вине. Этот прорыв поднял карьеру Синклера на новый уровень, внезапно богатые инвесторы проявили огромный интерес к его работе. В 2004 году Дэвид при поддержке предпринимателя в сфере биотехнологий Кристофа Вестфаля основал свою первую компанию Sirtris Pharmaceuticals, которая должна была попытаться создать лекарства на основе молекулы ресвератрола. Его лабораторные исследования продолжались, и опубликованная в 2006 году работа сделала его самым известным исследователем старения в мире. В исследовании было показано, что мыши с избыточным весом, которых кормили ресвератролом, оставались более здоровыми и старели медленнее, чем их собратья, которым не давали эту молекулу[161]. Эта статья попала на первую полосу The New York Times, и вскоре Синклер уже давал интервью по всему миру. В тот момент высказывания ученого становились все смелее и смелее. Он заявил журналу Science, что ресвератрол «настолько близок к чудодейственной молекуле, насколько это вообще возможно»[162].

Уважение к Дэвиду распространилось за пределами области старения и стало мейнстримом. Он разбогател, когда в 2007 году компания Sirtris вышла на биржу и через год была куплена фармацевтическим гигантом GlaxoSmithKline за семьсот двадцать миллионов долларов. Но, несмотря на этот успех, многие коллеги Синклера либо сомневались в его исследованиях, либо не одобряли ажиотаж вокруг него. После его первого исследования ресвератрола двое бывших коллег из лаборатории Гуаренте опубликовали работу, в которой говорилось, что они не смогли воспроизвести результаты Синклера и предположили, что его выводы были ложными. Через несколько лет после этого фармацевтическая компания Amgen также поставила под сомнение результаты его работы. В 2010 году фармацевтический гигант Pfizer выпустил статью, в которой говорилось, что Синклер ошибался не только в отношении ресвератрола: его теория о сиртуинах также была неверной. Дэвид был недоволен и оспорил эту статью[163]. Но плохие новости на этом не закончились. В том же году, когда вышла статья Pfizer, GlaxoSmithKline отменила испытания компании Sirtris на людях из-за потенциальных побочных эффектов[164]. Затем, всего через пять лет после покупки компании, фармацевтическая гигантская компания вообще закрыла Sirtris[165].

К сожалению, Дэвид Синклер слишком много говорил и обещал, но его компания так и не смогла выпустить продукт. Фиаско Sirtris на некоторое время заставило инвесторов отвернуться от компаний, занимающихся проблемами старения, но прорывы, подобные тому, который совершил Синклер, постепенно возвращали их обратно. Один ученый, специалист в области старения, сказал мне, что Синклер «переоценил» свои исследования, а его заявления о возможности бессмертия были вызваны его желанием продать разные продукты.

Несмотря на это, Дэвид Синклер и такие люди, как Обри ди Грей, открыли новую эру долголетия и борьбы со старением, когда инвесторы из Кремниевой долины предоставляют деньги, а авторитетные ученые – ноу-хау. Имморталисты поддерживают это со стороны, многие следят за каждым шагом и читают каждую научную работу с бдительностью ястреба.

Цели биотехнологических компаний, ученых и большинства инвесторов не полностью совпадают с целями прихожан Церкви вечной жизни. Все они хотят решить проблему старения и обратить вспять его последствия, но, кроме этого, у них разные планы на будущее. Пока же имморталисты просто рады прогрессу, и обращаются за вдохновением к своим героям, таким как ди Грей и Синклер. В 2019 году Дэвид Синклер в соавторстве с журналистом Мэтью Лаплантом выпустил книгу «План жизни: почему мы стареем и почему нам это не нужно», которая стала бестселлером The New York Times. В ней Синклер рассказывает об отличительных признаках старения – серии процессов, которые формируют основные механизмы старения нашего организма. «Устраните один из них, и вы сможете замедлить старение, – пишут авторы. – Устраните их все, и вы сможете не стареть».