Заключительный доклад в те выходные на первом ежегодном симпозиуме по крионике сделал Билл Фалун, один из основателей Церкви. Вандери выразил глубокое почтение Фалуну, представляя его собравшимся, и по их реакции стало ясно, что он является уважаемым человеком среди имморталистов. Фалун умело работал с аудиторией. Он начал свою речь с перечисления последних результатов научных исследований, дающих хоть какие-то надежды на то, что вечная жизнь возможна. По мере того, как он набирал обороты, его речь превращалась в проповедь, а в конце он стал призывать собравшихся объединиться против смерти. Он прошелся по списку скончавшихся миллионеров, почти высмеивая их за то, что они не потратили свои деньги на решения имморталистов и не нашли способ жить дольше. В финале пламенной речи Фалун напомнил о победах движения имморталистов в юридических противостояниях и обрушился на тех, кто принимает смерть как часть жизни. Впервые я почувствовал, что нахожусь в церкви, а не в странном клубе по интересам. Благодаря этому выступлению я осознал, насколько иммортализм похож на религию.

Довольно просто, взглянув на Церковь вечной жизни, увидеть в ней собрание неудачников, отчаянно преследующих недостижимую цель. Они представляют собой легкую мишень для насмешек, издевок и осуждения. Но их страх смерти не является чем-то необычным. А их вера в некое воскрешение – тем более. В деле продажи бессмертия эта маленькая церковь во Флориде является лишь новичком на древнем рынке. Чтобы понять, что движет имморталистами, я начал изучать постоянную борьбу человечества с тем фактом, что все мы смертны, и попытку религии дать свой ответ.

Существуют два основных взгляда на бессмертие. Первый предполагает вечную жизнь тела, второй – души. Понятие бессмертной души обычно ассоциируется у нас с западными религиями, например с христианством, однако оно гораздо старше Библии. Бессмертие души прекрасно раскрывает Платон в «Федоне», одном из своих самых известных произведений. В этом диалоге Платон подробно описывает последние часы Сократа, когда тот доказывает существование души, жизни до рождения и жизни после смерти. Согласно «Федону», Сократ был приговорен к смерти за развращение афинской молодежи и за то, что он отказывался верить в признанных в то время богов. Когда появляются его друзья и предлагают подкупить стражу, чтобы он мог избежать казни, Сократ отказывается, несмотря на весьма сомнительный характер предъявленных ему обвинений, и принимает свою участь.

– Сократ представляет собой нечто почти сверхчеловеческое, поскольку Платон, конечно, признает, что страх смерти – очень существенная составляющая человеческого бытия, – рассказал мне по видеосвязи Дуглас Хедли, профессор философии религии Кембриджского университета.

По словам Хедли, Платон и Сократ рассматривали философию как подготовку к смерти: своими действиями Сократ продемонстрировал исключительное мастерство в этой области и предложил способ победить свою смертность. Размышления Платона о существовании души оказали большое влияние на учения современных мировых религий.

Более современные философские дискуссии на эту тему приводят к аналогичным выводам. Эрнест Беккер в своей фундаментальной книге «Отрицание смерти» говорит о том, что наша смертность является главным мотивом всех наших страхов и тревог. Опираясь на множество других работ, Беккер утверждает, что каждый человек борется с парадоксом собственного существования: наш разум, сверхразвитая машина мысли, способная перенести нас в любую точку времени и пространства, заключен в хрупкое, ранимое, болезненное тело, которое с момента нашего рождения начинает разрушаться[115]. Это делает смерть, а также все, что напоминает нам о нашей смертности, включая многие основные телесные функции, запретными темами. По мнению Беккера, такой образ мышления не приносит нам никакой пользы, напротив, столкнувшись с собственной смертностью и приняв ее, мы сможем жить более здоровой и полноценной жизнью.

Эрнест Беккер также утверждает, что каждый из нас вынужден думать о себе как о герое своей собственной истории, вероятно, для того, чтобы сделать свою короткую жизнь более значимой и осмысленной. Это навязчивое желание видеть себя самым важным существом во вселенной привело к тому, что мы создали общество, которое предоставляет широкие возможности для того, чтобы сделать себя героем. Люди способны примерять на себя рыцарские доспехи в самых убогих обстоятельствах: кто-то задерживается на рабочем месте допоздна, чтобы выполнить рутинное задание, и может убедить себя, что этим он несколько выделяется среди своих коллег, даже если в целом эффект для его работы, компании, жизни или вселенной будет несущественным.

Если Беккер прав, а знание цели и отвлечение внимания помогают нам избежать мыслей о собственной неминуемой гибели, то западная религия решает обе задачи. Ее последователи могут легко превратить свою жизнь в путь героя, поскольку они верят, что помогают великой силе – создателю вселенной. В этом случае бессмертие обычно считается несомненным. Поэтому религия является одним из самых эффективных средств подавления страха смерти.

У христианства странные отношения со смертью. В Ветхом Завете история человеческой души изложена вполне ясно. Первоначально люди были созданы бессмертными. Адам и Ева могли бы жить вечно, не зная страданий, если бы не коварное поведение Евы, – часть истории, которая на протяжении веков приводила к демонизации женщин. В наказание Бог лишил людей бессмертия, послав им боль, болезни и смерть. Затем Он разработал несколько запутанный план, чтобы дать им второй шанс на вечную жить. История, связанная с Иисусом и распятием, достаточно хорошо задокументирована.

Распятый Бог открыл путь к вечному и блаженному существованию на небесах для каждого, кто вел правильную жизнь здесь, на земле. Разумеется, была и обратная сторона. Те, кто нарушал правила, установленные Творцом, в свою очередь получали вечное проклятие. Теоретически эта система кнута и пряника должна привести христиан к спокойному принятию смерти, но почему-то этого не происходит. В первую очередь неясны правила игры: это не позволяет даже самому набожному члену церкви быть полностью уверенным в том, что его место на небесах, а не в аду. Идея физического рая, другого мира, где люди, как предполагается, проводят весь день в молитвах, многим кажется либо совершенно неправдоподобной, либо довольно мучительной. Как и большинство религий, христианство обходит вопрос о смертности, давая странный и расплывчатый ответ, который не выдерживает ни малейшей проверки.

Буддизм и индуизм, так называемые восточные религии, предлагают другое объяснение. Вместо того чтобы настаивать на том, что целью должна быть жизнь в этом или другом мире, они учат своих последователей стремиться к достижению равновесия в смерти. Обе религии утверждают, что мы находимся в круговороте жизней, постоянно перевоплощаясь и следуя схеме смерти и перерождения, пока не достигнем состояния, в котором будут преодолены невежество и желания. Последователь индуизма может перейти к этому моменту, если умрет в Бенаресе, доме Шивы, индуистского бога разрушения. Считается, что смерть в этом священном городе избавляет от нечистот, разрывая круговорот жизни. А вот у буддистов нет таких простых путей.

«В целом буддисты верят в безначальность рождений и в то, что, освободившись из колеса бытия путем преодоления кармы и разрушительных эмоций, мы более не будем перерождаться под влиянием этих условий. Таким образом, буддисты верят в возможность прекращения перерождений в результате кармы и разрушительных эмоций, но большинство буддийских философских школ считают, что сам поток ума не может быть остановлен», – писал далай-лама в 2011 году[116].

– Я думаю, что восточные религии иначе отвечают на тот же самый вызов, – рассказал мне по видеосвязи доктор Тим Моусон с факультета теологии и религии Оксфордского университета. – Они не говорят: «Только наша религия даст вам то, чего вы хотите». Они говорят: «То, что ты хочешь, это нормально, – мы можем остановить твое желание». И это способ снять жжение, а не почесать зудящее место.

Среди имморталистов есть и религиозные люди. Вандери рассказал мне, что многие прихожане Церкви вечной жизни посещают и другие церкви и находят, что идея вечной жизни хорошо сочетается с учениями их религии. Понятно, что идея физического бессмертия здесь, на земле, лучше согласуется с одними доктринами, чем с другими. Для Диего, человека, с которым я познакомился в первый день на встрече крионистов, идея вечной жизни была не нова, но вызывала не самые приятные воспоминания. Диего и его семья принадлежали к «свидетелям Иеговы» – религии, возникшей на основе христианства и предполагающей строгое соблюдение правил и предписаний. Взгляды «свидетелей Иеговы» чем-то напоминают воззрения современных имморталистов, поскольку они верят, что когда-нибудь каждый человек на Земле будет жить вечно. Царство Божие – часто упоминаемую христианскую идею – они понимают буквально как правительство, возглавляемое Иисусом Христом и ста сорока четырьмя тысячами христиан, взятых с Земли. Это Царство, которое, согласно их взглядам, было создано в 1914 году, является средством, которым Бог пользуется для осуществления своего первоначального плана относительно Земли, чтобы превратить ее в рай, где никто не болеет и не умирает. Но если в этой части религия сочетается с образом жизни имморталистов, то в других отношениях они прямо расходятся. «Свидетели Иеговы» не верят в некоторые современные методы лечения и отказываются от переливания крови, даже в случае смертельной угрозы. Диего, помешанный на здоровье, решил покинуть религиозную общину, к которой его семья принадлежала на протяжении всей его жизни, и увел из нее свою мать. Результатом этого стал полный разрыв с людьми, с которыми он вырос.

Мормонизм – еще одна религия, которая, возможно, удивительно хорошо вписывается в имморталистский взгляд на мир. Каждый месяц группа мормонов собирается, чтобы обсудить, как различные концепции трансгуманизма соотносятся с их религией. Трансгуманистическая ассоциация мормонов придерживается либерального взгляда на учение Джозефа Смита и считает, что их верования вполне совместимы с некоторыми идеями трансгуманистов. В 1844 году в проповеди на похоронах Кинга Фоллетта Смит сказал: «Сам Бог был когда-то таким же, как мы сейчас, а стал возвышенным человеком и восседает на небесах! В этом великая тайна… Вам необходимо узнать, как стать богами…»[117]

Линкольн Кэннон – один из лидеров этой группы. Во время видеозвонка он рассказал мне, что воспитание, полученное в мормонской семье, приучило его к мысли, что в конце концов человечество победит смерть. По словам Кэннона, небеса в учении мормонов – это вариант Земли, измененной к лучшему, а бессмертие, отнюдь не являющееся духовной или метафорической целью, – физическая реальность.

– Меня учили надеяться на то, что в конечном счете Земля будет нашим раем, а наши тела станут бессмертными, – вспоминает Кэннон.

Отец Линкольна был инженером-программистом и компьютерщиком, а его мать перешла из католицизма в мормонизм еще до рождения сына. Мать любила библейское Послание Иакова, особенно тот фрагмент, где говорится, что вера без дел мертва. Сочетание отца, разбирающегося в технологиях, и матери с ее прагматическим отношением к религии позволило Кэннону взглянуть на мормонизм с практической точки зрения. В молодости он отошел от церкви и на долгие годы стал атеистом. Именно в этот период он открыл для себя трансгуманизм.

– Я понял, что я всегда был таким, но не знал, что для этого есть светское название, – сказал он мне.

Когда Кэннон вернулся в мормонизм, он сохранил свои трансгуманистические убеждения и нашел других людей со схожими взглядами. В 2006 году вместе с тринадцатью людьми он основал Мормонскую трансгуманистическую ассоциацию и первые десять лет был ее президентом. За это время число членов ассоциации выросло с четырнадцати до шестисот-семисот, а в настоящее время оно составляет около тысячи человек.

По словам Линкольна, большинство мормонов никогда не слышали о трансгуманизме. Но он говорит, что со временем все больше людей узнают о нем, особенно с тех пор, как в 2006 году была создана ассоциация. По его словам, когда он объясняет мормонам суть трансгуманизма, «стараясь не шокировать», большинство проявляют осторожный интерес. Другие сразу переходят на его сторону, замечая параллели между учениями мормонизма и трансгуманизма.

Нынешний генеральный директор Мормонской трансгуманистической ассоциации имеет несколько иное происхождение. Микаэланн Гарднер росла и воспитывалась в 1980-х годах на юге страны в семье мормонов, но ходила в школу, где большинство детей были южными баптистами. В 1982 году два документалиста из среды евангельских христиан выпустили фильм «Создатели Бога», содержащий резкую критику мормонизма. Он привлек к Гарднер много нежелательного внимания. Она вспоминает, как друзья дразнили ее за принадлежность к религии, которая утверждает, что ее последователи могут стать богами, – одно из наиболее мягких и точных заявлений, сделанных в фильме. В ответ Гарднер преуменьшала этот аспект своей религии, говоря друзьям, что он слишком раздут. Теперь, будучи взрослым сторонником трансгуманизма, она считает этот взгляд ключевой частью доктрины мормонов.

– Одно из сходств между трансгуманизмом и мормонизмом – это идея превращения в Бога, – сказала она мне.

Для большинства мормонов теозис – представление о том, что человек может стать Богом, – является важной частью их религии, но для них принципиально, как может произойти это превращение.

– Для них очень, очень важно, что это происходит только по милости Божьей, через искупительную жертву Иисуса Христа, через силу священства, – добавила Микаэланн.

Все это приводит к некоторым трениям с трансгуманистами, которые считают, что наука может быть одним из методов, используемых Богом для того, чтобы сделать людей божествами.

Мормонская трансгуманистическая ассоциация – далеко не единственная религиозная трансгуманистическая группа, но она представляет прекрасный пример того, как понятия наподобие бессмертия могут вписываться в более широкие рамки религиозных представлений. Один из наиболее распространенных способов, с помощью которого имморталисты согласуют свои убеждения со своей верой, заключается в утверждении, что человечество было создано по образу и подобию Бога, а Бог бессмертен, поэтому нам суждено последовать Его примеру. Другие говорят, что наша миссия в том, чтобы устроить прекрасное царство здесь, на Земле, и прекращение страданий смерти было бы одним из лучших способов достижения этой цели.

Но есть такие трансгуманисты и имморталисты, которые считают религию препятствием, мешающим их развитию. Для многих из них стремление к бессмертию стало чем-то вроде религии. Чтобы понять, насколько иммортализм похож на религиозную систему, я поближе познакомился с одним из пророков Церкви вечной жизни, Николаем Федоровым.

* * *

Как и во многих великих историях прошлого, началом всего был огненный шар в небе. Комета Биела, впервые правильно идентифицированная в 1826 году Вильгельмом фон Биела, немецким военным офицером и астрономом-любителем, служившим в австрийской армии, вызвала бурную реакцию. Некоторые ученые предсказывали, что траектория движения кометы приведет к ее столкновению с Землей в 1830-х годах и к неминуемому концу света. Эта новость вызвала три разных реакции. Первая – массовая паника, вторая – научное опровержение, показывающее, что на самом деле комета пролетит мимо Земли, и третья – массовый рост числа романов на тему апокалипсиса.

Князь Владимир Одоевский был одним из многих авторов, вдохновленных кометой. Русский писатель и философ начал работу над романом «Год 4338». В его романе, действие которого разворачивается в будущем, комета мчится к Земле, и мир пытается предотвратить катастрофу. Главный герой Одоевского отправляется в путешествие из Пекина в Санкт-Петербург на скоростном электропоезде, чтобы встретиться с коллегами-учеными. Россия, по которой он путешествует, жутко похожа на наш сегодняшний мир. Дома соединены телеграфами, люди читают газеты на жидкокристаллических экранах, едят синтетическую пищу, носят электронную одежду, а экономика полностью безденежна. Повествование представляет собой серию писем о мире, где люди могут управлять погодой и хотят победить угрозу, несущуюся к ним через космос[118].

Князь Одоевский не закончил свою книгу, но начиная с 1835 года было опубликовано несколько ее фрагментов. Считается, что они оказали непосредственное влияние на Федорова, который в 1860-х годах начал развивать необычное направление в философии[119]. Он был набожным человеком, последователем Русской православной церкви. Несмотря на то что он много писал, при жизни он не опубликовал ни одной работы, отчасти потому, что считал, что его идеи могут привести к отлучению от церкви[120]. Отец Федорова был князем, а мать – дворянкой. Поскольку он был незаконнорожденным ребенком, то после смерти отца ему пришлось покинуть семейный дом. Федоров, которому в то время было четыре года, вместе с матерью, братьями и сестрами жили в относительном достатке. В 1874 году он стал библиотекарем Румянцевского музея в Москве, где проработал двадцать пять лет и устроил неформальный интеллектуальный салон. Он получил прозвище «московский Сократ». После смерти Федорова его работы были собраны и опубликованы в казахском городе Алматы под названием «Философия общего дела». Всего было напечатано менее пятисот экземпляров книги, которые не распространялись в коммерческих целях.

Федоров писал о достижении бессмертия технологическими средствами. Он считал, что в мире существует только одно зло – смерть. «Смерть есть просто результат или выражение несовершеннолетия, несамостоятельной, несамобытной жизни, – писал он. – Люди еще недоросли, полусущества, но полнота личного бытия, личное совершенство возможно только при совершенстве общем»[121].

Он пытался убедить других, что смерть не является естественной частью человеческого состояния, а скорее чем-то, что можно победить с помощью технологий. Но он не ограничился этим. Помимо предотвращения смерти, Федоров хотел воскресить всех, кто когда-либо жил на Земле, создав здесь свою версию рая. По его мысли, для того чтобы человечество смогло совершить такой подвиг, весь мир должен объединиться и отнестись к этому проекту как к «моральному эквиваленту войны». Он утверждал, что путем атаки на одного общего врага все трудности человечества, такие как войны, нищета и болезни, будут преодолены, и это приведет к созданию идеального мира. Он также хотел превратить всю Вселенную в единый организм, который будет бессмертным, тем самым создавая Бога средствами науки.

Федоров оказал влияние на других значимых мыслителей того периода. В 1874 году в начале своей работы в библиотеке Румянцевского музея Николай Федоров познакомился с шестнадцатилетним Константином Циолковским: его новаторские труды в области теоретической физики впоследствии станут основой советской космической программы, а НАСА признает его «одним из отцов ракетной техники и космонавтики»[122]. После знакомства с Федоровым Циолковский ушел от своих университетских профессоров, которых он теперь считал лишними. Четыре года спустя Федор Достоевский узнал о работе Федорова от одного из последователей философа. Достоевский написал ему письмо, в котором спрашивал: «Кто этот мыслитель, мысли которого Вы передали? Если можете, то сообщите его настоящее имя. Он слишком заинтересовал меня. По крайне мере, сообщите хоть что-нибудь о нем подробнее как о лице; все это – если можно. Затем скажу, что, в сущности, совершенно согласен с этими мыслями. Их я прочел как бы за свои»[123].

В 1881–1882 годах Федоров познакомился с писателем Львом Толстым и коллегой по философскому цеху Владимиром Соловьевым. Соловьев[124] писал в письме от 1881 года: «Есть и здесь люди. И мне дал бог сойтись с двумя. Орлов один, другой и главный Николай Федорович Федоров. Это библиотекарь Румянцевской библиотеки. Помните, я вам рассказывал. Он составил план общего дела всего человечества, имеющего целью воскрешение всех людей во плоти. Во-первых, это не так безумно, как кажется. (Не бойтесь, я не разделяю и не разделял никогда его взглядов, но я так понял их, что чувствую себя в силах защитить эти взгляды перед всяким другим верованием, имеющим внешнюю цель.)»[125]

Легко понять, почему работа Федорова до сих пор пользуется таким большим авторитетом в сообществе имморталистов, существующем в Америке. Он предлагал избавиться от смерти с помощью ряда технологических решений, которые кажутся гораздо более правдоподобными в наши дни. Согласно Федорову, чтобы люди могли жить вечно, части человеческого тела должны быть заменены искусственными органами. Этот ход мыслей положил начало трансгуманистическому движению, и в то же время оказался чрезвычайно прозорливым. Современная медицина позволяет заменить практически любую часть тела искусственными органами, и нередко сердце, легкие, печень и конечности меняются на механические аналоги. Эта идея, доведенная до крайности, приводит многих современных трансгуманистов и имморталистов к мысли, что возможно провести полную замену человеческого тела, загрузив мозг человека в компьютер.

Для воскрешения мертвых, полагал Федоров, человечеству нужно исследовать космос, чтобы найти частицы давно умерших предков, которые затем можно было бы использовать для их оживления. Он также хотел возвращать людей к жизни, используя их мертвые ткани, то есть фактически предлагал использовать ДНК для клонирования[126]. Однако как быть с огромным количеством воскрешенных? Даже в XIX веке оживление всех, кто когда-либо жил, вызвало бы проблему перенаселения. Это привело Федорова к другой сфере его интересов – космическим полетам. Он верил, что освоение космоса приведет к совершенствованию человеческой расы.

Философию Федорова сейчас связывают с русским космизмом, но она почти не вышла за пределы России. В начале эры Советского Союза популярность космизма была подавлена режимом Иосифа Сталина. Духовный подход к науке противоречил сталинскому видению советской России, лишенной религии.

– В 1930-е годы начинается сталинизм, начинаются репрессии, когда смерть становится инструментом регулирования – для космизма невозможно, чтобы смерть была инструментом социального регулирования. Наоборот, космизм выступает за полную победу над смертью, и для него социальное регулирование основано не на смерти, а на любви, на общем деле, на товариществе, на братстве, – рассказала мне через переводчика сотрудница Музея-библиотеки имени Федорова в Москве Анастасия Гачева.

Движение космистов в основном оставалось в тени вплоть до распада Советского Союза, когда работы Федорова действительно получили тот уровень внимания, которого, по мнению некоторых, они заслуживают.

Антон Видокле, художник и основатель сайта художественных выставок e-flux, много лет изучал Федорова и русский космизм. Он считает, что эпоха Федорова хорошо подходит для его идей, даже если в то время они не получили широкого распространения.

– Я думаю, тогда ход изменений мог казаться еще более быстрым и прогрессивным, чем сейчас, – сказал мне Видокле. – Возможно, люди были даже более открыты, чем мы сейчас, к по-настоящему радикальному технологическому прорыву. Совершенно неожиданно появился способ мгновенно общаться с людьми на другом конце света, что раньше казалось колдовством или магией. Что же невероятного может быть в бессмертии или космических путешествиях?

Во второй половине XIX века Россия стояла на пороге больших социальных и политических перемен, и это усиливало ощущение того, что все возможно. В наши дни существует такое же ощущение политических потрясений, когда мы наблюдаем тревожное распространение популизма по всему миру и сопоставимые темпы технологического прогресса. Однако Видокле считает, что сегодня мыслителю было бы сложнее донести свою точку зрения:

– Мы гораздо более циничны. Я думаю, что на рубеже веков и в начале ХХ века, до фашизма, до Второй мировой войны, до холокоста, было немного больше возможностей представить себе некое позитивное будущее, до всего этого механизированного кошмара, массовых убийств, до того, как эта машина стала настолько заметной.

Если бы Федоров жил сегодня, было бы легко представить его в роли гуру Кремниевой долины, дающего рекомендации таким людям, как Джефф Безос и Илон Маск, по их планам на будущее. Однако Федоров выступал резко против всего, что связано с миллиардерами. По словам Видокле, он не считал свои взгляды социалистическими, поскольку полагал, что в этом направлении мысли нет места религии или духовности, но он не верил и в накопление богатства.

Николай Федоров является идеальным героем для современных имморталистов, потому что он обратился к одному из главных вопросов о будущем, как они его себе представляют. Скептики часто обвиняют имморталистов в попытке бросить вызов природе, но Федоров считал, что человечество обязано использовать технологии, чтобы стать единым целым со всей Вселенной. Когда в 1891 году США впервые провели эксперимент по искусственному вызову дождя с помощью артиллерийских снарядов, Федоров попытался привлечь внимание к этой идее и обратился к Толстому с просьбой поддержать аналогичные российские исследования. «В регуляции же, в управлении силами слепой природы и заключается то великое дело, которое может и должно стать общим», – писал он[127]. Такие взгляды придали учению Федорова почти мистический характер. Он верил в Бога, но считал некоторые элементы религии слишком пассивными и хотел, чтобы человечество играло более активную роль в будущем Вселенной.

Сейчас, спустя несколько десятилетий после возникновения, космизм переживает возрождение. Многие из имморталистов, которых я встретил в Голливуде, были самопровозглашенными последователями учения Федорова, а один из членов Церкви даже дал мне визитную карточку с его именем, объяснив, что пишет книгу, чтобы шире распространить информацию о русском философе. Роль Федорова как пророка для Церкви вечной жизни укрепляет религиозную структуру, созданную имморталистами. Она довольно широка, что позволяет воспринимать иные религиозные взгляды, и при этом имеет необходимые признаки основных церквей, такие как регулярные собрания, проповеди и почти ритуальное отношение к принятию БАДов, чтобы привлечь внимание тех, кто в своей жизни испытывает дефицит религии.

Церковь – это физическое напоминание о мистическом аспекте иммортализма. В то время как геронтология, изучающая старение, является наукой, иммортализм требует такого уровня убеждений и веры, который чаще всего встречается в религии. Научные открытия дают имморталистам гораздо больше реальных надежд, чем религия, но они все равно делают ставку на то, что они правы, точно так же, как и религиозные люди. Соответственно, еще более интересным оказывается тот факт, что имморталисты из Флориды решили назвать свое стремление религией.

Кроме Церкви вечной жизни существуют и другие группы имморталистов. На противоположном конце страны гораздо дольше действует другая организация. Она избегает слова «религия» и вместе с тем придерживается спиритуалистического подхода к проблеме смертности.

Речь идет о People Unlimited – калифорнийской группе, выступающей за бессмертие, однако она имеет неоднозначную историю, которая опасно приближает ее к статусу культа. Некоторые члены крионического сообщества относятся к бессмертию как к непристойному слову, тогда как People Unlimited всецело принимают его. Но в прошлом все зашло слишком далеко.

В 1959 году, когда Чарльз Пол Браун учился на проповедника Евангелия, странное происшествие изменило его жизнь. В результате того, что Браун позже описал как «клеточное пробуждение», его тело засветилось, а перед глазами промелькнули захватывающие библейские стихи. Каждый из этих стихов подтверждал идею о том, что физическое бессмертие – это реальная возможность. По его словам, он испытал «проникновение в клетки и атомы тела, пробуждающее ДНК». Это переживание приковало его к постели на три месяца. Когда он выздоровел, то объявил себя бессмертным. Следующие пять десятилетий Браун проповедовал другим о своем бессмертии и давал советы, как они могут получить такое же благословение[128]. К нему присоединилась его жена Бернадейн Браун, а позже их деловой партнер и друг Джеймс Строул. В 1982 году Браун основал фонд «Вечный огонь», где он делился своим бессмертием с другими людьми посредством «клеточного совокупления», которое, к счастью, было менее интимным, чем может показаться из названия. На протяжении 1980-х годов трио часто меняло название своей организации: от People Forever до CBJ, что означало Чарльз, Берни и Джеймс.

К 1994 году группа, известная ныне как Flame Foundation, процветала. Более тридцати тысяч человек из восемнадцати стран подписались на ее рассылки, а аудит за 1992–1993 годы показал, что каждый из трех основателей группы получил зарплату более четырехсот тридцати тысяч долларов. Однако примерно в это же время среди ее последователей начали расти сомнения. Численность группы значительно сократилась после смерти Дональда Леона, видного члена сообщества. Клеточное совокупление не помогло спасти Леона, и члены общины были возмущены. В 1996 году трио основало новую компанию People Unlimited в Скоттсдейле, Аризона. Это новое воплощение принесло славу и признание: трое основателей даже побывали на шоу Ларри Кинга. Вместе с тем возросшая известность привела к усилению внимания. Во множестве статей ставились под сомнение мотивы группы; некоторые утверждали, что это не что иное как культ, созданный для манипулирования и эксплуатации своих членов. «По моему мнению, они соответствуют критериям, определяющим то, что я называю ядром деструктивного культа», – заявил в 2014 году Рик Росс, исполнительный директор Cult Education Institute в Нью-Джерси[129].

Второе сокращение числа членов группы способствовало ослаблению внимания к People Unlimited, что позволило ей действовать без прежнего контроля. Со временем учение группы стало менее строгим: благодаря этому предполагалось привлечь к делу больше людей. Но в 2014 году в ее истории случилось то, что, несомненно, должно было стать непоправимым ударом, – умер ее основатель[130]. Браун страдал от болезни Паркинсона и сердечной недостаточности и в конце концов поддался неизбежности смерти, доказав, что его утверждение о бессмертии было ложным. После столь сокрушительного удара многие могли бы предсказать конец группы, но People Unlimited оправдала свое название и выжила.

Сегодня организация базируется в промышленном парке в Скоттсдейле, совсем рядом со штаб-квартирой крионической компании Alcor. На ее YouTube-канале публикуются красивые ролики, изображающие ее как мотивационную группу самопомощи, призывающую своих членов извлечь максимум из своей жизни и на этом пути каким-то образом стать бессмертными. Сами собрания проходят, мягко говоря, энергично. Еще до пандемии, на ноябрьском уик-энде супердолголетия 2019 года участники всех возрастов, включая людей с маленькими детьми, обнимались и танцевали в коридорах, а Строул и Бернадейн доводили их до исступления. Выступающие делали доклады лично или по видеосвязи, на сцене пели песни, выполняли упражнения на растяжку и даже исполняли хореографические номера. «Все, что нам нужно, придет само, не надо ни за чем гоняться, – крикнул Строул толпе, которая ответила одобрительными возгласами. – Я здесь не для того, чтобы прожить еще двести лет и быть чертовски счастливым, а потом сказать, что я готов умереть сейчас», – закончил он, и после этого раздались бурные аплодисменты.

Джереми Коэн, доктор философии и преподаватель Университета Макмастера в Канаде, провел много времени на мероприятиях People Unlimited в рамках своего исследования сообществ и новых религиозных движений, стремящихся к экстремальному продлению жизни и бессмертию. По видеозвонку он поделился своим опытом участия в собраниях People Unlimited.

Коэн рассказал мне, что неизменной частью мероприятий является так называемое выражение, когда участников приглашают на сцену, чтобы они поделились своими мыслями, надеждами и мечтами. Джереми сам участвовал в этом процессе, но однажды его отругали за то, что он слишком много говорит о прошлом и смерти. Для Коэна, который занимается изучением смерти (а его жена работает в похоронном бизнесе), это может быть непросто. Но в People Unlimited смерть – это табу, невысказанный негатив, о котором не стоит беспокоиться. Он сказал мне, что главный принцип организации заключается в том, что любой смерти можно избежать. Коэн слышал, как члены группы прямо обвиняли Брауна в собственной смерти, тем самым объясняя, почему он на самом деле не был бессмертным, как он утверждал. Но такой тон устраивает не всех участников.

– Многим людям, с которыми я разговаривал, очень неприятна подобная этиология болезни, – объяснил Коэн. – Для них мысль о том, что член группы, который недавно умер, виноват в том, что заболел раком, действительно тревожна, она может вызвать ненужное беспокойство и заставить людей постоянно думать: а не станет ли этот чизбургер последним?

Группа склонна отдавать предпочтение спиритуализму, а не технологиям, но справедливо ли называть ее религией или даже культом, как это иногда делали в прошлом? В своем исследовании Коэн не называет их религиозной группой в основном потому, что члены и организаторы не считают себя таковыми. Организация зарегистрирована и устроена как бизнес. Однако он видит сходство между действиями одних и других. Два основателя первоначальной группы, Бернадейн и ее муж Браун, были выходцами из евангельских христиан, а Брауна сравнивают с евангельским пастором. Но People Unlimited в современной версии, похоже, отходит от этого способа выражения. Коэн сказал мне, что им не понравится, если на них навесят ярлык религии; он также уверен, что они могут рассердиться, если кто-нибудь затронет эту тему. И все же он отметил некоторые сходства.

– В случае People Unlimited мы имеем реальное сообщество людей, которые собираются на регулярной основе. Можно утверждать, что прием БАДов для этих людей – почти ритуал, и то, каким образом они рассказывают о том, как поддерживают свое здоровье, также имеет черты ритуала.

Со временем новый тип воздействия охватил такие группы, как People Unlimited и даже Церковь вечной жизни. Там, где раньше были крионика, позитивное мышление и духовность, теперь есть технология. People Unlimited во многом противостоит этому новому образу мышления, а некоторые ее члены даже считают крионику ненужным признанием того, что бессмертие еще не достигнуто. Многие из них также не верят в скорость убегания (точка, до которой люди должны дожить, прежде чем технологический прогресс начнет развиваться такими темпами, что опередит смерть), поскольку считают, что время, когда они смогут стать бессмертными, уже наступило, несмотря на многочисленные научные доказательства обратного. Правда, со временем это отношение меняется, отчасти благодаря таким людям, как Обри ди Грей. Он придумал термин «скорость убегания» и стал лидером глобального движения имморталистов. Благодаря влиянию ди Грея люди, выступающие на мероприятиях People Unlimited, превратились из хиппи в отступников науки, и основатели движения приветствовали это.

– Я думаю, подобное происходит потому, что они рассматривают это как коллективную борьбу и то, вокруг чего все должны объединиться, даже если существуют разногласия по поводу способов обретения бессмертия, – сказал Коэн.

Однако без денег эта новая волна науки бесполезна, поэтому движение за победу над смертью развернулось на самом большом игровом поле миллиардеров в Америке – в Кремниевой долине. Как и в случае с основанием Церкви вечной жизни, ди Грей выступил в роли медиатора, соединяющего все заинтересованные стороны.