[Лунтьер]

Вернувшись в апартаменты, я ощущал себя белкой в колесе, которая бежит к инфаркту, не иначе. Три круга от дивана к окну... Четыре... Пять... Пол у меня под ногами, казалось, протерся до дыр. Каждая секунда тикала в висках, как часовой механизм бомбы, привязанной к моей изрядно поистрепавшейся за последнее время нервной системе.

Я думала об отце, о Заэле, Маале, и очень переживал, что Еления до сих пор не вернулась... Эта мысль заставляла меня сжимать кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Где она? Почему так задержалась?

Эти вопросы гонялись по моей черепной коробке по той же траектории, что и я — по комнате. Я уже представлял себе все возможные и невозможные кошмары, которые могли приключиться с Елей в провинции Айлинор... Моя паранойя разрослась до размеров Вселенной и уже вовсю рисовала картины, как ее окружают злобные эльфийские стражи с метлами, чтобы прогнать рыжую плутовку с их идеальных виноградных полей.

Обычно я не страдал накручиванием себя, но сегодня я был здорово на взводе.

И тут — легкий шорох за окном. Я замер и резко обернулся, затаив дыхание. На подоконнике, озаренная светом вечернего уличного фонаря, возникла грациозная лисица с алой шерсткой. Она отряхнулась, и в следующее мгновение золотистая дымка окружила ее, превращая в мою прекрасную Елению. Она перешагнула через раму, от нее веяло ночным ветром, полем и чем-то горьковатым, травяным.

— Ну хвала небесам, с тобой всё в порядке! — вырвалось у меня с таким облегчением, что я едва не рухнул на колени, потому что ноги как-то сразу перестали держать.

Вместо этого сделал два стремительных шага и прижал к себе Елю так крепко, что она ойкнула от неожиданности.

— Лэнни-и-и, ты меня так раздавишь!..

— Боги, я уже думал, тебя задержали, арестовали, съели местные хищники...

— Местные хищники скорее даже помогли мне, указав правильную дорогу, — она усмехнулась. — Без них я бы могла часами бегать в поисках поля и ничего не найти. Они так располагаются, что обнаружить их непросто, если не знать об их местонахождении. Я сначала сама там везде побегала, но быстро поняла, что это бесполезная трата времени, и решила поспрашивать местных зверей. И почему мне раньше эта идея в голову не пришла? Вот они-то меня и провели к местной зоне отчуждения. Которую, к тому же, намеренно скрывают от людских глаз маскировочными и отталкивающими взор чарами, а в облике найоки я легко могла проскочить.

Но ее улыбка быстро померкла.

— Лэнни, это... это хуже, чем мы думали. Я нашла не одно поле. Их несколько, и они все мертвы. Выжжены дотла... От них веет такой пустотой и холодом, что у меня даже в облике найоки шерсть дыбом встала. Это именно та тьма, Лэнни... Та самая.

Она кратко описала, где именно нашла зараженные тьмой поля, и я сразу сопоставил их с картой эльфийских земель: эти поля действительно располагались относительно недалеко от Министерства Магии в провинции Айлинор. Во всяком случае, там могли протекать подземные воды, а подземелье под Министерством вполне могло дотуда дотянуться.

— А у тебя какие новости?

— Отличные новости. Просто прекрасные. Апокалипсис на пороге, а у нас тут... Мой отец стал жертвой эпидемии, — выдохнул я, грузно опускаясь на подлокотник кресла. — Наставник академии Армариллис... И еще Заэль, это лучшая боевая единица фортеминов. Я думал привлечь их обоих к нашему делу, но... Они сейчас в карцере, играют в куклы и едят конфеты, которые им выдает мой потрясенный до глубины души коллега.

— Какой ужас, — Еления охнула, прижав ладонь ко рту. — Всё плохо, да?

— Нам придется действовать самим, и быстро. Зато я знаю, где находится древний проклятый колодец.

Я сделал драматическую паузу.

— Ну-у-у-у?

— Он прямо под Министерством Магии в провинции Айлинор.

Еления присвистнула.

— В самом сердце эльфийской власти, под носом у всех сильных мира сего... Ну конечно, а мы пытались искать какие-то древние развалины, как истинные дилетанты, — она возвела глаза к потолку, качая головой. — Ну что, летим героически спасать мир?

— В том-то и дело, что нет! — я с горькой усмешкой развел руками. — Меня же объявили персоной нон грата в Героссе, забыла? Моя аура будет как опознавательный знак для эльфийских систем безопасности, едва я телепортируюсь на их территорию — меня мгновенно вычислят, окружат и упакуют в самый глубокий и темный карцер, какой у них есть. Или вообще казнят на месте, Каллос точно будет рад этому посодействовать. А отправлять вместо меня кого-то другого в Министерство... Официально не получился, эльфы будут неделями согласовывать бумаги.

— А неофициально?

— Эльфы очень следят за сохранностью геросских границ, моментально отслеживают несанкционную телепортацию на их территорию.

Я снова вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату.

— Тупик... Абсолютный идиотский тупик. Мы знаем, где колодец, знаем, что его нужно запечатать, и что я могу это сделать, но мы не можем до него добраться, потому что я в опале!

Еления наблюдала за моими метаниями, задумчиво подперев подбородок рукой, в ее зеленых глазах читалось не отчаяние, а сосредоточенность.

— А зачем нам телепортироваться? — наконец сказала она.

— Как зачем? Чтобы быстро!

— Чтобы быстро попасть в лапы стражи? — она подняла бровь. — Слушай, мы можем пройти тайно. Я ведь смогу прикрыть твою ауру ненадолго своей магией найоки... прикрыть тебя древесным мороком на эльфийской земле. Эльфы почувствуют не человека, а... ну, скажем, неопознанное дерево, заблудившееся в пространстве.

Я остановился и уставился на Елю.

— Дерево? — переспросил я скептически. — Ну допустим. Даже если твой морок и сработает, телепортационный всплеск они засекут мгновенно, они же не слепые.

— Тогда не будем телепортироваться, — беззаботно пожала она плечами. — Поедем на твоем экипаже. Точнее — проплывем, как в тот раз, прямо в воде. Это же возможно?

Грустная улыбка тронула мои губы. Идея была безумной, отчаянной и по-своему прекрасной, но...

— Я бы и рад, вот только моя «Молния» осталась в Героссе, — вздохнул я. — Я кинул ее где-то перед особняком Каллоса и подозреваю, что экипаж уже конфисковали или вообще уничтожили. Не видать мне больше мою «Молнию», как своих ушей...

Еления улыбнулась, как-то так загадочно и торжественно даже. Она сунула руку в карман своих брюк и вытащила оттуда знакомый брелок с серебряной молнией.

— Это как раз не проблема. Видишь ли, генерал Эльмар Каллос оказался на редкость щепетильным товарищем: он распорядился, чтобы даже дух твой не остался на эльфийской земле. Так что твою машину... — она сделала эффектную паузу, — ...выставили за пределы Геросса. Она ждет тебя на стоянке у Гайлорского моста. А я позаботилась о том, чтобы ключи от «Молнии» передали мне, так и знала, что экипаж нам скоро пригодится.

Я смотрел то на ключи, то на сияющее лицо Елении, и моя печаль быстро сменилась неподдельным восторгом.

— Так значит, — я схватил заветный брелок, чувствуя, как в груди раздувается целый воздушный шар восторженного предвкушения, — этот самодовольный эльф, сам того не ведая, предоставил нам идеальный транспорт для нашего безумного квеста?

— Именно так, — Еления широко улыбнулась. — Так что? Готов к небольшой прогулке навстречу древнему злу с комфортом и под музыку?

Я сжал ключи в кулаке. Ответ был очевиден.

— О да! Я более чем готов! Вперед! И да поможет нам Пресвятая Мелия!

— Ну или хоть кто-нибудь, — хмыкнула Еления.

***

[Еления]

Боги всемогущие, я сейчас умру... Нет, серьезно. Кажется, моя бедная душа уже на полкорпуса выскочила из тела и мчится где-то позади нас, пытаясь догнать этот адский гоночный болид. Сердце колотилось где-то в горле, бешено и громко, заглушая даже рев двигателя. Я сидела, вцепившись в кресло обеими руками так, что мои пальцы, кажется, навсегда впечатались в дорогую кожаную обивку, каждый сустав застыл в немом крике от напряжения.

За спиной, на заднем сидении экипажа катался и визжал Морф, приняв форму маленького синего шарика с глазами-крестиками. Его пронзительный, истеричный визг идеально гармонировал с воем двигателя «Молнии» и моим собственным, внутренним, но оттого не менее душераздирающим воплем ужаса.

Лунтьер сидел за рулем с таким видом, будто он не несется на запредельной скорости под водой, где мелькали тени испуганных рыб, а нежится на каком-нибудь курорте. Одной рукой он лениво покручивал руль, другой — с легкостью виртуоза переключал диковинные рычаги и крутил блестящие шестеренки на панели, активируя артефакты, которые заставляли машину творить немыслимое. Голубоватый свет от приборов освещал его лицо — сосредоточенное, но с безумной, почти мальчишеской ухмылкой восторга. Он обожал это, он жил этим, он дышал этой скоростью и риском, пока мой собственный дыхательный аппарат отказывал от страха.

— Расслабься, Еля! — весело произнес Лунтьер. — Это же не простая машина, она волшебная!

— А если мы волшебно врежемся в какую-нибудь акулу?!

А здесь водятся акулы вообще? Как-то я об этом ранее не задумывалась...

— Ничего страшного, даже если мы пару раз перевернемся на глубине, столкнувшись с акулой или касаткой! — «успокоил» меня Лунтьер. — Считай, это эксклюзивный аттракцион, с приватным доступом ко дну океана.

— Никогда не любила аттракционы, — жалобно проскулила я в ответ, чувствуя, как желудок подкатывает к самому горлу.

За стеклом клубилась чистая голубая вода, и в свете фар мелькали причудливые и пугающие водоросли, похожие на щупальца.

Я сидела, уже закрыв лицо руками и через пальцы поглядывая на приближающуюся скалу.

— Лэ-э-энни, — осторожно протянула я, нервно дернув глазом. — А ты не хочешь слегка сбавить скорость?

— Не-а!

— Но мы же разобьемся... Лэнни, что ты... Ах ты ж!!!

Тут уже завизжал не только Морф, но и я заорала от страха.

Потому что Лунтьер дернул на себя какой-то рычаг, «Молния» резко рванула вверх, прямо к черной скале высокого берега...

— Держись крепче!

Лунтьер нажал на еще один кристалл-артефакт, и меня прям намертво прижало ремнем безопасности к спинке сидения, прочно фиксируя на одном месте.

— Почему мы вообще заезжаем на эльфийский берег именно с этой стороны, а не по нормальному песочку?!

— Маскировка! — выкрикнул Лунтьер, явно готовясь протаранить скалу. — Там нас могут засечь, а здесь никто не подумает искать в первую очередь.

— Ты решил замаскировать нас под трупы?! — истерично завизжала я.

Лунтьер рассмеялся, а я зажмурилась, ожидая неминуемого удара, лязга металла и хруста... Но удара не последовало. Вместо него раздался странный звук — «чпок-чпок-чпок». Я рискнула приоткрыть один глаз, все еще вжавшись в кресло.

Мы не падали. Мы карабкались по абсолютно вертикальной скале, как какая-то механическая ящерица, колеса волшебного экипажа превратились в огромные, пульсирующие присоски, с чавканьем цепляясь за малейшие неровности камня. За окном проплывали мхи и лишайники, до которых можно было бы дотронуться рукой, если бы я не боялась пошевелиться. Я могла бы восхититься инженерным гением, но мне было слишком страшно, поэтому я просто тихонько скулила, чувствуя, что не могу сдержать нервную дрожь.

— Ну ты и пельмехнулся... — возмущался на заднем сидении Морф. — Ты пельме́хнутый на всю голову!

И я была абсолютно с ним согласна.

Выбравшись на сушу, Лунтьер не снизил скорость, а понесся по эльфийским лесам, и это оказалось еще страшнее, чем проезд по отвесной скале. Воздух снова стал свежим и пахнущим хвоей, но от этого не стало спокойнее. Деревья мелькали за окном с такой скоростью, что сливались в сплошную зеленую стену. Иногда я слышала глухой стук и чувствовала легкий толчок — это колеса, приняв какую-то иную форму (мне не было видно, какую) на мгновение цеплялись за стволы столетних дубов, чтобы совершить немыслимый, смертельный вираж. Лунтьер объяснил, что не хочет лететь просто по открытому небу, потому что так все-таки есть шанс, что могут быстро засечь странные колебания в как назло чистом голубом небе.

Ветки хлестали по стеклу, оставляя на нем царапины и следы из листьев, я визжала на одной ноте на пару с Морфом, один только Лунтьер получал удовольствие от процесса.

— Кру-у-уто, да? — восторгался он, входя в очередной поворот, от которого у меня потемнело в глазах. — Как тебе такое, а? Это же лучше, чем любые экстремальные виды отдыха!

— Ты знаешь, есть смутное ощущение, что вся жизнь с тобой — это сплошной экстремальный «отдых»! — выдавила я, наконец, найдя в себе силы говорить и чувствуя, как меня начинает серьезно подташнивать. — Знаешь... Я выживу в этом аду только для того, чтобы самой тебя прибить. Медленно и болезненно!

— Жду-у-у с нетерпением!..

Через несколько минут совершенно сумасшедшей гонки он резко затормозил, машина плавно замерла в густой чаще, под сенью огромных, темных деревьев. В наступившей тишине у меня в ушах еще несколько секунд звенело, а нос щекотал запах нагретого металла и хвои.

Я сидела неподвижно, пытаясь привести в порядок дыхание и заставить сердце биться где-то в груди, а не в горле, мои пальцы с трудом разжались, оставляя на коже красные следы. Морф растекся на заднем сидении, как тряпочка, и мелко дрожал, издавая жалобное посвистывание.

— А весело было, да? — обернулся ко мне Лунтьер.

Его лицо сияло, как у ребенка, который только что получил на Рождество лучший подарок в жизни. Такой чистый, ничем не разбавленный восторг сумасшедшего гонщика, не иначе.

— Никогда! Слышишь? Никогда больше я не сяду с тобой в этот экипаж! Да вообще ни в какой экипаж... Я лучше пешком пойду.

— По дну океана? — вежливо уточнил Лунтьер.

— Да!!! Или на спине у слепого дракона улечу...

— Почему именно слепого? — рассмеялся Лунтьер.

— Не знаю. Чтобы страшнее было. Но даже так будет не страшнее, чем этот наш бешеный заезд...

Я замолчала, потому что слова и силы как-то разом закончились, мне требовалась небольшая передышка.

Через открытое окно экипажа, со стороны городской площади, сквозь деревья донеслись веселые, мелодичные рождественские песни. Звонкие, чистые эльфийские голоса пели о мире, покое, радости и надежде... Контраст ситуации был гуще и темнее, чем темный айлинор.

Лунтьер вздохнул, и его улыбка сменилась серьезностью, вернувшей его в реальность.

— Ну, мы прибыли, Министерство уже близко. Пора двигаться, дальше пешком.

— А экипаж?

Мы выбрались из тачки, ноги у меня немного подкашивались, и я на мгновение оперлась о теплый бок «Молнии», чтобы не упасть. Лунтьер что-то пробормотал, проведя рукой по капоту, и очертания машины задрожали, растворились в воздухе, слившись с тенями леса.

— Оставим его здесь. Прикрою маскировочными чарами, чтобы эльфы быстро не нашли.

Я глубоко вдохнула холодный ночной воздух, пытаясь прогнать остатки страха и тошноты. Вкусно пахло хвоей, молодой листвой... Острая нотка тревоги бередила душу.

Я отдышалась, выпрямилась и кивнула, стараясь казаться собраннее, чем была на самом деле.

— Надо как-то хоть пометку для себя сделать, — задумчиво протянула я. — А то так чарами прикроем, что сами потом не найдем.

— Да нет... Не нужно. Всё равно больше на «Молнии» кататься не буду.

— Почему? — не поняла я.

Лунтьер промолчал и поторопил меня, переключая мое внимание на дело, и этот его намеренный уход ответа мне совсем не понравился.

***

Мы притаились в густых зарослях, наблюдая за замком айлинорского Министерства Магии. Здание казалось мрачным и неприступным: темный камень, остроконечные башни, уходящие в ночное небо, и мерцающие огни в узких окнах, словно следящие за нами... А у главного входа стояло не меньше десятка стражников в сияющих доспехах, и выглядели они так, будто от них зависела судьба всего мира. Ну и как этих эльфов обойти? От таких маскировочными чарами не скроешься...

— Ну? Есть идеи, как попасть внутрь? — шепотом спросила у Лунтьера, который притаился в кустах рядом, напряженно осматривая стражников. — Видишь лазейку? Потайной ход? Вентиляцию? Может, они по графику отлучаются на кофе-брейк?

Лунтьер хмуро смотрел на освещенный вход, его мозг сейчас явно работал на всю катушку, сканируя возведённую защиту.

— С чарами безопасности тут все слишком серьезно, — наконец, проговорил он.

— А, то есть тебя только чары смущают? — нервно спросила я. — Количество до зубов вооруженной стражи тебя не пугает?

— Не пугает. В крайнем случае я могу уложить их в признание любви, — губы его дрогнула нервная улыбка.

— Почему здесь вообще такая мощная охрана? Вроде просто Министерство, не штаб инквизиции. Подозрительно как-то...

— А, да у них здесь тюрьма в подземельях находится, так что стража оправдана. Думаю, нам в подземелья сразу и надо как-то проникнуть и через них к колодцу пробираться. Вот думаю, как... Телепортацию заблокируют, невидимость сдерут, как скорлупу... Надо подумать... Отвлечь их? Хм...

Он замолчал, перебирая в уме все возможные и невозможные способы, а у меня в голове, тем временем, созрел блестящий идиотский план.

— Тюрьма, говоришь... Дай-ка сюда руки, — сказала я, роясь в своей бездонной сумочке.

— Зачем? — удивленно спросил Лунтьер, но руки послушно протянул.

Ответом ему стал металлический щелчок — это я защелкнула на его запястьях пару матово поблескивающих наручников, которые я прихватила из инквизиционного участка... на всякий случай. Репортерский «всякий случай» всегда очень специфический, да.

Лунтьер смотрел то на наручники, то на меня с немым вопросом в глазах, потом его взгляд стал игривым.

— Что, прямо здесь и сейчас к ролевым играм перейдем? — он приподнял бровь. — Я, конечно, не против, но место и время выбрано так себе... Или это новый способ пыток, чтобы я быстрее соображал?

— Это новый способ, чтобы нас пустили в Министерство, — хмыкнула я.

— Эм... В каком смысле?

Я не ответила, потому что была занята: сняла маскирующие чары со своих ушей, позволив им принять естественную, чуть заостренную форму, применила едва уловимый чародейный фокус, визуально вытянув кончики еще на сантиметр, сделав их идеально эльфийскими. Лунтьер с интересом наблюдал за этим преображением.

— Что ты делаешь?

— Создаю подобающий облик, — ответила я, ловко убирая волосы в строгую высокую прическу, чтобы уши были на виду.

Потом полезла в потайной отсек сумочки, перебирая пачку документов.

— Теперь ты — мой пленник. Официально задержанный опасный преступник. А я — твой конвоир. Так что веди себя прилично. А настоящий эльфийский инквизитор в лице меня должен выглядеть соответствующе.

— Откуда у тебя столько документов? — удивился Лунтьер, наблюдая, как я листаю многочисленные поддельные паспорта и пропуска.

— А ты смешной, — хмыкнула я, наконец, находя заламинированную карточку с серебряным жетоном. — У настоящих репортеров есть множество поддельных удостоверений. Иначе как пробиваться к правде? Идем, — сказала я, одним взмахом руки снимая с нас маскировочные чары и древесный морок. — Я знаю, что делать. И не смей улыбаться, ты же пленный!

— Погоди... Ты же не знаешь эльфийского. Ты как собралась изображать эльфийского служащего?

— О, а я об этом позаботилась!

Я достала из своей сумочки небольшой артефакт в виде серебряной ручки и с победоносным видом помахала им перед Лунтьером.

— Купила сегодня. Производители обещают от семи до пятнадцати минут полного взаимопонимания с эльфами, которые находятся в радиусе пары-тройки метров. Типа как: я говорю на международном, но эльфы будут слышать эльфийский, они будут отвечать мне на эльфийском — а я буду понимать их на международном. Все наличные деньги отдала за эту побрякушку, между прочим, так что ты еще будешь мне должен! Ну, идем.

И я щелкнула ручкой, активируя артефакт.

Лунтьер схватил меня за локоть.

— Еля, подожди! Если нас раскроют, то у нас будут проблемы куда серьезнее, чем просто выдворение из Геросса!

Я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза с самой безумной и уверенной ухмылкой.

— Конечно, раскроют. В этом-то и суть. Шума будет больше, чем сути, и никто не полезет вникать в детали.

— В смысле? — не понял Лунтьер.

— Расслабься и получай удовольствие. Нам нужно попасть внутрь? Мы туда попадем. Я знаю, что делать.

— Еля, погоди...

Но я уже рванула вперед, не дав Лунтьеру времени на раздумья. Быстро зашагала к группе стражников, грубо волоча за собой «пленника» в наручниках и выставив перед собой «удостоверение».

— Разойдись, работает отдел быстрого реагирования! — рявкнула я командным тоном. — Пропустите! Немедленно! Я поймала этого опасного преступника и должна доставить его на допрос! Этот человек со мной!

Я тыкала карточкой чуть ли не в нос ближайшему стражнику, размахивая ей так быстро, чтобы невозможно было ничего разглядеть. Стражи растерянно переглянулись. Один из них сделал шаг вперед.

— Госпожа, будьте любезны, ваши документы для проверки...

— Документы? Вы в своем уме?! — взвизгнула я так, что он отшатнулся. — У меня нет времени! Вы что, не видите? Я веду самого Лунтьера Брандта! Персону нон грата! Нарушителя границы! Вы вообще в курсе, какой указ издан касательно этого сноба самим генералом Каллосом? Как, не в курсе? Вы здесь работаете вообще, или для красоты стоите, я не понимаю?! Если этот преступник немедленно не окажется в камере, то отвечать будете вы! Лично! Теперь пропустите!

— А вы из какого отделения? — уже менее уверенно спросил другой стражник.

— Из того, где героссцы работают, а не бездельничают! — грозно рявкнула я. — Да пустите же меня!

Но этот эльф прям уперся:

— Я вас раньше не видел здесь... Да и одеты вы... И акцент у вас какой-то странный...

Ну еще бы, я вообще удивлена, что это чудо артефакторной техники меня еще не спалило!..

Но я решила, что лучшая защита — это нападение.

— Вы идиот? — любезно уточнила я. — О работе под прикрытием ничего не знаете? Я здесь проездом по работе, и мне повезло нарваться на Брандта, представьте себе! Я, в отличие от вас, его поймала!

— Дык мы и не обязаны вроде, перед нами другая задача стоит...

Я театрально всплеснула руками.

— Не обя-я-язаны! Вот все вокруг не обязаны — а в итоге в стране бес знает что творится, никакого порядка нет! И с опасным преступником вынуждена разбираться хрупкая девушка! Да пустите же, он же может вырваться из наручников, сами потом его ловить будете и с господином Каллосом объясняться!

Я бросила на стражников взгляд, полный такого ледяного презрения, что у них, кажется, даже доспехи покрылись инеем. Они засуетились и расступились, а я быстро зашагала вперед, волоча за собой Лунтьера, который старался изо всех сил выглядеть подавленным, хотя я чувствовала, что он вот-вот лопнет от смеха.

Двери Министерства Магии захлопнулись за нами, и мы остались в огромном, пустом в этот час мраморном холле, шаги наши гулко отдавались эхом.

— Вся жизнь — театр... — задумчиво протянул Лунтьер.

— И эльфы в нем — достали? — продолжила я.

Лунтьер хохотнул.

— Никогда не видел, чтобы эльфийская стража так быстро сдувалась, — прошептал он, с восхищением глядя на меня. — Ловко ты это провернула, госпожа репортерша. Ты была потрясающей в этой отвратительной манере наезжающей истерички. Я аж сам почти поверил.

— А ты сомневался в моих способностях?

Я сняла с него наручники и сунула их обратно в сумочку.

— Ролевые игры окончены. Теперь главное — найти треклятый колодец раньше, чем найдут нас.

И не удержалась от ехидного вопроса:

— Ну как, тебе понравилось быть моим пленником?

— О, это было... интригующе, — Лунтьер потер запястья и ухмыльнулся. — Как насчет того, чтобы повторить, когда всё это закончится? Без стражников и апокалипсиса, конечно.

Я фыркнула, но не смогла сдержать улыбку.

— Сначала выжить бы, напарничек. А потом — посмотрим.

***

Мраморный холл сменился низкими каменными сводами, от которых пахло сыростью, пылью и... озоном? Да, определенно озоном, как после грозы. Или после мощного магического разряда... Похоже, мы двигались в правильном направлении.

Нас никто не останавливал — народу в этот час в Министерстве было мало, и все эльфы были заняты своими делами.

Я потянула Лунтьера за собой вглубь коридоров, ведущих в тюремные подземелья, стараясь идти быстро, но не бежать ведь я все еще «конвоир», ведущий важного преступника, как бы смешно это ни звучало.

— Думаю, у нас есть несколько минут до того, как генерал Каллос и остальные узнают о том, что мы ворвались в Министерство Магии провинции Айлинор, — прошептала я. — Есть идеи, как быстро найти путь к древнему колодцу? Или просто побродим тут, пока нас не повяжут?

Лунтьер внезапно замер, его лицо стало серьезным, сосредоточенным. Он закрыл глаза на секунду, будто прислушиваясь к чему-то.

— Не надо искать, — тихо сказал он. — Колодец... он живой. Он пульсирует. Я чувствую его... Теперь — чувствую.

От этих слов по моей спине пробежали мурашки.

— А тварь? — выдохнула я.

— А вот ее не чувствую, — покачал головой Лунтьер. — Никакого следа. Как будто ее и нет.

— Зато я, кажется, ощущаю, — вздохнула я, наконец, осознав, что давит мне на плечи уже несколько минут.

Это была не просто нервозность — это была тяжелая, густая волна энергии, исходящая откуда-то снизу. Тьма... Та самая, что отравляла поля и влияла на разум людей. Просто я была так сосредоточена на своей роли конвоира, что не сразу заметила ощущение от находящейся неподалеку тьмы.

— Поторопимся, — скомандовал Лунтьер, и мы рванули по коридору.

Наше элегантное проникновение быстро закончилось: из бокового прохода вышли двое стражников. Впрочем, они даже рта раскрыть не успели, как Лунтьер молниеносным движением руки послал в их сторону сноп сонных чар, и стражники тихонько сползли по стене, мирно посапывая.

— Мог бы и посерьезнее их приложить, — проворчал Морф, материализовавшись у Лунтьера на плече в виде маленького голубого облачка.

— Чтобы потом возиться с трупами? — уточнил Лунтьер, вместе со мной за ноги оттаскивая стражников в нишу и прикрывая их маскировочными чарами. — Нет уж, спасибо, пусть лучше поспят.

Мы понеслись дальше по лабиринту коридоров, периодически усыпляя попадающихся на пути стражников.

Парочка из них вопила что-то грозное на эльфийском, и я недовольно цокнула языком.

— Артефакт переводческий уже не действует, а ведь даже обещанных семи минут не прошло... Халтурщики!

Мы бежали, не сговариваясь, поворачивая на развилках в одну сторону, потому что одинаково чувствовали, куда бежать. Нас обоих тянуло вниз, всё глубже, в самое сердце подземелья. Пульсация становилась все ощутимее, воздух — гуще и тяжелее...

И в один момент мы уперлись в тупик. Буквально врезались в грубую каменную стену, ничем не примечательную с виду.

— Ну вот, — выдохнула я, останавливаясь и опираясь руками на колени в попытке отдышаться. — Приехали, кажется... Бежать больше некуда, здесь нет никакого прохода. Следующая остановка — камера для особо важных преступников. Моя роль становится слишком реалистичной...

Но Лунтьер уже водил руками по стене в поисках невидимой глазу двери.

— Ну ты же ну думала, что мы найдем открытый освещенный вход, ведущий напрямую к колодцу? — хмыкнул Лунтьер.

— Ну-у-у...

Были у меня на то наивные надежды, если честно. Ну а что? Мечтать не вредно!

— Здесь... должна быть дверь. Потайная и очень, очень старая... О, гляди! — его ногти нашли едва заметную щель, которая сверкнула голубым отсветом под пальцами Лунтьера. — Вот оно! Тут что-то есть... Дверь... Хорошо запечатанная, настоящим мастером... И... кто-то открывал ее. В этом году... Несколько раз. Совсем недавно...

Откуда-то сверху донесся нарастающий шум: голоса, звяканье оружия...

— Кажется, нас уже хватились, и время наше истекло, — нервно произнесла я.

Лунтьер кивнул.

— Сейчас... Надо вскрыть осторожно...

Он что-то нашептывал, водил пальцами по каменной стене, и на его лбу выступила испарина. Спустя минуту моего напряженного ожидания раздался глухой щелчок, и часть стены с ужасным, скрипучим звуком, от которого кровь стыла в жилах, поползла в сторону, открывая черный, зияющий провал, откуда пахнуло чем-то древним, затхлым и невыразимо холодным.

Мы переглянулись с Лунтьером, в его глазах читалось примерно то же, что и в моих: «А оно нам надо?».

— Мне не нравится эта дыра, — озвучил Морф наши мысли. — Там точно нет пельмешек... И пахнет совсем не лавровым листом!

Мы синхронно вздохнули, безмолвно соглашаясь с фамильяром.

Но выбора у нас не было.

— Ну... Удачи нам, что ли, — пробормотал Лунтьер.

И мы кинулись в темноту, в это древнее подземелье, оставив за спиной нарастающий шум погони и скрипучую дверь, которая медленно начала закрываться, отрезая нас от мира живых и очень, очень сердитых эльфов.