Я вышел из телепортационной арки перед академией Армариллис, в легкие ударил холодный и насквозь пропитанный магией воздух. Сделал шаг из-под каменной арки, взгляд сразу же выловил мужскую фигуру в тени деревьев цветущей климе́нды.

Ко мне шагнул ожидающий меня Эрик Кларксон, как всегда — в белой мантии, белых брюках и белых ботинках. Господин Пророк во всей своей абсолютной идеальности, от которой аж глаза слепило в свете ближайшего фонаря, в пятно которого шагнул Эрик.

— Рад видеть тебя вне зарешеченных стен, — сухим голосом произнес Эрик, протягивая руку для короткого, делового рукопожатия.

— Где нашел Маала? — выпалил я, опуская формальности и колкость в свою сторону, так как времени на них не было.

— Лаборатория Маала на месте, она материализовалась в Зачарованном лесу, — Эрик невозмутимо пожал плечами. — Словно никуда и не пропадала. Видимо, господин Древний завершил свои опасные эксперименты и снова снизошел к общению со смертными.

— Или ему просто стало скучно, и он вновь готов принимать гостей, — проворчал я. — Ладно, это потом. Сперва мне нужно к отцу, хочу посоветоваться с ним... Где Ильфорте, не подскажешь, случаем?

Эрик кивнул в сторону замка академии, чьи шпили терялись в низких свинцовых облаках.

— В своем кабинете, с Заэлем.

— О, это прям отлично, у меня как раз разговор к ним обоим.

Не теряя ни секунды, я кивнул Эрику и ринулся к главному входу.

Дорога до самой высокой башни, где и находился кабинет моего отца, казалась бесконечной, винтовая лестница из светлого камня вилась вверх, словно насмехаясь над моей спешкой.

«Ну конечно, — ворчал я, карабкаясь на очередной пролет. — Телепортация заблокирована, антимагические руны, безопасность, бла-бла-бла... Он бы хоть лифт какой-нибудь волшебный придумал! Или эскалатор! Или хотя бы горку для экстренного спуска! Пока до него допрёшься, забываешь не только вопрос, но и собственное имя...».

Несколько минут спустя спринтерского забега наверх по винтовой лестнице я оказался перед хорошо знакомой с детства массивной дверью из темного дерева. Отдышавшись, постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул ее.

— Отец, ты бы лифт какой-нибудь придумал, — выпалил я, переступая порог. — До тебя пока дойдешь — уже забудешь, о чем спросить хотел! Или в этом и состоит смысл? Э-э-э... Отец?

Я замер на пороге. Мозг отчаянно заскрипел, пытаясь обработать открывшуюся передо мной картинку.

Вот знаете... Иногда мне необходим внутренний закадровый голос, который бы время от времени пояснял мне, что за хрень вокруг творится. Вот как сейчас.

Мой отец, Ильфорте Брандт, Наставник академии Армариллис, верховный маг, великий мудрец с тысячелетним опытом во взгляде, сидел на роскошном ковре посреди своего кабинета, но это был не тот суровый и собранный мужчина, которого я знал. Рядом с ним, поджав под себя ноги и счастливо улыбаясь, сидел Заэль. Первый Арма, лучший фортемин во всей академии, гроза всех темных сил, живое оружие, человек-легенда. Тот, чьего одного взгляда хватало, чтобы у неподготовленных магов случилось непроизвольное расслабление кишечника, без всяких там вспомогательных зелий.

Но в данный момент Заэль с сосредоточенным видом катал по ковру сложный артефакт, похожий на сферу с вращающимися кольцами, издавая при этом низкое победное урчание: «Вж-ж-ж! Бдыщ! Бдыщ-бдыщ-пау!». А мой отец... Мой отец сосредоточенно расчесывал длинные, белые, как лунный свет, волосы Заэля и заплетал их в мелкие, аккуратные косички. На лице Ильфорте сияла самая что ни на есть детская беззаботная улыбка.

Они не реагировали на мое появление, и мне пришлось приложить усилия, чтобы на меня обратили внимание.

Два сильнейших фортемина уставились на меня непонимающим взглядом, как будто я отвлек их от чрезвычайно важного дела.

— Ты принес конфеты? — радостно спросил Ильфорте, лицо его озарилось чистым детским восторгом.

— Конфеты! Люблю конфеты! — Заэль тоже обрадовался и захлопал в ладоши, громко рассмеявшись.

И от его смеха мне стало жутко.

Я перевел взгляд на подоконник, на котором стоял поднос с наполовину опустошенной бутылкой темного айлинора. Премиального. Я не мог чувствовать в нем тьму, но бутылка выглядела так же, как и те, которые забраковала сегодня Еления. Да и на полу валялись два опрокинутых бокала, от которых по белому ковру расползлось темное пятно. Отец никогда не позволил бы такого... Если бы был в состоянии фиксировать такие вещи.

В голове всё мгновенно сложилось в единую, ужасную и абсурдную картину. Эпидемия детства добралась и сюда, до самых защищенных стен академии, до моего отца и его лучшего друга... Это форменная катастрофа на самом деле. Когда еще там эльфийские лекари подберут состав сыворотки-антидота, которая подойдет для нас, фортеминов? А подберут ли вообще?

Я облокотился о косяк двери, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Впереди была ночь эльфийского Рождества, древняя тварь у колодца, разбирательство с заговором генерала Каллоса или кого-то еще, а тут... А у нас тут два величайших мага империи играли в парикмахерскую и машинки.

— Ну что ж, — тихо выдохнул я. — Похоже, план «спросить у папы совета» официально отменяется...

Лаборатория Маала Кахико не была заперта. Я ввалился внутрь, чуть ли не пинком открыв дверь, и меня сразу ударило по носу знакомым запахом озона, жженых кристаллов и... жареными пирожками? Сердце бешено колотилось, в висках стучало.

Картина с отцом и Заэлем стояла перед глазами, как навязчивый кошмар.

Я оставил их с Эриком, который был в таком же шоке и ужасе, как и я, когда увидел, в каком состоянии пребывает Наставник и Первый Арма. Ну как — в шоке и ужасе... Внешне это никак не выражалось, Эрик вообще был малоэмоцианален внешне, но он вздернул вверх не одну, а целых две брови — это серьезный показатель глубокого потрясения, между прочим!

В общем, шокированный Эрик аккуратно отвел Ильфорте и Заэля в карцер, пообещав им дать там конфеты... И честно их выдав, между прочим! У меня до сих пор глаза не вернулись к своему нормальному невытаращенному размеру от наблюдения за тем, как Эрик сюсюкающим голосом выдает конфеты Наставнику и Первому Арма и поспешно запирает за ними дверь карцера. Сделать это было совершенно необходимо, потому что когда такие верховные маги впадают в детство, то шут их знает, что они случайно могут натворить? А в карцере безопасно, не пробиваемые магией толстенные стены сдержат любую эмоциональную вспышку новоявленных «детей», в этом можно было быть уверенным.

— А я всегда говорил, что алкоголь — это зло, — меланхолично заметил Эрик, вместе со мной изучая недопитую бутылку темного айлинора и пустые бокалы. — Не беспокойся, я прямо сейчас займусь изъятием всех партий указанных тобой напитков из магазинов, я уже отдал распоряжение инквизиторам.

— И узнай, кто именно подарил эту бутылку моему отцу!

— Конечно. Это был подарок от эльфийской стороны. Может, просто совпадение, так как такие подарки Ильфорте получает регулярно в качестве жеста вежливости...

— Но, может, и специально подложили бутылку именно из этой партии! Надо проверить.

— Конечно. Я займусь этим. Беги к Маалу, Лэнни, кажется, у нас надежда только на него. Я понятия не имею, как быстро найти и избавиться от этого сгустка тьмы, чтобы не навредить местным жителям. И никто из наших коллег не знает. И пророческий дар молчит, когда я пытаюсь что-то узнать о нахождении древнего колодца... Знаешь, — он повернулся ко мне и смерил пронзительным немигающим взглядом, — у меня стойкое ощущение, что это только твоя игра. Я не знаю, почему и как, но разрулишь ее именно ты. И еще я уверен, что тебе нужно к Маалу, прямо сейчас. Поторопись, время действительно бежит и никого не щадит.

Я и сам каким-то внутренним чутьем был в этом уверен, потому в лаборатории Маала на эмоциях едва не снес по пути летающую полку с колбами, из которых сочился дым цвета радуги. Мне было плевать на хрупкие приборы, во мне бушевала дикая, животная ярость, смешанная с леденящим душу страхом.

Меня бесило всё: моя никчемность и неспособность быстро разобраться с этой эпидемией, моя медлительность... Я корил себя за то, что не успел предупредить коллег о проблеме с айлинором, не успел предотвратить последние критично опасные глотки, сделанные моим отцом и Заэлем. Ну и что теперь делать? Из-за моей неторопливости Армариллис остался без защиты! Мой отец сам теперь нуждается в защите и антидоте, которого нет...

И этот безумец в оранжевых очках, левитирующий сейчас где-то высоко под потолком между полками с ингредиентами и книгами, был, возможно, единственным ключом ко всему этому хаосу.

— Маал! — мой голос сорвался на крик. — Господин Кахико! Мне нужна ваша помощь!

Я не сдерживал эмоции, мне было не до церемоний.

Маал Кахико обернулся, оторвавшись от своей увлекательной работы, и с удивлением вперемешку с восторгом глянул на меня. На нем был белый халат, испещренный формулами и пятнами, его короткие фиолетовые волосы торчали в разные стороны, а до ушей растянулась безумная улыбка, казалось, совсем не соответствующая моменту.

— О-о-о, Лунтьерушка! — радостно произнес он, быстро приземляясь. — Какие го-о-ости! Гости-гости-го-о-ости, люблю гостей! — он рывком снял перчатки и кинулся ко мне с распростертыми объятьями. — Ты как раз к чаю! Я разрабатываю новую теорию квантового брожения дрожжей в безвоздушном пространстве!

Мне было не до обнимашек, и я вежливо от них уклонился. Маал по инерции пролетел дальше и уронил миску с крупой, которая рассыпалась равномерно по полу. Скелет, который подметал до этого пол, уставился пустыми глазницами на Маала.

— Эй, Блю́вик, я же сказал тебе прибрать тут! — возмутился Маал, глядя на учиненный беспорядок. — Ты почему не выполнил мое поручение?

Скелет говорить не умел, но он возмущенно помахал руками, указывая на перевернутую ученым миску.

— Неважно, что я миску уронил! Важно, что я сказал тебе убрать тут, а ты не убрал!

Скелет раздражённо отбросил в сторону метлу и затопал ногами, выражая свое возмущение.

— Вот он и при жизни мне никогда не нравился, этот ушастый, — пожаловался мне Кахико. — Как был вредным, таким и остался!

— Ушастый? — не понял я, сбитый с толку.

— Это скелет одного эльфа из рода Блювэйнов, который жутко выбесил меня когда-то, — пояснил Кахико. — Он на бабу мою заглядывался! Отбить ее пытался! Прикинь, а? Понимаешь проблему? Ну во-о-от. А я терпеливый. Дождался его кончины и решил, что нам еще есть о чем побазарить. Да, Блювик? — обратился Маал к скелету.

Тот явно пытался возвести глаза к потолку.

— Хочешь блинчик? — это Маал адресовал уже мне. — На термоядерной воде они получаются отменными! Правда, после них потом светишься, но это недолгий побочный эффект! Зато красиво!

Но я лишь раздраженно отмахнулся и от сомнительного угощения, и от очередных объятий.

— Мне не до блинчиков. У нас проблема... большая. Ильфорте и Заэль. Они...

И я кратко обрисовал сложившуюся ситуацию.

— Теперь они ведут и ощущают себя как дети, и я не знаю, что делать, — с отчаянием в голосе произнес я.

— Дети — это маленькие хаотические элементы, которые случайно активируют все твои скрытые защитные заклинания. Например, умение смотреть матом! — Маал склонил голову набок, его безумная улыбка странно контрастировала с моим внутренним напряжением. — Какой увлекательный клинический случай! — воскликнул он с неподдельным научным интересом, и у меня возникло дикое желание схватить его за халат и тряхнуть как следует, чтобы он перестал дурить. — Регресс до инфантильной стадии у столь мощных индивидуумов... Это ж надо! Надо будет взять у них пробы! А то, знаешь, — он понизил голос до конспирологического шепота, — идио́ниум, дебиле́ниум — это химические элементы, которых очень много в организме некоторых людей. Придуркова́тт — это не просто нежный эпитет, а единица измерения интеллектуальной мощности. Один кретиноватт равен ста придурковаттам. Но твой отец и Заэль... с ними явно что-то посерьезнее!

Я мученически возвел глаза к потолку.

— По шкале измерения придурковатости вы где-то между кнопкой «не нажимать» и любопытным пальцем? — мрачно спросил я

— О нет, что ты, моя шкала давно зашкалила и сломалась, — махнул рукой Кахико.

И расхохотался, как настоящий сумасшедший.

Его беззаботный тон, эта игра в ученого, когда мой мир летит в тартарары, стали для меня последней каплей.

— Маал! — я рявкнул так, что стеклянные колбы, стоящие рядом на столе, задребезжали. — Мне плевать на твои кретиноватты! Мне нужно найти тот древний колодец, о котором ты говорил. Я уверен, что ты знаешь, где находится этот колодец, или знаешь, как узнать, но зачем-то водишь меня за нос... Говори. Сейчас же! Или, клянусь всеми богами, я разнесу твою лабораторию, чего бы мне это ни стоило!

Наверное, плохой идеей было угрожать Древнему... Что я ему могу сделать? Искрами магии своими попугать? Верховного мага, прожившего десять тысяч лет, может вообще хоть что-то напугать, сломить, остановить?

Но я был сильно на взводе, и мне нужны были ответы.

Я обратил внимание, как за оранжевыми стеклами очков Маала блеснули глаза. Возможно, проблеск того самого древнего, нечеловеческого разума, который прятался за этим клоунским фасадом?

— Колодец? Какой колодец? — он на мгновение задумался, почесывая подбородок пробиркой. — А, тот самый! С темным сюрпризом внутри! Ну конечно, я могу помочь тебе. Но ты же не думаешь, что я просто так поделюсь столь ценными координатами? — он снова улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. — Сыграем в одну игру? На знание!

— В какую еще игру? — устало вздохнул я, чувствуя, как последние капли терпения вытекают из меня, словно айлинор — из опрокинутой бутылки.

— В угадайку! — возликовал Маал, хлопнув в ладоши. — Вопрос на засыпку! Что общего у древнейшего проклятого колодца и моего утреннего кофе?

Я просто смотрел на ученого, пытаясь силой мысли прожечь дыру в его оранжевых очках. Внутри всё клокотало.

— Они оба темные и полны скрытой энергии, способной уничтожить всё живое? — сквозь зубы выдавил я, чувствуя себя идиотом.

— Не-а! — радостно воскликнул Маал. — Они оба протекают, если их вовремя не залатать! Аха-ха-ха! — он рассмеялся, довольный своей шуткой, а я почувствовал, как у меня дергается глаз. — Поздравляю, ты угадал! — продолжал он, внезапно становясь серьезным. — В смысле, не угадал, но я великодушен! Теперь твой приз!

Прежде чем я успел моргнуть, он порывисто схватил меня за локоть и потащил меня через лабораторию, лавируя между хрупкими летающими конструкциями с ловкостью, которой позавидовал бы сам Первый Арма в здравом уме.

— Куда мы? — пробурчал я, едва успевая за безумным ученым.

— К самому точному навигатору во всех измерениях! — выкрикнул он, останавливаясь перед массивным хрустальным шаром на позолоченной подставке.

Шар был размером с мою голову и мутно поблескивал в свете магических огней.

— Это... хрустальный шар для гаданий? — недоверчиво спросил я.

— Нет, ты чтоо-о-о, как ты мог так плохо обо мне подумать! — возмутился Маал. — Это квантово-астральный проектор пространственно-временных координат с функцией предсказания погоды! Ну, про погоду он врёт, не слушай его. Но в остальных вещах он прям ша́рит! Он такой же умный, как я! И лет ему почти столько же, сколько мне!

Маал с неожиданной силой прижал мою ладонь к холодной, идеально гладкой поверхности шара. Прикосновение было ледяным, очень неприятным.

— Держи крепче! — скомандовал Маал, возлагая свои руки на шар сверху и закрывая глаза. — О, великий стеклянный пузырь, покажи нам путь! Где притаился тот самый колодец, из которого выползают всякие нехорошие твари и портят настроение Лунтьерушке? Покажи мне колодец!

Я со стоном прикрыл глаза свободной рукой.

Портят настроение Лунтьерушке? Он вот сейчас серьезно, да?

Под моей ладонью хрусталь вдруг затрепетал: холод сменился приятным теплом, которое за секунды переросло в ощутимый жар, а потом и в настоящий огонь. Я аж ахнул и попытался отдернуть руку, но Маал с неожиданной силой удерживал ее на месте.

— Терпи, терпи! — прикрикнул он, не открывая глаз. — Он просто немного разогревается! Ничего страшного, однажды он даже взорвался, но то был неудачный запрос про рецепт безглютенового печенья для драконов...

Я скрежетал зубами, чувствуя, как кожа на ладони краснеет и вот-вот как будто начнет дымиться. В глубине раскаленного шара заклубился туман, образы стали проясняться, складываясь в узнаваемую картину, и в этих образах я увидел величественное здание из темного камня, с устремленными ввысь шпилями, с витражами, переливающимися всеми цветами радуги, оно стояло на ухоженном зеленом холме, окруженное садами невероятной красоты.

— Колодец там! — уверенно произнес Маал, открывая глаза и с восторгом глядя на плывущее в клубах хрустального тумана изображение замка. — Ух ты-ы-ы, какая симпатичная штуковина! Знаешь, где это?

— Хм... Судя по всему, это Министерство Магии в Айлиноре.

— Колодец там! — уверенно произнес Маал. — Под землей.

— В катакомбах? — медленно произнес я, лихорадочно соображая. — Кажется, где-то там действительно были катакомбы, древние, давно не используемые, с уничтоженными дверьми...

Хм, а ведь там в самом деле может быть спрятано... Да что угодно там может быть спрятано, в этих катакомбах, оставшихся со времен Древних.

Я, наконец, отдернул обожженную ладонь и отряхнул ее, глядя на шар, который постепенно остывал, снова становясь просто куском стекла. Картинка в нем тоже гасла.

— Если дверь уничтожена, но катакомбы остались, значит, можно прорубить новую дверь в катакомбы! — весело произнес Маал.

— Под Министерством... — пробормотал я. — Хм... Этой информации можно доверять?

— Твой отец не просто так периодически обращается ко мне за помощью, — подмигнул Маал. — Он знает, что я всегда даю только правдивые ответы и четкие подсказки.

Да, это в самом деле было так, судя по рассказам отца. Кахико, хоть и был с придурью, но всегда действительно помогал, иначе отец не терпел бы общение со столь экстравагантной личностью.

— Ну что ж...

Похоже, мне предстоит устроить самый несанкционированный визит в истории эльфийской дипломатии.

— Вы наверняка знаете, как быстро вылечить всех заболевших жертв эпидемии, — не спросил, а утвердительно произнес я.

— Конечно, знаю! — с готовностью покивал Маал. — Найди колодец. Закроешь его вместе с тварью — и все жертвы эпидемии сами собой выздоровят, — он самодовольно прищелкнул пальцами. — Не нужно будет ждать какие-то там сыворотки.

— Так просто? — удивился я.

— О нет, это совсем не просто, — голос Маала резко стал тихим, таинственным, мистическим, я бы сказал. — Мало того что сам колодец еще надо умудриться найти, так его еще надо как-то запечатать. И темную тварь — тоже.

— И как это сделать?

— Ты поймешь, как только окажешься около него.

— Так себе совет, — фыркнул я.

— Это лучший совет, который ты только можешь получить в этом деле, поверь мне.

— Ладно, а готовиться-то к чему?

— Ко всему. Вообще ко всему.

И тон его мне совсем не понравился.

— Я смогу выжить, запечатывая этот колодец? — прямо спросил я.

Маал смерил меня очень внимательным взглядом, без тени улыбки, что казалось странным, непривычным относительно его персоны.

— Определенно, твои шансы выжить весьма высоки, — сдержанно ответил он.

— Понятно... — тяжело вздохнул я, осознавая, что эта фраза приравнивается к «будешь висеть на волоске от смерти, но, может, тебе повезет». — Ладно, выбора у меня, кажется, всё равно нет... Как и времени.

— Да не нервничай ты так! — Маал по-дружески хлопнул меня ладонью по плечу. — Не сходи с ума — лучше сходи за айлинором!

— Ой нет, — резко сказал я, аж отшатнулся и помотал головой. — Хватит с меня айлинора. Я на айлинорном топливе столько всего наворотил, что самому стыдно...

— Норма-а-ально, — беззаботно отмахнулся Маал. — Быть человеком — значит, нарушать правила в нужный момент!

Я улыбнулся.

— Спасибо! Я обязательно приду к вам в гости после того, как разберусь с этим колодцем, и отблагодарю как следует, а сейчас, прошу прощения, мне надо спешить... Кажется, мне нужно срочно увидеться с Еленией...

— Найокой своей? — с хитрым прищуром спросил Маал.

— Да. И у меня к вам очень много вопросов на тему того, почему в нашу прошлую встречу вы ни слова не сказали о том, что именно вы обучали мою Елению магии, — напряженно произнес я, не сводя внимательного взгляда с Кахико.

Но тот совсем не выглядел смущенным.

— А, да? Правда я, что ли? Ой, да разве упомнишь всех, кого мне приходилось обучать по жизни? Думаешь, у меня резиновая память? Слушай, а классно было бы, будь она резиновая в самом деле, да? — и он расхохотался так, будто сморозил лучшую на свете шутку.

Я только покачал головой.

Ну вот откровенно же прикидывается идиотом, и глазом не моргнет...

Ладно, это подождет, сейчас важнее другое.

— Как бы ты описал ее? — спросил Маал, резко перестав смеяться.

— Кого?

— Да найоку свою, кого ж еще! Как бы ты описал ее в двух словах?

И взгляд такой искренне заинтересованный, что аж захотелось ответить.

Я задумался всего на секунду и сказал:

— Взрывная ядерность.

— Ах-х-х, любовь, любо-о-овь!.. — Маал с романтичным видом прижал ладошки к щекам. — Любо-о-овь — это как алхимическая реакция: 50% шанс получить золото, 50% — ядовитый газ... Но кто считает, когда процесс такой красивый?

— Вы самый странный сумасшедший ученый, которого мне только приходилось видеть, — честно сказал я.

— Я не сумасшедший учёный! — пылко воскликнул Маал, обиженно надув щеки. — Я — экспериментально подтвержденный гений!

— А в чем разница? — скептично спросил я.

— В количестве оставшихся конечностей.

А... Ну, это сильно меняет дело, конечно.

— Ну... Я тогда пойду. У меня, кажется, дел невпроворот...

— Иди-иди, твори там свои великие дела, — одобрительно похлопал Маал меня по плечу. — Я тоже сегодня занят, дел — у-у-у! Мне тут одному приятелю с доками надо помогать, а у меня еще зелья в котле не сварились до нужной кондиции, да и чемодан еще надо собрать...

— В дорогу собираетесь? — полюбопытствовал я.

— Ага. В очень дальнюю, — зевнул Кахико.

И тут же потерял ко мне интерес, действительно переключившись на сборы непонятных приспособлений.

Мне оставалось только со вздохом попрощаться и пообещать вернуться с визитом вежливости, когда всё это безобразие закончится.

***

Дверь лаборатории захлопнулась за Лунтьером, и наступила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием энергетических сгустков в пробирках. Безумная улыбка с лица Маала Кахико испарилась, словно ее и не было вовсе. Но на смену ей пришло нечто иное — чистейший, неразбавленный восторг, от которого его глаза заискрились даже сквозь тонированные очки. Он выглядел как ребенок, который только что узнал, куда родители спрятали все подарки на Рождество, которое наступит уже завтра.

Он подошел к выглядевшей пустой стене, испещренной непонятными иероглифами, и приложил к ней ладонь. Стена вспыхнула зеленым светом, камень бесшумно подался, и выдвинулся потайной отсек. Внутри, озаренный мягким свечением, покоился прозрачный стеклянный сейф, внутри него лежали два предмета: пульт управления с одной-единственной большой красной кнопкой и потрепанная, помятая бумажка, исписанная вычурным почерком.

Маал с благоговейным трепетом протянул руку к стеклянному сейфу, но отвлекся на зазвонивший связной артефакт.

— Ну что? — раздался взволнованный женский голос, едва Маал нажал кнопку принятия вызова.

Тот кивнул, не отрывая восторженного взгляда от стеклянного сейфа. И коротко произнес:

— Началось.

— Ну наконец-то! Дождались! — счастливо выдохнул женский голос. — Игристый айлинор открывать?

— Нам, определенно, есть что отпраздновать, — мурлыкающим голосом протянул Маал, проводя пальцем по поверхности стеклянного куба. — Это эльфийское Рождество мы будем праздновать как никогда. Да, дорогая?

Верхняя стеклянная сторона сейфа исчезла под ладонью Маала, и тот вынул пульт и заветную бумажку, бережно уложил их в глубокие карманы своего халата. Затем его рука снова нырнула в другой карман и вынырнула с маленьким острым дротиком.

Не глядя, не целясь, Маал через всю лабораторию метнул дротик, и тот со свистом вонзился точно в межбровье портрета Пресвятой Мелии, украшавшего противоположную стену.

Маал удовлетворенно хмыкнул и прошептал себе под нос, глядя на истыканный дротиками портрет:

— Выкуси!

После чего, насвистывая какой-то безумно веселый мотивчик, танцующей походкой направился искать в недрах своей лаборатории чемодан. Дела, как ни крути, сами себя не сделают.

— Танцуй, Блю́вик, танцуй! — прикрикнул Маал на своего помощника-скелета. — Тебе еще немного осталось!..

И Блювик танцевал. И Кахико танцевал. Потому что этот день был наполнен особенным волшебством, и до эльфийского Рождества осталось всего ничего.