Теплая вода смыла с меня остатки нервного дня, тюремной затхлости и липкого чувства вины. Я вышел из душа, обнаженный, чувствуя себя наконец-то чистым, во всех смыслах, и внутри, и снаружи. Волосы вытер на ходу, бросив мокрое полотенце куда-то в сторону с мысленным обещанием убрать потом. Наверное... Если вспомню.

Сосредотачиваться на бытовых делах я мог едва ли. Тело наполняла приятная легкость, магия тоже радостно искрилась, пульсируя теплом в точке солнечного сплетения.

Из кухни доносился аппетитный запах жареного лука и трав, а также тихое, довольное напевание.

Я замер в дверном проеме, зачарованный открывшейся передо мной картиной. Еления стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде, на ней была только рубашка, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание. Еления сейчас была такой... домашней. И невероятно красивой. Ну, то есть, она для меня всегда красивая, но в этот момент я увидел в ней какую-то особенную красоту, которую мне не доводилось видеть ранее.

Подкрался к ней сзади, скользнул руками вокруг ее талии и прижался губами к обнаженному плечу, с которого соскальзывала рубашка. Еления вздрогнула от неожиданности, потом расслабленно откинула голову мне на грудь.

— Вынюхиваешь, чем я тебя кормлю? — лениво проговорила она, продолжая помешивать.

— Вынюхиваю тебя, — пробормотал я ей в шею, целуя за ухом. — Пахнешь лучше любой еды. Луком, травами... и мной.

Она фыркнула и легонько толкнула меня локтем.

— Отлипни от меня, ненасытный, и помоги накрыть на стол. Или ты на мне теперь всё время висеть будешь?

— Это мой новый жизненный план, — заявил я, но всё же отпустил Елению, чтобы схватить со стола тарелки.

Мы двигались по кухне, как слаженный дуэт, периодически сталкиваясь у раковины или возле шкафа и используя каждый такой момент, чтобы украсть быстрый поцелуй. Я чувствовал себя идиотски счастливым, таким простым, обычным счастьем, которого мне так не хватало все эти дни.

Когда мы, наконец, уселись за стол, я поймал взгляд Елении и улыбнулся ей, осознавая, как сильно успел полюбить эту хитрую лисицу. Сейчас мне было так хорошо и спокойно... Просто я, она и наше тихое, настоящее счастье — и это был лучший напиток на свете.

Идиллию нашу нарушил появившийся в воздухе Морф. Грациозно перевернувшись, он уселся на спинку единственного свободного стула.

— О-о-о! — он хитрым взглядом обвел взглядом кухню и нас с Еленией. — Картина маслом: «Счастливая парочка после побега из-под стражи». Как насчёт того, чтобы отметить это дело бокальчиком-другим тёмного айлинора? — его взгляд в мою сторону стал ехидным. — Для храбрости. А то вдруг опять потянет на подвиги? Поставить мировой рекорд по скоростному сложению из генеральской посуды слова «люблю» на полу?

Я поморщился, будто от зубной боли. Само упоминание айлинора вызывало у меня легкий рвотный рефлекс и острое воспоминание о вчерашней головной боли.

— Спасибо, Морф, я пас, — буркнул я, расставляя приборы. — От одного запаха меня теперь воротит.

— О, серьезно? — Морф притворно-огорченно вздохнул и вдруг исчез.

А через секунду материализовался прямо перед моим носом, размахивая найденной бог знает где изысканной бутылкой с темно-рубиновой жидкостью.

— А как насчет этого, а? Премиальный, с нового урожая! Пахнет... о, пахнет поражением и плохими решениями! Твоим любимым ароматом.

Он со щелчком снял пробку и сладострастно поводил бутылкой прямо у моего носа.

— Издеваешься? — устало вздохнул я.

Меня действительно чуть не вырвало. Я аж отшатнулся от бутылки, как от гремучей змеи.

— Что, так заметно? — невинно похлопал глазками Морф.

Вот так бы и стукнул его ложкой меж глазок! Но был слишком счастлив и расслаблен для активного выражения возмущения.

— Убери от меня эту гадость! После вчерашнего я готов пить только воду, чай и, может, в крайнем случае — сладкий лимонад. Как несовершеннолетняя барышня... А ты мне тут всякое плохое советуешь! Тебе не стыдно?

— Я советую только хорошее плохое! — гордо произнес Морф.

— А, ну это, в корне меняет дело, конечно же, — ядовито произнес я. — К тому же... Эй, Еля, что с тобой?

Я недоуменно уставился на Елению, которая вдруг вскочила на ноги и шарахнулась от стола так быстро, что уронила стул, и вилка тоже со звоном упала на пол. Она тяжело дышала, нервно сжимала руки в кулаки и дикими глазами таращилась на бутылку в руках Морфа.

Мы с фамильяром недоуменно переглянулись.

Что не так?

— Еля, ты чего? — осторожно спросил я.

— Откуда здесь эта дрянь? — резко спросила она, кивнув на бутылку.

— Отсюда, — неуверенно произнес Морф и указал на приоткрытую дверцу холодильника. — Стояла там, открытая. Хозяйка, думаю, забыла. Ну или кто тут до Лунтьера в апартаментах жил?

— Убери, — сказала Еления, напряженно глядя на бутылку.

— Да что не так? Судя по этикетке, это отличный айлинор, один из лучших в Героссе! Изготовлен в самой провинции Айлинор...

— Уберите, быстрее, — перебила меня Еления. — Заткните бутылку чем угодно, намертво, чтобы я не чувствовала этого запаха.

Мы с Морфом оба ничего не поняли, но не стали спорить: фамильяр заткнул бутылку пробкой, а я открыл окно пошире, чтобы проветрить помещение.

— Так лучше?

Еления кивнула. Ее заметно потряхивало, и я нахмурился.

— А теперь ты можешь объяснить мне, что произошло?

— Айлинор отравлен тьмой.

Я нахмурился еще больше и задумчиво посмотрел на бутылку.

— Думаешь, нас кто-то пытался отравить?

Но Еления замотала головой.

— Я чувствовала точно такую же дурную энергию на том поле, которое вылечила от тьмы и на котором вырастила потом целое поле велариэны. Только здесь концентрат мощнее, в разы. Как будто целое поле тьмы залили в одну бутылку...

О как. Неожиданно...

— Та-а-ак... — протянул я, шестеренки в моей голове забегали очень быстро. — И что ты думаешь? Что через айлинор происходит заражение тьмой?

Еления медленно кивнула, но я с сомнением покачал головой.

— У меня были мысли о том, что могли в айлинор что-то подсыпать, подливать и так далее, я проверял места их изготовления, но ничего странного и подозрительного не нашел. И я не чувствую от этого напитка ровно ничего. Никакой энергетики или хотя бы странного запаха.

— А меня аж мутит от него...

— Дай-ка мне глянуть...

Я взял бутылку у Морфа, вдоль и поперек проверил ее разными сканирующими чарами, открыл ее и все-таки пригубил напиток, снова заткнул бутылку пробкой.

— Никакого странного привкуса, никаких колебаний тьмы не ощущаю, и никаких изменений в организме не чувствую.

— Видимо, почувствовать не тот запах и вкус могут не все. Ну вот я, как найока, точно могу. Мне не просто пахнет — мне воняет, поверь мне!

— Я верю, — кивнул, задумчиво покручивая бутылку в руках. — Просто пытаюсь анализировать...

— А что касается состояния: судя по имеющимся у нас фактам, нужно накопить в себе яд и выпить приличное количество. Ну и действует не сразу, а некоторое время спустя, видимо...

Я задумчиво потер подбородок.

— Нам нужно проверить эту теорию... Надо сгонять в магазин, где продают эти премиальные напитки. Я знаю, где продают именно такие, с такой этикеткой.

— Надо изъять всю продукцию для проверки?

Я медленно покачал головой.

— Изымать — слишком долго, через бюрократические тернии. Проще купить несколько бутылок и посмотреть, найдём ли мы где-то еще тьму. Вдруг это всего лишь совпадение?

— В какой магазин идем? — с готовностью спросила Еления.

— Прям сейчас пойдем? — я кивнул на наш недоеденные блюда.

Но Еления помотала головой, обняв себя за предплечья.

— У меня от запаха этой дряни аппетит напрочь пропал.

— У меня тоже, — вздохнул я. — Только не от запаха — а от адреналина... Тогда идем? Морф, ты с нами?

— На шопинг за отравленным пойлом? Еще бы я такое пропустил! — он грациозно кувыркнулся в воздухе и принял вид изысканной бутылки с этикеткой «Морф — выдержка 1000 лет».

Я молча возвел глаза к потолку, вместе с Еленией мы быстро собрались и вышли на улицу.

***

Магазин «Слезы Феникса» был тем местом, где пахло деньгами, старым деревом и тайнами. Воздух такой густой от ароматов выдержанных напитков, а за стеклянными витринами покоились бутылки, каждая из которых стоила как небольшое поместье. Продавец — импозантный эльф с идеально уложенными усами и в безупречном фраке — оценивающе посмотрел на нас, но, узнав меня, расплылся в подобострастной улыбке.

— Господин Брандт, какая честь! Вам как обычно?

Да, этот продавец меня знал, я часто заходил в эту лавку, когда был в приграничном Бэйлиноре.

— Ну... Почти. Мне весь этот стеллаж, — я махнул рукой в сторону полок с темным айлинором. — И тот, что слева, со светлым. И еще вот эти бутылки с верхней полки, с игристым. И побыстрее, пожалуйста.

Усы продавца дёрнулись от изумления, а глаза округлились.

— Весь... стеллаж, господин? Я не слышался? Это... семьдесят семь бутылок.

— Именно так, — подтвердил я.

— У вас сегодня намечается большая вечеринка? — с сомнением произнес эльф, кончики его ушей затрепетали.

— Ага, день рождения у всех друзей. Одновременно, — хмыкнул я. — Поторопитесь, пожалуйста, это очень важно. Дело государственной важности, я бы сказал.

Пока продавец, бормоча что-то под нос, вместе с двумя подбежавшими помощниками начал снимать бутылки, я почувствовал, как Еления сжимает мой локоть.

— Лэнни, я... я не могу, — прошептала она, бледнея, ее взгляд метнулся по полкам. — Здесь... это повсюду. Тьма... Как в тумане. Тяжелый, удушливый смрад...

— Потерпи немного, — тихо ответил я, проводя рукой по ее спине. — Сейчас всё проверим.

Мы подошли к кассе, где уже выстроилась внушительная пирамида из темного стекла. За нашей спиной собралась небольшая очередь из пары богато одетых господ и дамы с собачкой, которые с любопытством наблюдали за покупкой века.

— Простите, — вежливо сказал я продавцу, беру первую же бутылку. — Сначала мне нужно провести экспресс-контроль качества.

Я щелчком пальцев сдернул пробку и поднес горлышко к носу Елении. Она сделала короткий, резкий вдох и тут же отпрянула, зажав нос пальцами.

— Да! Она тоже! Дальше!

— А с открытыми зараженными бутылками что делать будем? Сохранять содержимое?

Еления помотала головой.

— Лучше вылить. Здесь концентрат такой сильный, что лучше даже не вдыхать лишний раз.

— Так если вылить, не сделаю ли хуже? Вряд ли очистительные сооружения справятся с такой тьмой.

— Да и не нужно, с водопроводной водой смешается — и потеряет свою силу. Дело именно в концентрации. Оно только в очень большом концентрате работает.

— Уверена?

— Абсолютно. Из такой бутылки хватит бокала выпить, чтобы напитаться тьмой. А та, что в апартаментах нам попалась, была слабее по концентрации — там от целой бутылки поплохело бы. А в водопроводе это смешается до безопасной концентрации и в итоге вообще потеряет силу. Опаснее оставлять такую бутылку открытой здесь. Так что выливай скорее, мутит от запаха уже...

— Как скажешь.

Я швырнул бутылку Морфу и кивнул на маленькую раковину в глубине магазина.

— Айлинор выливай туда, сами бутылки выбрасывай вот в эти ящики. Ящики сохраняем как вещественные доказательства, телепортируй их ко мне в апартаменты пока что.

Морф охотно кивнул и принялся выполнять поручение под ошарашенным взглядом продавца и других покупателей, которые с болью и ужасом смотрели, как фамильяр, насвистывая веселую мелодию, выливает в раковину напитки баснословной стоимостью. А я тем временем схватил следующую бутылку и поднес ее к Елении.

— Эта как?

— Нет... пахнет просто айлинором.

— А эта?

— Да! Опять! Фу, какая гадость...

— Эта?

— Нет.

— Эта?

— Да! Лэнни, здесь каждая третья отравлена тьмой!

Мы поставили настоящий конвейер. Я — эдакий машинист, срывающий пробки одним магическим жестом, Еления — детектор, морщащий носик и выносящий вердикт: «Отравлена!» или «Чистая!». Морф ловил «бракованные» бутылки и шустро выливал их содержимое в раковину, причитая: «О, какая потеря для эльфов! Какой удар по карману!»

Продавец онемел. Его лицо прошло все стадии от изумления через ужас к полной прострации. Клиенты сзади сначала перешептывались, потом начали возмущаться, а дама с собачкой и вовсе решила, что мы проводим какое-то экстравагантное колдовское гадание на пробках, и потребовала проверить ее бутылку дорогого ликера.

— Сударыня, это не касается... — начал я, но она уже совала свою бутылку под нос Елении.

— Дитя мое, а моя-то хорошая? Я ее в подарок зятю, он у меня алхимик, очень чувствительный к суррогатам!

Еления, покраснев от смущения, вежливо понюхала.

— Ваша... прекрасна, мадам. Абсолютно чиста.

Дама с торжеством отошла, кинув продавцу многозначительный взгляд в духе: «Вот видишь, а ты травить нас собрался!»

Через десять минут мы закончили экзекуцию над бутылками, в итоге двадцать три из них оказались отравлены тьмой, и отравлен оказался только темный айлинор. Однако я дополнительно проверил еще несколько бутылок непремиальных сортов и обнаружил, что несколько бутылок обычного темного айлинора тоже заражены тьмой.

— Все зараженные тьмой бутылки — с урожая этого года, — заметил я, сверяя этикетки.

— А ты какие напитки пил? — шепотом спросила Еления, глядя на меня испуганными круглыми глазами. — Ты же, того... Сколько там бутылок выхлестал?..

Но я покачал головой.

— Я всё выдержанное больше года брал, из партии этого года ничего не пробовал.

Еления вздохнула с явным облегчением.

— Что, уже представила, как я превращаюсь в непослушное дитя? — с улыбкой спросила я.

— Да. И мне совсем не смешно при мыслях об этом, — буркнула она.

Я обернулся к бледному как полотно продавцу, который, кажется, уже мысленно прощался с работой и жизнью заодно.

— Вот за эти, — я ткнул пальцем в уцелевшие бутылки, — я плачу. И за те, что вылил, тоже заплачу, не переживайте. Но ответьте мне, где вы их взяли? Партия, поставщик, склад — вся информация. Немедленно.

Я продемонстрировал продавцу жетон инквизиции, чтобы он не артачился, а говорил быстрее.

Продавец беспомощно взглянул на Морфа, который продолжал выливать содержимое бутылок, на мою непреклонную мину и на Елению, которая все еще морщила нос.

— Господин, я... я не знаю... — залепетал он. — Они все из одной партии, от одного поставщика — «Винодельни Древнего Айлинора». Они всегда были безупречны!

— Видимо, «всегда» закончилось, — сухо заключил я, тяжело глядя на бутылки. — Но мы постараемся это исправить... Упакуйте, пожалуйста, те, что остались. И приготовьте все документы. Кажется, мы только что нашли источник эпидемии, — добавил я тише, повернувшись к Елении. — Вот только как именно тварь могла своей тьмой заразить айлинор, хм...

— Тварь, которую мы ищем, находилась где-то под землей под каким-то полем, где произрастает виноград, из которого делают айлинор, — с волнением затараторила Еления. — Вода, Лэнни! Заражение пошло через подземные воды!

— Которые находятся под какими-то полями, где произрастает виноград, — медленно протянул я, в то время как в голове быстро работали шестеренки, складывая недостающий пазл. — И этой же водой поля и поливают...

У меня нервно дернулся глаз от осознания масштаба предстоящих очистительных мероприятий.

— Да! Тварь где-то под землей, недалеко от колодца, ведь Маал сказал, что она от него не может пока далеко уползти. От нее фонит на все подземные воды и, видимо, в первую очередь беда коснулась поля, на котором растет виноград для вот этих премиальных сортов айлинора. Но частично коснулось и простого айлинора... Но тоже — только темного. Вот всё и сходится!

— Потому эльфийскую аристократию в первую очередь и выкосило, — хмуро отозвался я, нервным жестом взъерошивая волосы. — Потому что они этот премиальный напиток очень любят. Не пострадали только те, кто пьют в основном премиальный светлый айлинор...

— А простой айлинор разъезжается крупными партиями по всему миру, вот через них тьмой начали травиться самые разные граждане в разных странах, — подхватила Еления. — Кто хлебнул немного — в том токсины только копились и проявлялись не сразу, а большим любителям этого напитка повезло меньше...

— Но как тогда объяснить, почему люди ни с того ни с сего начинали плохо себя чувствовать? Типа водителей за рулем.

Еления задумчиво поводила пальцем по нижней губе.

— Думаю, что это связано с негативными эмоциями, — медленно произнесла она, невидящим взором уставившись в пустоту перед собой. — Тьма проявлялась, когда человека угнетали какие-то негативные эмоции. Когда он нервничал, когда тревожился, когда был очень расстроен чем-то...

— Хм... Ну, в принципе, это совпадает с теми анкетами, что я просматривал по жертвами эпидемии...

— И в связи с этим понятно, почему детей эпидемия не коснулась: они же айлинор не пьют!

— А меня-то как не коснулась эта дрянь? — почесал я в затылке. — Боюсь, что я мог не раз хлебнуть этой великолепной тьмы... Сам-то я другие напитки брал, а вот чем меня угощали эльфы...

Еления посмотрела на меня очень серьезно.

— Не все бутылки заражены тьмой, ты по большей части пил в основном напитки из предыдущих партий, не заражённых тьмой, как мы уже поняли. Я не чувствую тьму в самом зараженном человеке, тут ничего не могу сказать. Но вполне может быть, что тебе осталась буквально пара глотков до того содержания токсина в крови, который спровоцирует вспышку болезни.

Меня передернуло от такой перспективы.

Кажется, желание пить айлинор мне отшибло если не навсегда, то как минимум очень надолго.

Через несколько минут мы с Еленией уже сидели в апартаментах, изучали документы, отданные нам продавцом. Перед нами на столе лежала большая карта Геросса, и Еления ткнула пальцем в провинцию Айлинор.

— Итак, в этой основной провинции находится источник заражения, и всё сходится, ведь именно здесь впервые началась эпидемия...

Я покачал головой.

— Эпидемия началась в столице.

— Она началась в провинции Айлинор, — уверенно произнесла Еления. — Я точно знаю это, я даже знаю имя нулевого пациента.

— Ну так я тоже знаю, его зовут Бе́вис Джос, он в столице безвылазно живет.

Но Еления покачала головой.

— Бевис — аж десятый пациент на самом деле. А нулевой пациент — это А́рэн Ка́рэль, житель провинции Айлинор. И первые пять жертв эпидемии тоже проживают в этой провинции.

Я глянул на нее с подозрительным прищуром.

— Откуда ты это знаешь?

— Я репортер, — хмыкнула Еления. — Узнавать подобную информацию — моя работа. Я общалась с разными жителями геросской империи, как в столице, так и в другие провинции ходила древесными тропами. Тьму там, правда, нигде не ощущала, но я и не успела там целенаправленно по всем полям побегать. Провинция большая, а поля, очевидно, не все заражены.

— Ты ж эльфийского языка не знаешь. Как ты могла с кем-то общаться?

— А артефакт-переводчик мне на что? — Еления помахала передо мной своей волшебной ручкой. — Для сложных диалогов с аристократами он никуда не годится, конечно, а вот для общения с простым лю́дом и вынюхивания разной информации — вполне, особенно в совокупности с языком жестов. У тебя информационные источники — это официальные ответы, а у меня — простой народ и мои глаза-уши.

— Хм. Но генерал Каллос сказал, что вспышка началась в самом Героссе... И я получал на руки соответствующие документы с императорской печатью.

— Значит, Каллос солгал, — пожала плечами Еления.

— Эльфы не врут. Аристократия, во всяком случае.

— Он тебе на магической Искре в этих словах клялся?

Я поджал губы.

— Документы могли подделать, — продолжила Еления. — Может, и не сам генерал, а кто-то другой. Но тебе не кажется странным, что императорский генерал не осведомлен о настолько важных вещах? Или осведомлен, но намеренно направил тебя на ложный путь?

Я нервно побарабанил пальцами по подлокотнику стула, на котором сидел.

— Думаешь, за распространением эпидемии стоит генерал?

— А почему нет? — пожала плечами Еления, ее зеленые глаза были предельно серьезны. — Ему это выгодно. Род Блювэйн-Каллосов — один из первых претендентов на императорский трон, если с правящей династией что-то случится. Чем не мотив? Устранить конкурентов, посеять панику, а потом героически «спасти» империю и занять трон?

Я нервно провел рукой по лицу, ощущая, как усталость и напряжение сплетаются в тугой узел где-то под ложечкой.

— Это... слишком грандиозно даже для Каллоса. И слишком рискованно. Подставить под удар всю аристократию... Это пахнет не просто предательством, а настоящей гражданской войной.

— Или гениальным планом, — парировала Еления. — Кто подумает на героя войны, любимца императора? Все списали бы на какого-нибудь заклятого врага короны, или на ту же тварь. Или на неугодных эльфов.

Ее слова падали на благодатную почву. Слишком много совпадений... Слишком много лжи в официальных отчетах, которые я получал. И мое собственное недоверие к слишком уж идеальному генералу.

Я посмотрел на настенные часы и календарь, висящий рядом.

— До эльфийского Рождества осталось меньше суток, а мы так и не знаем, где искать проклятый колодец. На ретрите ничего выяснить не удалось, а мои попытки невзначай выяснить у кого-то нужную информацию ни к чему не привели. Если эта тварь вырвется в ночь, когда границы миров истончаются...

Я раздраженно отшвырнул от себя документы и вскочил, нервно зашагав по комнате.

Мое сердце отбивало рваный ритм. Нужно было действовать, немедленно... Но как правильно действовать? Мне, определенно, нужен был совет старших...

— Думаю, колодец где-то рядом с зараженным полем, — негромко произнесла Еления. — Найти поле — и найдем сам колодец.

— А если токсичные вещества этой твари по подземным водам просто очень далеко от колодца разлились, и колодец находится далеко?

— Н-да... Проблема...

Идиллию нашего кризисного раздумья нарушило тихое позвякивание связного браслета-артефакта на моей руке. Я активировал его и прочел короткое сообщение от Эрика Кларксона: «Маал Кахико проявился. Жду тебя в академии».

— Кажется, я знаю, кого можно прижать к стенке и заставить указать мне путь к колодцу, — задумчиво протянул я. — Мне нужно отлучится. Поговорить с отцом и с другими боевыми коллегами... Прямо сейчас. Не знаю, сколько это займет времени, но к ночи точно вернусь.

— Иди, конечно, — кивнула Еления, взгляд ее стал собранным и решительным. — А я... я отправлюсь в провинцию Айлинор. Прямо сейчас. Мне нужно найти то самое мертвое поле, увидеть все своими глазами... Теперь я лучше понимаю, что искать, и уверена, что смогу найти. Всё-таки бегать по полям с растущим виноградом в одной провинции и бегать неизвестно по каким полям во всей стране — это очень большая разница в поисках. Мы должны проверить теорию.

Мое сердце сжалось от мгновенно прострелившего страха.

— Нет! Исключено, — рявкнул я.

И, смягчившись, добавил уже спокойнее:

— Это слишком опасно, тебе нельзя соваться туда одной.

— Я буду не одна, а с Морфом.

— Он в случае беды не сможет тебе толком помочь.

— Но сможет тебя позвать.

— Исключено! Ты представляешь, что будет, если...

— Лэнни, — она мягко перебила меня, положив ладонь мне на грудь. — В облике найоки мне ничего не грозит. Пробегу по Гайлорскому мосту, далее буду быстро перемещаться древесными тропами. Я буду тенью, ветром, просто посмотрю и сразу вернусь. До эльфийского Рождества действительно осталось совсем немного, нам больше нельзя терять время. И без того слишком много его потеряли...

Я хотел начать активно спорить, но слова застряли в горле.

Она была права, нам необходимо разделиться.

— Обещай, что будешь просто смотреть, — грозным голосом произнес я. — Никакого геройства!

Ее губы тронула улыбка.

— Оу, какой ты грозный. Продолжай! Мне нравится-я-я...

Последние слова прозвучали переходом в какое-то шипение-рычание, очертания Елении подернуло зеленой дымкой, она начала сжиматься, будто растворяясь в золотисто-зеленом облике. Я моргнул и увидел, как прямо на глазах рыжие волосы превратились в струящуюся лисью шерсть огненно-алого цвета, а прекрасные глаза стали еще больше, сияя внутренним изумрудным светом. Передо мной, грациозно помахивая пушистым хвостом, стояла невероятной красоты лиса-найока.

Я не сдержал широкую улыбку и склонился над Еленией.

— Какая же ты красавица...

Протянул руку, чтобы погладить ее между ушками, и Еления блаженно зажмурилась, издавая тихое урчание, а потом внезапно лизнула меня по носу своим шершавым теплым языком.

— Эй, что за хулиганства! — я рассмеялся от неожиданности.

Лисичка тем временем потерлась мордой о мою подставленную руку, развернулась, и ее роскошный хвост с игривой нежностью провел по моему лицу, щекоча нос и губы. Прежде чем я успел что-то сказать, она метнулась к открытому окну, на мгновение застыла на подоконнике, обернувшись, чтобы бросить на меня последний взгляд. И исчезла в сгущающихся сумерках, бесшумная, как тень. Вслед за ней юркнул и Морф.

— Будь осторожна, — прошептал я уже в пустоту.

Пахнувший в окно ветерок принес легкий аромат полевых трав и чего-то дикого, лесного... Ее запах, запах магии моей любимой найоки.

Мне тоже следовало поторопиться, настал час активных действий. Я развернулся, на ходу сплетая телепортационное заклинание до академии Армариллис, воздух затрепетал, и пространство разверзлось, поглощая меня.

В опустевшей комнате пробили настенные часы, безжалостно отсчитывая стремительно убегающее время.