[Еления]

Номер в гостинице казался тихим и уютным убежищем после вчерашнего безумного ретритного карнавала. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь ажурные ставни, золотистыми квадратами ложился на полированный пол, в воздухе пахло свежезаваренным травяным чаем, который принесла в номер милая эльфийка.

Облаченная в просторную белую рубашку и удобные брюки для предстоящей длительной пешей прогулки с Лунтьером, я стояла перед зеркалом и пыталась заплести непокорные рыжие пряди в хоть сколько-нибудь послушную косу. Те упорно отказывались складываться в аккуратную прическу, но я была еще упорнее и, орудуя средствами для укладки волос, все-таки смогла победить волосы и уложить их в желаемую прическу. Так долго старалась, что аж руки затекли, и я с тяжелым вздохом опустила их, стряхивая с кистей усталость.

— И зачем так напрягаться ради загогулинки на голове? — задумчиво спросил Морф, летая вокруг меня и рассматривая сложную прическу с косой.

— Потому что хочу быть красивой.

— Да ты и так расписна́я сарделька, с обычными распущенными волосами!

Я лишь усмехнулась и покачала головой.

Почему-то ради Лунтьера хотелось быть по-особенному красивой, придумывать что-то новое...

Мы собирались сегодня отправиться на длительную пешую прогулку по местным лесам-полям-озерам, заодно поискать вместе признаки нехорошей тьмы на геросских землях, поэтому оделась я поудобнее, не до изысканных шифоновых платьев было, но зато захотелось выпендриться прической. И заколка красивая пригодилась, в виде серебристой стрекозы, купила недавно на местной ярмарке. Стрекоза красиво переливалась на солнце блестящими крылышками и шла мне чрезвычайно, даже вредный Морф одобрил.

Я подкрашивала губы любимой алой помадой, улыбалась собственным мыслям, а в голове всплывали обрывки сегодняшнего утра в особняке лорда Элиндора.

Несмотря на бурно проведенную ночь, мы с Лунтьером проснулись очень бодрые, раньше всех эльфов, так что никто не застал нас спящими в обнимку прямо в ритуальном зале, в окружении потухших свечей и раскиданной по полу одежде.

Смотреть на приходящих в себя эльфов было тревожно и забавно одновременно. Все они недоуменно переглядывались, пытаясь вспомнить вчерашний вечер, но получалось у всех со скрипом — чары Лунтьера действовали как надо, и «вспоминали» эльфы только то, что им было позволено.

К счастью, обошлось без эксцессов, и всё пошло по нашему плану: я произнесла пламенную речь о том, как якобы извиняюсь за то, что перестаралась с вложением своей энергии в Чашу Единения, Лунтьер всё это правильно перевел, а лорд Элиндор, сам того не зная, шикарно подыграл нашей легенде, бурно возликовав на тему того, что впервые за последние пару сотен лет рождественский ретрит прошел настолько хорошо (тут я с трудом сдержала нервный смешок), что вообще абсолютно все его участники ушли в глубокий транс. Эльфы быстро расслабились и присоединились к восторгам Ирмана, а я вот невольно задалась вопросом: что ж там такого произошло пару сотен лет назад, что все участники ретрита якобы ушли в подобный глубокий транс? Может, кому-то надоело слушать всю эту нудятину, и он тоже, хм... Случайно или специально подлил что-то не то в Чашу Единения?

В любом случае, эльфы ничего не заподозрили, ну разве что генерал Каллос хмуро смотрел на меня, но сомневаюсь, что он подозревал меня во вранье. Скорее уж дело было в том, что он с трудом переваривал свои воспоминания, а я не знала, насколько тонко их Лунтьер подправил накануне, что там обо мне думал генерал? Судя по хмурому взгляду, его разрывало от смеси стыда и досады, но говорить со мной об этом генерал не стал. Более того, он самый первый поспешил покинуть особняк лорда Элиндора, отказавшись от совместного завтрака, и его примеру последовали остальные аристократы. Особенно забавно было наблюдать за генеральским переводчиком Дэларом, который покинул особняк под руку с жутко смущенной леди Мариэль.

Мы с Лунтьером тоже не стали задерживаться, ушли вместе завтракать в ближайшем ресторане, а потом разбежались по отелям, условившись встретиться позже для то ли совместной рабочей вылазки, то ли романтичной прогулки... Впрочем, зачем выбирать, если можно совмещать?

Я улыбалась, защелкивая сережки на ушах и вспоминая, как сладко было просыпаться в объятьях Лунтьера. Он нашептывал мне всякие романтичные глупости, а я улыбалась, вот как сейчас, и тянулась перехватить его поцелуй, и так мне хорошо было на душе, так приятно и спокойно!..

Кажется, я влюбилась по уши и выбираться из этой трясины любви под названием Лунтьер Брандт решительно отказывалась.

— Ты такая счастливая, когда думаешь о своем хинкалике, — заметил Морф с ехидной улыбочкой.

— А с чего ты взял, что я именно о нем думаю?

Морф громко фыркнул и скрестил руки на груди.

— А о ком еще ты можешь думать с таким блаженным выражением лица? Вряд ли о генерале-павлине! На тебя только этот Брандт оказывает такое воздействие.

Я смущенно отвернулась к окну, потому что Морф был совершенно прав, но говорить об этом вслух я не желала.

Кстати, только сейчас заметила, что с улицы доносились подозрительные отдаленные крики, а еще — звук сирены местной скорой помощи. Да кажется, не одной... Хм. Что там происходит?

Я подошла к окну и потянулась его открыть пошире, чтобы выглянуть на улицу...

И именно в этот момент мир пошатнулся.

Вернее, пошатнулась я — от резкой боли и внезапной слабости во всем теле.

Сначала это было похоже на легкое головокружение, будто я просто слишком резко встала. С чего бы?..

На мгновение замерла, опершись ладонью о туалетный столик... Но потом волна накатила по-настоящему.

Со стороны это выглядело так, что у меня вдруг резко подкосились ноги, я едва удержалась на ногах, схватившись за край стола так, что костяшки пальцев побелели... Но внутри это было неописуемо.

Ощущение было таким, будто из меня выдернули невидимую пробку, и вся жизненная сила, вся энергия устремилась наружу гигантской, неудержимой волной. В ушах зазвенела абсолютная, оглушающая тишина, сменившаяся нарастающим гулом, как будто я стояла под водопадом бесконечного силового потока, стремящегося стереть меня с лица земли. Сердце не заколотилось чаще — оно, наоборот, словно заледенело в груди, а потом сжалось в крошечный, болезненный комок, не в силах протолкнуть кровь.

Воздух словно перестал существовать, я судорожно, с хрипом попыталась вдохнуть, но легкие не слушались.

Паника, острая и слепая, когтями впилась в мозг.

Задыхаюсь... Я задыхаюсь... Помогите!

— Еля? Еля, что с тобой?!

Голос Морфа доносился словно бы издалека.

Превозмогая боль, я оттолкнулась от столика, сделала шаг, но мои ноги стали ватными, нечувствительными, и я рухнула на колени, потом завалилась набок, прямо на прохладный пол. Всё тело разрывало от жуткой, неописуемой боли, накрывшей с головой, а зрение поплыло, солнечные квадраты на полу превратились в слепящее пятно.

— Еля!!!

Голубое яркое облачко мельтешило передо мной, но я не могла ни слова сказать Морфу, потому что была чрезвычайно занята: лежала на полу, беззвучно ловя ртом воздух, руками хватая себя за горло.

— Еля!!! — голос Морфа был чрезвычайно испуганный. — Еля, ты меня слышишь? Еля, что с тобой?!

Да что б я знала...

Мой взгляд упал на собственные руки, я с трудом смогла сфокусироваться. По запястьям, от ладоней и выше, под кожей, медленно, неумолимо, как ядовитые ростки, ползли синие прожилки. Они были темными, почти черными, мертвенными. Это были не вены, а что-то чужеродное, уродливое, что прорастало изнутри, высасывая из меня жизнь.

«Так утекает сила» — мелькнула мысль в голове.

Что это? Что со мной?

Сознание было парализовано страхом и лютой болью. Пальцы не слушались, стали тяжелыми и чужими...

Я прислушалась к своим ощущениям.

Это было похоже на то, как будто меня опутали невидимые нити и тянули куда-то в бездну, вытягивая магическую силу через каждую пору. Ощущение чудовищной потери, опустошения... Тело становилось тяжелым, неподъемным грузом, холодным и чужим. В горле стоял ком, мир сузился до размеров пола под щекой и ужасающего рисунка синих прожилок на собственной коже.

А еще... На левой руке горели эрнилы. Ярко так горели, пульсировали и переливались разными цветами. И это могло означать только одно...

— Он... тянет... из меня... силу... — хрипло произнесла я.

— Что? — не сразу понял Морф.

Я судорожно вздохнула, не замечая, как по щеке льются слезы боли.

— Лун... тьер... тянет... силу... много... всю...

— Что? Еля, ты чего? Что за чушь? Зачем ему это делать?

Ответить я не могла, только судорожно всхлипнула.

Даже кричать от боли сил не было. Я совершенно точно умирала и понятия не имела, как это остановить.

Фамильяр обхватил меня аморфными ручками-ножками, делясь энергией, пытаясь удержать меня вместе с телесностью в этом мире, и только это позволило мне найти в себе силы доползти до двери и буквально вывалиться в коридор, где, к счастью, проходила мимо горничная, которая испуганно прижала ладонь ко рту и кинулась ко мне, тараторя что-то на эльфийском.

— По... ма... гите.. — только и смогла вымолвить я.

И завалилась на пол, не в силах больше что-то говорить и делать.

Краем сознания услышала еще одну сирену проезжающей служебной машины на улице... Что там происходит?

Последнее, что успела осознать перед тем, как тьма окончательно накрыла меня с головой — это чьи-то стремительные шаги по лестнице в мою сторону, мой леденящий ужас от полной, абсолютной беспомощности и тихий, хриплый звук собственного беспомощного дыхания, которое с каждой секундой становилось всё слабее...

***

[Лунтьер]

Букет в моей руке пах навязчиво-сладко, розовые кустистые цветы, название которых я даже не запомнил, прекрасно дополняли мои идиотскую улыбку по уши влюбленного человека. Именно такие цветы, по заверению продавщицы-эльфийки, любили местные дамы, якобы хит сезона. Я доверился ее мнению и купил целую охапку, представляя, как Еления сначала удивленно поднимет брови, потом рассмеется, попытается скрыть смущенную улыбку за очередным едким замечанием. И обязательно ответит на мой поцелуй... От этой мысли по спине разливалось странное тепло, я даже усмехнулся себе под нос, идя по залитой солнцем улице.

Сегодняшнее постретритное утро было на удивление спокойным. Эльфы-аристократы, мучительно пытающиеся сложить в голове обрывки «медитативного транса», были забавным зрелищем, и мы на пару с Еленией с видом эксперта по духовным практикам вещали несусветную высокоморальную чушь о прошедшем мероприятии. Повезло, что лорд Элиндор нас моментально поддержал, причем так активно, что в какой-то момент Еления еле сдерживалась, чтобы не прыснуть от смеха. Мы стояли с ней в ритуальном зале с самыми невинными выражениями лиц, обменивались красноречивыми взглядами, и, кажется, оба понимали, что весь этот абсурд сблизил нас куда больше, чем любые обычные встречи. Что сказать... Каждая парочка развлекается по-своему, мы вот — любители экстравагантных свиданий, да!

Мысленно я уже дорисовывал картину: вот я стучусь в ее номер в гостинице, где сейчас наверняка прихорашивалась Еления, протягиваю этот огромный букет, говорю что-нибудь язвительное вроде: «Держи, это тебе за вчерашние подвиги в области духовных практик и усыпления буйных аристократов». А она...

Грохот был оглушительным.

Это раздался не просто звук, а мощный удар по барабанным перепонкам и по нервам одновременно. Земля под ногами дрогнула, я напряженно замер, инстинктивно крепче сжимая букет, и глядя на черный дым взвивающийся в небо от здания, находящегося где-то на соседних улицах. Я поспешил туда, и по мере приближения кровь моя стыла в жилах, потому что со стороны разгорающегося пожара раздавался пронзительный детский плач нескольких детей.

Через несколько секунд спринтерского забега я увидел в конце той же улицы, на которой располагалась гостиница Елении, одноэтажное здание с резными ставнями и смешной раскрашенной лужайкой, где сейчас валялись обломки искореженного пожарного экипажа. Он врезался прямо в здание, протаранив стену и разбив большое окно в пол, из пролома вырывался зловещий оранжевый язык пламени. Пламя вообще подозрительно стремительно охватывало здание и, кажется, исходило из его глубины.

«Детский сад „Созвездие“», — прочитал я табличку на изгороди, и у меня внутри всё сжалось в ледяной ком.

Я бросился вперед, сжимая букет в руках так, что стебли хрустнули. Улица, обычно тихая и спокойная, быстро заполнялась потрясенными эльфами. Я схватил за руку мужчину с бледным вытянутым лицом, он сидел на земле у детского сада и держался за голову. Судя по кровавому пятну, ему здорово досталось.

— Что здесь случилось? — напряженно спросил я.

Эльф не сразу сфокусировал на мне взгляд, поморгал немного, а потом заговорил:

— Треклятая эпидемия... — он замотал головой, глаза были пустыми от шока. — Повара... они все... заболели. На кухне пожар начался... Никто не мог помочь, не сразу увидели проблему... А потом... Воспитатели кинулись устранять проблему, но... Что-то взорвалось на кухне... Огонь... Всюду пошел... Детей чары защитили... Но они оказались отрезаны пламенем от выхода... У нас праздник, Рождество на носу, сами понимаете... Они там в музыкальном зале... Репетировали... Я в административном корпусе работаю... Прибежал — а там!.. Повара... Там никто не выжил при взрыве, понимаете? Воспитатели... Они там все... — мужчина шмыгнул носом, взгляд его пуще прежнего заметался по сторонам. — Пожарные приехали, а их водитель... он тоже... Прямо за рулём поплохело! Уже который случай за этот месяц, почему именно за рулем так часто люди в детей превращаются, почему?! — последнее слово он истерично выкрикнул. — Прямо на полном ходу... врезались... А дети там... с нянечкой... Бестолковой нянечкой, ну, в плане стихийной магии... Не стихийница она, огонь не потушит, через огонь детей не проведет... Я тоже бестолковый... Ну какой из меня стихийник, я бумажки в канцелярии перебираю, понимаете?..

Больше я не слушал. Отшвырнул букет куда-то в сторону и ринулся к зданию, помчался прямо в огонь, перепрыгивая через стекла разбитых окон, не слушая испуганные оклики мужчины и других подоспевших эльфов. Слышал сирены других подъезжающих пожарных экипажей и искренне надеялся, что с этими пожарными не возникнет эксцессов, но я не привык сидеть сложа руки в таких ситуациях и ждать, пока кто-нибудь другой решит все проблемы.

Адреналин ударил в голову, горький и такой знакомый. Страх? Его не было. Я фортемин, боевой маг, с огнем меня учили контактировать ещё в детстве. Я не маг-огневик, конечно, но пожар для меня не был такой страшной вещью, как для той толпы бесполезных зевак, которая уже собралась у детского сада.

А если бы страх и был, то его бы затмила яркая, всепоглощающая ярость — на всю эту проклятую эпидемию, которая ломала жизни, как спички, на несправедливость и беспомощность.

Жар бил в лицо, дым ел глаза. Крики оттуда, из глубины здания, из пылающего жерла огня, стали громче. Не просто плач, а испуганные, зовущие маму голоса, от которых сердце рвало на части.

Так, Лунтьер, соберись. Защита... Нужен щит.

Я взмахнул рукой, выкрикивая слова заклинания. Воздух передо мной затрепетал, образовав барьер, отталкивающий жар и часть пламени. У меня поддержание защитных барьеров сжирало массу энергии, я прям чувствовал, как магия высасывает силы с каждой секундой. Всё-таки я не специалист по стихиям, я — боец. Воин, защищающий от нечисти, храбро бегущий навстречу врагу. Но сейчас нужно было спасать, щиты нужны крепкие, так как предстояло вывезти из огня не только себя, но и ораву детишек. А это значило, что щит придется делать не только прочный, но и большой.

Я нырнул внутрь через пролом, побежал по коридорам кромешного адского пламени, пробегая мимо пустых игровых комнат. Огонь в них стремительно пожирал яркие ковры, игрушки, рисунки на стенах... Потолок трещал, да и сами стены уже полыхали, потому что это здание, как и все в Героссе, были сделано из самого дерева, возведены магией. Обычно такие здания ничем не хуже по пожаробезопасности, чем обычные каменные здания, потому что при возведении геросских домов закрепляется магическая защита стен. Но этот детский сад, видимо, возводил какой-то халтурщик, которому руки и уши не мешало бы оторвать! Потому что я прям увидел, как слишком тонкий защитный магический слой лопнул на стенах, позволяя языкам пламени распрекрасно чувствовать себя и рваться в бой.

Пришлось повозиться с дверью в музыкальный зал с насмерть перепуганными детьми: открывать ее следовало так, чтобы едкий дым не заполнил помещение. Поэтому я создал прочный защитный магический коридор и только тогда ворвался в помещение. Сердце сжалось при виде плачущих маленьких эльфов и единственной взрослой нянечки, глянувшей на меня с надеждой, но паниковать было некогда, нужно было действовать быстро.

— За мной, быстро! — скомандовал я. — Леди, замыкайте строй! — обратился к нянечке.

Та испуганно кивнула, но детей организовала быстро. Уж не знаю, чарами она какими пользовалась, или это была «магия» ее характера, но дети ее слушались беспрекословно, хоть здесь повезло. Так что я ринулся вперед, выводя всех безопасным путем на улицу.

Тушить пламя мне было некогда: все силы уходили на поддержание прочного защитного коридора. Даже через барьер частично ощущался жар быстро распространяющегося огня, бр-р-р... Хотя детей больше пугал сам факт огня, они жались друг к другу и то и дело пытались испуганно замереть на месте, приходилось подгонять их. На выходе к нам навстречу вылетели подоспевшие новые пожарные, часть из них уже активно тушила пожар, часть — выбежали спасать детей и очень удивились, завидев меня, и еще больше удивились, когда я профессионально отчитался об обстановке. На меня смотрели, как на безбашенного человека с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения, на что я едва удержался от закатывания глаз. Нашли, когда и чему удивляться, ну в самом деле! Я не хиленький беззащитный эльф и в сторонке зевать не буду.

Я стоял на выходе из детского сада, от жара пот градом стекал по лицу и телу, и я благодарно кивнул пожарному, который протянул мне мокрое холодное полотенце. Пока вытирался им, заметил панический взгляд нянечки, которая пересчитала детей и с глазами, полными ужаса, уставилась на горящее здание детского сада.

Я сразу всё понял, сердце ухнуло вниз.

— Где и кого забыли? — резко спросил я.

— Трое... Они в туалет бегали, не успели вернуться в зал, когда всё началось...

— Где они могут быть? — перебил я.

— Я не знаю, — прошептала эльфийка, прижимая дрожащую ладонь ко рту.

Я от души выругался и ринулся назад, в самое пекло, на ходу запуская поисковые чары живых людей в здании. Надеюсь, что еще живых...

Ох уж эти эльфы! Ну ладно, допустим, дело не в эльфах — таких горе-воспитателей-нянечек во всех расах хватает — но всё равно, ох уж эти эльфы!!

Поисковое заклинание привело меня в тот самый туалет, куда, видимо, отправлялись детки, и откуда не успели выйти до начала пожара. Скорее всего вышли в коридор, испугались огня и забились в угол обратно. Только это их и спасло, пожалуй, потому что туалет хотя бы не деревом изнутри был обит, да и находился в той части детского сада, до которого пожар добрался не сразу.

В углу, прижавшись друг к другу, плакали двое малышей лет четырёх. Я, не думая, схватил их под мышки и понес наружу, отшатываясь от быстро разрастающихся языков пламени. Вытолкнул всхлипывающих деток в безопасную зону, в руки плачущей и переживающей нянечке, ждавшей меня у входа. Она рассыпа́лась в благодарностях, но я лишь раздраженно качнул головой.

— Почему пожарные так медленно работают? — раздражённо спросил я, с презрением оглядывая пожарных, чьи слабые водные чары не вызывали у меня восторга. — Где ваши маги-стихийники? Здесь нужен нормальный во́дник, а не вот это жалкое его подобие!

Нянечка-эльфийка посмотрела на меня со смесью грусти и недоумения.

— Так как же... Специалистов не хватает, господин! Столько сильных магов эпидемия унесла в пучину бессознательности, вот приходится еще даже учеников средних курсов академий привлекать...

Я витиевато ругнулся на древнегеросском.

Проклятая эпидемия! Совсем всё плохо в Героссе, если даже на пожарных специалистов не хватает... И почему эта эпидемиологическая дрянь забирает в первую очередь лучшие умы?

— Там Ал! — закричала девочка, показывая на здание детского сада. — Там Ал! Он испугался! Убежал!

Я уже и так знал, что где-то там, в пылающем здании, остался еще один ребенок — поисковое заклинание об этом мне сообщило — потому, не вникая в диалоги эльфов и предупреждающие крики мне в спину, развернулся и снова нырнул в пекло. Дым был гуще, видимость — почти нулевая. Сердце колотилось, как бешеное, силы таяли на глазах. Еще немного, еще чуть-чуть осталось...

Последнего затерявшегося малыша я нашел в дальней комнате, заваленной обломками шкафа.

— Ты как тут оказался вообще?

Мальчик лет четырёх забился в угол, спрятал лицо в руках и весь трясся от страха. Чудом каким-то мальчишка не успел надышаться угарным газом.

— Идем! — хрипло крикнул я, сгребая его на руки.

Развернулся, чтобы двинуться на улицу по безопасному коридору...

Но в этот момент рухнуло потолочное перекрытие. С оглушительным ревом обвалилась часть потолка и несущая балка, перекрыв путь к выходу, огонь взметнулся с новой силой, с жадным урчанием окружив нас... Жар опалял кожу, дым пробивался даже сквозь мой ослабевший щит, ребенок на моих руках зашелся в истерическом крике. Телепортироваться отсюда с ребенком на руках было опасно, особенно учитывая, что огонь создавал нехороший магический фон: здание, построенное магией, разрушалось, и магия из стен выплёскивалась наружу, искрилась в воздухе, мешая безопасной телепортации. Как бы случайно не расщепить ребенка в процессе некорректной телепортации... Треклятые эльфийские дома! В этот момент я всей своей сущностью ненавидел их! Нет, чтоб нормально из кирпичей и камней строить, как у нас, в Искандере...

Паника, острая и холодная, секундно кольнула меня в живот. Сгорать заживо не хотелось, юные эльфийские пожарные как-то не очень торопились спасать нас, а силы мои были на исходе.

Подозрительно на исходе, если честно. Как будто кто-то или что-то их из меня вытягивает. Да и огонь как-то больно подозрительно пылал.

Меланхолично поглаживая плачущего ребенка, я прислушался к своим ощущениям и гневно поджал губы, поняв, что с этим огнем действительно не всё так просто: от него исходил легкий магический флёр, который и высосал из меня слишком много сил. Будто кто-то специально этот огонь подпитал каким-нибудь темным зельем, чарами... Вопрос: это случайное неудачное совпадение, или кто-то специально для меня постарался подлить масла в огонь, когда я уже был внутри? Но кто?

Просканировав обстановку вокруг, понял, что кто-то еще и антителепортационный блок успел поставить — специально вокруг меня. Это кто ж так постарался? Та же тварь, что пролёт моста обрушила?

Ярость накрыла меня с головой.

Найду, кто это сделал, — уши оторву!!

Чистая, плохо контролируемая ярость застилала глаза, я смотрел на пламя, желая сделать только одно — стереть это пламя вместе с его создателем с лица земли. Немедленно! Ну или подгадить ему хоть как-нибудь. Достать его магически... Где бы только силы на то взять...

Я не думал, когда действовал дальше. Не рассчитывал на успех, но решил наудачу воспользоваться техникой сбора магической энергии, чтобы собрать отовсюду понемногу, ото всех, кто находился поблизости — такой техникой много не соберешь, это было безопасно для окружающих, просто в воздухе всегда витали какие-то остаточные всполохи магии, которые умелый маг вроде меня мог подцепить, контейнировать и направить на решающий удар. Шевельнул пальцами, рисуя ими в воздухе невидимый знак магической техники, и тоненькие энергетические нити потянулись ко мне со всех сторон.

Малыш в моих руках заплакал еще громче, отчаянно цепляясь за мою рубашку и испуганно глядя на ревущие языки пламени.

Потерпи, малыш, скоро всё закончится... Мне просто нужно немного силы... Мне нужно немного силы... Дайте же мне немного силы...

В этот момент я думал о том, как хочу дотянуться до того, кто устроил весь этот фейерверк, о том, что хочу, чтобы огонь исчез, перестал существовать... Собрал в кулак всю свою волю, всю свою магию, всё, что оставалось на дне, всё, что удалось почерпнуть из воздуха, и послал вовне один-единственный, слепой и яростный приказ: «Тебя нет!», глядя на огонь, перекрывший путь к отступлению.

Магия плотным золотым потоком сформировалась вокруг моей ладони, и в тот же миг я почувствовал... нечто. Ощущение было странным, непривычным, как будто я потянул не только из своей бездны, но и откуда-то со стороны — из чужой такой же бездны, где было много, очень много силы, которая неожиданно бурным потоком хлестнула в меня с такой мощью, что я покачнулся, едва устояв на ногах. Чужая и одновременно какая-то родная сила хлынула в меня стремительной, обжигающей волной, словно прорвало плотину. Сила была дикой, совсем не той, что обычно плещется во мне, и вообще не той, которую можно легко и просто почерпнуть из воздуха, это была голая, необузданная энергия, которой невозможно было управлять, — я просто выпустил ее наружу, чтобы меня не разорвало на части от избытка энергии.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим.

Огонь вокруг не просто погас — он схлопнулся, одновременно везде, как будто его и не было вовсе, как будто гигантскую свечу накрыли колпаком. Вот вроде только что, секунду назад здесь полыхало ревущее, всепоглощающее пламя, жар, треск... А теперь повисла гробовая тишина, пронизанная лишь струйками дыма, и ледяной холод. Резкий перепад температуры ударил в лицо непривычно морозной стужей, я стоял, тяжело дыша, прижимая к себе непрестанно всхлипывающего ребенка и озадачено оглядываясь по сторонам.

От огня не осталось ничего, даже обугленные, дымящиеся руины отсутствовали, стены были чистыми, восстановленными, и только едкий запах гари в воздухе напоминал о том, что совсем недавно здесь полыхал жуткий пожар.

А еще каким-то внутренним чутьем я знал, что смог дотянуться до того, кто подкинул дровишек в этот костер, чтобы пламя потянуло из меня магию. Каким-то невероятным образом мне удалось силой проложить магическую нить до зачинщика этого безобразия и болезненно кольнуть его. Я не знал, как именно, но был уверен, что ему здорово досталось, и моя магия стирания нанесла существенный урон невидимому противнику. Как, и кто это был? Об этом я совершенно точно смогу узнать. Теперь — смогу, потому что я смог отправить в сторону противника метку в виде золотой спирали.

Вот только... что всё это было?

Я никогда так не делал. Я не умел тушить пламя так тотально, не говоря уже о том, чтобы через тончайшую энергетическую нить суметь подгадить магу на другом конце этой самой нити. Всё это требовало колоссальной силы и знаний, которых у меня не было. Но главное — силы, которой вроде как тоже не было... Откуда взялось так много?

Поднял перед собой ладонь, посмотрел на пальцы. По ним ползли черные прожилки, какие всегда ползут при использовании магии стирания объектов, но сейчас они ползли очень слабо, не ярко выражено. И рука, хоть и болела, но не отваливалась от дикой боли, хотя совсем недавно ее крутило, когда я всего лишь костер в лесу тушил. А тут — целый пожар... По идее, я должен рухнуть замертво, ну или просто рухнуть и уйди в бессознанку на несколько дней минимум, с полностью почерневшей рукой, а то и не только рукой.

Но сейчас всё было иначе... Как это объяснить?

Я потряс головой, пытаясь очистить сознание от дыма и от странного ватного ощущения в ногах, да и во всем теле тоже.

Мальчик на моих руках всхлипнул, внезапно исчезнувший огонь, кажется, напугал его не меньше, чем бушующее пламя, так что пришлось отложить вопросы и поспешить на улицу.

Я быстро выбрался из здания, передал ребенка рыдающей то ли от переживаний, то ли от счастья нянечке и окинул усталым взглядом ошалевших пожарных и прохожих. На меня смотрели с благодарностью, с ужасом, с непониманием, мне задавали вопросы, что вообще произошло, но я лишь устало отмахивался и отвечал односложно.

Да, спасал мальчика. Да, потушил огонь. Да, прям весь сразу во всем здании, что вас удивляет? Нет, не нужны мне ваши преклонения, просто отстаньте от меня, оставьте в покое, будьте любезны!..

Я пошатывающейся походкой отправился дальше по улице, молча стряхнул пепел с рукавов, чувствуя странную, неестественную пустоту внутри, приправленную остатками чужой, дикой энергии.

Что-то было не так... Что-то щелкнуло внутри, и я не мог понять, что именно, что это за невидимый переключатель сработал. Оглядывался, пытаясь понять, откуда столько магии так удачно удалось почерпнуть? Из какого-то ближайшего возведенного магией здания, что ли? Или какой-то артефакт-накопитель удачно под руку подвернулся... Или...

Взгляд мой упал на гостиницу в конце улице, где проживала Еления, и по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с только что погасшим пожаром. Потому что я понял, откуда случайно черпнул так много силы...

***

Адреналин вскипел в крови, приглушая странную, неестественную пустоту, что зияла внутри от ужаса осознания происходящего и того, что я мог случайно натворить.

Я бегом кинулся к гостинице, кровь стучала в висках.

Как я не понял, что произошло?! Мог бы и сразу сообразить, бестолочь!!!

Впрочем, меня оправдывало то, что я ни разу в жизни на себе подобную связь со Стражем не испытывал, знал лишь в теории, но на практике всё оказалось сложнее.

Странный прилив сил, чужеродная, но до боли знакомая энергия, хлынувшая в меня в критический миг... Это была ее сила, сила моего Стража.

Я не просто потянул случайную магию из воздуха — судя по мощному потоку, я выпил её, как последнюю воду в пустыне, высосал чуть ли не досуха, даже не осознавая, даже не спросив... Потому что канал между нами, открытый вчера добровольной помощью Елении во время усыпления эльфов, остался распахнутым настежь, но я об этом не знал и еще не умел чувствовать столь тонкие вещи. А Еления, конечно же, даже не догадывалась об этом и закрывать такие энергетические каналы не умела. Связь передачи энергии между нами была задействована, но обоим нам следовало еще очень много учиться тому, как эту связь налаживать. И я сегодня, в своей слепой ярости, потянул из этой энергетической бездны Стража, как из бездонного колодца, действуя очень грубо, не давая объяснений... Еления не знает, что я ее Боец, и что наша установившаяся и укрепившаяся связь может выкидывать такие финты. Зато Еления знает, что у нее три эрнила на руке, и что я при желании мог бы нагло воспользоваться ее силами, как силой найоки... Просто потому что могу. Проклятье!

Я увидел ее, выходящей на улицу, и сердце мое сжалось от боли при виде Елении.

Это была совсем не та девушка, что утром смеялась над моими шутками и нежилась в моих объятиях. Сейчас она едва держалась на ногах, кровь отхлынула от лица, слезы непрестанными дорожками текли по ее щекам. Одной рукой Еления судорожно прижимала к губам смятый платок, а другой впивалась в рукав генерала Каллоса, словно в единственную опору в рушащемся мире. Эльмар вёл ее под руку, с каменным, непроницаемым лицом. За ними семенили два лекаря с саквояжами.

Ледяная струя, подобно удару тока, пронзила меня от макушки до пят.

— Еля! — мой голос сорвался на крик, хрипловатый и какой-то чужой.

Я ринулся вперед, расталкивая зевак, желая кинуться обнять Елению... Но резко остановился, столкнувшись с ней взглядом.

Она медленно подняла на меня глаза, полные боли, в которых бушевала слепая ярость, — та, что рождается от предательства и беспомощности.

— Ты... — её голос был едва слышным шепотом, но каждое слово впивалось в меня как раскаленный гвоздь. — Ты смеешь подходить ко мне после того, что натворил?

И столько гнева было в ее голосе, столько боли, что я машинально сделал шаг назад.

Еления не осознавала это, но она невольно использовала силу фортемина, силу Стража, создав отталкивающий меня барьер — невидимый и неощутимый никем, кроме меня.

Всё правильно: Страж злился и требовал наказать Бойца за столь грубо почерпнутую без разрешения силу.

— Еля, прости! Послушай... Пойми, я не знал, что тяну силу из тебя! — голос мой превратился в неуклюжее, жалкое оправдание.

Я начал объяснять про пожар, про детей, про то, как специальной техникой потянул недостающую силу извне...

Но воспаленный мозг Елении уловил только последнюю фразу.

— Вор, — тихо и зло сказала она. — Ты сам признаешься в том, что ты своровал мою силу. Спасибо, что оставил хоть немного, не дал погибнуть, оставил шанс на выживание.

— Да нет же!..

Я протянул руку вперед, желая коснуться Елении, но она испуганно попятилась, и от этого было очень больно.

— Еля, клянусь, я не хотел! — с жаром и откровенной паникой в голосе произнес я. — Там были дети, а я не мог...

— Не хотел, как же...

Она попыталась шагнуть в сторону, но ноги подкосились, и Каллос поудобнее перехватил её за талию, прижал к себе, как раненую птицу.

— Если бы не хотел, то ничего бы у тебя не получилось. Но ты взял мою силу, потянув за энергетический канал так уверенно, будто только и ждал этого момента. Ты не мог не почувствовать мою магию, а раз почувствовал и принял в себя весь поток, то ты не пытался прервать контакт.

Она была права: я должен, должен был почувствовать! Да я и чувствовал этот странный, пьянящий прилив, эту сладковатую ноту в хаосе энергии... Но заглушил это криком собственного инстинкта выживания, яростью на огонь и желанием подгадить магу, который всё это устроил. Я был готов спасти незнакомого ребенка, чуть не принеся в жертву любимую девушку...

Я вновь попробовал объясниться, оправдаться, но был прерван вмешавшимся генералом, который всё это время внимательно наблюдал за нашей перепалкой, явно силясь понять смысл нашего диалога, переводчик Дэлар только сейчас вышел из генеральского экипажа и поспешил навстречу, тоже подхватив Елению под руку.

— Мистер Брандт, достаточно, — голос Каллоса был спокоен и тверд.

Он гладил Елению по плечу, а его глаза, устремленные на меня, говорили яснее любых слов: «Смотри, как она мне доверяет, наслаждайся тем, как тебя ненавидит. Ты проиграл!».

— Вы же видите, как ей плохо. Я не знаю, что между вами произошло, но вам лучше выяснить отношения позже. Горничная нашла мисс Штольценберг в шаге от смерти, мне быстро доложили об этом, и мои лекари мигом примчались на подмогу. Вместе нам удалось вернуть в сознание мисс Штольценберг, но зрелище было жуткое, уж поверьте мне на слово. Я не знаю, что именно произошло с мисс Штольценберг, но уверен, что мои лекари поднимут мисс на ноги. Ей нужен тщательный уход. Я обеспечу ей его в полном объёме. Как и абсолютное спокойствие, без нервотрёпок и раздражающих факторов, — последнюю фразу генерал сказал особо ядовитым тоном, намекая на меня как на тот самый раздражающий фактор.

В его тоне была ледяная вежливость, за которой скрывалось торжество. Он наслаждался моментом, видя меня униженным, растерянным, виноватым.

Пальцы ее дрожали, прижимая платок к губам, и я обратил внимание на то, что на платке проступает свежее пятнышко крови.

— Ты точно такой же, как все, — прошептала она. — Взял мою силу, потому что мог. Потому что... — она судорожно вздохнула, глянув сначала на свою руку с невидимыми эрнилами, а потом — на Дэлара, явно не желая при нем разглагольствовать о найоках, но я и так всё понял. — А я... А я ведь поверила, что ты другой, и что ты не причинишь мне вреда. Не захочешь это делать, потому что... Потому что я действительно тебе дорога. Но как же я ошибалась....

Эти слова добили меня вернее любого эльфийского серебряного клинка. Я снова потянулся к Елении, уже не зная, что сказать, что сделать, как исправить свою оплошность... Но Каллос заслонил собой Елению, ограждая ее от моего тлетворного влияния на психическое состояние девушки. Он наклонился ко мне, и его шепот был ядовит и тих, только для меня одного:

— Вам сейчас лучше уйти. Надо уметь вовремя отступать, мистер Брандт. Перестаньте на нее давить и требовать общения. Вы ослепли и не видите, как ей плохо? Мисс Штольценберг будет в полном порядке — без вас. Я смогу защитить ее в полной мере.

Я был так оглушен и растерян всеми событиями, что просто стоял и смотрел, как они уходят, как садятся в экипаж... Смотрел на Елению, на её содрогающиеся от рыданий плечи, на синеву прожилок, проступивших на её бледных, как снег, запястьях — шрамы от магического ожога. От моего магического вампиризма, по сути.

Мои руки повисли в воздухе. Право защищать Елению, право подходить к ней — я как будто безвозвратно потерял его, сжег дотла своим неосторожным поступком..

— Прости... — выдохнул я так тихо, что мои слова шелестом унеслось ветром, не долетев до ушей Елении.

Меня трясло. От злости на самого себя, от пережитого стресса, от страха за Елению... Я стоял и смотрел, как Каллос мягко, но настойчиво повел Елению прочь — к своим лекарям, в свой аккуратный, правильный мир, где нет место искандерским варварам, высасывающим жизнь из своих же близких людей.

Их экипаж уехал, а я так и остался стоять посреди улицы. Руки мои пахли пеплом, гарью, а в душе зияла пустота.