Мы продолжили ходить по особняку, я усыпил и скорректировал память почти всем аристократам, оставалось только с десяток эльфов, включая ту горячую парочку вырубить, и на этом моменте я пошатнулся от усталости, не упав исключительно потому, что успел схватиться за дверной косяк.

— Ты как? — с беспокойством спросила Еления.

— Всё в порядке, — сквозь зубы процедил я.

Подумал секунду и решил пояснить:

— Устал очень... Ментальное вмешательство — это не мой конек, и сил на эти чары у меня уходит очень много. Тем более что действовать приходится осторожно, неспешно, аккуратно и точечно корректируя память, а не грубо смахивая ненужные воспоминания. А эльфов здесь много, да причём все — сильная аристократия, у многих из которых стоят блоки на ментальное вмешательство. Я умею такие обходить, но на это тратится в десять раз больше сил. И, кажется, я близок к исчерпанию своего лимита на сегодня... Ладно, сейчас отдохну немного и продолжу.

— Я могу как-то помочь тебе?

Я смерил обеспокоенную Елению усталым взглядом.

Вообще-то, помочь она как раз могла: как мой потенциальный Страж, она могла делиться со мной силой, и я бы легко благодаря ей восстановился, но для этого необходимо было наладить энергетическую связь между нами, ну и объяснить Елении для начала, кто она вообще такая, и почему ее энергия пойдет мне на пользу.

Мои мысли прервала Еления, которая внезапно положила обе ладони на мои плечи, и я вздрогнул от ее неожиданно горячего прикосновения.

— Возьми мою силу, сколько тебе там надо, — сказала она, заглядывая мне в глаза. — Я не могу сама присоединиться к стиранию памяти у эльфов, но могу поделиться с тобой силой, чтобы ты смог завершить работу.

Я судорожно вдохнул, зрачки мои расширились от резких ощущений в теле.

Энергия потекла по плечам, стекая вниз горячим потоком, таким мощным, что у меня дыхание перехватило от внезапной энергетической волны.

Вот сейчас я прям осознал, что Еления была моим Стражем, потому что ее энергия ощущалась особенно — как родная, такое ни с чем не спутаешь.

Но Еления пока что совершенно не умела контролировать поток передаваемой энергии, а он оказался таким мощным, что я не на шутку перепугался за нее: а ну как отдаст слишком много и упадет в обморок?

Пришлось резко прерывать телесный контакт, отскакивая в сторону и снова держась за дверной косяк — но теперь уже по той причине, что меня шатало от избытка энергии. С ума сойти, всего минуту назад разве что ничком не падал от усталости, а теперь искрился энергией, которой Еления наполнила меня до краев.

— Ой... Я что-то не так сделала? Тебе больно?

Я помотал головой и тут же пожалел об этом: голова кружилась нещадно, пытаясь переварить слишком резкое вливание магии.

— Всё так. Просто... Очень резкий прилив энергии, аж голову повело. Сейчас пройдет.

Я тряхнул головой и с особым уважением глянул на Елению.

А у нее был очень высокий магический потенциал, раз она так легко и просто влила в меня столько энергии. Потенциальный верховный маг, пока не раскрывший свою силу, но имевший ее в таком количестве, что аж мурашки по спине побежали.

Всё правильно: в боевой паре фортеминов Страж всегда был сильнее Бойца. И Еления когда-нибудь тоже обгонит меня по силе, но сейчас она даже не догадывалась, какая мощь в ней спит.

Опасно... Такое надо жестко контролировать.

Пожалуй, надо будет завтра собраться с духом и как-нибудь поговорить с Еленией о фортеминах, нашей связке, объяснить ей вот это вот всё... Слишком мало времени прошло с момента нашего знакомства, я планировал завести разговор об этом позже, но такой мощный поток энергии меня встревожил: еще не хватало, чтобы она так случайно в каком-нибудь порыве помочь мне отдала вообще всё, вплоть до летального исхода. К сожалению, в истории Армариллиса были такие истории, когда Страж не успевал взять под контроль свою силу и случайно отдавал всего себя во благо спасения Бойца, не оставляя в себе ни единой жизненной искорки. Вот уж какой судьбы я Елении точно не желал.

На волне энергетического всплеска я быстро закончил магические манипуляции над оставшимися эльфами, убедился, что все спят, попросил на всякий случай Морфа облететь особняк и убедиться, что никто не бродит по коридорам.

— С ними точно завтра всё будет в порядке? — взволнованно спросила Еления, когда я уложил баиньки последнего эльфа и закрыл дверь в ту комнату.

— Совершенно точно, можешь не переживать. Отоспятся и будут как новенькие. Никаких последствий. Вроде я всё сделал правильно.

— Вроде? — нервно уточнила Еления.

Я вздохнул и взлохматил пятерней волосы.

— Да шут их знает, этих эльфов с их ментальными блоками, мало ли какой побочкой накроет. Но если что-то пойдет не так, то мы узнаем об этом утром, а сейчас можно расслабиться.

— Звучит ободряюще, — усмехнулась Еления.

Я развел руками.

— Ну уж как есть!

Она хотела еще что-то сказать, но громкое урчание ее желудка прервало наш диалог.

— Есть хочется, — виновато улыбнулась Еления. — Я хоть сама не колдовала, но все-таки передала тебе много магической энергии, которая теперь требует восполнения.

Я задумчиво потер подбородок.

— До утра мы не сможем покинуть этот особняк из-за моего выставленного магического контура, и заказать доставку еды сюда тоже не сможем. На первом этаже есть кухня, можем спуститься туда и что-нибудь сварганить. Вряд ли найдем там готовые изысканные блюда, но как минимум какие-то продукты точно должны иметься... Ты готовить умеешь?

— Ну... я вкусно режу хлеб.

— Потрясающе. А я аппетитно раскладываю ветчину по кускам уже нарезанного хлеба.

— Полагаю, нас ждет вечер изысканной эльфийской кухни.

— А то ж! В не менее изысканной обстановке. Никакие аутентичные геросские рестораны не сравнятся с нашим утонченным питанием!

Смеясь и переговариваясь, мы проследовали на кухню, где нашли не только хлеб и ветчину (уже нарезанную, кстати!), но и свежие овощи с брынзой, из них в четыре руки по-быстрому сообразили салат, в который для большей сытости добавили еще нарезанные вареные яйца. Еления стругала помидоры и огурцы, я покрошил сладкий перец, зелень и еще какие-то местные овощи, похожие на маленькие груши, но по вкусу больше напоминающие маслины. Заправили всё это дело оливковым маслом с соком лимона и ароматными специями.

Очень легко и уютно было готовить на скорую руку вместе с Еленией. Как-то... по-домашнему, что ли. Невольно подумал, что за вот так же шутливо переругивающимися родителями я наблюдал с детства, и мне так нравилось ощущать это особенное супружеское тепло между отцом и матерью...

Улыбнулся, поймав себя на мысли, что ощутил сейчас с Еленией очень похожее состояние. И я, определенно, хотел длить и дальше это приятное чувство.

***

Мы нашли еще сырую куриную грудку в холодильнике, но не разобрались, как включать мудреную эльфийскую плиту (она сильно отличалась от наших искандерских, а во время пребывания в Героссе я ни разу сам ничего не готовил), поэтому мы плюнули на это дело и решили обойтись салатом и бутербродами с ветчиной. А курицу мы скормили Морфу, потому что ему тоже нужно было подкрепиться после затраченной магической энергии, и ему было всё равно, что есть, так что его вполне устроила курица, слегка подпаленная моим магическим огнем. Сам я на такую еду обратил бы внимание только в крайнем случае, от полной безысходности, потому что бытовыми чарами нормально не владел, ну а желудок Морфа был способен переварить любые продукты.

— Куда в тебя вообще всё это помещается и откуда выходит? — задумчиво спросил я, наблюдая за Морфом, проглатывающего огромный кусок курицы, почти не жуя.

— В энергию преобразуется, — сказал фамильяр, с аппетитом похрустывающий костями. — Но подробности тебе лучше не знать. Крепче спать будешь.

Я хмыкнул, покачал головой и занялся телепортированием еды на подносах обратно в ритуальный зал. Кухня особняка здесь была приспособлена исключительно для приготовления пищи прислугой, ни одного стула в помещении не было, а в столовой я уложил спать с десяток эльфов, наверное. Некоторых пришлось укладывать прямо в креслах, благо они тут были мягкие, большие и удобные.

Так что пришлось перемещаться обратно в ритуальный зал, так как там сейчас никого не было.

И пока Еления прибиралась на кухне, я уже обустроил нам в зале подобие невысокого столика, и даже подобие скатерти сделал. Раскрыл двери на балкон, впуская свежий воздух в помещение, расставил еще горящие свечи и не пострадавшие от рук эльфов цветы в вазах вокруг нашего столика. Получилось вполне уютно.

— Ого! — удивилась Еления, вернувшись в зал.

Она уставилась на импровизированный «романтический» столик у балкона, застеленный случайной скатертью (найденной в буфете и подозрительно похожей на старую занавеску), украшенный свечами и уцелевшими цветами.

Еления замерла на пороге, ее рыжие волосы, выбившиеся из прически, подсвечивались лунным светом и пламенем свечей. Она посмотрела на стол, потом на меня, потом на оставшиеся в другой стороне зала разметанные перья и сломанную ножку стула, и... рассмеялась. Звонко так, чуть истерично, снимая остатки напряжения.

— Боже, ты гений абсурда! У нас вечеринка, совещание или романтический ужин при свечах в стиле постапокалиптического шика?

— А есть какая-то разница?

Она громко фыркнула.

— Действительно...

Я махнул рукой, приглашая Елению присоединиться.

— Та-дам! Вечерняя медитация-трапеза для уставших ликвидаторов местного апокалипсиса! Сегодня в программе великолепного застолья — салат «Что не прибито». Один столик, вид на луну и потрепанный жизнью ритуальный зал. Только ты и я. Романтика, не правда ли?

— Аутентичный пост-ритуальный фуршет? — усмехнулась Еления, усаживаясь напротив меня на мягкий ковер.

Я с важным видом кивнул.

— Изысканная простота после духовных излишеств. А салат... — я торжественно поднял миску. — Это не просто еда. Это «Очищение Чакр и Холодильника»! Гармония огурца и помидора — как основа мироздания. Да приступим же к очищающей трапезе!

Желудок Елении издал громкое урчание завершающим аккордом моей пламенной речи, и мы рассмеялись, на какое-то время отдав почтение еде и тихо позвякивая вилками.

— Я все еще в шоке от того, как лорд Элиндор отплясывал канкан под арфовый рок, — покачала головой Еления некоторое время спустя, когда мы уже насытились и просто сидели у балкончика, попивая сок из граненых бокалов. — Из-за меня здесь сегодня творилось какое-то безумие!

— Да-а-а, ты умеешь создавать незабываемую обстановку.

— Кажется, во всем этом безумии генерал Каллос с его веникохвостом был самым адекватным. По крайней мере, он знал чего хочет.

— Привлечь самочку? — лениво произнес я, отпивая сок из бокала. — Поверь, его, э-э-э, брачные вопли еще долго будут сниться мне в кошмарах. Особенно тот момент, когда он сравнил тебя с утренней паутиной. Глубокомысленно, не спорю.

— Ну что ты, это было поэтично! — Еления притворно вздохнула, прикладывая руку к сердцу. — «Позвольте мне сплести для вас вечер...». Прямо дрожь пробирает от романтики. Надеюсь, в его скорректированных воспоминаниях я вежливо отказала ему? А то вдруг он завтра явится с букетом и новым веником...

— Не переживай, я вписал ему сон, где он вел себя просто недостаточно корректно по меркам местной аристократии, и ты совсем не оценила его поведения. Пусть по пробуждении помучается попыткой понять, где началась и закончилась реальность.

— А ты знаешь толк в жестокости.

— Люблю. Умею. Практикую, — с театральной гордостью произнес я. — И давай уже переключимся с Каллоса, а? Не хочу о нем говорить. Мы заслужили этот эстетичный вечер после пережитого хаоса.

— Согласна, — Еления подняла граненый бокал с соком. — Что ж... За успешное стирание памяти и за предотвращение полного разгрома-поджога особняка лорда Элиндора!

— За нас, — с лукавой улыбкой добавил я.

Мы чокнулись бокалами с соком из лесных ягод, с нотками корицы и легкой глупости — идеально под стать этому вечеру.

***

Некоторое время мы обменивались эмоциями от этого веселенького ретрита.

— Прости, из-за моей невнимательности мы остались без ответов на вопросы про древний колодец, — вздыхала Еления. — И весь смысл нашей вылазки сюда пошел насмарку...

— Ну, всё это произошло из-за моей глупости и ревнивых шуток про слабительное, так что кто еще из нас виноват, — пробормотал я. — Треклятый Каллос, всё из-за него... Во, точно! Это всё из-за него, это он во всем виноват!

— Я смотрю, ты прям пышешь любовью к генералу.

— Безу-у-умной!

— Ты так смешно матерился на древних языках, пока Каллоса спать укладывал, — улыбнулась Еления. — Я хоть и не поняла ни слова, но по интонации звучало шедеврально.

— Это были не просто ругательства, — я принял гордый вид, — это была многовековая мудрость Искандера и Геросса, сконцентрированная в лаконичных выражениях крайней раздражительности. Наследие предков!

Еления рассмеялась, и я тоже заулыбался, любуясь ее профилем в свете мерцающих свечей.

Мне нравился ее смех, ее теплая энергетика... Чем больше общался с Еленией, тем больше мне нравилось с ней всё.

Мы сидели в тишине, на мягком ковре, слушая, как за окном шумит ночной город. Перья на полу шевелились от сквозняка с балкона, свечи едва слышно потрескивали. Воздух от цветов был сладким и немного пьянящим.

— Эй, Лэнни, — негромко произнесла Еления, и я поймал себя на мысли, что мне очень нравится такое ее обращение ко мне. — А если бы ты был эльфом, и ты тоже налакался моего пустырника... Как думаешь, кем бы ты стал? Гусеницей на пути к просветлению? Филином, тоскующем в темноте? Или... — она прищурилась, — тоже павлином?

Я сделал глоток сока, размышляя.

— Хм.... Учитывая мою врожденную склонность к сарказму и управлению... — я поставил пустой бокал рядом, — наверное, я бы стал... Очень мудрым ежом.

— Ежом?! — прыснула от смеха Еления.

— Ага. Сидел бы в углу, колол всех иголками едких замечаний по поводу их «потока» и «ресурса», ворчал про «гнилую тьму» и «Маргса», но при этом тихо и методично собирал бы драгоценные вкусняшки на иголки.

Еления снова рассмеялась, и этот смех, теплый и немного хрипловатый от усталости, заполнил опустевший зал, отзываясь приятным теплом в моем сердце.

— Знаешь что, — она положила ладонь рядом с моей, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись. — Это был самый дурацкий, самый опасный и... самый запоминающийся вечер в моей жизни. И да, спасибо, что не дал мне превратить его в казнь.

Я посмотрел на нее, на зеленые смеющиеся глаза в отсветах свечей, на рыжие пряди, выбившиеся из причёски, на усталую, но счастливую улыбку. И почувствовал, как где-то глубоко внутри меня раздувается огромный воздушный шар странного тепла.

— А мы где сегодня спать ляжем? — спросила Еления, встрепенувшись от внезапной мысли. — Прямо здесь, что ли? Спальни в особняке мы вроде все эльфами забили...

— Ну да. Кроватей здесь нет, конечно, но вот эти шкуры — очень мягкие, с ними можно и на полу поспать. И укрыться теплым пологом вместо одеяла.

Еления задумчиво потерла подбородок.

— Я бы лучше в гостиницу пошла...

— Я бы тоже сейчас с удовольствием отправился бы в свой номер, но не рискну покидать это здание. В первую очередь, потому что не хочу даже на секунду снимать защитный контур, чтобы, упаси боже, что-то извне не могло повлиять на крепко спящих аристократов. Да и... А вдруг кому-то плохо станет, и он не сможет позвать на помощь? Здесь я хотя бы успею отреагировать. Чувствую себя ответственным за этих поехавших крышей оболтусов... Ну а ты, если хочешь, можешь вернуться в отель, конечно. Я могу для тебя приоткрыть защитную завесу, чтобы ты отправилась в свой номер, где тебе будет хорошо.

Еления покачала головой.

— Не... Не хочу. Мне здесь, с тобой хорошо.

И улыбнулась смущённо, к ее щекам прилила кровь, а взгляд забегал, в лёгкой панике от собственной откровенности, и мозг лихорадочно стал придумывать отмазки:

— Ну, я в том смысле, что мне и здесь вполне хорошо, я и тут могу поспать, ничего такого, и я совсем не против, что ты будешь где-то рядом, ну в смысле, я буду против, конечно, но не так, чтобы прям очень сильно, и вообще...

— Мне тоже с тобой хорошо, — мягко перебил я.

Еления замолчала и глянула на меня со смесью противоречивых эмоций в глазах. Недоверие, стыд, вызов... Я видел, как её зрачки расширились, как её пальцы слегка дрогнули на ковре, будто она хотела что-то схватить, но не решалась.

Медленно, давая ей время отстраниться, если захочет, я наклонился ближе. Она не отодвинулась, скорее наоборот — её взгляд скользнул к моим губам, и было в этом взгляде что-то голодное.... Вожделеющее.

Я коснулся её губ сначала едва-едва, просто пробуя, ощущая их тепло и мягкость. Еления ответила сразу — лёгким, неуверенным движением.

Я приложил ладонь к её затылку, запустил пальцы в рыжие пряди, мягко притянул ближе. Этот поцелуй был совсем не похож на все наши предыдущие. Было в каждом движении языка столько трепета и чувственности, что дух захватывало у нас обоих.

Её губы были сладкими от ягодного сока, мягкими и податливыми. Я провёл кончиком языка по нижней губе, словно прося разрешения, и Еления открылась мне с тихим вздохом.

Поцелуй углубился, стал медленным, жадным... Тягучим таким. Я чувствовал, как дыхание Елении сбивается, как её тело напрягается, а потом расслабляется, поддаваясь. Она отвечала мне с той же настойчивостью, ее пальцы впивались в мои плечи.

Я оторвался на секунду, чтобы перевести дух, и посмотреть на её лицо — раскрасневшееся, с полуприкрытыми глазами и чуть припухшими губами.

— Нам, наверное, следует остановиться на этом, — прошептала она неуверенно. — И в самом деле пойти... Спать.

Я не ответил, просто снова притянул её к себе, уже не так нежно.

Потому что «спать» я желал только с Еленией подо мной. Ну или надо мной... Это уж как она сама захочет.

На этот раз поцелуй был жгучим, требовательным. Я поглаживал плечи Елении, руки мои скользили ниже, и я чувствовал, как её сердце колотится в одном темпе с моим. Она прижималась ко мне в поисках опоры, и это было слишком приятно, чтобы остановиться на этом моменте.

Да и не мог я уже остановиться... А потому настойчиво толкнул Елению, она потеряла равновесие, и мы медленно опустились на мягкие шкуры, разбросанные по полу.

Рыжие волосы рассыпались по белому меху, как огненное сияние, и я скользнул губами по шее Елении, чувствуя, как её пульс бешено стучит под кожей.

— Ты... — она попыталась говорить, но я перекрыл её слова новым поцелуем.

Говорить не хотелось. Хотелось вкушать запретный плод и наслаждаться этой девушкой, которая кружила мне голову похлеще игристого айлинора.

Мои поцелуи стали порочнее, а руки Елении скользнули мне под рубашку, ладони, казалось, обжигали кожу теплом. Я ощутимо прикусил её нижнюю губу, а потом спустился порочными поцелуями ниже, неспешно избавляя Елению от рубашки и кружевного лифа.

— Ты ведь... Больше не испытываешь никакого остаточного воздействия от шоколадных конфет, да? — прошептала она.

— А есть какие-то сомнения?

Её стоны, тихие и прерывистые, были музыкой, ради которой, определённо, стоило сойти с ума. Мои губы проложили путь вниз, по трепетной линии шеи, к пьянящей ложбинке между ключиц. Каждый мой поцелуй, каждое прикосновение языка к горячей коже заставляли Елению вздрагивать и глубже впиваться пальцами в мои волосы, то притягивая, то словно пытаясь остановить это сладостное безумие.

Я неспешно, с благоговением освободил её от последних преград. Спустился поцелуями ниже, отдавая дань восхищения каждому сантиметру тела, чувствуя, как под моими ладонями кожа покрывается мурашками. Дыхание Елении становилось всё более частым и поверхностным, когда моя рука скользнула по нежной коже внутренней поверхности бёдер, раздвигая их с нежной настойчивостью.

Мой путь отмечали горячие поцелуи, оставлявшие незримые следы на её коже — на животе, на подрагивающих бедрах. Я чувствовал на себе взгляд, полный стыдливого ожидания, смотрел в эти затуманенные глаза, полуоткрытые губы, разметавшиеся по меху рыжие волосы — Еления была воплощением самой страсти, и мой мир сузился до ее трепета в ответ на каждое моё движение. Я ласкал её с нежностью, посвящая каждый миг, каждое движение лишь одной цели — её блаженству.

Говорить о всякой чепухе в духе приворотных шоколадных конфет и сомнений о моих чувствах я Елении в этот вечер не дал. Зал наполняло только наше прерывистое дыхание и тихое потрескивание свечей, освещавших двух безумцев, забывших обо всём на этом полу, среди перьев, шкур и воспоминаний о самом дурацком и одновременно — прекрасном вечере в нашей жизни.