Я не успел даже толком осознать масштаб катастрофы, как зал погрузился в хаос.

Лорд Элиндор, мой дорогой эльфийский друг, на моей памяти всегда излучавший мудрость и спокойствие, внезапно громко рассмеялся и заявил:

— Знаете, а вся эта плодородная мистика — жуткая скучища! Я хочу танцевать!

И он вскочил на ноги и пустился в пляс, дважды хлопнул в ладони, и из них вырвался поток серебристого ветра, который обвил арфы, и заколдованные музыкальные инструменты по мановению эльфийского ветра заиграли бодрую музыку. Ну, насколько бодро она может звучать в исполнении такого нежного инструмента, как арфа, хотя Ирман, судя по всему, сейчас с удовольствием отжег бы под какую-нибудь тяжелую рок-музыку.

Его супруга, леди Илитиэль заговорила бессмысленными рифмами в духе:

— О, энергии теченье, как судьбы вдохновенье!..

Многие эльфы пустились в пляс, они громко пели и танцевали с притопами так, будто делали это первый и последний раз в жизни и желали оторваться по полной программе.

Какие-то эльфы продолжили сидеть на месте, покачиваясь из стороны в сторону, один эльф из числа императорской свиты начал гладить мраморный пол и шептать: «Какой мягкий... Как живой...».

Переводчик Дэлар вдруг громко замяукал, зашипел, а потом бросился на штору, повис на ней, как настоящий кот. Штора такого тяжеловесного обращения, конечно, не выдержала, и Дэлар вместе с карнизом рухнул на пол, но эльф не растерялся: он начал заворачиваться в штору, как в кокон, при этом громко заявляя, что он — «гусеница на пути к просветлению». Про предложение устроить здесь баню Дэлар уже забыл, зато это предложение запомнилось и очень понравилось другому эльфу — императорскому казначею, между прочим, — который принялся прямо здесь, посреди зала, разводить самый настоящий костер, чтобы «пропарить здесь всех как следует».

Я кинулся тушить пожар и мягенько вырубать эльфа усыпляющими чарами. Потом надо будет ему, как и всем остальным, почистить память, но сейчас надо позаботиться о другом, потому что эльфы начали разбегаться.

— Морф! — резко позвал я.

Фамильяр тут же материализовался перед моим носом.

— Чего разорался? Нервный ты какой-то... Тебе бы валерьяночки попить, — ехидно произнес фамильяр и хихикнул в кулак.

— Быстро, облети здание, закрой все двери и окна, проверь, чтобы всё было заперто, и никто не мог покинуть помещение, — скороговоркой произнес я. — Я закрою магический контур здания, но мне нужно время, и за эти несколько минут никто из эльфов не должен выйти на улицу в таком состоянии.

— А если они начнут ломиться в двери магией до того, как ты контур замкнешь?

Я нервно взъерошил рукой волосы.

— Ты умеешь создавать какие-нибудь иллюзии? Ты же владеешь какой-то магией.

— Ну... да, могу. Простые, но...

— Тогда при необходимости сделай так, чтобы дверь, в которую ломится эльф, казалась ему стеной, — перебил я.

— О, это весело! А ты умеешь развлекаться, хинкалик!

Я возмущенно рыкнул на такое обращение, но Морф уже растворился в воздухе.

В следующий миг я вздрогнул, когда меня вдруг взяла за грудки эльфийка из местной охранной гильдии и с диким взглядом заорала на меня на весь зал:

— Брандт! А ведь мои туфли совсем не удобные! Почему я их ношу? Почему?!

Взгляд у нее был совершенно сумасшедший, да и вряд ли она отдавала отчет своим словам и действиям.

— Э... Я не знаю, мисс Цвирэ́ль, — осторожно произнес я, пытаясь отцепить от себя эльфийку, но та впилась мертвой хваткой, и ее острые наманикюренные коготочки грозились процарапать меня даже через ткань рубашки.

— А кто должен знать?! Кто-о-о?! — вопила она, потряхивая меня, как тряпичную куклу.

Да что б вас всех!..

— Он должен знать! — подскочила ко мне Еления и указала эльфийке на Дэлара, кутающегося в шторы. — Спросите его!

Цвирэль тут же меня отпустила, и я с благодарностью глянул на Елению. Но та смотрела не на меня, а на дверь, в которую «упорхал» генерал-бабочка, и смотрела Еления с выражением человека, только что увидевшего, как законы физики взяли отгул.

Я же матерился про себя всеми диалектами Искандера, Геросса и еще на парочке древних языков. Древние вообще любили крепкие словечки, какие мы сейчас даже не используем. Наверняка эти дивные нелитературные речи придумали Древние, попавшие в ситуацию вроде моей, и которым остро не хватало простых ругательств. Вот как мне сейчас.

Потому что ну вашу ж гнилую тьму, какого Маргса здесь вообще происходит?!

Пустырник, в Чаше Единения, на священном рождественском ретрите...

Я с тоской посмотрел на одну даму, которая сняла все свои драгоценности и начала раздавать их статуям в зале, объясняя: «Вам тоже нужно сиять, бедные застывшие души!». А вон, в углу, кто-то просто лег на пол и завел душераздирающую песню о тоске картофелины, закопанной слишком глубоко. Краси-и-и-иво так пел, надрывно.

Полный мрак!

Я со стоном огляделся, пытаясь осознать масштаб бедствия. Тоскливо глянул на капитана мостовой стражи, которая собрала все подушки и соорудила гигантское гнездо посреди зала, куда зазывала всех со словами:

— Собирайтесь, птенцы мои! Скоро вылупимся в новый мир! Нам будет тепло и уютно!

М-да... Ритуал плодородия превратился в психоделический фестиваль, «духовное очищение» шло полным ходом, но слегка-а-а не в том ключе...

С уст Елении слетел нервный смешок при взгляде на Дэлара, который начал пытаться вылизывать себя, как кот.

Я бы тоже рассмеялся, если бы не осознавал, что весь этот цирк — сугубо наша вина. И если мы сейчас не возьмем ситуацию под контроль, то к утру весь Геросс узнает, что «искандерские варвары опоили эльфийскую знать зельем и устроили Маргс знает что в особняке лорда Элиндора». Ну и дорога в Геросс нам будет обоим заказана.

— Попробуй задержать эльфов в зале. Кого можешь — аккуратно усыпи, а я бегу замыкать магический контур, — быстро произнес я и пулей ринулся прочь из зала, искренне надеясь, что он выстоит без меня несколько минут.

Особняк лорда Элиндора был довольно большим, так что на замыкание магического контура ушла аж четверть часа. Я метался по особняку, молясь, чтобы никто из аристократов не успел телепортироваться, но, к счастью, все они были не в состоянии вспомнить о телепортации и воспользоваться ею. К входной двери я подоспел вовремя, потому что ее героически защищал Морф, не пуская еще одного эльфа с генеральскими погонами наружу. Эльф отчаянно сопротивлялся и размахивал мечом, желая вершить правосудие над всеми подряд, но я вовремя огрел несчастного усыпляющими чарами по голове, а потом, кряхтя и возмущаясь, оттаскивал эльфа в пустую комнату и укладывал того баиньки на ближайшую найденную кушетку.

— А магией чего его не левитируешь? — не понял Морф моих потуг.

— Боюсь случайно разбудить конфликтующим чарами, — пояснил я и перешел к тонким манипуляциям над памятью сладко сопящего эльфа.

Отоспится и будет свежим-довольным. В отличие от меня, потому что пока я закончу всех усыплять и корректировать всем память, то буду выжатым лимоном ближайшие пару дней минимум, судя по всему.

Я оставил Морфа дежурить у выхода из особняка, а сам вернулся к Елении и нервно дернул глазом, оглядывая ритуальный зал, вернее то, во что он превратился. Нет, сам зал был на месте, выстоял и дождался моего возвращения, вот только несколько эльфов ожесточенно лупили по подушкам ножками от стульев или просто кулаками, перья летели во все стороны. Учитывая, что эльфы при этом выкрикивали что-то невразумительно-яростное, антураж был весьма вдохновляющий.

— Что они делают? — сдавленным голосом спросил я.

— Изгоняют из себя демонов, — вздохнула Еления, которая стояла у входа и хмуро смотрела на эльфов.

— Чего?!

— А еще, по их выражению, они занимаются «экологичным выплеском наружу накопившейся негативной энергии». И просят им не мешать, пока они «находятся в потоке», чтобы «вновь быть в ресурсе», а то они «слишком далеко отлетели», и им теперь «необходимо заземлиться». Это всё цитаты с их слов, если что.

— Пока они тут все такие в потоке и ресурсе, мы с тобой — в полной заднице, — проворчал я, с восхищением наблюдая за тем, как леди Итилиэль дубасит по несчастной подушке.

Судя по ее воинственным орам, она изгоняла из себя не просто демона, а самого дьявола. И откуда только столько экспрессии и негатива в столь хрупкой милой женщине с ангельской внешностью?

— Всё пропало, да? — упавшим голосом произнесла Еления, обнимая себя за предплечья. — Меня теперь казнят? Ты только не пытайся меня перед эльфами выгораживать, ты не виноват в моей оплошности, я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал!..

Кажется, она не на шутку распереживалась и, пока меня не было, накрутила себя на всю катушку. Не то чтобы повода для переживаний не было, однако мне всё виделось не в таком мрачном свете.

— Ну... Это не цветущее поле валерьяны, которое разносит опасную пыльцу по ветру, так что здесь у нас есть шанс оставить всё страшной тайной в этих стенах, — криво улыбнулся я. — Я замкнул контур здания, из него никто без моего ведома выйти не сможет.

Еления встрепенулась и заметно оживилась.

— То есть меня не казнят?

— Если мы сейчас всё сделаем правильно, то никто вообще не узнает об этом позорном вечере.

— Я готова всячески помогать! Что надо делать? — Еления вцепилась в мой локоть с горящими глазами.

— Надо переловить всех эльфов, усыпить их, и я проведу манипуляции над памятью каждого эльфа, чтобы стереть этот вечер из их памяти в этом формате и внедрить воспоминания о том, что все присутствующие вошли в настолько глубокий транс в процессе медитации, что немного потеряли связь с реальностью, а потом всех склонило в сон, — говоря всё это, я уже был в процессе усыпления эльфов. — Следы надо будет все зачистить, треклятый флакон уничтожить.

— И... Думаешь, никто не будет проверять, почему так подозрительно всех вырубило? — с сомнением произнесла Еления. — Мою энергетику наверняка как-то почувствовать могут... У эльфов чутье на такие штуки очень сильное.

— Почувствуют, конечно. Поэтому ты скажешь утром, что, судя по всему, влила очень много своей благодатной энергии в Чашу Единения, поэтому всех присутствующих увело в слишком глубокий транс. Ты приносишь извинения, тебе очень стыдно, и всё такое, но ты рада, что смогла ослепить своей благодатью геросскую знать.

— Да разве эльфы в такое поверят? — фыркнула Еления.

— Вреднейшая моя, ты у нас нынче проходишь под ярлыком «Великая Возродительница Велариэны», так что из твоих уст они поверят в любую возвышенную чушь, можешь быть в этом уверена.

— Слушай... А такое массовое вмешательство в память геросских аристократов — это вообще законно? — осторожно уточнила Еления.

Я глянул на нее со скептичной улыбкой.

— Ты в самом деле хочешь узнать ответ на свой вопрос?

Еления понятливо вздохнула.

— Значит, уносим с собой тайну этого вечера в могилу, да?

— В самую глубокую! Морф, тебя это тоже касается! — добавил я, стрельнув взглядом в сторону прилетевшего фамильяра.

— Поняль-приняль. Молчок, — он сделал жест, будто закрывает рот на замок.

Но тут же «раскрыл» его и сказал:

— Там, это... Проблемка. Каллос буянит в холле особняка.

— Веди, — тяжело вздохнул я.

***

Генерала Каллоса мы действительно нашли в холле особняка на первом этаже, он эмоционально возмущался чему-то, активно жестикулируя. При виде нас, а точнее — Елении, он весьма оживился и двинулся к ней навстречу с поистине императорской осанкой. И всё бы ничего, но за спиной в руках он держал... веник для камина. И у меня создалось впечатление, как будто веник должен был исполнять функцию хвоста. В веник были воткнуты живые цветы, явно надерганные из ваз с цветами, и имели цель создать иллюзию пышного пёстрого птичьего хвоста, который генерал «распушил» при виде Елении и начал выхаживать перед ней с очень гордым видом, высоко задирая подбородок и издавая странные немелодичные вопли. Смотрел генерал при этом только на Елению, причем с таким видом, будто ожидал какого-то одобрения.

— Это... что такое? — тихо спросила Еления, недоуменно глядя на демонстративно вышагивающего перед ней генерала.

— Павлин, — сдавленно произнес я.

— Что?!

— Ну а что, вполне похож. Хвост распушил, орет так же отвратительно.

Еления в недоумении похлопала глазками, наблюдая за странными приплясываниями генерала.

— Ну и... Что он делает?

— Самочку привлекает, — вздохнул я обречённо.

— Это меня, что ли?

— А я, по-твоему, сильно похож на самочку?

Еления оглядела меня с головы до ног, будто выискивая возможные признаки самочки во мне. Задержалась на пару секунд взглядом на признаке самца.

— О, вдохновенная Еления! — вдруг громко провозгласил Каллос, распуская свой «веникохвост» с треском сухих прутьев. — Взгляни на мое великолепие! Перья мои — как звёздная россыпь! Цветы на них — как отражение моей души!

Еления замерла, глядя на него с беспокойством.

— Что он говорит? — спросила она меня.

— Ты уверена, что в самом деле хочешь, чтобы я перевел этот возвышенный бред? — скептично хмыкнул я.

— Ну... У меня крепкая психика.

— Посмотри на меня, Еления! — величаво продолжал генерал, вращая плечами так, будто демонстрировал невидимые перья. — Вдохновенная моя Еления! Когда утром паук плетёт свою паутину заново, даже он знает: некоторые узлы требуют переплетения. Позвольте мне сплести для вас вечер, достойный вашего снисхождения!

— Слушай, а почему они себя сплошь какими-то животными-птицами-бабочками изображают? — тихо спросила меня Еления, настороженно глядя на мурлыкающего романтическую чушь генерала.

— Да я откуда знаю? Эльфы же с природой тесно связанные, может, как-то свои животные сущности проявляют...

— Я буду танцевать для тебя, Еления! — заявил Каллос и начал топать ногами, вращать хвостовеником и издавать гортанные звуки, отдаленно напоминающие брачный клич павлина, смешанный с кашлем.

Я все-таки перевел все его слова Елении и уставился на нее в ожидании восторга.

— О боже... — она прикрыла лицо руками. — Испанский стыд какой-то...

— Не знаю, что означает это выражение, но вот смотрю на генерала и думаю: почему дичь творит он, а стыдно — мне?

— Вот именно такое состояние это выражение и означает, — вздохнула Еления, глядя на приплясывающего генерала. — Что он там опять лопочет?

— Ты знаешь, сейчас уже даже я его не понимаю... А что, тебя не вдохновляет такое романтичное поведение мужчины? Может, мне тоже перед тобой сплясать? Может, я как-то не так с тобой время наедине провожу...

— Ой, иди ты, — беззлобно отмахнулась Еления. — Вырубай его уже лучше.

— С превеликим удовольствием! — охотно сказал я, шагая вперед.

Каллоса я вырубал с каким-то садистским удовольствием, потому что навалять ему хоть как-нибудь мне хотелось уже давно. Память ему пришлось изменять долго, тщательно, минуя ментальные блоки, которых на генерале оказалось навешано, как игрушек — на рождественской ели.

Но я справился с поставленной задачей, уложил генерала баиньки прямо на софу в холле, и мы с Еленией отправились дальше по особняку, вылавливая эльфов в разных углах и комнатах, усыпляя их и затирая им память.

Ну, вернее, всеми магическими манипуляциями занимался только я, а Еления была рядом скорее за компанию, в качестве моральной поддержки. Ну и заодно следила, чтобы какой-нибудь буйно вдохновленный эльф не вмешивался в мою работу, пару раз это очень помогло, потому что в мою сторону ломилась эльфийка, которой взбрело в голову, что я — осколок ее души, а мне в этот момент нельзя было прерывать манипуляции над памятью императорского налогового инспектора, чтобы случайно не допустить непоправимую ошибку. Еления смогла сдержать буйную эльфийку, и после манипуляций над ней мы отправились дальше по особняку. Оставалось пройти еще несколько комнат, по которым разбежались ушедшие в «ресурный отрыв» аристократы.

Еления шагала впереди меня, она отворила дверь в очередную комнату, испуганно ойкнула, глаза ее расширились. Она быстро закрыла дверь и глянула на меня растерянно.

— Там Дэлар и эта... как ее... Важная дамочка из налоговой службы.

— Леди Мариэ́ль?

— Наверное... Не запомнила ее имя.

— И что?

— Они там того... этого.

Я ничего не понял и осторожно заглянул в комнату. Брови мои моментально взлетели вверх.

А они там действительно того... этого.

— Они ж вроде не встречаются вместе, — с сомнением произнесла Еления, кивнув в сторону комнаты, откуда доносились весьма недвусмысленные стоны и характерное поскрипывание кровати. — Ну, в том плане, что они не пара...

— Ну вот... встретились, — резюмировал я.

— Весьма продуктивная встреча, я гляжу.

— Ну... Им явно нравится... общение.

— Что делать будем?

Я закрыл дверь, пребывая под глубоким впечатлением от случайно застуканной страстной парочки.

— Ничего. А что, у тебя есть желание к ним присоединиться?

— Да ну тебя! — фыркнула Еления, ткнув меня локтем в бок. — Я не об этом! Я про то, что их же надо остановить... Наверное...

— Ты как себе это представляешь? Предлагаешь мне зайти туда и деликатно попросить Дэлара выйти из государственного налогового органа?

— Нет, но... Они накинулись друг на друга из-за моего случайно влитого зелья. Если бы не это, их в этой комнате сейчас не было. У них рассудок помутнён. Их надо остановить!

— Да брось, не мы же с тобой их друг к дружке пихали, а они сами друг друга нашли.

— Как-то это всё равно неправильно...

— Знаешь, говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного — на языке. Я бы добавил: что у трезвого эльфа на уме, то у глотнувшего успокоительного отвара — на деле. Они бы не кинулись друг на друга, если бы их наяву не тянуло друг к другу. Так что, может, мы даже им помогли, а? Давай оставим их на время, вернемся к ним позже усыплять и стирать память, когда с другими разберемся. Дадим им, хм... насладиться общением в полной мере.

— А ты им память о... об этом вот сотрешь?

— Да нет, зачем? Пусть думают, что на них так медитативная практика продуктивно повлияла.

— Ну... да, — неуверенно произнесла Еления, нервно накручивая рыжую прядь волос на палец. — В целом, так и есть. Зато у этой парочки ретрит точно удался на славу!

— Я им даже слегка завидую, — вздохнул я.