[Лунтьер]

Весь день с улыбкой наблюдал, как Еления мастерски избегала генерала Каллоса и его сподвижников, которые то и дело находили нас в разных точках города и пытались зазвать Елению в особняк генерала под разными предлогами, но та уклонялась от приглашений, как профессиональный шпион избегает слежки.

Утром она якобы отчитывалась передо мной, как перед куратором, о проделанной за несколько дней пребывания в эльфийской стране работе по теме журналистики. Еления такую красивую лапшу на уши Дэлару развесила, что даже я восхитился и почти поверил, что мы в самом деле просто работали как куратор с напарницей.

В полдень Еления якобы срочно «уехала на интервью», хотя «интервью» заключалось в том, что мы спрятались в очень отдаленном маленьком невзрачном кафе. Там нас, правда, тоже пытались отловить сподвижники генерала Каллоса, но мы вовремя скрылись на рождественской ярмарке, которая по атмосфере мало чем отличалась от нашей искандерской, зато были здесь на лотках некоторые очень интересные товары, каких на нашем материке днем с огнем не сыщешь.

Впрочем, Елению больше всего заинтересовали не эльфийские украшения и прочие ювелирные товары ручной работы — она зависла на разглядывании красивых письменных принадлежностей! Различные шикарные орлиные перья, пеналы, инкрустированные эльфийским серебром, блокноты и рабочие тетради в дорогих обложках с золотым и серебряным тиснением... Еления глаз не могла оторвать от этого богатства и никак не могла определиться, какие именно перья и ручки ей купить.

— Зачем тебе столько? — хохотнул я, наблюдая за тем, как Еления откладывает на прилавок пятое перо и четвертую ручку.

— Ты не понимаешь, это всё очень нужное, мне всё в работе пригодится!.. А что здесь написано? — спросила она, помахав перед моим носом золотистой ручкой с эльфийскими надписями.

Я покрутил ее в руках и хмыкнул.

— Здесь написано «Нет цензурных слов!».

— Беру! — тут же сказала Еления с горящими глазами.

— Это уже скорее мне надо, причем пожизненно, по работе держать при себе, — пробормотал я, глядя на то, как Еления докидывает на прилавок еще чернильницу, шесть блокнотов и ароматизированные свечи.

— А свечи — чтобы создавать уютную рабочую атмосферу или чтобы рукописи сжигать?

— Иногда сжигание рукописей и есть уютная атмосфера, — философски произнесла Еления.

Хм, действительно...

Хотел оплатить ей всё это добро, но Еления вцепилась в свои покупки, — как дракон, защищающий сокровища в любимой пещере.

— Я сама способна за себя заплатить! — упрямо сказала она, отпихивая меня от кассы. — Я теперь не нищая, дай мне порадовать саму себя безделушками!

Я лишь с улыбкой покачал головой, но не стал спорить и отступил.

Пусть поупрямится, так уж и быть. Немного самоутверждения ей не помешает, учитывая, в каком финансовом напряжении она жила последние месяцы, и как сейчас выдыхала после длительного напряжения и постоянного жесткого ограничения себя во всем.

А я подожду... Успею ее порадовать. Всё равно она уже моя, пусть сама еще и не осознает, насколько моя.

Мне нравилось наблюдать за Еленией, видеть ее искреннюю расслабленную улыбку в мою сторону, а не колючий взгляд человека, который то и дело ждет от тебя подвоха. Нравилось смотреть, как она прикусывает нижнюю губу, отсчитывая монеты, и со смешной гордостью протягивает их продавцу. Забавная такая...

И всё равно не удержался от покупки хотя бы одного изящного аметистового браслета, который очень шел Елении. Она поначалу открещивалась от подарка, не желая, чтобы я на нее «просто так деньги спускал, это пустая трата денег, я вообще такое не заслужила», но я видел, как она потом восторженно поглядывала на браслет и то и дело касалась его, поглаживая камушки.

Когда мы отошли от прилавка, а Еления отвлеклась на разглядывание мягких игрушек ручной работы, я поманил к себе летающего в сторонке Морфа, выдал ему мешочек с монетами и тихонько попросил вернуться к той продавщице и накупить там побольше украшений. Буду периодически радовать ими Елению, потому что моя женщина заслуживает всего самого лучшего, и я готов был скупить весь прилавок, лишь бы порадовать свою лисицу.

Фамильяр улетел, а я задумчиво посмотрел на запястье левой руки, которое меланхолично почесывал. На нем опять мелькали золотистые цифры от нуля до десяти. Любопытно, почему мироздание так долго не может определиться с цифрой? Всё это было очень странно...

И обо всем этом следовало поговорить с Еленией, но я был намерен быть последовательным, а не шарахать в лоб информацией, к которой Еля явно была не готова. Она и так за утро несколько раз сказала, что мне следует заниматься с ней любовью без защиты, чтобы позволить ей «поскорее зачать наследника», дабы с ее руки исчезли эрнилы. Меня воротило от этой формулировки, так что приходилось выбивать из Елении ненужные мысли, чтобы она по-настоящему расслабилась и просто была со мной, а не думала об энергетическом долге.

Я в любом случае собирался на ней жениться и прекрасно понимал, что мы являемся истинной парой, раз золотистые цифры хотят дать нам номер боевой пары Арма. А значит — вопрос с эрнилами на ее руке решался элементарным венчанием, к которому мы обязательно придем попозже. И об этом тоже обязательно надо поговорить... Но мою лисицу следовало сначала приручить, чтобы не испугать ее слишком шокирующей информацией. Буду выдавать порционно, чтобы она привыкала воспринимать меня не как ходячий айсберг сплошных проблем для нее.

— А что здесь написано? — спросила Еления, указав на меловую доску, стоящую перед кафе, мимо которого мы проходили.

Я перевел взгляд на красочно разрисованную мелками доску и усмехнулся.

— «Здесь — горячие вкусные пончики», — прочел я надпись около красной стрелки, указывающей на дверь в кафе. — «Холодный и жестокий мир — там», — прочел я также вторую надпись, около синей стрелки, указывающей в противоположную сторону, на улицу.

— Какая прелесть! — умилилась Еления и ткнула пальцем в вывеску на самой двери. — А здесь что написано?

— «Наш айлинор холодный, как сердце твоего бывшего», — с улыбкой прочел я.

— Мне, определенно, нравится это место! — сказала Еления и потянула меня за собой. — Идем, я совершенно точно не хочу в холодный и жестокий мир, зато не откажусь от пары-тройки пончиков!

Возражений у меня не было, и я последовал за Еленией.

Связной браслет-артефакт на моей руке в этот момент пиликнул, и я нажал кнопку принятия сообщения от моего коллеги-фортемина Эрика Кларксона. Сообщение было лаконичным: «Маал пока так и не вышел на связь. Не могу его найти. Не могу его увидеть».

Я недовольно поджал губы.

Мне очень не нравилось, что Маал Кахико пропал после нашего с ним знакомства и моего разговора с Еленией о ее магическом наставнике. У меня было очень много вопросов к этому безумному ученому, но я никак не мог задать их напрямую, потому что ни я, ни мои коллеги никак не могли его выловить. И если уж даже у Эрика ничего не получалось, то вопросов становилось всё больше.

Вернее, Маал не то чтобы пропал — просто его лабораторию никто не мог найти.

Дело в том, что она вроде как не имела постоянного местонахождения, постоянно меняла координаты в огромном искандерском лесу, и отец объяснял мне, что нет ничего особенного и странного в том, что Маал решил уйти сейчас на дно: наверняка просто тестирует какую-нибудь особо опасную дрянь, а потому спрятался ото всех подальше по добру по здорову. Якобы это была обычная практика Кахико, просто нам сейчас так не свезло.

Но сердце мое было не на месте... Что-то было не так с этим Маалом, и я никак не мог понять, что именно.

***

Позже днем Еления активно делала вид, что была весьма увлечена происшествием в ботаническом саду и восстановлением пострадавшей флоры, но я-то видел, кто постарался: спасибо Морфу за отвлекающий манёвр с подожженным кустом, подпалившим развевающиеся мантии преследующих нас генеральских эльфов.

Ну а вечером мы, собственно, отправились на так называемый ретрит, где нас ожидала чуть ли не вся аристократическая верхушка Геросса.

Если бы мне когда-нибудь сказали, что я буду добровольно участвовать в эльфийском ретрите, связанном с ритуалом плодородия, да еще и в рождественские праздники, я бы посоветовал говорящему провериться у знахаря, так как возможно, его травяные настои были с истекшим сроком годности.

Но вот я здесь, в особняке лорда Элиндора, где воздух настолько пропитан ароматом хвои, ладана и чего-то цветочно-сладкого, что хочется либо чихать, либо немедленно потребовать крепкий кофе, чтобы перебить его ароматом другие запахи. Впрочем, учитывая, что эльфы считают кофе «слишком грубым» для духовных практик, мне оставалось только страдать молча.

Еления рядом выглядела так, будто ее заставили присутствовать на лекции о налогах. Ее облачили в нелепую голубую мантию, такие здесь надевали все «для гармонии с зимними энергиями», и женщинам еще выдавали веер из перьев феникса, якобы для «охлаждения пылких мыслей». Я поймал взгляд Елении, в котором читался немой крик: «За что?».

Ей вообще досталось еще при входе в особняк: лорд Элиндор, встретивший нас, еще на пороге с благоговейным видом поднял хрустальный флакон с жидкостью, переливающейся, как северное сияние.

— «Эссенция лунного благословения», — торжественно объявил он, а я переводил каждое его слово. — Последняя капля, собранная в священную ночь зимнего солнцестояния. Она усилит нашу связь с духами плодородия и очистит энергии наших земель.

Другие встречающие нас эльфы закивали с благоговейным выражением лиц, я же едва сдержал вздох. Если бы мне платили серебром за каждый раз, когда я слышал про «очищение энергий», пребывая на эльфийском материке, я бы уже сложил пирамидку из серебра высотой в императорский замок. Эльфы были даже слишком суеверны в некоторых вещах.

— Дорогая Еления, — обратился Элиндор к моей рыжеволосой красавице, протягивая ей флакон. — Как Великая Спасительница Велариэны, ты принесёшь в наш ритуал новое начало. Удостой нас чести влить эссенцию в Чашу Единения!

Я почувствовал, как Еления напряглась, вряд ли она ожидала, что ее вообще попросят что-то делать на этом мероприятии.

— Э-э-э... Ну, ладно... В смысле, я с удовольствием! — бодро ответила она, принимая флакон. — Премного благодарна за оказанную честь!

Ей еще с десяток таких флаконов надавали по пути в ритуальный зал, все скляночки-флакончики выглядели одинаково, но каждый был с каким-то редким ингредиентом в духе «света, собранного в полночь на Лурриэ́йской тропе» (что бы это ни значило).

Еления нервно дергала глазом, но стоически улыбалась, и я помог ей сгрузить всё это флаконистое добро ей в сумку.

— Что-то я уже перехотела идти на ретрит, — пробормотала она так тихо, чтобы только я мог услышать.

— Но мы уже тут, уйти сейчас будет очень плохо для нас обоих, так что потерпи, нам надо продержаться пару часов, — прошептал я. — Воспринимай это как забавный отдых, расслабляющие странные действия, длинную медитативную практику. Ты же сама меня такими же словами уговаривала сюда прийти, Штольценберг!

— Если я усну в процессе этой, прости Господи, медитации, ты меня разбудишь?

— Ага. Покусаю тебя при всех.

— Брандт, ты невыносим!!

— О да, я невыносимо прекрасен, спасибо за комплимент.

Еления ткнула меня локтем в бок и что-то хотела сказать, но как раз в этот момент перед нами раскрыли резные двустворчатые двери, и пришлось замолкнуть.

Нас проводили в ритуальный зал — просторное помещение, где стены состояли из живых ветвей, а пол выложен мозаикой с узорами, изображающими «потоки энергии». В центре располагался огромный кристалл аметиста, вокруг которого уже расселись эльфийские аристократы. Они сидели в позах, демонстрирующих «открытость к гармонии», но на деле выглядело это так, будто эльфы только что проглотили каждый по кочерге и теперь гордились своей безупречной осанкой.

Мне сразу бросился в глаза генерал Каллос, восседающий в тени, как мрачная статуя. Он не стал вскакивать и лобызать ручку Елении, но его взгляд, холодный, острый и явно недовольный, неотрывно следил за нами. Особенно когда леди Илитиэ́ль, супруга лорда Элиндора и хозяйка особняка, обняла Елению, как родную, и эмоционально воскликнула:

— Дорогая мисс Штольценберг, вы сегодня светитесь ярче небесного лика!

Я едва сдержал усмешку. О да-а-а, еще как светится. Как девушка, которую всю ночь сладко превращали в женщину.

— И-и-и что это значит? — осторожно уточнила Еления, когда я перевел ей слова эльфийки. — Что она имела в виду?

— Это просто комплимент, расслабься и не ищи в этом подвоха. Ты действительно сегодня сияешь.

— После ночной подзарядки через одного искандерского аристократа? Ну да, как показала практика, ты умеешь не только своей магией стирать всё вокруг себя...

Мои губы дрогнули в улыбке, и мне стоило больших усилий сохранять лицо серьезным.

Зал был погружен в приятный полумрак, который развеивали сотни свечей, расставленных вдоль стен и магией подвешенных в воздухе. Еще в зале было очень много ваз с живыми цветами, вкусно пахло розами и пионами.

Нас, как почетных гостей, усадили рядом в первый круг, находящийся ближе к ритуальному кристаллу. А вообще, таких кругов было аж пять: эльфы и эльфийки расселись очень плотно в позе лотоса, касаясь друг друга коленями, мы тоже последовали их примеру.

Генерал Каллос тоже сидел в первом кругу, почти напротив меня. Он вежливо ответил на мое приветствие, но при этом сжал ритуальный кубок в руках так, что, казалось, хрусталь вот-вот треснет. А Елению прожигал такими жгучими взглядами, что мне бы впору заревновать, но я пребывал в столь потрясающем расположении духа, что предпочитал лишь вежливо улыбаться всем и игнорировать направленный на меня негатив.

Да-а-а, генерал, определенно, что-то подозревал о том, как мы с Еленией могли провести эту ночь. И от этого на душе от чего-то было очень хорошо и тепло.

Жуть как хотелось взять Елению за руку, тем самым публично обозначив наши отношения. Представляю, как бы при этом перекосило Эльмара!

Но я заставил себя переключить внимание на лорда Элиндора, который как раз взял слово:

— Дорогие гости! В этот священный вечер, когда сама природа замирает в ожидании возрождения, мы собрались, чтобы вознести молитвы плодородию, изобилию и...

...и еще минут пятнадцать он рассказывал, для чего мы тут собрались, в духе любимой эльфийской многословности.

Я украдкой поглядывал на Елению. Она пока держалась, хотя взгляд ее остекленел уже через десять минут монотонного эльфийского мурлыканья. Тяжко ей придется сегодня, потому что эльфы только начали... И, в отличие от нас с Еленией, другие эльфы не скучали и очень внимательно, с искренним интересом внимали каждому слову Элиндора.

Потом начался сам ритуал, точнее — первая его вступительная часть. По сути, он представлял собой час глубокомысленных речей о важности лунного света для корней, правильного дыхания во имя урожая и медитации ради «гармонизации внутренней энергии». Всё это было ужасно скучно, пафосно и нудно, от засыпания сидя меня спасала только выдержка и необходимость переводить слова Елении. Жаль только, что в зале сидели люди, знающие международный, и мне приходилось переводить слово в слово, очень сухо, а не развлекать Елению своими комментариями по поводу происходящего.

Потом Элиндор проводил медитацию, для которой каждый круг сидящих в зале должен был положить ладони на колени соседа, чтобы замкнуть медитативный круг. В зале играла приятная музыка арфы, и лорд Элиндор на пару с супругой Илитиэль монотонными песнями намеренно вводили присутствующих в медитативное состояние. Обычно я легко погружаюсь в медитацию, так как в академии меня приучили сочетать боевые тренировки с медитативными, но сегодня мысли мои гуляли где-то далеко, в районе моей спальни и лежащей на простыни Елении... Навязчивое наваждение было таким приятным, что никак не удавалось прогнать картинку перед внутренним взором. Еления, судя по ее недовольному пыхтению, тоже ни в какой медитативный транс проваливаться не собиралась.

И, кажется, не только мы сегодня были далеки от внутренней гармонизации: Каллос продолжал сверлить нас взглядом. Его подозрительность сегодня достигла уровня «параноидальный ёж», особенно когда моя ладонь легла на колено Елении. Сугубо в ритуальном жесте, прошу заметить! Но глаза Каллоса и его длинные белоснежные волосы отливали красноватыми отблесками в свете огоньков свечей, и в таком освещении казалось, что генерал аж покраснел от злости, в прямом смысле того слова.

На мое плечо уселся Морф, который сейчас оставался видимым и слышимым только для нас с Еленией, благодаря ее ментальному посылу.

Фамильяр свесил с моего плеча аморфные ножки, поболтал ими в воздухе, тоскливо оглядел большой ритуальный зал, наполненный свечами, благовониями и медитирующими эльфами. И печально так вздохнул:

— И даже пельмешек нет...

По окончании так называемого первого медитативного уровня Элиндор вновь взял слово и посветил целую оду Елении и ее восстановлению поля Велариэны. Эта часть развеселой программы заняла еще целый час, потому что высказаться захотели многие эльфы. Скучно было уже не только Елении, которая сидела с застывшей улыбкой и стеклянными глазами, но и мне, вынужденному честно переводить каждое слово благодарной эльфийской аристократии.

Только генерал Каллос не пожелал брать слово, он продолжал буравить взглядом то Елению, то меня. Язык ему показать, что ли? Хоть как-то развлечься. Эх, если бы это был мой последний рабочий день в Героссе, и я не собирался сюда возвращаться, то я именно так и сделал бы.

— Давай я ему кирпичом в затылок прилечу? — шептал Морф на ухо, сидя на моем левом плече. — Ну или хоть маленьким кирпичиком — и прямо в глазик? Красиво же будет! Он даже не поймет, кто ему фингал поставил!

Ох-х-х, Морфиус Великолепный, не искушай!..

— Прежде чем мы углубимся в созерцание второго медитативного уровня, я не могу не поделиться радостной вестью! — провозгласил лорд Элиндор, обведя всех собравшихся взглядом, полным гордости и искрящегося счастья. — У меня для вас отличная новость, дамы и господа: благодаря Велариэне наши лекари нашли ключ к противоядию от эпидемии детства!

Уж насколько эльфы умели держать себя в руках на официальных мероприятиях, но сейчас даже чопорный генерал Каллос, наконец, оторвался от созерцания меня и присоединился ко всеобщему ликованию и аплодисментам. Кажется, ему еще не успели сообщить эту весть.

Еления, не понимая эльфийского, сидела с настороженным видом, а после моего перевода встрепенулась:

— Да ладно? В самом деле? Это не розыгрыш какой-то?

— Эльфы с таким не шутят. В отличие от нас с тобой... — очень тихо произнес я.

— Пока что это не полное излечение, но ключ к выздоровлению точно найден! — продолжал Элиндор. — Первые испытания показали: у жертв эпидемии возвращается связь с реальностью, наметился однозначный прогресс у части первой группы испытуемых. И особенно — у всей десятой группы, — весомо произнес лорд Элиндор, многозначительно глянув при этом на меня.

Ага, значит, император тоже пошел на поправку, потому что мне было ранее доложено, что так называемая десятая группа испытуемых состоит из одного эльфийского императора. Вот это была прямо-таки отличная новость.

Всё это, конечно, не снимало с меня необходимость довести расследование эпидемии до конца, потому что нужно было не только всех многочисленных жертв вылечить, но и убрать саму причину заражения. Но радовало, что хотя бы у лекарей наметился прогресс.

— Проверяли только на геросских гражданах? — уточнил я у лорда.

Интересно, это противоядие только на эльфов влияет или является универсальным?

— В первой группе испытуемых не было иностранных граждан с позитивными показателями после полученной сыворотки, но лекари уверены, что со временем смогут подобрать противоядие для всех рас. Завтра как раз приступают к более обширным исследованиям, наши лекари уже направлены в форландские и искандерские лечебницы для проверки с экспериментальным составом сыворотки.

Эх, жаль, конечно... Впрочем, это было лучше, чем ничего. Хоть немного можно выдохнуть!

Я счастливо переглянулся с Еленией.

— Что ж, кажется, дело сдвинулось с мертвой точки? — шепнула она, глаза ее сияли радостным огоньком.

— Да, осталось нам найти точку, откуда вся эта зараза вообще пошла, и вопрос с эпидемией можно считать закрытым.

— Видишь, какая я молодец, и как здорово всё это с полем придумала! А ты на меня еще шипел недовольно...

Я аж воздухом поперхнулся.

— Придумала?!

Еления красиво похлопала глазками, с самым невинным видом.

— Да, придумала, — с нажимом произнесла она. — Неважно, каким способом, важен результат!

Мне оставалось только тяжело вздыхать, качая головой.

Ну что за удивительная девушка попалась в мои руки?

Генерал Каллос заметил наши перешептывания, глаза его подозрительно сузились.

Я ответил ему вежливой улыбкой, словно говоря «Да-да, генерал, мы просто восхищаемся вашими лекарями. Ничего подозрительного».

Но так же эффектно хлопать глазками, как Еления, я не мог, так что вряд ли генерал проникся моим честным взором.

Тем временем, Лорд Элиндор, сияя, как рождественская елка (что, в общем-то, было в тему), благоговейным голосом обратился к Елении и попросил ее достать хрустальные флаконы, которые он ранее ей вручил. Еления поспешно достала из сумочки один из флаконов — с жидкостью, переливающейся, как северное сияние.

— Это Слезы Луны, — возвестил он так, будто Еления держала в руках Грааль. — Эссенция, собранная капля за каплей в священную ночь зимнего солнцестояния. Она откроет наши сердца потоку плодородия и очистит пространство для новых начинаний. Дорогая мисс Штольценберг! Как Великая Возродительница Велариэны, удостойте нас чести влить эссенцию в Чашу Единения. Пусть ваша энергия станет мостом между нашими материками!

Еления выслушала мой перевод, улыбнулась (явно нервно) и склонила голову:

— Я глубоко тронута доверием, лорд Элиндор. С удовольствием внесу свою... э-э-э... энергию. Во имя всеобщего блага, да!

Она вылила содержимое флакона в серебряную чашу, которую держал лорд, и тот принялся напевать то ли молитвы, то ли слова медитации — я не особо разбирался в таких вещах, так что просто созерцал со скукой и выжидал момента, когда Елении можно было бы завести разговор о древних колодцах. Мы условились заранее, что она изобразит некое подобие приступа пророческого вдохновения в процессе медитации. Почему именно Еления, а не я? Ну, очевидно, потому что в связи с возрождением Велариэны доверия к ней сейчас будет сильно больше, чем ко мне, особенно на фоне подозрительности генерала Каллоса, который явно желал пожать мне горло. Почему именно таким завуалированным образом спрашивать хотим, а не прямым допросом? Ну, доверия ко всем присутствующим лицам у меня не было, и, посовещавшись с Еленией, мы решили, что лучше вывести всех на эмоции и информацию другим способом. Устроить допрос с пристрастием я всегда успею, но если существовали более тонкие методы воздействия на окружающих с целью получения от них нужной информации, то я в первую очередь обращался именно к таким способам. Моя задача была — внимательно наблюдать за малейшей сменой эмоций на лицах эльфов и вычислить, кто может что-то знать и скрывать. В общем, мы планировали устроить целое провокационное представление, но следовало выбрать нужный момент, а пока я наблюдал, считывал поведение аристократов, но, кроме раздраженного Каллоса, ничего особенного не примечал.

На протяжении получаса Еления вылила содержимое нескольких хрустальных флаконов в серебряную чашу, под разные заунывные молитвы и хоровые песни эльфов, и эту чашу потом передавали по всем пяти ритуальным кругам эльфов, чтобы каждый сделал крошечный глоток и передал следующему. Лорд Элиндор сделал первый глоток, а вот к нам с Еленией чаша вернулась в числе последних, здесь эльфы не стали нарушать традиции в пользу иностранцев, пусть даже таких важных и полезных, как Еления, вернувшая святыню на эльфийские земли.

Я как раз взял серебряную чашу в руки, когда Еления, копошащаяся слева от меня в дамской сумочке, задумчиво покрутила в руках еще один закрытый хрустальный флакончик.

— А этот потом надо в чашу выливать? Или забыли?

Я задал уточняющий вопрос Элиндору и после его ответа покачал головой.

— Лорд говорит, что он давал тебе семь флаконов, и ты вылила все семь, всё в порядке, ритуальная чаша наполнена как надо.

Еления нахмурилась.

— Но у меня в сумке лежит восьмой флакон.

А потом ее глаза расширились от ужаса, она ахнула, будто ее озарило пониманием, и прижала ладошку ко рту.

— Ой-й-й...

Было в этом ее возгласе столько чувств, что у меня волосы зашевелились на затылке.

Как раз в этот момент Элиндор внезапно обратился ко мне:

— Брандт... А почему у меня их только две?

— Что? — не понял я.

И недоуменно посмотрел на лорда, который уставился на свои ладони, будто впервые их увидел, и произнес странным голосом:

— Ведь было бы потрясающе, если бы рук было три! Или четыре. Вот как у тебя.

— Как у... меня? — мои брови улетели на лоб, а глаза грозились выкатиться из орбит.

Не понял... Что за внезапное помутнение рассудка?

И тут осенило уже меня.

— Штольценберг... — мой голос звучал подозрительно ровно.

— Да? — испуганно пискнула она, нервно дыша.

— Ты вылила в чащу не тот флакон, — не спросил, а утвердительно произнес я.

— М-м-м... Возможно.

Так, спокойно. Вдох-выдох.

— Что. Ты. Туда. Налила?

— Немного... расслабляющего зелья? — заискивающим тоном произнесла Еления.

— Что именно расслабляющего, стесняюсь спросить? — прошипел я сквозь зубы.

Хотя смутная догадка уже посетила мою голову.

— Ну... Понимаешь... Когда этот... — Еления стрельнула взглядом в сторону генерала, сидящего с подозрительно блаженным выражением лица, — позвал меня на свидание, я думала, что он хочет в приватной обстановке попросить меня передать ему зелье, которое... Ну...

— Слабительное? — сиплым голосом произнес я.

— Да! Ну, я и взяла его с собой... В сумочку кинула, да так и забыла, что оно там лежит... А флакончики... Одинаковые тут все какие-то... Ну, почти... Видишь, здесь рисунок на крышечке различается? Да разве это различишь в таком полумраке? С непривычки-то... Ну и... Мне на входе кучу флакончиков надавали, ты сам видел, и сам помог мне в сумку закинуть их. Ну и вот! Кажется, вместо этого флакона я вылила в общую чашу свой...

— И из этой чаши уже все сделали по глотку.

— Угу.

Я закрыл лицо рукой. Боги, дайте мне сил...

— Из какого флакончика ты вылила свое, хм... расслабляющее зелье?

Еления молча протянула мне флакон, я отвинтил крышечку, принюхался.

И нервно дернул глазом.

— Там что... пустырник в составе?

— Ну да. А что?

Я не удержался и с протяжным стоном хлопнул себя ладонью по лицу.

— Штольценберг... Ты точно смерти моей хочешь.

— Да что не так-то?!

— Пустырник. Эльфам нельзя пить пустырник. Как и валериану. Действует полегче, не до смертельного исхода, но голову дурманит не меньше. И этот пустырник перебьет всё остальное в составе этого пойла для эльфов. Эльфы среагируют только на него, — убитым голосом произнес я. — Штольценберг... Что ты натворила, а?

— А я-то что, а мне-то откуда это знать?! Нельзя было мне сразу выдать список трав, продуктов и чего там еще, чего эльфам пить и есть нельзя?!

— Знаешь, за последние сотни лет ты первая в истории Геросса иностранка, которая не знает этого нюанса и лезет к эльфам со своими снадобьями. Мне даже в голову не пришло, что об этом надо предупреждать. Для меня это понятно и очевидно, примерно как дышать воздухом, и я не подумал, что тебя об этом надо информировать отдельно... Мое упущение, конечно, но это сейчас неважно. Важно то, что мы сидим в одном зале с верхушкой геросской аристократии, которая только что налакалась пустырничка. И поверь, каждому из этих эльфов хватит этого глотка, чтобы слегка сойти с ума.

— Это... плохо, да?

— Ну... Представь, что мы прямо сейчас находимся в окружении нескольких десятков потерявших над собой контроль драконов, которые с минуты на минуты начнут либо впадать в агрессию, либо вести себя, как полные идиоты, либо и то и другое вместе. Потому что именно так действует пустырник на геросских эльфов, у них от сего замечательного напитка начинает ехать крыша.

Еления нервно сглотнула, испуганно огляделась по сторонам и шепотом спросила:

— Ну и... Что будем делать?

— Молиться? — предложил я.

— А хорошо сидим, да? — преувеличенно эмоционально произнес Дэлар, сидящий в третьем кругу. — А давайте тут баню устроим? костер разведем, веничками друг друга побьем...

— Ч-ч-что? — ошалело переспросила Еления, глаза ее тоже полезли из орбит.

Но я напрягся не от Дэлара, а от генерала, который поднялся с пола, решительно оглядел всех окружающих и торжественно произнес:

— Хочу вам признаться, дамы и господа...

У меня попеременно задергались оба глаза, потому что я не имел ни малейшего представления, что может сейчас выкинуть генерал. Особенно учитывая, как воинственно он глянул при этом на меня.

— Я — бабочка! — внезапно провозгласил Каллос.

Он замахал руками, как крыльями, и с блаженным выражением лица «упорхал» мимо всех эльфов прочь из зала.

Еления проводила его шокированным взглядом. Она сидела, зажав злополучный флакон, с лицом человека, который только что случайно запустил ядерную ракету.

— Лэнни... Что делать будем?

— Ловить бабочек, — со вздохом произнес я.