Первый луч солнца прокрался сквозь щель в шторах, нагло сверкнул мне прямо в глаз. Я недовольно сморщила нос, попыталась отвернуться — и тут же упёрлась во что-то теплое, даже горячее... и очень обнаженное.

С улыбкой посмотрела на Лунтьера, в грудь которого уткнулась носом. Он что-то пробормотал во сне и, не открывая глаз, притянул меня ближе. Его рука легла мне на талию, пальцы лениво провели по коже, будто проверяя, на месте ли я. Приятно так...

Просыпаться не хотелось, шевелиться — тоже. Вставать? Ой нет, только не это!

Так бы и лежать в обнимку, наслаждаясь единением и спокойствием.

Желудок тихонько заурчал, подгоняя к завтраку, но я пока что активно сопротивлялась его возмущениям. Лежала и прокручивала в голову события этой ночи.

Поцелуй у стены... Нежные руки, нетерпеливо снимающие с меня платье... Мои пальцы, запутавшиеся в застежках брюк Лунтьера... Наше горячее дыхание и жаркие поцелуи... Ненасытность обоих, ощущение бесконечной эйфории и правильности происходящего.

И подоконник...

Так, а вот этот момент лучше не вспоминать, а то в груди моментально просыпается Его Величество Стыд.

— Выспалась? Как самочувствие, ненавистная моя? — голос Лунтьера был хриплым от сна, но в нем уже чувствовалась привычная ирония.

— Судя по моему состоянию и неспособности пошевелиться — я в коме.

Лунтьер рассмеялся, низко, бархатисто, и этот звук заставил меня невольно улыбнуться.

— Раз ты в коме, то я, наверное, ангел, который пришел за твоей грешной душой, — произнес Лунтьер, наконец, разлепляя глаза и хитро глядя на меня.

— Ангел? Пф-ф-ф! С такими-то порочными навыками? Это ты всю ночь из меня душу вытрясти пытался, но у тебя ничего не получилось? Какой-то ты неправильный ангел, с изъяном!

— Оу, значит, навыки понравились? — он приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло что-то хищное.

Еще как понравились. До напрочь сбитого дыхания, до дрожащих ножек, до фейерверка в голове.

Но я была бы не я, если бы не ответила на это иронично:

— Неплохо. Для разминки.

— Разминки?! — Лунтьер от возмущения окончательно проснулся. — Вреднейшая, да мы с тобой вчера перепробовали столько поз, сколько аристократам-эльфам даже не снилось!

— Да? А я и не заметила, — продолжала подначивать я с нарочито удивленным выражением лица.

Нарывалась, ага. Даже скрывать не буду!

Тем более что сложно было вести себя прилично, когда ты лежишь в постели мужчины, и на вас обоих нет одежды.

Лунтьер, возмущенно рыкнув, перевернул меня на спину и навис сверху, опираясь на локти. Его волосы, обычно идеально уложенные, сейчас были взъерошены, а в глазах светилось что-то между нежностью и дерзким вызовом.

— Тогда повторим. Чтобы ты точно заметила.

— Думаешь, на этот раз получится? — с издевательским смешком спросила я.

— Я весьма твёрд в намерении вбить в тебя это понимание...

О да-а-а!.. О его твердых, во всех смыслах, намерениях я и так прекрасно знала, судя по ощущениям от его мужской части тела, весьма недвусмысленно упирающейся мне в бедро...

Губы Лунтьера накрыли мои, прежде чем я успела что-то сказать. Впрочем, не то чтобы у меня были какие-то возражения...

А, хотя нет, были!

— Лэнни... — выдохнула я с судорожным вздохом, когда Лунтьер настойчиво развел мои ноги в стороны, но отвлекся на поиск упаковки с маленькими блестящими квадратиками с изображенным на них белым кроликом с красным сердечком в лапках. — А почему ты... Ну... — я прикусила нижнюю губу, борясь со смущением. — Пользуешься защитой? Я же говорила, ну... Про наследника...

Я выразительно покрутила пальцами левой руки в воздухе, на секунду проявив на них огненные эрнилы, толсто намекая на то, что наследников с защитой зачать не получится, как ни старайся. А Лунтьер что ночью, что сейчас был весьма категоричен и аккуратен в этом плане.

Он ответил не сразу, загадочно улыбаясь и зубами вскрывая фольгированную упаковку. Выглядел при этом демонически порочно, и от его взгляда по спине побежали мурашки.

— Успеется. Хочу, чтобы ты пока выкинула всё это из головы и думала только обо мне, а не о том, что тебе необходимо отдать мне долг жизни. Долги подождут. А вот я — не очень.

— Но...

Он не дал договорить, вновь закрыв мне рот поцелуями и заставив извиваться под ним так, что из головы повылетали все адекватные мысли.

А час спустя, уставшие и счастливые, мы лежали на кровати, сплетенные в эдакий нелепый клубок из простыней и конечностей. Кровать в номере Лунтьера была совсем небольшая, полуторная, спать на ней вдвоем можно было только в обнимку (что мы и делали ночью), и одеяла тоже не хватало. Но если ранее я этого даже не заметила, то сейчас прохладный ветерок из приоткрытого окна погнал мурашки по разгорячённой коже, и я пыталась отвоевать себе хоть кусочек одеяла, предназначенного для одной персоны. Но Лунтьер, мерзавец, упорно тянул его на себя, причем скорее из вредности и желания меня подразнить, судя по его довольно физиономии.

— Ты же мужчина! Дипломат! Ты должен уступать! — возмутилась я, дергая ткань на себя.

— А ты журналистка и должна уметь договариваться! — парировал он, не выпуская своей одеяльной добычи.

— Договариваться, значит...

Я неожиданно перекатилась ему на грудь, оказавшись сверху и хитро поглядывая на Лунтьера.

— А если я буду твоим одеялом?

— Оуф-ф-ф, — он фальшиво застонал, но руки тут же обвили мою талию. — Тяжеленькое одеяльце, однако...

Я предупреждающе впилась ногтями ему в бок.

— Ауч! Ладно, ладно! Легкое, как перышко! Ты вообще — самое изящное создание в мире!

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно прошептала я, утыкаясь носом в его шею.

Лунтьер провел пальцами по моей спине, заставив меня вздрогнуть. Взгляд у него был при этом какой-то задумчивый, отстраненный.

— О чем думаешь? — не удержалась от вопроса.

Он коснулся губами моего виска и негромко произнес:

— О том, что, отправляясь в эту командировку, я и подумать не мог о том, что одна хитрая лиса окончательно и бесповоротно завладеет моими мыслями.

И от этих слов в моем сердце разлилось такое тепло, от которого хотелось бесконечно улыбаться, просто чувствуя себя счастливой и, кажется, по уши влюбленной девушкой...

***

Завтракать решили вне отеля, поэтому всё же пришлось выбираться из кровати и приводить себя в порядок. Как бы ни хотелось и дальше нежиться в объятиях и дурачиться без задней мысли, но желудок отчаянно требовал свое после проведенной бурной ночи. Лунтьер таки телепортировал меня в мой номер, а потом тоже порталом вернулся к себе и шустренько прибежал за мной, чтобы перехватить меня до Дэлара, который до сих пор сидел в холле моей гостиницы. Как мы изображали ни в чем не повинных людей, которые не проводили эту ночь вместе, а прилежно спали по своим номерам — о, это надо было видеть! Театр плакал по нам, как по потерянным артистам, честное слово.

Я не знала, как бы так аккуратно отмазаться от назойливого переводчика Каллоса, который желал проводить меня к обеспокоенному моим душевным равновесием генералу, и не хотел слушать мои россказни про «у нас с напарником много работы».

Но Лунтьер справился с этим без меня. Не знаю, что именно он прошелестел на эльфийском, но Дэлар поджал губы, задрал подбородок и гордо зашагал на улицу, больше не проронив ни слова.

— А что ты ему сказал? — с подозрением спросила я, глядя в спину поспешно уходящего Дэлара. — Или ты мне опять соврешь?

— Не совру. Дэлар стал лезть не в свое дело, слишком активно интересуясь, что ты делала этой ночью, и я сказал ему, что не стоит так активно демонстрировать свою зависть к людям, которые могут сами выбирать, как им проводить ночь, а не следовать чужой указке.

Я аж воздухом поперхнулась.

— Не слишком ли грубо по эльфийским меркам?

— В рамках допустимого. Всё в порядке, не переживай. Но я не мог молчать. Он меня достал, — пожал плечами Лунтьер. — Как и генерал со слишком активным вниманием к тебе. Я дал понять, что Дэлар своим поведением как раз переходит границы тех самых эльфийских дозволенностей.

— А если он понял, что мы провели ночь вместе?

— И что с того? — повернулся ко мне Лунтьер, с серьезным видом заглядывая в глаза.

— Ну... Как же? Он же генералу доложит...

— И что с того? — повторил Лунтьер.

Я нервно заправила за ухо рыжую прядь волос, не зная, как сформулировать свой дискомфорт. Мы уже уселись в темно-фиолетовый экипаж Лунтьера, но он не торопился двигаться в путь.

— Надо было мне сразу тогда сказать Каллосу, что ты моя девушка, да духу не хватило, — с печальной улыбкой произнес Лунтьер. — На момент того вранья я еще не понимал, что влип в тебя серьезно, поэтому повел себя, как дурак, инстинктивно пытаясь отвадить Эльмара от тебя, но еще не осознавая, в чем кроется причина моего вранья. Теперь же при необходимости я скажу ему об этом прямо. И это будут мои проблемы — как объясниться с генералом. Уж точно не твои.

— А может, ты это всё просто на эмоциональной волне говоришь, а позже передумаешь? — хмыкнула я.

— Уровень недоверчивости в тебе зашкаливает, однако.

— Ой, даже не зна-а-аю, почему?.. — с издевательским придыханием произнесла я.

Лунтьер вместо ответа склонился ко мне, притягивая к себе ближе за затылок, и поцеловал так чувственно и долго, что у меня закрались сомнения в том, сможем ли мы сейчас поехать дальше, или продолжим жаркие поцелуи прямо в экипаже.

Но Лунтьер всё-таки нашел в себе силы оторваться от моих губ, и произнес негромко:

— Я бы с удовольствием перевел этот поцелуй в горизонтальную плоскость прямо здесь и сейчас. И никакие побочки от сомнительных шоколадных конфет более не властны надо мной, ты и сама это знаешь.

Я не нашлась что ответить, лишь смущенно улыбнулась, и Лунтьер всё-таки тронулся с места.

Мы быстро скрылись за поворотом и не обратили внимание на то, что из тени деревьев наш экипаж провожает раздосадованным взглядом генерал Эльмар Каллос.

***

Завтрак в эльфийском ресторане «Лунный Лотос» — это, в первую очередь, медитативное созерцание изысканных блюд, тихое журчание фонтанов и ощущение, что ты — неловкий слон в фарфоровой лавке, потому что всё здесь было такое изящное и хрупкое, даже блюда подавались на тончайшем фарфоре, который просвечивал на солнце.

Кофе был моим единственным якорем в этом море изящных салфеток и крошечных пирожных, потому что спать хотелось нещадно. К этому моменту сказался недосып, вчерашняя нервотрепка и в целом буйные эмоциональные качели, которые мы с Лунтьером друг другу устроили. Организм требовал кофе и спать, но надо было хоть немного подкрепиться, поэтому я вяло ковыряла вилкой в тарелке с глазуньей и ветчиной.

Лунтьер, напротив, выглядел так, будто провел ночь в спа-салоне, а не доказывал мне свою горячность и, кхм, твердость духа и не только духа. Он невозмутимо намазывал что-то воздушное и явно калорийное на корочку хрустящего свежего хлеба, а перед ним лежала стопка детских рисунков. Вид у них был потрепанный, некоторые с сомнительными пятнами — то ли слезы, то ли варенье...

— Это что? — спросила я, кивком указав на рисунки.

Попутно отвоевала у официанта-эльфа, смотревшего на меня с вежливым ужасом, пятую чашку кофе.

— Местные шедевры юных дарований?

— Так и есть. Мне еще вчера вечером доставили эти рисунки, но ни времени, ни желания их разглядывать не было. Зато теперь можно совместить приятное с полезным и сразу показать тебе эти художества жертв новомодной эпидемии детства.

Лунтьер сделал глоток несладкого травяного чая (как он эту безвкусную гадость пил вместо божественного кофе ну или хотя бы чая, было для меня загадкой природы) и пояснил мне суть этих рисунков. Оказывается, он обращался к лекарям и просил их задать всем жертвам эпидемии один и тот же вопрос про страхи и любые другие беспокоящие вещи, и нарисовать всё это дело, рисовать первое, что придет в голову. Было предположение, что через рисунки можно заглянуть в подсознание жертв и вытянуть оттуда что-то интересное.

И да — эксперимент удался, судя по тому, что я увидела.

Лунтьер ткнул пальцем в верхний рисунок: на нем была изображена капля, огромная, зловещая, черная, как смоль в безлунную ночь. И с пастью, огромной, усеянной чем-то острым, что явно не было маленькими безобидными зубками.

— Красота, правда?

— Неописуемая!..

Я протянула руку, чтобы полистать стопку, рисунок за рисунком. Всё содержимое рисунков было вариациями на тему «черная зубастая капля». Черная капля с острыми зубами, черная капля с зубами и множеством щупалец (о, творческий подход!), черная капля, пожирающая что-то невнятное, но явно живое.

— Все как один рисуют одного и того же пугающего монстра?

— Уверен, что это и есть тот самый сгусток тьмы, который вылез из колодца, — кивнул Лунтьер. — Тот самый, что каким-то образом заразил своей тьмой массу людей. Дети... вернее — взрослые, временно превратившиеся в детей, не видели саму тварь вживую, но они видят ее суть через незримую энергетическую связь. И лекари сказали, что им пришлось столкнуться аж с несколькими паническими атаками, потому что во время рисования жертв накрыл чистый, нефильтрованный ужас в образе гигантской, зубастой... кляксы. Такая вот комичная с виду жуть. Только не смешно почему-то.

Я сглотнула, глядя на очередной шедевр, где монстр напоминал скорее забавного гигантского головастика, но от этого был не менее жуткий. Вокруг этого «головастика» были нарисованы кривоватые штуковины, которые более всего напомнили мне корни растений.

— Что ж, во всяком случае, теперь мы понимаем, как выглядит дрянь, которая столько людей уже превратила в недееспособный овощ. Красота, что сказать. Такого зубастого головастика ни с чем не перепутаешь.

Лунтьер кивнул и собрал рисунки обратно в аккуратную стопку.

— Остался главный вопрос: где этот проклятый колодец? Откуда тварь вылезла? Вообще не понимаю, где этот колодец находится... Пока что мои поиски ни к чему не привели.

— Ну, логично предположить, что где-то под городом, — пожала я плечами. — Но Геросс огромен, искать вслепую — годами копать. Нужен какой-то план. Нужно найти какие-то упоминания древнего колодца, ну или что-то такое...

Лунтьер рассеянно кивнул, его взгляд скользнул по залу, заполненному сплошь эльфами, чей красивый и совершенно непонятный мне язык звучал прекрасным мурлыкающим фоном.

— И, кажется, у нас есть возможность поспрашивать сразу несколько аристократов на эту тему, не так ли? — добавила я.

— Ты про ретрит? Уже сегодня на него идем, кстати.

— Про него, ага. Собрание верхушки эльфийского общества, аристократии до мозга костей, людей, чьи корни уходят глубоко в историю этого леса, этой страны. Если кто и знает легенды о забытых колодцах, проклятых источниках или подземных ловушках для древнего зла, так это они. Ну или они знают тех, кто может знать ответы на наши вопросы.

— Как я не хочу идти на это сомнительное мероприятие, — с чувством произнес Лунтьер, тяжко вздыхая. — Я бы лучше провел это время с тобой... гораздо более продуктивно.

И он смерил меня таким жгучим взглядом, от которого даже как-то неловко стало. Потому что, по ощущениям, Лунтьер раздевал меня взглядом и делал это прямо на виду у всех.

Я смущенно улыбнулась и потупила взор.

— Тоже не хочу сидеть часами в кругу эльфов, более того, мысль об этом вызывает легкую панику, но перспектива получить ключ к разгадке перевешивает, — я кивнула на стопку рисунков. — Тем более что эта «капля» явно не собирается растворяться сама по себе.