Не знаю, как долго я гуляла, но поздний вечер плавно перетек в ночь, а я всё еще брела по просторам ночного леса. Мне попадались по пути разные звери, от перепуганных зайцев до охотящихся волков, но все они обходили меня стороной, я для них будто оставалась невидимой. Точнее, они прекрасно чувствовали во мне магию найоки и были совершенно не заинтересованы в том, чтобы мешать мне гулять по условному дому: ведь для найоки любой лес — это энергетический дом, место силы, откуда легко черпать энергию, что я всегда и делала, находясь в лесу.

Но вот удивительный нюанс: после танца с Лунтьером я была переполнена силой, будто в меня ее щедро вылили из кувшина, прямо на голову. Давненько такого прилива бодрости не испытывала, удивительно приятное чувство.

Поэтому я шла по лесу куда глаза глядят и думала о своем, кхм, напарнике. Ни до чего путного не додумалась, и, так и не решив, как дальше вести себя с этим аристократом, шагнула в древесный морок ближайшей ели и прошла древесной тропой, выйдя неподалёку от своей гостиницы.

Но когда свернула на улицу, ведущую к своему отелю, моё сердце упало.

Даже издалека, через окна гостиницы, увидела, что в холле сидел Дэлар. И вряд ли он там просто так прохлаждался. Вероятнее всего, ждал меня с очередным посланием от генерала, который, скорее всего, пытался выяснить, почему я фактически сбежала с торжественного ужина.

— Да чтоб их всех... — прошептала я, шарахнувшись за угол, чтобы меня не было видно из окон.

Ну и что мне делать? Как проникнуть в номер незамеченной?

Морф, материализовавшись рядом в воздухе, хихикнул у моего уха:

— Ну что, героиня романа с любовным треугольником, опять в бега?

— Ты бы лучше не издевался, а посоветовал что-нибудь дельное! Я не хочу сегодня видеть ни Дэлара, ни Каллоса.

Я осторожно выглянула из-за угла дома, за которым позорно пряталась. Увидела, что Дэлар стоял у стойки администратора, томно опираясь на стойку и перекидываясь любезностями с эльфийкой. Он явно никуда не торопился и был готов ждать меня до глубокой ночи, если не до утра.

— Морф, есть идеи, как попасть в номер?

— Перелететь?

— Мои левитационные чары не настолько хороши, чтобы я смогла проделать это аккуратно и незаметно, подняв себя на такую высоту.

— Переодеться в кого-нибудь и прошмыгнуть мимо Дэлара?

— Но мимо администратора так анонимно прошмыгнуть не получится.

— А если чарами невидимости прикрыться?

— Боюсь, что эльфы могут ощутить мою магию. Они вообще на мою ауру как-то преувеличенно сильно реагируют. Вряд ли удастся пройти незамеченной...

— Ну тогда сдаюсь, — тяжко вздохнул фамильяр. — Может, найти на эту ночь другую гостиницу?

Я задумчиво потерла подбородок.

— Хм-м-м...

И, прикрывшись чарами невидимости, поспешила к гостинице, находящейся напротив моей.

Морф поспевал за мной, тоже став невидимым для всех, кроме меня, и радостно произнес:

— И правильно, давай поищем здесь свободный номер! Переночуем одну ночку, а завтра на свежую голову подумаем, что-как! Заплатить за аренду тебе теперь будет по карману.

— Да нет, я не хочу здесь бронировать номер. Тем более, судя по всем горящим окнам, гостиница забита до отказа.

Морф непонимающе потер в затылке.

— А зачем мы тогда идем в эту гостиницу?

— Я иду к Лунтьеру.

Фамильяр аж замер, на мгновенье зависнув в воздухе и недоверчиво глянув на меня.

— ...что?

— Он здесь остановился, и его окна тоже горят, значит, он у себя в номере. Если я зайду к нему, он сможет телепортировать меня прямо в мой номер. Я сама не умею телепортироваться, а он умеет.

— Ага-а-а, — медленно протянул фамильяр, глядя на меня, как на душевнобольную. — И ты уверена, что он вообще захочет тебя видеть и тем более — помогать?

— Ну... — я закусила нижнюю губу. — Надеюсь, он проявит капельку здравомыслия.

— А... Ну удачи, — хмыкнул Морф и растаял в воздухе белёсым облачком.

А я быстро пересекла холл гостиницы (повезло: за стойкой администратора никого не было, наверное, эльфийка отошла в уборную), поднялась на второй этаж и двинулась в сторону тех номеров, которые, по логике, находились напротив окон моего номера. Найти нужную дверь не составило труда, так как она была единственной, выходящей на сторону моей гостиницы примерно в нужной точке.

Остановившись напротив двери, я сняла с себя чары невидимости, вдохнула, как перед прыжком в воду, и постучала.

Я ожидала, что дверь распахнется чуть ли не моментально, но мои ожидания не оправдались — открывать мне никто не торопился. Я постучала еще раз. Снова тишина. И еще.

Это начало откровенно раздражать.

У него же свет включен! Спит он там, или чует меня и не хочет открывать дверь?

— Лунтьер! — прошипела раздражённо. — Открой, это я!

Через пару секунд дверь резко распахнулась, я отшатнулась от неожиданности... и застыла на месте.

Лунтьер стоял на пороге в одних брюках, без рубашки, с недопитым бокалом темного айлинора в руке. И с выражением лица человека, который не уверен, то ли он галлюцинирует, то ли это правда.

— Ты меня по имени назвала? — недоверчиво произнес он. — Вау... Даже не «Эй, ты, Брандт!»?

Он окинул меня жгучим взглядом, потом выдохнул:

— Боже, какая ты соблазнительная. Уйди, пожалуйста, с глаз моих долой.

И с этими словами он начал закрывать дверь перед моим носом.

Нахал!

— Не уйду. Меня там эльфы атакуют!

Дверь не закрылась из-за моей подставленной ноги, и я уверенно шагнула в номер, чтобы не болтать в коридоре.

— Мне нужна твоя помощь. Можешь меня телепортировать?

— Эм-м-м... Куда? — непонимающе спросил Лунтьер, закрывая за мной дверь.

— В мой номер.

Брови Лунтьера поползи наверх.

— Почему ты не можешь просто зайти в свой отель?

— Потому что там торчит Дэлар! И я не знаю, как пройти мимо него, а телепортироваться не умею.

— Ах вот оно что, — Лунтьер хмыкнул и расплылся в какой-то странной улыбке. — Понятно. Каллос не угомонился.

— Видимо.

— Он разволновался после твоего исчезновения на ужине. Я сказал, что тебе стало нехорошо от изобилия непривычной эльфийской еды, и ты телепортировалась в свой номер.

— Спасибо, — негромко произнесла я. — - Правда, телепортироваться я не умею...

— Каллос об этом не знает. А твой фамильяр оказался достаточно сообразительным для того, чтобы метнуться в твой номер, включить там свет и занавесить окна, имитируя твое пребывание в номере.

Оу, правда, что ли? Я не говорила об этом с Морфом и не обратила на это внимание...

Получается, Дэлар в холле отеля ждет не когда я наверх поднимусь, а когда я оттуда спущусь? Он там всю ночь сидеть собрался по указке генерала, что ли? А спать вообще не собирается? Сколько ему Каллос за это приплачивает?

Я сцепила перед собой руки в замок, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Лунтьера.

— Так ты поможешь мне? Телепортируешь в мой номер?

— Почему я должен это делать?

Мои брови взлетели вверх.

— Да в смысле? Помоги мне! — требовательно произнесла я.

И, вспомнив о приличиях, добавила:

— Пожалуйста!

Что-то на почве нервов и раздражения аж о вежливости забыла.

— Не буду.

И он отошел к столику у окна, игнорируя мой испепеляющий взгляд.

— Ты, кажется, умеешь ходить древесными тропами. Вот и вернись с помощью этой магии к себе в отель.

— Для того, чтобы пройти древесной тропой, мне нужно пройти через одно дерево и выйти в другое, вообще-то.

Очень захотелось добавить: а из дерева я пока наблюдаю здесь только тебя!..

Но сдержалась. Во какая я молодец!

Лунтьер указал на карликовое домашнее деревце в кадке на полу — такими героссцы любили украшать помещения.

— Вот дерево. Маленькое, но всё же. В твоем номере, кажется, стояло похожее. Заходи в его древесный морок, или как там эти твои пути найок называются, и выходи как раз в своей гостинице.

— Издеваешься?!

— Отнюдь.

— Я каким образом должна встать на древесную тропу этого крошечного деревца?!

— Понятия не имею. Я же вообще не знаю, как ты этой магией пользуешься.

— Представь себе, не каждым деревом можно пройтись!

— Жаль. Что ж, тогда можешь на ночь остаться в моем номере и поспать на диване.

И он отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Я аж задохнулась от возмущения и несправедливости.

Но нет, уже не от самого факта отказа. А от того, что меня захотели спихнуть на неудобный диван!

— Мог хотя бы предложить мне лечь на кровати, а не на узком гостевом диванчике!

— Могу и на кровати предложить лечь. Со мной. Приставания гарантирую. Впрочем, я их гарантирую в любом случае, если ты рискнёшь переночевать в моем номере. Расстояние между кроватью и диваном меня ничуть не смутит. И никакой отталкивающий меня полог тебе не поможет. Так что рекомендую постараться и всё-таки влезть как-нибудь в это карликовое деревце и покинуть мои покои.

— Я тебя о реальной помощи прошу, а ты не можешь думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы уложить меня к себе в кровать?!

Лунтьер с громким стуком поставил пустой бокал на столик и с решительным видом вперемешку с сильным раздражением повернулся ко мне.

— Да, представь себе! Если ты не понимаешь, что происходит, то поясню: ты меня распалила сегодняшним танцем так, что я сейчас очень плохо соображаю, глядя на тебя. Телесный контакт, забыла? Я не удержался от возможности потанцевать с тобой, но на мне всё еще сказываются остаточные побочки от твоего зелья, и после танца меня здорово накрыло ими. Надеялся, что полегчает вдали от тебя, но ты взяла и сама пришла! И не ушла, когда я демонстративно не открывал тебе дверь поначалу. Что ты от меня хочешь? Телепортировать я тебя сейчас не буду, потому что я слегка не в себе, и я очень не хочу тебя куда-то от себя уводить по собственной воле, а в таком состоянии телепортация вообще опасна: может расщепить в процессе, или перенос произойдёт не всем телом, а лишь частично. Поверь, тебе это не понравится.

— Ну отлично, теперь еще и я во всем виновата! — я скрестила руки на груди, чувствуя, как непонятный гнев поднимается внутри меня горячей волной.

— А что, нет, что ли? — насмешливым тоном. — Пока что вся каша, которую я постоянно расхлебываю, связана исключительно с твоими действиями.

— Только лишь со мной? Ты и твое появление в редакции «Ежедневных фактов» вообще ни при чём, да?

— Ой, не начинай опять крутить эту шарманку, ладно? — скривился Лунтьер. — Мы вроде уже всё обсудили и закрыли эту тему.

— Я ничего не закрывала!

— Ну так может пора повзрослеть, а не топтаться на одном месте и мусолить одно и то же?

— Ты меня ребенком считаешь?! — в лучших традициях идиотской женской истерики возмутилась я.

— Ну, именно так ты себя сейчас и ведешь. Разве нет?

Я тихонько зарычала от бессильной злости.

— Ар-р-р, ненавижу тебя! — сказала в сердцах.

— Поверь, это взаимно, — мрачно усмехнулся Лунтьер.

Отчего я вспыхнула еще больше.

— Ах так, да? То есть ты мне во время танца зубы заговаривал про то, что я тебе нравлюсь?!

Лунтьер устало провел рукой по лицу.

— Тебе лучше уйти, — негромко произнес он. — Я сразу честно сказал, что я сейчас слегка не в себе, а ты продолжаешь нарываться.

Но моя разбуженная внутренняя истеричка уже пошла на принцип.

— Не буду уходить. Ты сам уйдешь. Иди спать в мой номер, а я в твоем посплю. Ножками иди, раз телепортироваться не в состоянии.

Его губы искривились в опасной ухмылке.

— Ты специально доводишь меня, да? Хочешь посмотреть, как далеко я готов зайти? Штольценберг, ты вообще понимаешь, что сейчас предлагаешь? Осознаешь, что обо мне подумает Дэлар, генерал Каллос и вся его свита, если я сейчас ножками протопаю мимо Дэлара в твой номер и не выйду из него через некоторое время, оставшись у тебя на ночь?

Я яростно сузила глаза и произнесла уничижительным тоном:

— Знаешь что? Ты жалок, Лунтьер Брандт. Ты откровенно жалок. Только и можешь, что красиво молоть языком, развешивая всем лапшу на уши и спасая свою драгоценную репутацию от всего и всех. И больше тебя ничего в этой жизни не волнует.

Он шагнул ко мне так быстро, оказавшись слишком близко, что я инстинктивно отпрянула к стене. Глаза такие пронзительные, темные, как грозовое облако, которое вот-вот разразится молниями.

— Всё сказала? — голос его звучал опасно тихо. — Есть что еще добавить?

— Да! Есть! — я ткнула пальцем в грудь Лунтьера. — Ты и на какие-то решительные действия относительно меня тоже неспособен, просто потому что эмоциональный трус! А еще... Эй, что ты?..

Я хотела спросить «Что ты делаешь?», но не успела: потому что Лунтьер резко шагнул ко мне, стремительно сокращая между нами расстояние, схватил меня за запястья, прижимая к стене. Его губы накрыли мои без предупреждения, без просьбы, без этой привычной ему язвительной игры.

Это был не томный нежный поцелуй — это было самое настоящее эмоциональное нападение! Его губы обжигали, двигались настойчиво, почти грубо, вырвав из меня короткий прерывистый стон. Сердце бешено колотилось, кровь гудела в висках, а где-то глубоко внутри разгорался целый пожар, который я до этого отчаянно в себе подавляла, и который теперь грозился захлестнуть меня с головой.

Я мигом забыла и о своей дурацкой злости, и раздражение испарилось, будто его и не было вовсе. Осталось только желание длить и длить это внезапное единение, которое сейчас казалось самой правильной вещью на свете...

Ка-а-ак он целовался, о, небеса! Меня в жизни так не целовали! Или просто не с теми обнималась?.. Потому что Лунтьер, определенно, вызывал во мне сумасшедшую бурю эмоций, которая, наконец, нашла долгожданный выход.

Именно что долгожданный — по степени нетерпеливости наших движений было очевидно, что мы набросились друг на друга, как изголодавшиеся по поцелуям.

Лунтьер то прикусывал мою нижнюю губу, то проводил по губам кончиком языка, то углублял поцелуй так, что мне отчаянно не хватало воздуха. Так пылко, чувственно... Он вел в поцелуе так же уверенно, как вёл меня в танце.

Я не поняла, в какой момент он отпустил мои запястья и принялся оглаживать мою спину и плечи, но я и сама несмело запустила пальцы в его волосы. А Лунтьер в это время придерживал меня за шею и ощутимо провел пальцами по затылку. Так волнительно и приятно, ох-х-х...

Это был головокружительно страстный поцелуй, который не оставлял мне ни единого шанса к отступлению. Да и куда и, главное, зачем отступать? Сейчас такое желание не возникло даже короткой вспышкой в голове, и если бы кто-то посмел помешать нашему единению, я бы не позавидовала этому смертнику.

Лунтьер прижимался ко мне всем телом, так плотно, что я чувствовала каждый мускул, каждую линию его торса через тонкую ткань моего платья, которое сейчас казалось таким лишним...

Словно бы прочтя мои мысли и рассуждая аналогично, руки Лунтьера скользнули к моим плечам, большие пальцы нежно провели по ключицам, вызывая мурашки, и на секунду замерли у тонких бретелек — а потом потянули их вниз, медленно, томительно, наслаждаясь каждым миллиметром открывшейся кожи и вызывая у меня трепетную дрожь.

Нам обоим стало критично не хватать воздуха, и Лунтьер оторвался от моих губ. Его дыхание было таким горячим и неровным, а взгляд, обычно насмешливый, теперь пылал темным огнем, заставляя мое сердце бешено колотиться.

— Ты слишком прекрасна и желанна, — шепнул он мне в губы, не сводя с меня мутного взора. — И я не могу и не хочу останавливаться.

Последнюю фразу он сказал то ли вопросительно, то ли давая мне шанс сбежать, пока не поздно.

Но я обвила шею Лунтьера двумя руками, и сама подалась навстречу.

— Я тоже... не хочу, — шепнула так тихо, что, казалось, мое сердце звучит громче моих слов.

Но Лунтьер услышал, и эти мои слова будто сорвали некий невидимый стоп-кран. Он впился в мои губы жарким поцелуем, я отвечала на ласки с такой же пылкостью, и сама себе поражалась — откуда только эта смелость взялась?..

Мои пальцы изучали торс Лунтьера, и я сама потянулась к пряжке на его ремне. Вот кто придумал эту мешающую ерунду? Снять немедленно и закинуть ее куда-нибудь подальше! Как минимум — на эту ночь, которая обещала быть невероятно жаркой.

Не удержалась от желания провести пальцами ниже и ощутимо сжать ту часть тела Лунтьера, которой было сейчас очень тесно в брюках. И с удовольствием отметила, как дыхание Лунтьера стало более рваным.

Он даже через поцелуй почувствовал, что я не могу сдержать самодовольную улыбку девушки, которой очень нравилось видеть, как сильно вожделеет ее желанный мужчина.

— С ума сводишь... — шептал он в перерывах между короткими жаркими поцелуями. — Невозможно остановиться...

— Ну так и не сдерживайся, — шепнула в ответ.

И резко умолкла, потому что губы Лунтьера сместились к моей шее, к чувствительному месту за ухом, и я закинула голову назад, давая лучший доступ к ласкам. Лямки моего платья под уверенным напором мужских рук медленно сползали по моим плечам, обнажая кожу, сантиметр за сантиметром, и когда ткань достигла локтей, Лунтьер наклонился и коснулся губами плеча, заставив меня вздрогнуть. Было в этом жесте столько чувственности, столько порочности, что легко было раствориться в этих ощущениях.

Я и растворялась — вся, без остатка, и чем ниже целовал меня Лунтьер, тем больше я распалялась и давала себе волю в эмоциях.

А когда платье бесшумным облаком упало на пол, и Лунтьер припал бесстыжими поцелуями к моей груди, я совсем потеряла голову от рвущихся наружу эмоций.

— Лунтьер... Ты...

— Тш-ш-ш, — он приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. — Полагаю, мы с тобой достаточно друг другу глупостей наговорили и лучше нам перейти на язык тела. Возражения есть?

Возражения у меня были, но Лунтьер буквально смёл их своей страстью, заставляя забыть обо всем, кроме его губ, пальцев, языка и... Ох-х-х...

Я выгибалась от порочных ласк Лунтьера, когда его поцелуи стали ниже и горячее.

Я комкала простыни, когда Лунтьер донес меня до кровати и накрыл собой.

Я кусала нижнюю губу, сдерживая громкие стоны, и слышала жаркий шепот на ухо: «Не сдерживайся... Хочу слышать твои стоны».

И я не сдерживалась, потому что было решительно невозможно молчать, когда Лунтьер умело доводил меня до пика наслаждения, будто точно зная, как играть на струнах моего тела.

А потом я и сама осмелела и перехватила инициативу, и мне ох как понравилось видеть искаженное страстью лицо Лунтьера, который перестал контролировать себя и жаловался на то, что «когда ты сверху, я вообще не могу сдержаться!», чем забавлял меня чрезвычайно и только больше распалял.

Всегда сдержанный дипломат Лунтьер Брандт оказался невероятно пылким и чувственным наедине со мной, и это пьянило похлеще любого темного айлинора, о да-а-а!..

Много позже, часа два или три спустя, я сидела на подоконнике и подрагивала в объятьях Лунтьера, обвивая его руками и ногами, уткнувшись лбом в мужское плечо и жадно хватая ртом воздух в попытке перевести напрочь сбитое дыхание.

Тело наполняла сладкая истома, и я всё еще мелко подрагивала от каждого ласкового прикосновения, потому что кожа казалась гиперчувствительной после всего того, что сейчас вытворял со мной Лунтьер. Да и я с ним вытворяла, будем честны! Своей ответной пылкостью, своим желанием... Так что в блаженном состоянии пребывали мы оба, и наше рваное дыхание смешивалось в сладких поцелуях — теперь уже неспешных, нежных, с обещанием чего-то большего. В объятьях Лунтьера было так хорошо, спокойно и приятно, что я только диву давалась, как мы с ним умудрялись скандалить?.. Сейчас он казался самым нежным и чувственным мужчиной на свете, с которым ощущаешь себя, как за каменной стеной.

Его пальцы скользили по моей спине, вдоль позвоночника, и я выгнулась больше, подставляя шею под поцелуи и слегка повернув голову в сторону, но Лунтьер мягко развернул меня за подбородок так, чтобы я смотрела перед собой.

— Тш-ш-ш, не оборачивайся.

Взгляд его при этом был устремлен мне за спину, куда-то на улицу.

— Что такое? — мигом напряглась я.

— У меня свет в комнате хоть и приглушен, но всё-таки не выключен.

— И-и-и?

— Если не заметила: ты сидишь на подоконнике второго этажа, и ты полностью обнаженная, — хмыкнул Лунтьер. — Я обнимаю тебя достаточно тесно и двигался сейчас вполне однозначно, чтобы любому было понятно, чем мы здесь занимались, а на улице с включенными фарами стоит экипаж, слишком сильно похожий на транспорт генерала Каллоса.

Я ахнула, только сейчас осознав себя не на кровати и не на каком-нибудь столе, а именно на подоконнике.

Это что же, получается, мы так увлеклись друг другом, что даже не позаботились о шторах на окнах, и нас могли видеть с улицы? А я тут... А я тут вообще!..

Щеки вспыхнули при мыслях о том, как я здесь извивалась в объятьях Лунтьера всего несколько минут назад. Уткнулась лбом в плечо Лунтьера, так, чтобы мои длинные волосы совершенно точно полностью скрывали лицо.

А-а-а, как стыдно-то!

— Он нас видел?..

— Меня — да. Тебя — очень маловероятно. Лицом ты не оборачивалась, цвет волос издалека невнятен, а твою обнаженную спину генерал не видел. Не видел же? — с внезапной ревностной ноткой произнёс Лунтьер.

Я помотала головой, хотя не могла избавиться от насмешливой улыбки при осознании ревности Лунтьера.

— Ну вот и славненько. А со стороны всё выглядит так, будто я у себя в номере нахожусь с какой-то, хм, довольно раскрепощенной девушкой. С какой — непонятно, но я имею на это право.

— Угу... Пустишь меня? Дай слезть с подоконника, чтобы мы больше никого с улицы не развлекали.

— Ну нет, сейчас я просто погашу свет, наложу парочку маскирующих чар, и мы с тобой продолжим то, что не закончили.

— А мы... не закончили?

— Наивная, — усмехнулся Лунтьер.

Он прищелкнул пальцами, и в комнате погас свет.

И стыд тоже погас, потому что этой длинной ночью между нами с Лунтьером не было никакой цензуры.