[Еления]

Он закрыл все долги... Мой брат закрыл все банковские долги... В самом деле закрыл, его сообщение не было дурным розыгрышем.

Как так? Откуда он деньги взял?

Я ничего не понимала, но банковское уведомление о досрочном закрытии всех моих кредитов шуткой совершенно точно не было.

Свободна, я свободна! Я свободна от бесконечных долгов!!!

Облегчение, которое я испытала, было сродни ощущению полета.

Весь вечер и весь следующий день я улыбалась по поводу и без, ощущала себя пребывающей в какой-то бесконечной эйфории от осознания свалившегося на меня счастья.

Я ходила по улочкам Геросса и восхищалась всем, что видела, разве что сдерживалась от пения и танцев прямо на улице, но в душе́ пела от счастья, и мне хотелось делиться им, светиться ярче, чтобы и других заодно осчастливить. Мое счастье и облегчение может понять только человек с серьезной финансовой проблемой, к которому вдруг прилетел волшебник и эту самую проблему отменил.

Звонила и брату, и родителям, много разговаривала с ними по связному артефакту. Голос у брата был странный, надломленный какой-то, да и говорил он сильно в нос... Заболел, что ли? Жаль, что не могла прямо сейчас проведать его.

Он пытался хорохориться, но я-то чувствовала, что за этим стоит что-то большее. Вот только что? Не смогла разобрать.

Так и не поняла, откуда он взял деньги на покрытие долгов, и очень переживала, что он опять ввязался в какую-нибудь муть, но братишка заверил меня, что всё хорошо, что это в любом случае больше меня не касается, и что он, как настоящий мужчина, должен сам решать такие проблемы, оберегать от них свою сестру, что ему очень стыдно за свое поведение, и всё в таком духе...

Хм. Неужели пребывание в лечебнице пошло на пользу?

Лунтьер, кстати, весьма сдержанно отреагировал на мои восторженные визги о том, какой Элман молодец.

— Рад, что твой брат, наконец, решил взяться за ум, — кивнул он, когда я поделилась шикарной новостью. — Надеюсь, он больше не доставит тебе проблем.

Но червячок сомнения не желал покидать меня, и, сидя вечером в своем номере и беседуя с Морфом, я поделилась переживаниями:

— А вдруг Элман попал в какую-то дурную историю?

— Пельмень моих очей, оставь его в покое, а? Он взрослый мальчик, и если он нашел способ закрыть долги, которые сам же набрал, и сам на тебя повесил, — ну, молодец, взрослеет пацан, чо!

— Может быть. Но всё равно... Странно как-то всё это, — вздохнула я. — Может, он что-то скрывает, и ему на самом деле нужна помощь?..

— Хватит играть в спасателя, — неожиданно резко произнес Морф. — Наигралась уже так, что до голодных обмороков себя довела.

— Хэй, это вранье! В голодный обморок я еще ни разу не падала!

— Ну, была весьма близка к тому много раз, и если бы не твое умение легко находить в лесу ягоды, грибы и орехи, то без них ты бы точно давно валялась в голодных обмороках по кустам, — безапелляционным тоном сказал Морф.

Я посмотрела на фамильяра с восхищенным удивлением.

— Эй, что эта за тон? Ты мне сейчас до боли напоминаешь Лунтьера!

— Ну, твоего хинка́лика рядом нет, так что я временно работаю лопатой, чтобы давать ею тебе по башке!

Я открыла было рот, чтобы привычно возмутиться «Он не мой!!!», но тут же закрыла и зависла, обдумывая свои изменившиеся за последнее время чувства и ощущения от Лунтьера.

Мысли мои прервал стук в дверь, и открыв ее, я увидела девушку-администратора, которая еле держала в руках огромную корзину с цветами.

— Подарок от генераль Каллос, — с сильным акцентом произнесла эльфийка на международном языке.

— Это мне? — брови мои взметнулись вверх.

Я посторонилась, пропуская девушку в номер, чтобы она поставила тяжелый букет на комод.

— Вам, мисс Штоль... бер... бельг... — у эльфийки явно запутался язык в попытке выговорить мою фамилию, непривычную для мягкого эльфийского языка.

Но девушка быстро выкрутилась:

— Это вам, госпожа! И вам дать приглашение от генераль Каллос.

— Приглашение куда? — спросила я, беря нежно-фиолетовый конверт из рук эльфийки.

Как мило, в записке не было ни слова на международном языке. А как я должна это прочесть вообще? Это издёвка такая? Или подразумевается, что Лунтьер круглосуточно вокруг меня вьется и переводит каждый чих с эльфийского?

— Моя не знать! — извиняюще улыбнулась эльфийка. — Но вас ждать переводчик вниз!

— Внизу? — уточнила я. — В холле отеля?

Эльфийка активно закивала и поспешила вниз, оставив меня одну.

— Что там за переводчик? Лунтьер, наверное? — задумчиво почесала я в затылке. — А чего он сам тогда не пришел?

— Мне слетать посмотреть вниз? — предложил Морф.

— Да нет, зачем, это ни к чему. Спускаемся вместе.

Я провела рукой по лепесткам неизвестных мне цветов, вдыхая их изумительный сладковатый аромат.

— Красивые... Не представляю даже, сколько такой букет стоит.

— Чой-то Каллос решил тебя цветами задарить? — подозрительно сощурился Морф.

Я пожала плечами.

— Видимо, в знак благодарности за возвращенную на земли Велариэну. И наверняка он хочет об этом поговорить.

Я поспешила вниз, в холле меня действительно ожидал переводчик, и это был вовсе не Лунтьер, а молодой эльф в тёмной мантии, с длинным светлыми волосами, собранными в хвост.

— Мисс Штольценберг, — поклонился он, обращаясь ко мне с заметным акцентом, но всё-таки на понятном мне языке. — Большая честь — сопровождать вас на свидание к генералу Каллосу!

— К-куда? — опешила я.

***

— Свидание — в каком смысле? — осторожно уточнила я. — Вы, наверное, неправильно выразились. Имеете в виду — встреча? Деловая встреча? Совещание? Планерка?

— Я хорошо знаю международный язык, мисс Штольценберг, — улыбнулся эльф, демонстрируя безупречный ряд белых зубов. — Я имел в виду именно свидание, то есть романтическую встречу. Меня зовут Дэла́р, и я ваш сопровождающий на этот вечер.

— Простите, вы точно не ошиблись? — я нервным жестом коснулась своего уха, будто надеясь, что это какая-то слуховая галлюцинация.

Может, он перепутал меня с кем-то? Или это такой эльфийский юмор?

— Может, вы имели в виду, что генерал просто хочет обсудить возвращение Велариэны?

Переводчик (который, кстати, выглядел так, будто сошел со страниц эльфийского романа о прекрасных принцах) мягко улыбнулся:

— Генерал Каллос лично написал приглашение. Ошибки быть не может.

— Вот это? — я помахала в воздухе запиской. — Записка на эльфийском, я ее даже прочитать не могу, и господин Каллос прекрасно об этом знает. Выглядит, как издевательство, либо очень плохо продуманный квест.

— Вы позволите? — эльф протянул мне ладонь, чтобы взять записку. — Генерал Каллос понимал, что вы не сможете прочесть ее сами, именно поэтому послал меня. Но он хотел, чтобы первые слова, обращенные к вам, были написаны именно его рукой. Это ни в коем случае не издевательство, напротив — это проявление уважения к вам, с точки зрения генерала. Для вашего понимания: на моей памяти это первый случай за последние тридцать лет, когда генерал Эльмар Каллос так себя ведет.

— М-м-м, как... Мило... — пробормотала я, не зная, как реагировать.

Но записку всё-таки протянула, и Дэлар зачитал до жути пафосный текст, который сводился к фразе «приглашаю вас присоединиться к праздничной церемонии в парке тысячи ручьев». И да, судя по тону текста и бесконечным комплиментам в мою честь, это было именно приглашение на свидание, а не на деловую встречу. Во всяком случае, я не уверена, что у эльфов принято приглашать на официальную встречу со словами в духе «ваши глаза похожи на два бездонных лесных озера, в которых утонуло мое сердце».

Я стояла в холле отеля, застыв в нелепой позе с эльфийской запиской в руках, дикими глазами смотрела на переводчика и лихорадочно соображала, не слишком ли поздно притвориться внезапно умершей. Всё это было похоже на какой-то розыгрыш.

Морф, сидящий у меня на плече, захихикал мне в ухо:

— Ох уж эти внезапные эльфы! То тридцать лет к себе никого не пускают, то вдруг — бац! — и романтические метафоры посыпались, как перхоть с больного дракона.

Да уж...

Впрочем, может, это просто такая дань уважения человеку, который вернул на эльфийские земли священную Велариэну? Откуда ж мне знать, как у них тут всё устроено, все эти традиции, многословные комплименты с поэтическим флёром... Эх, Лунтьера бы сюда, он бы сейчас пояснил, что к чему...

— Ладно, я согласна, — сказала я, внезапно осознав, что это отличный материал для статьи «Эльфийские традиции и ухаживания: от А до Я» (и далее на десять тысяч страниц). — Везите меня в этот парк к генералу.

Поразмыслив, я решила, что это отличный повод не только разобраться в странном поведении генерала, но и с точки зрения репортера ознакомиться с чем-то новым для себя. Я здесь в командировке, в конце концов, собираю различную информацию об эльфийских обычаях и не только, так что мне будет очень полезно поучаствовать в каких-то традиционных праздничных активностях.

— Отлично! — переводчик сиял, будто только что заключил дипломатический договор. — Экипаж уже ждёт.

Я кивнула, всё ещё в лёгком ступоре, и последовала за ним к выходу.

Но потом вспомнила об одной вещи и сказала:

— Ой, только возьму кое-что в номере, я там оставила сумку.

Не знаю, получится ли у меня воспользоваться ручкой-артефактом, но взять ее с собой всё же стоит.

Забирая артефакт со столика, взгляд упал на небольшую бутылочку с зеленой жидкостью — убойным слабительным, которое я в самом деле успела сварить для Эльмара. Передать только не успела. Подумала и кинула в сумку и его тоже. Помнила, что Лунтьер настоятельно просил без него такие вещи генералу не передавать, но с учетом наличия генеральского переводчика я, пожалуй, справлюсь с передачей зелья и без Лунтьера. Надо только подумать, как бы поделикатнее обставить передачу столь щекотливой вещи...

Когда я спускалась по лестнице к Дэлару, ожидающему меня на выходе, Морф вновь материализовался на моем левом плече и прошептал:

— Ты в курсе, что Лунтьер, если узнает, куда и с кем ты отправляешься, взорвётся, как магическая граната?

— А при чем тут Лунтьер? — не поняла я. — Ему какое дело до того, что я с Каллосом на встречу иду?

Морф не выдержал и хлопнул аморфной ладошкой по лицу.

— О пельмень моих ночей! Ты вот вроде умная, но местами такая наивная, что у меня нет цензурных слов!..

Я хотела возмутиться, но я уже вышла на улицу, и переводчик галантно распахнул дверцу экипажа.

— После вас, мисс Штольценберг.

С тяжким вздохом я забралась внутрь, сев на заднее сидение, Дэлар уселся рядом с водителем на переднем сидении. Экипаж был роскошным — с бархатной обивкой, резными деревянными панелями и даже хрустальной мини-люстрой, которая позвякивала на каждом повороте.

Когда экипаж тронулся с места, я бросила короткий взгляд в сторону гостиничного номера Лунтьера. Окна не горели: значит, он еще не вернулся из императорского дворца, куда направлялся сегодня по делам эпидемии, для отработки очередной теории заражения.

Ехали мы совсем недолго, вскоре экипаж остановился у входа в Лиственничную рощу — одно из самых красивых мест Геросса, по словам переводчика. Здесь действительно было великолепно: парк раскинулся на берегу огромного озера, черная гладь которого отражала мерцающие огоньки рождественских гирлянд, верхушки невероятно высоких деревьев терялись где-то высоко в небе. Пахло цветами и лесной свежестью, вдоль дорожек мерцали крошечные светящиеся фонарики, словно звезды, упавшие с неба. Отовсюду звучала нежная музыка арфы и эльфийское пение. Я заслушалась вокалом целого хора, стоящего на берегу озера, их прекрасные голоса разносились далеко по парку и наполняли сердце теплом и умиротворением.

В самом парке было очень многолюдно: эльфы толпились, кажется, по всем берегам озера, каждый подходил к воде и пускал на воду кувшинку с сияющим в ее центре магическим огоньком, похожим на свечу. Только огоньки были самых разных цветов, и озеро уже заполонил целый кувшинковый флот, переливающийся всеми цветами радуги. Это даже издалека выглядело невероятно красиво, и мне не терпелось подойти ближе.

Но мы проехали дальше: экипаж подъехал к огороженной части озера с богато украшенной беседкой у самой кромки воды. Судя по ее позолоте и стражникам неподалеку, беседка предназначалась для особо важных персон вроде генерала Каллоса или самого императора Геросса. Понятно, что сейчас он не выходит в люди, но в иное время наверняка бывал здесь.

Переводчик помог мне выйти, причем делал это с такой осторожностью, как будто я внезапно превратилась в хрустальную вазу, и жестом указал в сторону берега, где виднелась высокая фигура облаченного во всё белое эльфа:

— Генерал ждёт вас.

Я глубоко вдохнула.

Ну что ж... Посмотрим, что за игра здесь началась.

И твердым шагом направилась к беседке.

***

Генерал Каллос стоял у самой воды, одетый в парадный мундир с серебряной вышивкой. Его длинные белые волосы были распущены, смотрел он на меня с теплом и чуть ли не откровенным обожанием.

Когда я подошла, он склонился в изысканном эльфийском поклоне и произнес длинную, витиеватую фразу на своём языке.

Переводчик за моей спиной тут же перевел:

— Генерал приветствует вас, о прекрасная мисс Штольценберг, и благодарит за то, что вы почтили его своим присутствием в этот священный вечер, когда луна и звёзды соединяются в танце над водами Геросса.

Я ответила вежливым кивком, потом всполошилась, что, наверное, тоже должна поклониться, и отвесила церемонный полупоклон.

— Благодарю за приглашение, мистер Каллос.

Мне сейчас очень не хватало Лунтьера, чтобы он дал подсказку, как себя правильно вести. Наверное, плохая идея была — идти сюда без него... Я сейчас ка-а-ак сделаю что-нибудь не то, как вылечу из Геросса за неподобающее поведение!..

Каллос снова заговорил, и Дэлар перевёл:

— Он хочет показать вам одну из наших самых красивых рождественских традиций — сегодня эльфы запускают тысячи светящихся кувшинок на озеро. Это символ надежды и новых начинаний. Генерал приглашает вас присоединиться к этому зрелищу и самой запустить одну из кувшинок.

Я улыбнулась.

— Это звучит прекрасно.

Но в голове крутился один вопрос: зачем ему всё это?..

— Почему мистер Каллос хочет именно здесь поговорить об инциденте с Велариэной? — осторожно уточнила я у переводчика.

Каллос слегка наклонил голову, слушая Далара и отвечая ему, а переводчик передал его ответ:

— Мистера Каллоса сейчас вообще не интересует Велариэна. Сегодня его интересует только одно — вы, мисс Штольценберг.

Я вскинула брови, понимая, что уже ничего не понимаю. И подозрительно покосилась на стражников, стоящих в стороне.

— А интересую с какой целью?

Закралось смутное подозрение: вдруг в качестве праздничного ритуала необходимо принести в жертву девственницу? Тем более что иностранных гражданок не жалко, в отличие от эльфиек.

Генерал вдруг произнес несколько слов на международном языке — медленно, с сильным акцентом, как будто выученных специально:

— Вы... прекрасны... как первый снег... в горах.

Я застыла, пытаясь осмыслить происходящее, которое всё больше было похоже на сюр.

Что за бред? К чему эти изысканные комплименты?

— Мистер Каллос, это очень любезно, но я всё еще не понимаю, для чего вы позвали меня сюда. Это... — я запнулась, пытаясь аккуратно сформулировать. — Это связано с вашим здоровьем? С той темой, о которой мы говорили в день торжественного обеда?

Дэлар перевел мои слова, и Каллос очень активно закивал, расплывшись в лучезарной улыбке и глядя на меня странным чувственным взглядом.

— Ох, ну так бы сразу и сказал, что ему зелье передать надо, и он стесняется делать это где-то в другом месте, — пробормотала я себе под нос и полезла в сумку достать бутылек со слабительным зельем. — Мог бы попросить передать через кого-то. И чего было меня сюда тащить...

Каллос снова заговорил, и Дэлар перевел:

— Мистер Каллос говорит, что сделает всё, чтобы этот вечер с ним затмил вашего жениха.

Я моргнула, да так и застыла, нашарив бутылёк, но не успев вытащить его из сумки.

— Какого жениха? — напряженно спросила я.

Генерал удивлённо поднял бровь, а переводчик пояснил:

— Ваш куратор, мистер Брандт, в день торжественного обеда опечалил генерала Каллоса известием о том, что у вас уже есть жених, поэтому вы не можете принять предложение руки и сердце мистера Каллоса, который влюбился в вас с первого взгляда и готов был жениться на вас незамедлительно. Но мистер Брандт пояснил, что вы не можете ответить взаимностью, потому что в вашей жизни уже есть мужчина, пленивший ваше сердце, и...

Чем дольше он говорил, тем больше у меня отвисала челюсть. Даже весь этот сюр с нелепым «свиданием» на троих (включая переводчика, ага), ушёл на второй план.

В моей голове разом сложились все пазлы. И все эти странные восторженные взгляды генерала в мою сторону на торжественном обеде, и то, с какой напряженной улыбкой Лунтьер всё это переводил... Я тогда списала это в целом на нервное напряжение, так как денёк у нас выдался тот еще. Но теперь понятно, что я стала жертвой намеренного обмана — ради чего? Ради желания выставить меня посмешищем? Или?..

Я на миг прикрыла глаза, пытаясь справиться с обуреваемыми чувствами из-за выходки Лунтьера. Цензурных слов у меня не было, одни лишь ругательства вертелись на языке.

Как он посмел так эпично наврать про меня? И слабительное зелье я зря варила, да? Проклятье, а что было бы, если бы я сейчас успела передать его генералу?! «Вот, генерал, специально для вас, чтобы ваша любовь ко мне... э-э-э... вышла естественным путем!» Интересно, с какой скоростью я бы уже летела за границу Геросса?

Ну Лунтьер! Вот же... жук жучный!!!

Дэлар тем временем продолжал переводить слова генерала:

— Мистер Каллос, к сожалению, не знает международный язык, и теперь весьма раздосадован этим, потому что ему хочется сказать вам много слов любви, но он вынужден прибегать к помощи посредника. Это не делает ему чести перед вами, но в качестве доказательства серьезности своих намерений относительно вас мистер Каллос выучил несколько фраз, чтобы сказать их вам лично. Мистер Каллос никогда не говорил на международном языке, даже с самыми высокопоставленными особами, считая это ниже своего достоинства, но ради вас он готов на всё.

Генерал неожиданно взял мою ладонь в свои руки и, заглядывая мне в глаза, произнес с сильным акцентом:

— Ваши глаза — как два колодца, в которых я хочу утонуть. Я восхищен вашей красотой и звучанием вашей магии. Мое дыхание сбивается рядом с вами. Если это не судьба, то почему моё сердце бьётся в ритме, которого нет ни в одном эльфийском гимне?

Ну приплыли...

— Я знаю, что у вас есть жених, но...

— Нет у меня никакого жениха, — тихо буркнула я.

Но не подумала, что Дэлар это услышит и моментально переведет генералу.

Тот замер на миг, потом перевел на меня совершенно восторженный взгляд.

— Генерал уточняет: вы расстались со своим женихом?

Которого и не было, ага...

— Ну... Можно и так сказать, — промямлила я, чувствуя себя ужасно глупо.

— Это значит, что путь к вашему сердцу свободен, мисс Штольценберг?

У меня разве что пар из ушей не повалил в попытке осмыслить всю сложившуюся идиотскую ситуацию и придумать, как бы так ответить, чтобы откровенно не послать и чтобы увильнуть от свиданий с генералом. Задачка с тремя звёздочками, скажу я вам.

Ну, Лунтьер, ну удружил. Вот только попадись мне на глаза! Ты будешь молиться, чтобы я дала тебе только лишь слабительное!

[Лунтьер]

Когда я понял, что, увлекшись работой, упустил Елению и позволил Эльмару Каллосу остаться с ней наедине, меня прошиб холодный пот.

Только этого не хватало!

Я не сомневался, что Каллос будет вместе с личным переводчиком, и вряд ли они с Еленией будут говорить о работе. А значит, мой нелепый обман вскроется, и это будет очень, очень плохо.

Я хотел сам поговорить об этом с Еленией, честно. Хотел, но... Думал, что у меня еще есть время, и я успею расположить к себе лисицу достаточно для того, чтобы она не бежала от меня в гневе, когда я признаюсь в том, что наворотил на эмоциях. Что я успею растопить ее сердце, очаровать, заставить поверить, что я не полное чудовище, а потом осторожно так, между делом, признаться: «Ах да, насчет того, что я тогда ляпнул, что у тебя есть жених... Это, знаешь ли, было небольшое преувеличение. Чисто чтобы Каллос от тебя отстал. Ты же не злишься?». Тем более что сейчас я всерьёз собирался на ней жениться, но в тот день вранья наши с Еленией отношения были весьма далеки от адекватных романтических.

А сейчас... Что она подумает обо мне сейчас? Она точно будет злиться. Кочергой мне по темечку, например.

Эльфийка на стойке регистрации в отеле Елении любезно подсказала, что та направилась в Лиственничную рощу, и я мысленно зарычал от раздражения.

Ну конечно, Каллос потащил ее на ритуальный запуск светящихся кувшинок на озере. Вот только Еления не знает, что на эльфийском языке приглашение мужчины разделить запуск кувшинок означает приглашение вступить в серьезные отношения, и согласие будет являться положительным ответом. Не то чтобы это к чему-то обязывает пару, но всё-таки это считается красивым жестом, демонстрирующим серьёзные намерения мужчины по отношению к женщине. Скажет ли об этом генерал своей спутнице? Хотя... Эльмар, может, и скажет, вряд ли он будет скрываться и ходить вокруг да около. Тем хуже для меня, по правде говоря... На фоне честности генерала моё вранье с этим дурацким «облегчительным зельем» будет выглядеть чудовищной подставой. Особенно после всего того, что я в тот день сдуру наговорил, поспорив с Еленией о том, как быстро ее вышвырнут из Геросса и толсто намекнув на то, что могу этому активно поспособствовать... Вот бес меня за язык тогда потянул!

Ладно... Сам к этому привел, сам и расхлёбывать буду.

Я мчался на своем экипаже по геросским улицам с грацией разъяренного кота, которому наступили на хвост, и непрестанно ругался себе под нос. Тихо матерился, проклиная себя — за идиотизм, Каллоса — за коварство, всех эльфов — просто так, для симметрии.

Лиственничная роща сегодня была необыкновенно красиво украшена, но вся красота блёкла перед желанием как можно скорее найти Елению и поговорить с ней.

Нашел ее почти сразу: это было несложно, учитывая, что они с генералом стояли на берегу около беседки, предназначенной для высокопоставленных лиц. И, судя по отплывающим от них желтым огонечкам по воде, они уже успели запустить ритуальные кувшинки на воду.

Проклятье!

Мне понадобилось некоторое время, чтобы пробиться через толпу празднующих эльфов, но на подходе к самой беседке путь мне преградили два эльфийских стражника с невозмутимыми лицами.

— Проход закрыт, — сухо произнес темноволосый эльф. — Частное мероприятие генерала Каллоса. Сказано никого не пускать.

Я попытался изобразить деловую спешку:

— Всё верно, господа! Но я как раз срочно нужен мистеру Каллосу, и вызван по делу.

— Ваше имя?

— Брандт. Лунтьер Брандт.

Стражники переглянулись, и у меня по спине побежал неприятный холодок плохого предчувствия.

— У нас имеется отдельное распоряжение на ваш счет. Генерал предупредил, что если вы появитесь, то вас не следует пускать.

Я замер в нерешительности, не зная, как правильно на всё это реагировать. Хотя первым желанием было — раскидать всех вокруг и прорваться с боем. Недипломатично, зато — быстро.

Значит, Эльмар догадывался, что между нами с Еленией что-то нечисто, и решил заблаговременно убрать конкурента в сторону? Ну и что мне делать? Орать тут, привлекая к себе внимание Елении и требуя ее подойти ко мне?

Впрочем, орать не пришлось: она сама меня заметила и подошла к ограждению. Наши взгляды встретились, и у меня внутри всё упало: было очевидно, что Еления закипает от злости. Она улыбалась, но только для вида, перед стражниками, а взгляд ее оставался холодным, и голос был полон яда:

— О, глядите-ка, кто пришел. Самый честный человек в мире, давайте же поаплодируем ему!

Я попытался улыбнуться, но получилось что-то среднее между «я влип» и «пожалуйста, не убивай меня».

— Еления, я...

— Эльмар рассказал о том, какую чушь ты нёс в тот день на торжественном обеде, — перебила она, скрестив руки на груди и глядя на меня уничтожающим взглядом. — Ты что творишь, Брандт? Что ты себе позволяешь?

— А что именно поведал тебе генерал? — осторожно уточнил я, пытаясь прощупать, насколько всё плохо.

Губы Елении изогнулись в кривой усмешке.

— Я ему сказала, что жениха у меня больше нет, потому что он ведет себя, как полный идиот, застрявший на уровне поведения детского сада, — безжалостным тоном произнесла она. — И хорошо, что не успела передать генералу слабительное зелье, которое сварила и даже взяла с собой, потому что наивно подумала, что меня зовут в камерной обстановке обсудить щекотливую тему здоровья, мою причастность к восстановлению Велариэны, и всё такое...

— Послушай, я...

— Зачем ты соврал? — оборвала Еления. — Хотел выставить меня дурой? А что, отличный план: дождаться, пока я передам эту чудодейственную микстуру генералу и смотреть, как меня со свистом вышвыривают из Геросса. Ты этого изначально добивался? Но не смог предугадать, что я восстановлю целое поле Велариэны, и меня здесь чуть ли не в разряд святых возведут, после чего меня сложно будет подставить так, чтобы вышвырнули из страны.

— Да нет же, я...

— Всё в порядке, Брандт, — холодно произнесла Еления. — Можешь считать, что ты мне отомстил за шоколадные конфеты.

Очень хотелось хлопнуть ладонью себе по лбу, возмущенно затопать ногами и заорать что-нибудь в духе «Хватит нести ерунду и дай мне высказаться!!!», но вместо этого я медленно вдохнул, выдохнул и произнес:

— Послушай, я знаю, что я идиот, и я был не прав, но...

— А знаешь что? Мне даже неинтересно, как ты сейчас будешь оправдываться, — вновь перебила Еления. — Смотрю на тебя и не понимаю, почему я начала думать, что ты вполне нормальный? Ты ведь даже начал мне нравиться, — при этих словах она горько усмехнулась, а мое сердце ухнуло куда-то вниз. — Возможно, это и было в твоих планах, чтобы влюбить меня в себя, а потом посмеяться надо мной как следует, когда меня с фанфарами выгонят? Ладно, я, наверное, даже заслужила всё это, понимаю. Всё-таки я действительно некрасиво поступила, подменив тебе шоколадные конфеты, предназначающиеся для эльфийских чиновников, так что ты имел право мстить мне подобным враньем.

— Да не собирался я тебе мстить! — сказал, начиная раздражаться. — Всё вообще не так!..

Я тяжело вздохнул и нервным жестом взъерошил рукой волосы.

— Нам надо поговорить, — негромко произнес я. — Но не здесь, — я покосился в сторону приближающегося к нам генерала. — Можем мы с тобой отойти и поговорить наедине, в более камерной обстановке?

— Не хочу с тобой говорить, — устало произнесла Еления, качая головой и делая шаг назад от ограждения. — Уж точно не сегодня.

— Но...

— Не. Сегодня, — раздельно произнесла Еления категоричным тоном. — Сегодня ты можешь только попасть под мою горячую руку и острый язык.

— Всё в порядке, Еления? — с сильным акцентом произнес генерал Каллос на международном языке, обеспокоенно переводя взгляд с меня на Елению.

Мои брови невольно поползли вверх.

Ого. Ну ничего себе! Сам Эльмар Каллос снизошел до речи на международном языке? Плохо дело... Для меня — очень плохо.

— Всё прекрасно, господин Каллос. Мы решали некоторые рабочие недоразумения. Я готова пойти с вами на ужин, — произнесла Еления с жеманной улыбкой, не сводя с меня холодного взгляда, и подскочивший переводчик мигом перевёл ее слова генералу. — Идемте.

Я смотрел, как она уходит вместе с генералом, и в груди моей скребло что-то острое и неприятное.

Ну вот, блестящая работа, Брандт! Ты хотел оградить Елению от настойчивого ухажёра, а в итоге сам же и подтолкнул ее к нему. Ну и как будешь выкручиваться?

Я сжал кулаки, наблюдая, как эта парочка удаляется, идет дальше вдоль озера, на котором тысячи кувшинок мерцали в темноте разноцветными огоньками. Сегодня здесь должны были плавать наши с Еленией кувшинки...

На душе было гадко и противно.