Лунтьер, который в этот момент делал глоток из бутылочки, подавился водой, она у него аж носом пошла.

Я такой реакции ожидала, так что меланхолично протянула бумажный платок Лунтьеру.

— Что, прости? — сквозь кашель спросил он, глядя на меня дикими глазами. — Пожалуйста, не сочти за оскорбление мою реакцию, просто это сейчас было передельно неожиданно услышать...

Я это прекрасно понимала и даже не думала обижаться. Я бы на его месте тоже водой давилась, услышав подобное сомнительное предложение от своей напарницы.

Лунтьер таращился на меня во все глаза, а я вот ему в глаза старалась не смотреть.

— Если я рожу тебе наследника, то энергетический долг будет считаться исполненным, сколько бы эрнилов на мне ни было, — сказала я, обращаясь скорее к своим рукам. — Их уже три, как ты сам заметил. Мне никогда не расплатиться с тобой за такое, мне на это жизни не хватит, не то что полугода. Поэтому... Позволь мне родить тебе наследника. Точнее — зачать от тебя в течение полугода, это моментально скосит все эрнилы, но для этого мне нужно твое прямое одобрение. У меня отличная кровь, а при смешении с твоей она даст здорового ребенка и сильного мага, это я могу гарантировать.

На последних словах мой голос предательски дрогнул, и я умолкла.

Проклятье, продаю себя, как породистую кобылу, фу, какая мерзость!

Стало очень тошно от самой себя.

— Не переживай, я не буду тебе мешать с ребенком и как-то нарушать твою жизнь. Я не прошу помогать мне с ребенком, сама разберусь, это моя зона ответственности, — продолжила я тихо, сглатывая ком в горле. — Просто... Сама предложила, сама рожу, сама буду воспитывать и любить дитя. Но это в том числе позволит мне отдать тебе энергетический долг в полной мере и сохранить свою человечность.

Стояла и нервно крутила ремешок сумки в руках. Понятия не имела, как на мои слова отреагирует Лунтьер. И вздрогнула, когда он вдруг осторожно разжал мои пальцы, убрал сумку в сторону и взял мои руки в свои.

Вообще не поняла, когда он так бесшумно и быстро оказался рядом.

Подняла голову, столкнувшись с Лунтьером взглядом и моментально утонув в его глазах.

— Есть ли еще какие-то способы снятия с тебя этих эрнилов? Ну, в какой-то другой форме, чтобы не заставлять тебя, кхм... Рожать мне наследника, — криво улыбнулся Лунтьер. — В смысле — против твоей воли. Ну, то есть, если для тебя не будет вообще никакого другого выхода из ситуации, то мы вернемся к этому вопросу позже, я даю любые согласия, не сомневайся, но мне кажется, что должно быть что-то еще, не такое, хм... Насильственное для тебя. Неправильно это, желание беременности должно исходить из любви, а не из страха. Так есть ли какие-то иные способы возвращения этого долга за оказанную услугу?

— Не знаю, — прошептала я. — Если и есть какие-то адекватные способы, то я о них не в курсе.

— Ты сказала: если есть какие-то адекватные способы... Я правильно понимаю, что есть еще, кхм, неадекватные?

— Ну, зачатие наследника, например. И еще замужество моментально решает проблему, но строго тогда, когда брак истинный и по любви, а не фиктивный для галочки. Не наш случай, в общем.

Лунтьер как-то странно улыбнулся. Было его в улыбке нечто большее, чем я могла разглядеть.

— Понятно... Давай вернемся ко всем этим вопросам чуть позже. Я не оставлю тебя одну с этой проблемой, можешь быть уверена. Но про пути ее решения мы поговорим позже, хорошо?

— Спасибо, — очень тихо произнесла я.

— Да вроде пока не за что.

— Говорю спасибо за то, что не стал меня сейчас отталкивать и высмеивать, — добавила еще тише.

— Никогда бы не стал высмеивать девушку, попавшую в столь щекотливую ситуацию, по сути, из-за меня.

Я медленно покачала головой.

— Не из-за тебя. Ты действительно меня спас трижды, делал это совершенно искренне, события не подтасовывал. Спасибо тебе за это! Ты не виноват в том, что я уродилась с такой странной проклятой магией. И, по сути, ты не обязан мне в этом как-то помогать, это сугубо мои проблемы...

— Не обязан, — кивнул Лунтьер. — Но — хочу.

Взгляд его зеленых глаз прожигал меня насквозь, и я почувствовала себя ещё более неуютно.

— Ты так на меня смотришь... Наверное, думаешь, что я совсем чокнутая, да? — криво улыбнулась я.

— Нет, — медленно протянул Лунтьер. — Я думаю о том, что хотел бы, чтобы ты в самом деле была моей женой. Со всеми вытекающими последствиями.

С моих уст слетел нервный смешок.

— Ты заболел?

— Всего лишь говорю, что думаю.

— Брандт, ты бредишь, — покачала головой я. — Такие, как ты, могут рассматривать таких, как я, только с целью провести с девушкой одну ночку, и забыть о ней.

— А давай я сам определюсь, чего хочу, хм-м-м? Не нужно за меня додумывать.

Но я не слушала и продолжала на своей волне:

— Но мне одной ночки хватит, так как у расы найок повышенная фертильность, и не бывает проблем с зачатием, так что можешь не переживать: я не буду действовать тебе на нервы постоянным своим присутствием около тебя, и...

— Еления, — мягко, но настойчиво произнес Лунтьер.

Он двумя пальцами приподнял мой подбородок, заглядывая мне в глаза.

— Расслабься, пожалуйста, — тихо произнес он. — Я чувствую исходящее от тебя отвращение к самой себе из-за того, что, с твоей точки зрения, тебе приходится унизительно просить меня о помощи в столь непростой теме. Не надо так. Ненавидеть себя — не надо. И я не считаю этот разговор унизительным.

— Ты не считаешь — я считаю, — криво улыбнулась я. — Ну и... В голову тебе забраться не могу. Не представляю даже, что ты обо мне сейчас думаешь.

— Думаю о том, что неровно к тебе дышу, — негромко произнес Лунтьер глубоким голосом. — И что уже не хочу, чтобы ты уходила из моей жизни.

— Опять бредишь, — тяжело вздохнула я. — Брандт, это в тебе побочки говорят. Они будут оказывать на тебя влияние еще пару дней, по моим расчетам. Если бы не те треклятые конфеты, ты бы не говорил сейчас со мной так ласково, а скорее всего покрутил пальцем у виска.

— Я повторю все эти слова после того, как ты убедишься, что на меня больше не оказывают влияние никакие побочные эффекты от сомнительных десертов.

Я цокнула языком и раздраженным жестом убрала пальцы Лунтьера с моего подбородка.

Мне так хотелось верить словам этого мужчины, но я прекрасно осознавала, что верить им прямо сейчас было бы весьма недальновидно. А то сейчас поверю, а потом... Потом будет очень больно.

Сама накормила его специфичным зельем, сама дура, знаю.

А потому я продолжила расчехлять свою язвительность:

— Красиво заливаешь, прям чувствуется, как в тебе остатки афродизиака бурлят, всеми силами стараешься мне на уши романтичную лапшу развесить. Но в этих словах тоже сквозит твое желание, ты просто хочешь уложить меня, вот и всё.

— Хочу, — не стал отпираться Лунтьер, не сводя с меня пристального взгляда. — Но хочу этого вне зависимости от каких-то зелий и эликсиров.

— Ну так поцелуй меня и возьми своё, — провокационно сказала я, сделав шаг ближе, подойдя почти вплотную и вызывающе глядя на Лунтьера. — Здесь нас никто не побеспокоит. Давай поставим эту точку здесь и сейчас, и разойдемся. Ты получишь свое и убедишься, как мигом потеряешь ко мне интерес, когда туман в голове развеется, а я получу возможность отплатить тебе по всем энергетическим долгам и перестать нервно поглядывать на отведенный мне счетчик времени. Расследование эпидемии я все равно помогу тебе завершить, обещаю, но это будет сугубо рабочий проект, после которого мы разойдемся, как в море — корабли. Ты сам от меня сбежишь и скажешь, что связываться с такими, как я, — это ниже твоего достоинства. Ну что, убедимся в этом прямо сейчас?

И я решительно расстегнула две верхние пуговицы на блузке.

Но Лунтьер, к моему удивлению, даже взгляд на блузку не перевел.

— В твоих глазах читается страх, решимость и всё та же ненависть к самой себе... Нет, Еления, так не пойдет. Я не поддамся на твои провокации. Провести с тобой ночь я желаю только по взаимному желанию и без вот этой вот безысходности в твоих глазах. Я подожду. Я умею ждать. Даже когда мысленно закипаю от желания.

Я усмехнулась, качая головой.

— У тебя восхитительная выдержка, ты знаешь это?

— А у тебя восхитительно низкая самооценка, ты знаешь это? — улыбнулся Лунтьер. — Откуда в тебе это? Ты красива, фигуриста, умна и коварна, мужчины таких любят.

— Чаще у мужчин всё ограничивается как раз двумя первыми пунктами. До разглядывания ума доходят далеко не все.

— До этого пункта доходят мужчины. А значит, ты ранее встречалась лишь с представителями мужского пола, не более.

Я открыла рот, чтобы высказаться как-нибудь возмущенно, но тут же закрыла, осознав, что мне нечего возразить.

Надо признать, что опыта долгосрочных романтичных отношений с мужчиной у меня толком и не было, а те мужчины, что пытались меня охмурять, действительно скорее являлись просто носителями мужских признаков.

Лунтьер протянул руку и молча застегнул на мне две верхние пуговицы блузки, а мои губы растянулись в улыбке.

На самом деле этот жест лучшего всяких слов заставлял доверять Лунтьеру. Потому что если бы он сейчас согласился на мою провокацию, то мне не стоило давать нам даже шанса.

— Я тебя сразу заметил, — медленно протянул Лунтьер, продолжая буравить меня тяжелым взглядом. — Ты сразу привлекла меня внешне, а потом заинтересовала и манерой общения. Своим огнем в глазах.

— И выплеснутым на тебя кофе? — криво улыбнулась я.

— И им в том числе, — губы Лунтьера тоже растянулись в улыбке. — Так эффектно меня девушки еще не отшивали, да еще на глазах у всех... Ну что ты смеешься? Мне вот тогда было не очень смешно!.. Но ты знаешь... только слепой не заметит твой острый ум и не оценит глубину твоей натуры.

— Ты меня толком не знаешь, — почему-то шепотом сказала я.

— Зато я видел красоту твоей магии, тогда, в лесу. Человек, который не жалеет остатков сил на то, чтобы вылечить поломанное дерево, просто не может быть плохим и безобразным душой. Такие поступки говорят гораздо больше, чем просто красивые слова. А что касается знаний о тебе... Кажется, за последние дни я узнал тебя намного больше. И намерен продолжить эти увлекательные археологические раскопки в живой энциклопедии по имени «Еления Штольценберг».

Он так красиво улыбался при этом и смотрел столь двусмысленно, что я не выдержала и все-таки отвела взгляд в сторону.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Уф-ф-ф, ну и разговорчик у нас вышел посреди каких-то геросских полей! Не была я готова к таким откровениям, и теперь меня слегка потряхивало от нервов.

Взгляд вновь упал на раскрасневшиеся костяшки на руке Лунтьера. Не знаю, в какую переделку он влип сегодня, но рука была залечена явно впопыхах перед встречей со мной, лекарские чары были не совсем корректные, и теперь по руке начинал разливаться нехороший синяк.

Что ж... Раз уж он знает, кто я, то нет смысла больше скрывать любые проявления моей магии, и можно немного помочь. Вроде Лунтьер не был похож на человека, который может потом воспользоваться моей силой с дурными помыслами.

— Дай руку.

Лунтьер удивленно вскинул брови, когда я без спроса схватила его за пострадавшую руку, но ни слова не сказал и лишь с интересом наблюдал за моими манипуляциями.

А я провела подушечками пальцев по разбитым костяшкам, оценивая травму, потом очень крепко зажмурилась. Выдавить из себя слезинку сейчас было легче легкого: достаточно было лишь подумать о том, какая я бедная-несчастная, что вынуждена просить аристократа позволить мне родить ему наследника!.. Намеренно накрутив себя побольше этими мыслями, я смахнула пальцем слезинку и быстро размазала ее по руке Лунтьера. Маленькая капелька вспыхнула на миг ярким зеленым цветом, и я накрыла ладонь Лунтьера своей, нашептывая нужные исцеляющие заклинания. А когда минуту спустя убрала руку, то костяшки пальцев выглядели уже абсолютно здоровым, без признаков каких-либо травм.

Лунтьер удивленно повертел рукой перед собой.

— Как ты это сделала?

— Это тоже часть магии найоки.

— Древний рассказал мне об этом кратко, но слышать об этом и видеть своими глазами — это очень разные вещи... Удивительно...

Лунтьер перевел на меня крайне заинтересованный взгляд.

— Откуда ты вообще узнала про свою сущность? Кто стал твоим наставником на магическом поприще?

— Мои родители удачно нашли такого наставника почти сразу, как мы перебрались в Искандер.

— Как вы вообще в нашем мире оказались?

— По инквизиционной программе переселения магов в более подходящую для их обучения среду обитания, — я пожала плечами. — К нам домой явился один инквизитор, когда у меня впервые ярко проявилась магия. Ну и предложил моим родителям помощь в переселении.

— А, понятно. Этот отдел у нас обычно скучает, редко им работенка выпадает. Как правило, переселяют только в тех случаях, когда проснувшаяся магическая сила создает серьезную опасность для местных жителей или для самого мага — от реакции этих самых местных жителей, например.

— Тот инквизитор так и говорил, — я кивнула. — Я на Земле родилась, да еще в таком скромном городке, где меня с перепугу от вспышки магии вполне и камнями могли бы закидать... Родители недолго думали, они меня любят. Я в ту пору была совсем ребенком и, если честно, не вникала в то, как именно мама с папой нашли мне учителя. Вроде мама в какой-то библиотеке познакомилась с этим человеком, когда искала более подробную информацию о моих способностях, ну или того, кто эту информацию знает.

— Информацию о найоках едва ли можно найти в какой-то библиотеке.

— Ну, мама в этом быстро убедилась, как я понимаю. Но с наставником мне повезло, он как будто сам меня нашел.

— Любопытно... Имя этого человека помнишь?

— Его сложно забыть, уж больно необычное оно, да и общались мы часто, пока он меня магии обучал, так что как не запомнить имя своего учителя, — усмехнулась я. — Маал Кахико.

От моих глаз не ускользнуло, как Лунтьер мигом напрягся.

— Что? — переспросил он недоверчивым тоном. — А... Как он выглядел?

— О, у него такая примечательная внешность была, — я улыбнулась теплым воспоминаниям. — Короткие фиолетовые волосы, круглые оранжевые очки, белый лекарский халат. Он вроде в какой-то лаборатории работал. Не помню, в какой, тогда не придавала этому значения, а потом учитель пропал из моего поля зрения, сказав, что передал мне необходимые знания, и дальше я без него разберусь.

Чем дольше я говорила, тем больше вытягивалось лицо Лунтьера. Странно, что его так напрягло?

— И... Он вел себя как чокнутый псих?

— Эм, с чего бы? Нет, очень приличный серьезный мужчина. Милая улыбка, приятный баритон. Очень солидный дядечка. А почему ты спрашиваешь?

— Как интере-е-есно, — медленно протянул Лунтьер, потирая подбородок.

— Ты его знаешь?

— Возможно, — уклончиво ответил Лунтьер, но пояснять ничего не стал.

А я не стала забрасывать вопросами, потому что меня сейчас гораздо больше интересовали другие вещи. И в первую очередь — облегчение после разговора с Лунтьером об эрнилах. И чего я раньше с ним не поговорила? Кажется, ему действительно можно было доверять, я не чувствовала никакого подвоха.

И на радостях легко согласилась отправиться с ним в еще один аутентичный ресторанчик, где Лунтьер предложил поужинать вместе.

Это заведение было более всего украшено в духе приближающегося Рождества, здесь всё искрилось от богато украшенных ёлок, мерцающих гирлянд и сосулек, а столики выглядели так, будто их сделали из цельных кусков льда, хотя сами столы были теплые, на ощупь — как будто из камня. За спиной Лунтьера сверкал светящийся фонтан, эффектно подчеркивая аристократический профиль, и я невольно залюбовалась им, думая о том, что начинаю входить во вкус таких вот посиделок с напарником, и мне всё больше нравится проводить с ним время... Проклятье, а когда между нами начала стираться эта грань ненависти?

Но сегодня нам не дали насладиться одиночеством, и в какой-то момент нас потревожил солидный эльф в классическом костюме, с наброшенной на плечи темно-синей мантией. Он окликнул Лунтьера, без приглашения уселся к нам за столик (что, кажется, являлось очень нетипичным поведением для эльфов) и затараторил на эльфийском, то и дело кидая на меня восхищенные взгляды.

— Этот мужчина по мою душу пришел, да? — с тихим вздохом спросила я.

— Угадала. Впрочем, мне несколько дней удавалось скрывать тебя от назойливого эльфийского внимания, но это не могло длиться вечно, увы. Знакомься, это лорд Ирман Элиндор, мой эльфийский друг. Он всегда встречает меня принимающей стороной в Героссе.

— Это тот, про кого ты говорил, что именно он повлиял на одобрение моего аттестационного листа? — с интересом спросила я.

Лунтьер кивнул, и я расплылась в радушной улыбке.

— Передай ему от меня большое спасибо! Ведь если бы не он, то мы бы за этим столиком с тобой не сидели, да?

— Так и есть, — улыбнулся Лунтьер под аккомпанемент непрерывной болтовни Ирмана.

— Что он там говорит?

— Вещает про ретри́т... Приглашает нас через пару дней присоединиться к этому непонятному действию. Якобы там соберется аристократия, включая генерала Каллоса, которая жаждет лично высказать тебе тонну благодарностей за возвращение святой Велариэны на геросские земли. Элиндор говорит, что нам выпала честь стать частью праздничного ритуала на плодородие, который эльфы проводят перед Рождеством. Хотел бы я еще знать, что это вообще такое, этот ретрит, и с чем это есть...

Я вскинула брови.

— Серьезно? Ты не знаешь, что такое ретриты? Так называют духовные практики.

— Да я как-то больше по боевым тренировкам с мечом, сражениям с нечистью, и всё такое, — хмыкнул Лунтьер.

— Немодный ты, в общем, — резюмировала я.

— Вот даже спорить не буду! И останусь немодным, пожалуй.

Я усмехнулась.

— Ретрит — это практика временного ухода от повседневной жизни с целью восстановления внутреннего равновесия и духовного роста, если говорить простыми словами.

Лунтьер завис на несколько секунд.

— Даже знать не хочу, как это звучит сложными словами. В общем... Судя по тому, что говорит Элиндор, это будет какое-то жутко унылое мероприятие, пафосное до зубовного скрежета. Идти на него мы не обязаны, но нас очень настойчиво зовут. На самом деле если бы император не был болен, то туда аж императора позвали бы. Это я тебе говорю для того, чтобы ты понимала масштаб серьезности этого ритуального действа. И сразу скажу, что я понятия не имею, как оно будет происходить, меня туда ни разу не приглашали. Расспрошу Элиндора позже, но, кажется, это сродни совместной медитации, и бла-бла...

— Соглашайся.

— М-м-м?

— Соглашайся на ретрит. Сходим туда вместе.

— Да на кой оно нам нужно? Нет, ну, допустим тебе, может, и нужно, но я, знаешь ли, предпочитаю медитировать, балансируя меч в руке, — хмыкнул Лунтьер.

— Тебе тоже нужно. Но не для медитации. Ты не думал, что на этом мероприятии мы сможем подобраться к тому, кто может знать про тот древний колодец, который мы ищем?

Лунтьер посмотрел на меня уже более заинтересованно.

— Думаешь, кто-нибудь захочет с нами болтать на эту тему? Там, конечно, соберутся все знатные люди, которые могут владеть такой информацией, но как ты представляешь себе процесс вытягивания этой самой информации из аристократов?

— Ну... Я бы подыграла, прикинувшись вдохновенной дурочкой, на которую ретрит подействовал самым благоприятным образом, и в процессе какой-нибудь совместной медитации я как будто увидела видение про колодец, который несет все беды в Геросс, и всё такое, — тихо произнесла я, с опаской покосившись на эльфа Элиндора, который поглядывал на Лунтьера в ожидании перевода моих слов. — Эльфы сейчас весьма воодушевлены моим поступком и обязательно ко мне прислушаются. Можно попробовать спровоцировать эльфов... Слушай, а ничего, что мы с тобой так открыто это при лорде обсуждаем? Он точно не знает международный язык, а?

— Точно, — улыбнулся Лунтьер. — Я знаю, при ком можно немного расслабиться, а при ком не стоит, не переживай. Если бы Элиндор был в числе последних, то я бы дал тебе об этом знать сразу.

— А если кто-нибудь начнет тайно изучать международный, и ты не будешь об этом знать? — скептично изогнула я бровь. — Тогда ты попадешь в очень неловкую ситуацию.

Но Лунтьер покачал головой.

— Исключено. У человека, который понимает, о чем говорит его собеседник, взгляд всегда другой.

— Н-да? Никогда не замечала.

— Обыватель может не обратить на это внимание, но я, как абсолютный полиглот, такие мелочи примечаю моментально.

Лунтьер переключился на общение с Элиндором, который сиял от счастья, как звезда — на макушке рождественской ели. А я просто слушала их красивую эльфийскую речь и задумчиво покручивала в руках связной артефакт. На душе было легко и спокойно.

После разговора с Лунтьером камень с плеч свалился, и я была готова рваться в любой бой.

А еще хотелось постоянно улыбаться. Даже не знаю, чему именно... Но облегчение затопило меня с головой, так что я сейчас была на любой ретрит согласна.

Связной артефакт мигнул сигнальным кристаллом в моих руках, и я улыбнулась, видя, что мне пришло сообщение от брата. Несколько дней уже не общалась с Элманом, надо будет позвонить ему, поговорить, узнать, как он там в лечебнице поживает. Последние недели выдались такими нервными и суматошными, что навещать брата мне было совсем некогда.

Я нажала на кнопку принятия сообщения, но после его прочтения мои глаза округлились. Мозг пытался осилить прочитанное, но удавалось едва ли.

Да нет... Не может быть... Он там бредит, что ли? Или решил меня так плохо разыграть?

Но в подтверждении слов брата связной артефакт пиликнул еще раз — на этот раз банковским уведомлением. Я вперилась в него недоверчивым взглядом, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки.

— Что за?..

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Лунтьер, нахмурившись.

Я медленно покачала головой.

Связной артефакт выпал из моих ослабевших от шока рук.