[Еления]

Я проснулась с ощущением, будто меня не просто переехал каретный экипаж, а этот экипаж еще и дал задний ход и проехался по мне повторно — на всякий случай, чтобы добить. Голова гудела, как улей разъяренных пчел после того, как их улей случайно пнули ногой. Тело ныло так, будто меня использовали в качестве тренировочного манекена для начинающих рыцарей.

Ох-х-х... Такого отката у меня не было со времён первого курса, когда я случайно подожгла древнее дерево в саду академии и потратила все силы на восстановление его ствола.

— Уф-ф-ф... — приподнялась на локтях, моргая и пытаясь сообразить, который час.

Мир тут же любезно решил еще и поплыть перед глазами в танцевальном па, словно пытаясь развлечь меня водоворотом красок.

— Морф... Ты здесь?

— Я тута!

Сияющий голубизной фамильяр материализовался перед моим носом, от его сияния пришлось зажмуриться — после суток в беспамятстве это было как засветить прожектором в глаз.

Слезы брызнули из глаз совершенно предательски, одна особенно наглая капля упала на деревянный бортик кровати. Он тут же задрожал, и из него прямо на глазах стала расти ветка, которая минуту спустя расцвела зелеными листочками и покрасовалась передо мной великолепным алым цветком.

— Хэй, ты тут поосторожнее со своими живительными слезами! — со смехом произнес Морф. — Здесь же все дома прямо в деревьях сделаны. Твои слезы наверняка могут особенно влиять на эту восприимчивую флору.

Я устало опустила голову обратно на подушку.

Вот же ж замечательно. Теперь я не только не могу нормально встать, но ещё и рискую превратить свою кровать в цветущий сад.

— Безобразие. Вот так захочу разрыдаться — придется искать укромный уголок, где никаких эльфийских деревьев нет поблизости, — проворчала, осторожно тыкая пальцем торчащую из кровати ветку. — Ну и что мне теперь с ней делать?

Не пилить же ее, в самом деле.

— Ну-у-у, ты можешь попробовать договориться с кроватью, как с полем валерианы...

У меня аж глаз дернулся при воспоминаниях о свистопляске вокруг поля.

Целое поле Велариэны. Священное растение. Эльфы, падающие ниц. Лунтьер, смотрящий на меня так, будто я только что подожгла королевскую библиотеку...

Что и когда пошло не так?

— Э, нет, хватит с меня таких подвигов, — пробормотала, найдя в себе силы сесть на кровати и наливая стакан воды.

Горло пересохло так, будто я не просто провела неделю в пустыне, а ещё и поспорила, что смогу съесть всю её песчаную поверхность.

— А долго я вообще проспала?

— Сутки.

Вода пошла у меня носом, и я закашлялась, дикими глазами вытаращившись на фамильяра.

— Сколько?!

Морф развел руками и так очаровательно улыбнулся, что мне сразу захотелось чем-нибудь в него запустить. Ну вот хоть подушкой. Или стаканом. Жаль, что даже руку поднять было проблематично.

— Целые сутки! — весело уточнил фамильяр. — Но не переживай, ты ничего не пропустила. Ну, кроме того, что эльфы объявили тебя живым воплощением какой-то своей богини Лереми́ды, в честь которой они и празднуют Рождество, Лунтьер трижды приходил проверить, дышишь ли ты, а на улицах города тебя наверняка будет ожидать очередь из аристократов, желающих получить твоё благословение, так что придется тебе маскироваться, чтобы передвигаться спокойно. А, ещё тебе принесли корзину фруктов — правда, я их съел. Ну ты же всё равно спала!

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.

То есть пока я мирно отсыпалась, меня успели канонизировать, мой напарник устроил дежурство у моего одра смерти, а мой фамильяр объелся подношений. Потрясающие новости.

— Может, мне уже памятник поставили? — проворчала я. — Или назвали в мою честь новое созвездие?

— Памятника пока нет, — задумчиво ответил Морф, — Но парочка эльфов внизу действительно спорили о том, как лучше изобразить тебя в витраже местного храма.

Я обессилено застонала и уронила в руки лицо.

В этой командировке абсолютно всё шло не по плану!

А ещё я расстроилась, подумав о том, что пропустила целый день, за который могла бы узнать что-то важное и интересное. С другой стороны, у меня был настолько насыщенный первый день пребывания в Героссе, что он перекрывал несколько недель впечатлений, и я вполне могла позволить себе расслабиться и на сутки вылететь из жизни, восстанавливая силы. После такого расходования магии мне повезло, что я вообще проснулась. И уж точно повезло, что меня не арестовали за «незаконное возрождение» эльфийской святыни.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Морф, присаживаясь на мою подушку.

Я оценила свое состояние.

Голова — болит, будто там поселился кузнец и теперь усердно куёт новые мигрени. Тело — будто выжатое полотенце. Магия — где-то на уровне «едва тлеющий уголёк». Нужно еще больше времени для сна, чтобы вернуться к норме.

А еще — нужно подкрепиться.

— Да вроде нормально. Не сказать, что хорошо, но после еды будет получше. Давай раздобудем нам ужин, иначе я за себя не отвечаю.

Ровно после этих слов в дверь постучали, и я поначалу напряглась: а вдруг всё-таки меня арестовывать пришли, раскрыв наши махинации с полем валерианы? Или сам генерал Каллос пришёл выяснять, как я умудрилась вырастить священное растение?

Но это оказалась милая эльфийка средних лет, в белом фартучке, с волосами, убранными в прилизанную кичку, женщина завезла в номер целый подносище еды. Столик был заставлен различными яствами, от салатов со свежими овощами и зеленью до изумительно пахнущего тушеного мяса. Еды было столько, что ее хватило бы накормить небольшой отряд голодных троллей. Ароматы ударили в нос, и мой желудок выдал такое урчание, что, кажется, его было слышно даже в соседнем королевстве.

Женщина уверенно завезла столик в номер и, судя по интонации, пожелала приятного аппетита.

— Это всё мне? — я недоуменно почесала в затылке. — Но я ничего не заказывала... Это, наверное, какая-то ошибка.

Девушка что-то затараторила на эльфийском, и я щелкнула пальцами, призывая к себе блокнот и артефакт со встроенным переводчиком. Артефакт барахлил и переводил через слово, но смысл слов стал понятен: «Никакой ошибки, мисс! Для вас, мисс Штольценберг, оформлено питание на время всего вашего пребывания в Героссе».

Женщина отклонялась и ушла, а я задумчиво взяла со столика карточку со своим именем и номером комнаты.

— Ничего себе, это принимающая эльфийская сторона такая щедрая, что ли? — удивилась я. — Или это Рошфор решил загладить вину?

— А может, это твой Лунтьер позаботился? — хихикая, предположил Морф.

— Он не мой, — меланхолично поправила я. — И он не будет этим заниматься. Делать ему нечего, что ли, деньги так на меня тратить? У него нет на то причин.

— Ну-у-у, когда мужчина ухаживает за женщиной, он именно так и делает!

Я скептично глянула на Морфа.

— Лунтьер ухаживает только за одной особой — собственной репутацией. Так что не фантазируй. К тому же, он все еще находится под действием шоколадных конфет, потому ухаживать за мной может только в горизонтальной плоскости, что я ему никогда не позволю.

— Никогда-а-а не говори никогда-а-а, — нараспев протянул Морф с донельзя ехидным выражением.

Я предпочла сделать вид, что ничего не слышала, и уткнулась в тарелки с едой.

Главное — восстановить силы. А там... разберемся, что делать с этим внезапным геройским статусом и эльфами, которые вдруг решили кормить меня, как какую-то принцессу. И с напарником своим разберусь. Наверное...

— Мо-о-орф, — позвала я, осознав один момент. — А как я в номере оказалась? Я же на поле сознание потеряла?

— Ну да. Тебя твой хинкалик на руках донёс до номера!

Опять?! Что ж... В этот раз я хотя бы проснулась в своей одежде.

Вдоволь наевшись запеченной форелью с тирольскими травами и запивая всё это дело гранатовым соком, я привела себя в порядок и вышла на балкон, чтобы подышать вечерним воздухом.

И тут же ахнула от восхищения.

А Лунтьер был прав, вечером рождественские украшения в Героссе выглядели поистине волшебно.

Улицы, утопающие в летней зелени, были усыпаны тысячами мерцающих огней. Гирлянды из крошечных светящихся шаров висели между деревьями, перекидываясь с ветки на ветку, словно паутина из звёзд, случайно опустившаяся с небес. Вместо привычных снежинок — легкие хрустальные подвески в форме листьев и цветов, которые тихо звенели на теплом ветру, создавая мелодичный перезвон.

На каждой двери, на каждом окне висели рождественские венки из еловых веток и серебристых лоз. Они переливались под светом фонарей, будто вплетенные в них крошечные светлячки решили устроить собственный праздничный бал.

А главное — деревья. Огромные, древние, они были украшены не только гирляндами, но и живыми огнями — маленькими, похожими на светлячков, магическими огоньками, которые медленно кружили в воздухе, оставляя за собой искрящиеся следы. Казалось, будто сами духи леса вышли повеселиться, добавив в предпраздничную атмосферу дикую, озорную нотку.

И ни капли снега. Так странно... Теплый летний воздух, аромат цветущих лип и жасмина — и при этом всё вокруг дышало зимним праздником, словно сама природа решила пошутить, смешав два времени года в одном фантастическом коктейле.

Я облокотилась на перила, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.

— Красиво, правда? — произнесла, делая ещё один маленький глоток сока.

— О, еще бы, — Морф вдруг странно хихикнул. — Особенно напротив.

— О чем ты?

Я недоуменно перевела взгляд на здание отеля напротив и до побелевших костяшек пальцев сжала стакан в руке.

О. Мой. Бог.

Прямо передо мной, на балконе отеля через дорогу сидел Лунтьер. Он задумчиво листал газету и медленно пил что-то из бокала с высокой ножкой. Айлинор, наверное. Тот самый, премиальный, который мне пожадничали наливать на званом обеде.

И всё бы ничего, но он сидел в одном лишь полотенце.

Он небрежно развалился в кресле, демонстрируя торс, будто позировал для календаря «Маги без рубашек: особо опасные экземпляры». Волосы растрепанные и, кажется, влажные после душа. Свет из комнаты за его спиной мягко подсвечивал рельеф мышц, и я почти физически ощутила, как мое сердце совершает кульбит где-то в районе желудка.

Это вообще законно — иметь такое шикарное тело? Где местная полиция нравов?!

Он выглядел невероятно красивым и соблазнительным, и я поймала себя на том, что невольно приоткрыла рот.

Осознав это, тут же закрыла его и шумно втянула носом воздух.

— А... Почему он остановился тут? — выдавила я, чувствуя, как мой голос внезапно стал на две октавы выше обычного. — А не в какой-нибудь пафосной резиденции генерала Каллоса или еще кого в этом духе?

— Может, решил быть поближе к тебе, чтобы понаблюдать, не будут ли виться вокруг подозрительные личности? — предположил Морф.

Или, что более вероятно, просто решил устроить мне личный стресс-тест на прочность нервной системы, м-да...

В этот момент Лунтьер словно почувствовал, что на него кто-то смотрит: он поднял голову, поймал мой взгляд, сладко улыбнулся и отсалютовал бокалом с айлинором.

Я почувствовала, как к моим щекам прилил жар. Я сама стояла на балконе в одном халатике, в который успела облачиться после ужина. Под халатиком у меня было только нижнее белье, и под жгучим взглядом Лунтьера я почувствовала себя голой.

— Что он вообще тут делает? — продолжала возмущаться я.

Вот надо же ему было сидеть на балконе ровно в тот момент, когда я захотела подышать свежим воздухом!

— Наслаждается видом. И судя по всему, не только городским, — ехидно произнес Морф, явно тоже заметив, с какой алчностью Лунтьер прошелся взглядом по изгибам моего тела. — Впрочем, он любуется тобой, как и ты — им, — хихикнул фамильяр тише.

— Я не любуюсь им!!

— Н-да?

— Да!!! Он специально поселился напротив? Чтобы меня позлить?! — зашипела я.

— Видимо, он предпочитает, чтобы его жертвы знали, что за ними наблюдают.

— Я не его жертва!!!

Морф глубокомысленно покивал, тихонько давясь смехом.

Лунтьер как раз в это время поднялся из-за стола. Неспешно. Грациозно. Он неторопливо складывал газету, давая мне вволю полюбоваться мышцами на его спине и руках. А потом направился в гостиную, и полотенце уверенно поползло вниз с его бёдер...

Я резко отвернулась и залпом допила сок под аккомпанемент хихиканья Морфа и своего гулко стучащего сердце.

— Всё, я ухожу, Прямо сейчас. Пока не увидела чего-то, что нельзя будет забыть.

Морф всё хихикал:

— Слишком поздно. Ты уже увидела. И, судя по выражению лица, тебе понравилось.

— Мне не нравится! Я просто возмущена!

— Да-да, конечно. Особенно тем, что отвернулась слишком рано, да?

Проклятый фамильяр. Проклятый Лунтьер. Проклятый балкон. Проклятый Геросс!

Я драматично хлопнула дверью и упала на кровать лицом в подушку, издавая нечленораздельные звуки ярости и смущения.

Во мне роились две мысли: возмущение от самой себя из-за того, что я любовалась Лунтьером, как какая-то восторженная девица, и что я не полюбовалась как следует Лунтьером без полотенца.

А, и была еще третья мысль: может, вместо гранатового сока лучше налить себе побольше темного айлинора?..

Морф, летающий рядом, издевательски принял форму сердечка.

***

— Еля-я-я, давай быстрее!

— Я никуда не тороплюсь, чего ты меня дергаешь?

— Лунтьер будет ждать!

— Подождет.

— Но я тоже пироженки хочу-у-у! Давай поторопимся! — жалобно взвыл фамильяр, тыкаясь мордой мне в бок, будто пытаясь пробить брешь в моей решимости двигаться со скоростью сонной улитки.

— Издеваешься? Ты сожрал половину моего завтрака, пока я спала, а там были в том числе домашние эльфийские пельмени, прошу заметить! Хочешь сказать, что ты уже голодный?

— Ну-у-у... Да? — невинно похлопал глазками Морф.

Я вздохнула и поставила пустую кружку из-под кофе на столик.

Кофе с утра бодрило, бодрило, но так и не выбодрило, это была третья по счету кружка за утро.

Ну как — утро... Время на самом деле уже близилось к обеду. Но когда встал — тогда и утро!

Дело в том, что я всю ночь подглядывала за разными эльфами с помощью своей природной магии, ментально оседлав разных насекомых (в научных целях, конечно!). Ночь была продуктивной по сбору информации, конечно, но я жутко не выспалась, и теперь сознание упорно пыталось уползти в угол и там свернуться калачиком. Внутренний голос старался убедить меня, что сегодня отличный день, чтобы лечь обратно в кровать и притвориться мертвой.

— Почему я вообще согласилась на эту встречу? — проворчала, разглядывая в зеркало своё бледное отражение.

— Потому что мы идем есть пироженки! — с готовностью отозвался Морф.

Ах, ну да, конечно. Что за глупые риторические вопросы.

Чувствовала себя разбитой, но вот незадача: несмотря на всю усталость, руки сами потянулись к флакону с духами, а глаза зачем-то критически оценили каждую складку на одежде.

Собиралась, как на свидание, ей-богу!

Мысль об этом показалась одновременно настолько абсурдной и желанной, что я прям почувствовала, как щеки вспыхнули от внутреннего жара.

Перед глазами стояла улыбка Лунтьера, искривившая его губы, прикосновение которых я вспоминала непростительно часто.

Наваждение какое-то, в самом деле... А он мне точно ничего в еду не подсыпал? После оказии с шоколадными конфетами я постоянно ожидала подвоха от своего напарника.

Так, спокойно. Я не иду на свидание, я не хочу понравиться Лунтьеру, я просто приняла приглашение продегустировать местные напитки в красивом публичном месте. Заодно Лунтьер обещал рассказать о различных эльфийских традициях, которые мне важно было зафиксировать для работы. Я просто иду работать в другой обстановке, да, точно!

Успокаиваясь этим гениальным выводом с хромающей на обе ноги логикой, я подкрашивала ресницы тушью и наносила коричневые тени на веки. Наносила исключительно с целью отвлечь внимание от моих шикарных синяков под глазами, да! А не для того, чтобы выглядеть покрасивше.

— Красную помаду забыла, — ехидно добавил Морф.

— Ой, иди ты, — беззлобно отмахнулась я.

Думаю, у Лунтьера на красную помаду еще долго глаза буду попеременно нервно подергиваться.

Так что на губы просто бальзам нанесла, а платье надела простое летнее белое, тоже из шифоновой, летящей на ветру ткани. Исключительно по причине комфортного ощущения в жарком климате, а не для того, чтобы выглядеть более женственно, да!

Почти убедив себя в невинных намерениях, я, наконец, покинула гостиничный номер.

Однако проблемы начались сразу же при выходе на улицу.

Потому что едва переступила порог гостиницы, как услышала жаркий шепот над ухом:

— Восхитительно выглядишь.

Голос Лунтьера, низкий и бархатистый, пробежал по моей коже волной мурашек. Горячее дыхание коснулось уха, заставив меня вздрогнуть. Я почувствовала, как по спине разливается тепло, а живот сжимается от сладкого предвкушения.

Медленно обернулась и увидела Лунтьера, стоящего так близко, что я могла бы сосчитать каждую ресницу на его проклято-идеальных глазах. Его аромат — смесь чего-то древесного, пряного и опасного — окутал меня, подобно теплому облаку. Я не слышала, как он приблизился ко мне, и звуков телепортации тоже не засекла.

— Тебе... Не стоит находиться так близко ко мне, из-за продолжающейся побочки.

Шагнула было в сторону, но Лунтьер нагло приобнял меня за талию, привлекая к себе.

— Это необходимо для совместной телепортации к Саду Изумрудных Фонтанов.

— А машина?

— Телепортацией будет быстрее, экипажем сейчас пользоваться необязательно, сегодня нам не нужно соблюдать формальности.

Ну да, конечно... Что-то мне подсказывало, что кое-кто просто придумал повод пообниматься.

А потом мир растворился в серебристом тумане вихрей магии, оставив только тепло мужских рук.

Когда реальность снова обрела форму, я обнаружила себя стоящей в красивом саду и прижатой к груди Лунтьера так плотно, что могла различать каждый стук его сердца — ровный, спокойный, будто этот бесстыдный аристократ не видел ничего необычного в том, чтобы держать меня в объятиях посреди Сада Изумрудных Фонтанов.

— Телепортация вроде закончилась, можешь меня отпустить, — процедила я.

— А ты этого хочешь? — губы Лунтьера неожиданно едва коснулись моей мочки уха, а его рука скользнула вдоль моей спины невесомым прикосновением, отчего по телу снова пробежали мурашки.

С гулко стучащим сердцем я резко шагнула в сторону и хмуро уставилась на Лунтьера, скрестив руки на груди.

— Что за глупые вопросы? Хэй, напарничек, я не на свидание с тобой пришла, изволь держаться от меня на почтительном расстоянии. И вообще!.. Ты обещал рассказать про эльфийские традиции.

— Ах, да... традиции, — Лунтьер расплылся в коварной улыбке. — Как раз об одной из них я и хотел поговорить. Знаешь, чем особо примечательно это место, куда мы прибыли? В старину, когда геросский эльф приглашал девушку в этот сад... это считалось предложением. И многие эльфы до сих пор следуют этой традиции.

— Предложением чего? — мой голос предательски дрогнул.

Лунтьер рассмеялся — низко, бархатным таким голосом, и этот звук в сочетании с хитрым взглядом заставил мое сердце бешено колотиться.

— Ты действительно хочешь, чтобы я произнес это вслух?

Он не стал дожидаться ответа, зашагал по выложенной камнями дорожке и поманил меня за собой.

Хорошо, что он шел впереди и не видел мое смущение и растерянность.

***

Сад Изумрудных Фонтанов был тем местом, где сама природа, казалось, решила доказать, что может быть не просто красивой, а нагло, вызывающе прекрасной.

Тропинки, выложенные перламутровой мозаикой (потому что обычная брусчатка — это для смертных плебеев), вели меж высоких деревьев с серебристой корой, чьи листья переливались всеми оттенками зелени — от нежного салатового до глубокого изумрудного. Казалось, будто кто-то взял палитру художника, добавил туда щедрую порцию волшебства и встряхнул — так, чтобы краска капала даже туда, где не планировалось.

А фонтаны... О, эти фонтаны! Они не просто били струями воды — они играли с ней, как капризные музыканты с изысканной мелодией. Одни выбрасывали вверх хрустальные нити, которые рассыпались на тысячи сверкающих капель, застывая в воздухе на миг, будто не решаясь упасть. Другие пускали по поверхности воды легкие, как дыхание, узоры, складывающиеся в цветы и звезды, и я завороженно наблюдала за этой магией.

— Видела, как тот фонтан только что выбросил струю в форме лилии? — Лунтьер кивнул направо.

— Красивая магия воды...

— О да! Кстати, он меняет узор в зависимости от времени суток. Днем — цветы, вечером — звёзды.

— А ночью?

— Ночью он рисует лица тех, кто прошел мимо. Говорят, если присмотреться, можно увидеть свое будущее.

Я фыркнула

— Ты это придумал только что, да?

Лунтьер широко улыбнулся, в его глазах вспыхнули веселые искорки.

— Может быть. Но звучит красиво, не так ли?

Самый большой, центральный фонтан, был окружен искусными скульптурами эльфийских магов из неизвестного мне зеленого камня, слегка светящегося изнутри.

— Кто они? — спросила, указывая на скульптуры.

— Первые маги Совета Изумрудных Вод. Легенды гласят, что они однажды смогли спасти этот город от жуткого наводнения, уговорив море отступить.

Между фонтанами цвели цветы — роскошные, бархатные создания, лепестки которых переливались, как шелк под луной. Они источали аромат, от которого кружилась голова: сладкий, но не приторный, с легкими нотами меда, диких трав и чего-то неуловимого — возможно, самого воздуха этого места, пропитанного древней магией.

Именно здесь, под сенью деревьев, чьи ветви сплетались в естественный балдахин, мы и сидели с Лунтьером, куда он таки зазвал меня на дегустацию. На серебряном подносе перед нами лежали нежные кремовые пирожные с лесными ягодами, рядом стояла бутылка с премиальным айлинором — тем самым эльфийским нектаром, которым генерал Каллос пожадничал меня угощать на званом обеде. Напиток искрился, как жидкий рубин, а его вкус... Я пригубила и чуть не закашлялась от неожиданности.

— Что, слишком крепко? — Лунтьер усмехнулся, наблюдая за моей реакцией. — Можно немного разбавить водой, если хочешь. Вкус это не испортит.

— Нет, просто... — я сделала ещё глоток, на этот раз осторожный. — Похоже на то, как если бы апельсины влюбились в мед, а потом их ребенка воспитали феи.

— Почти точно. Только добавь к этому еще щепотку лунного света.

— Не пойму: это метафора такая красивая или реальный ингредиент?

— Раз в году, в полнолуние, эльфийские виноделы выставляют премиальные бутыли под лучи Арвенде́йской луны. Говорят, именно это придает айлинору его особый вкус и даже какие-то волшебные свойства. Так что — вполне себе ингредиент, на эльфийский манер.

Мы провели в этом саду пару часов, и я не заметила, как пролетело время. Поначалу была напряжена, всё время ожидая подвоха от Лунтьера, но его не последовало: он сдержал свое слово и действительно просто общался со мной, при свете дня и полудюжины свидетелей в виде посетителей за соседними столиками, да-да, всё, как обещал.

Мы говорили в основном о пустяках — о книгах, о странных привычках эльфийских лордов, о пристрастиях Лунтьера к большой скорости (я заметила при проезде через мост, о да!), о том, как я в детстве, при переезде в Искандер, пыталась приручить лису, а та стащила из кладовки большой кусок мяса и сбежала, а я потом ревела полдня и переживала «как там лисица без меня в лесу выживет».

— Я потом еще таскала сама еду в лес несколько раз. Была уверена, что если принесу лисе побольше еды, она полюбит меня и останется, — рассказывала я с улыбкой.

— Ка-а-ак это наивно...

— Зато искренне! Да и я была тогда совсем маленьким ребенком. А ты как в детстве развлекался?

— Ну-у-у... — Лунтьер задумчиво склонил голову набок. — Я однажды пытался научить низшего демона материться.

— Что?.. — я глупо похлопала глазками, пытаясь понять, смеются надо мной или серьезно рассказывают.

— Ну знаешь, я поймал его на охоте, но не стал сразу развоплощать, — пустился Лунтьер в объяснения, говорил он об этом, как о привычной вещи в духе «я поймал муху». — Я хотел завести домашнего низшего демона, а еще хотел, чтобы он летал вокруг нашего дома и ругал всех, кто приближается к моей комнате.

— И-и-и чем это закончилось?

— Нагоняем от отца, — хмыкнул Лунтьер. — И моим детским разочарованием, потому что демон оказался не обучаем, все труды пошли насмарку. Ну, что ты удивляешься? Я был тогда совсем маленьким ребенком! Мне в ту пору это казалось смешным.

Я восхищенно покачала головой.

Какое у меня скучное детство было, однако...

Лунтьер рассказывал о различных эльфийских традициях, пообещал сводить на предрождественское запускание огненных цветков в центральном парке, поведал в том числе о самом айлиноре, который являлся очень важным для эльфов традиционным напитком. По рассказам я поняла, что светлый айлинор являлся эльфийским изящным аналогом нашего кваса, а темный айлинор придумали много позже и по другим странам он разошелся уже с налётом современного маркетинга, потеряв свой глубокий смысл. А изначально это вообще был сугубо ритуальный напиток, который пили в кругу исключительно близких, дорогих сердцу людей, демонстрируя тем самым, что готовы раскрыть свою душу, не боясь сказать что-то не то под влиянием развязывающего язык напитка.

Вокруг нас Сад Изумрудных Фонтанов продолжал жить своей волшебной жизнью: фонтаны пели, цветы шептались на ветру, и даже воздух, казалось, смеялся вместе с нами. И чем дольше мы болтали, тем чаще я ловила себя на мысли, что мне... нравится. Нравится вот так вот беседовать с Лунтьером, смеяться вместе с ним. Было не просто интересно или забавно, а по-настоящему тепло и легко. Лунтьер, обычно такой надменный и язвительный, сейчас был другим — остроумным, но без колкостей, насмешливым, но без привычной едкости. И я поймала себя на мысли, что в такого Лунтьера — очень легко влюбиться...