Я вошел в воронку телепортации и миг спустя вышел из телепортационной каменной арки на территории академии Армари́ллис.

Дом, милый дом! Вырос в этих стенах, они для меня были родными.

Величественное здание академии из светло-бежевого камня возвышалось впереди нерушимой скалой, с видом древнего мудреца, который уже видел всё, включая мои будущие ошибки, но великодушно позволял мне наступать на грабли снова и снова. Я торопливо зашагал по тропинке от каменной арки, мимо парковой зоны с цветущими деревьями климе́нды, чьи листья наверняка до сих пор шепчутся о том, как я однажды в пять лет случайно поджег местную библиотеку... Во имя науки, конечно.

Это закрытое измерение, особый кусок пространства, куда могут попасть только фортеми́ны — особая раса волшебников. Мы выглядим, как люди, но имеем ряд магических особенностей.

Например, мы чрезвычайно выносливы по сравнению с обычными людьми, способны осиливать очень большие физические нагрузки и длительные битвы. А еще мы чрезвычайно живучи, и можем подолгу обходиться без еды и воды. Убить фортемина — это та еще задачка со звездочкой. Что, впрочем, не мешает нам периодически валиться с ног после особенно жарких битв и орать: «Кто вообще придумал этих демонов?!» Нас мало, но каждый из нас может заменить десяток, а то и сотню обычных боевых магов.

Когда-то давно нас породило мироздание, вероятно, уставшее от того, что нечисть плодится быстрее, чем глупые решения — на королевских советах. В ту пору нечисти и особенно демонов в мире расплодилось столько, что маги перестали с ними справляться, и тьма стала уверенно поглощать свет. Тогда на защиту и встали мы — фортемины, нас еще называют солдатами равновесия. Мы соблюдаем баланс тьмы и света в мире, потому как на практике знаем, что перевес любой силы чреват плачевными последствиями, нельзя позволять какой-то стороне доминировать. Мы не кричим о себе, и очень многие люди даже не догадываются о нашем существовании и не знают, сколько раз их спокойная жизнь подвергалась опасности. Но нам выгодно скрываться, человеческая внешность помогает нам жить среди обычных людей, оставаясь незамеченными, не привлекая к себе особого внимания. Общаться, развлекаться... Учиться, работать, в конце концов. Любить. Жить.

— Как дела, бро? Геросс еще стоит?

Я обменялся рукопожатием с коллегой-фортемином, с которым поравнялся по пути в академию.

— Да что ему будет, — хмыкнул я.

— Ну не зна-а-аю, последние новости об эпидемии совсем не радуют.

— Про это как раз и хочу с Наставником поговорить. Где он, кстати, не знаешь?

— Во внутреннем дворике сидит, медитирует, — Майкл кивнул в сторону здания. — А я на тренировку побежал. Бывай!

Майкл быстро скрылся за ближайшим поворотом, ведущим в сторону полигона, умчался со скоростью человека, который вспомнил, что оставил включенным экспериментальный портал, а я ускорил шаг по дороге в указанном направлении.

Ни один человек, даже самый сильный маг не может развить свои способности до тех навыков, которыми обладаем мы, фортемины. Речь не идет о каких-то просто сильных заклинаниях, более того, фортемины могут быть довольно слабы во многих науках и не в состоянии превратить иголку в ежа, но нам доступна уникальная магия, и у каждого есть свой индивидуальный канал Силы. Каждый из нас наделен каким-то Даром, особым умением, способностью, данной только ему.

Я со своим даром стирания тех или иных объектов реальности пока что не до конца разобрался, если честно. Это не та магия, которой можно обучиться в какой-нибудь типичной академии, это не то, чему вообще кто-то может обучить. Это просто есть, я с этим родился, но для какой цели мне дано было так влиять на окружающую реальность? Пока что я сам искал ответ на этот вопрос. Не то чтобы я часто пользовался этой способностью в битвах, а когда все-таки прибегал к этой магии, то откат потом ловил такой, что подолгу восстанавливался.

Дар стирания объектов из реальности — вроде как звучит круто, да? На практике же я пока не до конца разобрался, как этим пользоваться без серьезных последствий. После недавней битвы с демонами, когда я стёр камни, завалившие проход в одну пещеру, в которой застрял мой коллега, я потом три дня лежал пластом с отваливающимися от боли руками, аж почерневшими от усилий, в прямом смысле того слова. Спасибо, мироздание, очень помогло.

Впрочем, еще одной моей необычной способностью было знание всех языков мира, но я пока не имел ни малейшего представления, как это может пригодиться мне как фортемину. Пока что относительно битв я использовал этот навык в основном для того, чтобы понимать, как именно меня ругают демоны перед смертью. Очень ценная информация.

Мироздание не раздает нам способности просто так, в случайном порядке. Все они как-то активно задействуются именно в делах фортеминов, значит, и мои навыки мне как-то пригодится. Но когда и как? Оставалось только гадать.

Хотя, если честно, иногда я завидовал обычным магам. Ну вот, например, они могут превратить иголку в ежа. А я что? Могу стереть иголку из реальности. Вау. Какой полезный навык.

В академии Армариллис нас обучали боевой магии чуть ли не с пеленок. Да-да, в то время как другие дети учились складывать кубики, мы учились складывать скелеты демонов в аккуратные пирамидки. Утрирую, конечно, но своего первого демона я уничтожил, когда мне еще и восьми лет не было. Я ходил тогда чрезвычайно гордый собою и считал себя настоящим героем.

Каждый фортемин мастерски владел разными видами оружия.

Меч? Легко. Посох? Без проблем. Магический арбалет? Да хоть сковородка — если надо, и ей придумаем боевое применение. Однажды мне приходилось активно пускать в ход даже зубочистки.

Страсть к битвам у нас в крови. Не то чтобы мы все психопаты! Просто... ну, понимаете, когда ты рожден, чтобы бить морду тьме, сложно удержаться от искушения иногда пнуть её ещё разок, для верности.

И это не про взрывоопасность характера — это про определение нас, как расы, заточенной на битву с нечистью и разными видами порождений тьмы. Где никто не может разобраться с творящимся хаосом, там обязательно разберется фортемин. Собственно, именно по этой причине я и был вызван в Геросс, для разбирательств с эпидемией, с которой не могут справиться обычные волшебники, даже верховные.

У меня не было сомнений в том, что я помогу раскрыть это дело в течение нескольких дней. Но так как чисто с информационной точки зрения расследование пока зашло в тупик, то мне следовало прибегнуть к иным способам получения нужной информации. И для начала — поговорить с Наставником академии Армариллис. Рассказать ему все нюансы и послушать, что он может посоветовать. Он — учитель каждого из нас на магическом поприще, его приказам подчиняется вся академия.

Я нашел его во внутреннем дворике, как и сказал Майкл. Наставник медитировал, сидя прямо на траве, его длинные платиновые волосы спадали белоснежной волной на плечи. Он сидел напротив каменной стены, положив ладонь в то место на каменной кладке, где хорошо был виден странный глубокий отпечаток чьей-то ладони: по приданиям, он принадлежал самому первому Наставнику академии, который когда-то давно, много тысяч лет назад, вдавил свою руку в камень и этим прикосновением вдохнул жизнь в стены Армариллиса. Уж не знаю, правда это или нет, но все фортемины периодически проводили время в медитации, соприкасаясь ладонью с древним отпечатком, сохранившимся так хорошо, будто некий могущественный волшебник только вчера вжал свою ладонь в стену так, что каменная кладка оплавилась, подобно металлу, приняв форму четкой мужской ладони. Хотя лично я подозреваю, что это просто кто-то когда-то давно очень сильно разозлился на что-то и случайно оставил след в стене. Но кто я такой, чтобы спорить с легендами? Впрочем, я тоже иногда прикладывал руку к этому отпечатку и замечал, как при этом быстрее проходит усталость, и тело наполняется силой.

— Привет, пап! — с улыбкой обратился я к Наставнику.

Он открыл глаза и с улыбкой глянул на меня.

— Выглядишь так, будто неделю сражался в одиночку с ордой дилмонов.

— У меня выдался бурный денек. Даже последняя пара дней. Даже — неделя... — я вздохнул. — Некоторые вещи и люди выжимают силы покруче ди́лмонов.

Да, Ильфо́рте Брандт, Наставник академии Армариллис, был также и моим отцом. Добрым и любящим, строгим и справедливым.

А еще — знающим ответы если не на все вопросы в мире, то хотя бы точно знающим, у кого эти ответы можно найти.

У всех учеников и выпускников академии Армариллис была черная боевая униформа, а вот сам Наставник был по обыкновению одет в белоснежную мантию с серебристой окантовкой и таким же серебристым растительным узором, отчего всегда создавал впечатление горящей лампочки, которая способна как мягко согреть, так и убить ослепительным светом.

— Садись и рассказывай, как прошел твой первый день в Героссе и что удалось выяснить, — отец кивнул на траву рядом.

А еще он всучил мне в руки кружку с какао и плавающими зефирками.

Я улыбнулся, делая маленький глоток горячего напитка. Любимый напиток отца, он всегда ассоциировался у меня с домом и душевным теплом, и всегда умиротворял. Ну или отец незаметно подливал туда какую-то лошадиную дозу успокоительного, всё может быть. С его работой — я бы не удивился.

Уселся на траву и глянул на стену с отпечатком мужской ладони в каменной стене.

— Ты приходишь сюда, только когда тебя доводят почти до белого каления, — заметил я.

— У меня тоже был тяжелый день, — усмехнулся Ильфорте. — Юные дарования сегодня жгут и пепелят.

— Что натворили?

— Решили усовершенствовать телепортационные арки.

— Безуспешно, я так понимаю?

— Увы! После их экспериментов по территории академии потом летали невнятные твари, сотканные из языков пламени и поджигающие всё на своем пути. Теперь хулиганы восстанавливают поврежденные деревья в саду. А некоторые студенты восстанавливают поврежденные шевелюры и части тел, попавшие под огненные вихри.

Я присвистнул и покачал головой.

— Как они вообще додумались до такого? Что они в арках пытались усовершенствовать?

Ильфорте со вздохом махнул рукой.

— Ты же знаешь этих юных гениев... «А давайте добавим огненную руну для ускорения процесса телепортации!» — Ильфорте при этом изобразил детский восторженный визг.

— Оу, какая прелесть!

— А ещё вчера четверо «изобретателей» попытались создать вечный двигатель из магических кристаллов...

— Двигатель у них, я так понимаю, не получился.

— Зато вместо него теперь у нас в саду растёт дерево, которое материализует носки, — тяжело вздохнул Ильфорте. — Только носки.

— Э-э-э... — растерянно протянул я. — А зачем оно нужно?

Ильфорте пожал плечами.

— Случайно получилось. Но теперь непонятно, как это чудо магии убрать. Адепты пока не сильно стараются, по их словам: «Это же круто!», — передразнил он и опять тяжело вздохнул. — В общем, теперь у всей академии есть запасные носки. И море вопросов о смысле жизни — после той головомойки, которую я им устроил.

Отец смерил меня теплым взглядом серых глаз. У него вообще был такой особенный теплый пронзительный взгляд, как будто он им обнимал и одновременно заглядывал в самую твою душу.

— Давай уже к делу. Что там в Героссе творится? У тебя под глазами синяки, будто ты неделю не спал, хотя виделись мы совсем недавно, и ты был бодр и свеж.

— Если кратко — там творится какая-то дрянь.

— А не кратко?

— Если не кратко...

Я провел рукой по лицу и принялся докладывать детали эпидемии детства на эльфийском материке.

Рассказал про встречу с императором, про те жалкие намётки, которые смог предоставить мне генерал Каллос. Информации было очень мало, точнее — вся она была разрозненной, никакие выводы сделать не удавалось. Описал масштаб эпидемии, который откровенно ужасал: все геросские больницы были переполнены заболевшими, многие академические помещения были отведены под лекарские палаты. Зараженным не становилось хуже, но и выздороветь пока никто не торопился.

— А сами лекари как? Заражаются от больных?

— Я бы так не сказал. Среди лекарей есть заболевшие, но в небольшом количестве. Учитывая масштаб эпидемии в стране, то они просто входят в эту статистику, да и всё.

— То есть контактный способ передачи заболевания исключается.

— Скорее всего.

— Возможно, это какая-то дрянь из мира сновидений, не думал об этом? Или с изнанки мира.

Я нахмурился.

— То есть... кто-то или что-то, грубо говоря, высасывает взрослое сознание людей?

— Либо подменяет его. Непонятно только, почему на детское сознание, но в сновидениях и изнанке мира обитает много тварей, способных на странные и жуткие вещи... А превратить весь мир в сплошной детский сад — это жутко. Кто или что тогда придет править миром? А что будет со всеми этими новоявленными детьми, не способными за себя постоять? Выглядит как отличный корм для.... кого-то. Или — чего-то. Очень много безобидного корма. Не правда ли?

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— А что думает на эту тему Верховный Императорский маг Геросса? — спросил Ильфорте. — Ты же уже общался с ним?

— Он подозревает, что это проделки каких-то новых демонов или чего-то подобного, но следов тьмы я нигде в императорском дворце не нашел.

— А не во дворце?

Я посмотрел на отца, чей взгляд сверлил меня сейчас покруче любой дрели.

А я смотрел на него и думал о поле... О том поле с проросшей треклятой валерианой, которую Еления умудрилась уговорить стать возрожденной эльфийской святыней. Я так и не понял до конца, как именно она этот фокус провернула, и мне еще предстояло разобраться в гранях магии Елении, но сейчас было важно другое: она тогда говорила о тьме, от которой она якобы очищала поле. Я прибыл уже после очищения, и ничего темного и подозрительного уже не видел (ну, если не считать подозрительным целое поле запрещенного растения, выросшего на моих глазах по вине напарницы). И на тот момент не придал особого значения словам Елении о темной магии, потому что был озабочен сначала реакцией эльфов на всё это безобразие, а потом — состоянием ослабшей Елении. Что, если она со своей профессиональной везучестью репортёра умудрилась выйти на след той самой тьмы, которая сейчас атакует Геросс и медленно переползает на другие страны?

Обо всем этом я и поведал отцу, посетовав, что не застал момент изгнания темной магии с поля.

— Поле, говоришь... Надо подумать над этим. Есть у меня некоторые предположения, но я пока придержу их при себе, нужно проверить информацию.

Ильфорте вдруг глянул на меня с хитрой улыбкой и протянул:

— Да-а-а... Интересный у тебя Страж вырисовывается, конечно.

Мое сердце пропустило удар.

— Откуда ты?..

— Я же Наставник академии Армариллис, а ты — мой сын, с которым у меня очень тесная энергетическая связь. Я чувствую, что ты скоро станешь А́рма, — не спросил, а утвердительно произнес отец. — Недолго осталось.

И он выразительно глянул на запястье моей левой руки, на которой совсем недавно мелькали золотистые цифры, сигнализирующие о моем скором переходе на высший магический уровень фортеминов — А́рма. Так называют десять пар самых сильных фортеминов. Пар — потому что все Арма должны являться парой Бойца и Стража: воина, который идет в битвы, и Стража, питающего своего Бойца силой и управляющего его действиями. Каждая боевая пара Арма обладает особыми магическими способностями и всегда выступают в авангарде самых опасных битв с нечистью.

А еще... Такими боевыми парами становятся либо родственники, либо — возлюбленные, причем именно истинные и горячо любящие друг друга. Первое нам с Еленией точно не грозило, а вот второе...

Внизу живота заныло при мыслях о рыжей красавице, вскружившей мне голову. Меня раздирали противоречивые эмоции, от томительного предвкушения развития наших отношений до страха за Елению — такую хрупкую девушку, не способную себя защитить в опасных ситуациях, ну какой из нее может быть воин, идущий в авангарде боевого отряда Армариллиса? Она может разве что визгом всю нечисть распугать... Впрочем, может, таковой и будет ее боевая техника, хех. Это было бы даже забавно. Не всем же мечом размахивать, верно?

С чего я решил, что именно Еления скоро станет моей боевой парой? Дело как раз в этих мелькающих золотистых цифрах: это была так называемая Метка Силы, которая есть у всех Арма. Это цифра, номер, обозначающий старшинство и мастерство фортеминов. Боевых пар — десять, и у Арма есть Метка Силы с соответствующей золотистой цифрой — от 1 до 10. Только у Наставника академии метка была серебристая — цифра «0», знаменующая абсолютное превосходство в знаниях и понимании воспитания фортеминов. Его из-за этого еще называли Нулевой Арма, но чаще все же просто — Наставник.

Я был в таком шоке, когда увидел золотистые цифры на запястье Елении... Это не могло быть совпадением, да и магическая связь между нами уже начала налаживаться, и осознание этого факта потрясло меня до глубины души.

— Но с чего ты взял, что она является именно Стражем по своей сути? — осторожно спросил я.

— Ты — Боец по натуре, — уверенно произнес Ильфорте. — Такие, как ты, Стражами не становятся. Ты из тех, кто рвётся в бой в самом активном смысле того слова, и тебе мало будет просто питать магией свою боевую пару. К тому же... От тебя исходит интересная сила... Смешанная такая. Ты ведь и сам понял, что твой Страж уже подпитывала тебя силой?

Я медленно кивнул, вспоминая резкие приливы сил после каждого момента спасения Елении — будь то грузовик или варги. На тот момент, будучи в сосредоточенном на проблеме состоянии, я даже не отдавал себе в этом отчета и думал, что просто моя магия так успешно регенерирует сама по себе. Это сейчас меня накрыло пониманием той подозрительной слабости Елении — еще бы, после таких выплесков магии удивительно, что она вообще на ногах стояла.

— Она, конечно, делала это неосознанно, и плохо, что она не умеет быстро восстанавливаться, — вздохнул Ильфорте. — Ты там поглядывай за ней, помогай ей приходить в себя. Ей пока очень трудно, её всему надо будет обучать.

— А ты? Не собираешься с ней видеться в ближайшее время, что ли? — нахмурился я. — Ты же всегда бежишь вприпрыжку к новым фортеминам! Как только у кого-то где-то просыпается магия фортемина, ты летишь на ее Зов немедленно. Как раз чтобы забрать волшебника в академию Армариллис, скорее начать погружать в учебный процесс, помочь справляться со своей силой, раскрыть ее... Что не так?

Ильфорте ответил не сразу. Некоторое время он задумчиво смотрел невидящим взором в точку над моим левым плечом, потом негромко заговорил:

— Что-то точно не так. Я не чувствую к ней Зова, ее магия не зовет меня, хотя она — очевидный фортемин. И у меня есть твердое ощущение, что я пока что не должен вмешиваться. Почему? Не знаю. Возможно, между вами сейчас идет активный энергетический процесс, в котором я буду лишним. Значит — познакомимся с твоим Стражем позже. Магия сама подскажет, когда. Зов Наставника — это такая сложная штука, с которой я предпочитаю не спорить. А то непонятно, как потом аукнется сопротивление этой магии... Знаешь, больше всего во всем этом меня удивляет то, что я вообще ни разу не чувствовал эту Елению Штольценберг как фортемина. И сейчас тоже не испытываю нестерпимого желания Наставника примчаться на ее магический зов. То есть я ее магию не слышу, хотя должен был услышать еще в ее детстве.

— Она в нашем мире не с самого раннего детства живет. Еления родилась в мире под названием Земля.

— Это не имеет никакого значения, — отмахнулся отец. — Моя магия Наставника приводит меня в любой мир четко к тому человеку, в ком просыпается магия фортемина. Меня просто магнитом тянет, сквозь любые преграды, я не могу этому сопротивляться. Собственно, в этом и состоит моя главная магическая особенность Наставника — чувствовать пробудившуюся магию фортеминов в волшебниках, находить их и приводить сюда — в Армариллис, который становится для всех вторым домом.

— А для меня так вообще — первым, — хмыкнул я.

Все-таки родители мои жили здесь, в замке Армариллиса, так что академия была для меня домом во всех смыслах, а не просто местом обучения.

Ильфорте кивнул и продолжил:

— Но к этой твоей Елении моя магия не привела. Ни раньше, ни сейчас... Непонятно, в общем. Так что я пока занимаю наблюдательную позицию... Покажи свою метку силы.

Я протянул ладонь и закатал рукав рубашки так, чтобы лучше можно было разглядеть слегка покрасневшую кожу.

— Метка пока не сформировалась. Почему, кстати? — спросил я. — Никогда не видел, чтобы у кого-то метка силы так мелькала, всегда проявляется медленно какая-то одна цифра. Или резко проявляется. Но чтобы мелькала периодически разными цифрами — такого ведь не бывает...

— Почему же, бывает, — огорошил меня отец, внимательно разглядывая мое запястье. — Просто это редко случается, очень редко.

Он провел указательным пальцем по запястью моей руки, и на ней вновь проявились мелькающие золотистые цифры, которые Ильфорте очень долго разглядывал молча. Внимательно так, с видом эксперта, коим, собственно, и являлся.

— Выглядит так, будто мироздание не определилось, какой цифрой тебя одарить. Интересно... Чье место ты займешь? На данный момент я не ощущаю скорого энергетического ухода кого-то из нынешних Арма. Не чувствую, что ты можешь заменить кого-то из боевых пар. Разве что кто-то очень резко и надолго выйдет из строя...

— Так себе вариант событий, — хмуро отозвался я.

Ильфорте пожал плечами.

— Мы хоть и самые живучие воины на свете, но мы тоже не вечные. Впрочем, это исключительно гипотеза, не подтвержденная ничем, даже моей интуицией. Эта предательница пока что молчит относительно тебя. Впрочем, относительно твоей персоны интуиция молчит у всех, такой уж ты своеобразный человек.

Я усмехнулся.

Это была правда, отца всегда забавляло и удивляло, что ни один маг-интуит или маг, наделенный пророческим даром, не может ничего сказать о моей персоне. Магия интуитов и пророческая магия разбивалась об меня, как о невидимую стену, никому не удавалось заглянуть в мое будущее и просканировать все мои магические способности. Я как будто оставался белым пятном, эдакой невидимкой для магических взоров всех подобных волшебников.

— Опять нашего мальчика мучаешь? — раздался за моей спиной медовый женский голос.

— Не-е-е, сегодня он меня мучает — загадками, — вздохнул Ильфорте с таким видом, будто я заставил его разгадывать кроссворд в три часа ночи.

Я обернулся и тепло улыбнулся подошедшей женщине.

— Привет, мам.

У Сирини́ти Брандт были очень длинные русые волосы, сегодня заплетенные в косу с зеленой лентой и бисерными нитями. И ярко-зеленые глаза, кошачьи такие, хитрые и мудрые. В сочетании с простым длинным черным платьем невольно возникала ассоциация с черной кошкой.

Серый кардинал Армариллиса — так ее называли между собой фортемины. Она была правой рукой Наставника, обычно молчаливой и спокойной, но именно она занималась воспитанием самых юных адептов и имела веское слово в решении всех вопросов академии. Хрупкая с виду леди со стальным стержнем — такой была моя мама. Мудрой, строгой, любящей и нежной.

И единственной женщиной, способной одним взглядом заставить трепетать даже Наставника.

Она была с моим отцом боевой парой, так называемыми Нулевыми Арма. Моя мама как раз была Стражем, который в битвах подпитывает своего Бойца силой.

Сиринити обняла меня со спины и чмокнула в макушку — она любила так делать, а мне всегда нравилось ощущать при этом от нее тепло. Даже спиной чувствовал, как она широко улыбается, и как рада меня видеть.

Улыбка у меня, кстати, была мамина, мне все об этом говорили. Я вообще внешностью больше пошёл именно в маму, от отца мне достался только вредный характер и умение влипать в эпичные ситуации, кажется.

— Ах, так вот о чем ты хотел поговорить, — протянула Сиринити, заметив золотистые цифры на запястье моей руки. — Красота!

— Угу, сами любуемся. Глаз отвезти не можем, как видишь, — буркнул я.

— Это твоя потенциальная боевая пара довела тебя до необходимости воспользоваться подсолнечным маслом?

Я смущенно улыбнулся, а Ильфорте нахмурился и непонимающе спросил:

— А масло тут при чём?

— Ты не хочешь знать об этом, — твёрдо произнес я.

Потому что если он узнает, как Еления умудрилась наставить мне стойких поцелуев, то будет ржать до следующего полнолуния.

***

Некоторое время я общался с родителями, по делу и не только, просто потому что любил проводить время с родными и был рад воспользоваться свободной минуткой. В последнее время таких минуток было всё меньше, в силу вечной занятости и мотыляний по разным странам, а сегодня меня прям накрыло желанием провести побольше времени с родителями. Наверное, это я всё еще находился под впечатлением после откровений Елении. Меня сильно впечатлила плачевная ситуация с ее братом, с тем, как самой Елении приходилось буквально выживать в сложившихся обстоятельствах, как она уберегала родителей от финансовой ямы, и вертелась как белка в колесе. На фоне такой жизни невольно снова задумался о том, насколько мне повезло с семьей, в которой возникновение личностей, подобных братцу Елении, не представлялось возможным.

Вообще, что-то меня беспокоил ее брат, никак не выходил из головы... Мысленно сделал себе пометку узнать о нем побольше. И неплохо было бы с ним встретиться и провести воспитательную беседу в духе той, что я провел с Рошфором.

Не нравилась мне вся эта ситуация с Еленией и ее долгами. Не дело это, что она одна на себя ошибки родственника взваливает.

Я, конечно, мог пойти хоть сейчас закрыть все ее долги одним платежом, но она же из тех девушек, кто не оценит такой жест, потому что хочет всего добиться сама, без чьих-то «подачек». Так что придется помогать ей в этом другими методами.

Мы с родителями покинули внутренний дворик академии и направились в сторону беседки у водопадов, чтобы сделать чайную паузу, когда нам по пути повстречался невысокий мужчина с белыми платиновыми волосами, в черной боевой униформе.

— Привет, Лэ́нни! — с широкой улыбкой подал он мне руку. — Выглядишь потрепанным. Жизнь потрепала, или баба какая?

— Почему «или»?

— Поня-я-ятно, — протянул Заэ́ль с улыбкой человека, который уже представил все пикантные подробности. — Одно другому не мешает, да?

Заэ́ль был Первым Арма — лучшим бойцом академии Армариллис. Ангел во плоти и кошмар во вражеских снах. И пусть вас не смущает его очаровательная пышная коса, кончик который болтался аж над самой травой, и его красивые голубые глаза — этот воин с поистине ангельской внешностью был беспощадной машиной для убийства. Сильной и неутомимой. Упаси Пресвятая Мели́я такому дорогу перейти — он от тебя не только мокрого места, но даже воспоминания о тебе не оставит.

— Как насчет тренировки для сброса напряжения? — подмигнул Заэль. — Я как раз искал пару, с кем бы размяться, а мы с тобой давненько не зажигали на полигоне.

— О, это я всячески за! — охотно согласился.

Лучше бить Заэля, чем думать о том, как Еления, эта хрупкая ходячая катастрофа, скоро станет моим Стражем, и нам каким-то образом придется взаимодействовать в реальных боевых действиях, от которых эта рыжая лисица далека так же, как я — от спокойной жизни. Или о том, что мне, вообще-то, как-то надо будет поговорить обо всем этом с Еленией, найти нужные слова и постараться при этом обойтись без ехидных замечаний. Или о том, что её брат — полный... ну, в общем, тренировка точно не помешает.

Мы все вместе проследовали к полигону, который встретил нас привычным хаосом: где-то вдалеке взрывались магические снаряды, пахло дымом и озоном, а парочка парней отчаянно пыталась поймать сбежавшую огненную саламандру, которая явно считала это игрой.

Пока шли в пустую часть огромного полигона, чтобы не мешать другим адептам, обсуждали поглощающую Геросс эпидемию детства. Мои родители уселись на безопасной трибуне, чтобы со стороны понаблюдать за нашей тренировкой.

Я также поведал Заэлю все нюансы, которые успел узнать. Все-таки боевой практики и в целом столкновений с разными странностями у Первого Арма было гораздо больше, чем у меня, так что я надеялся на его свежий взгляд на проблему.

И не прогадал.

— У детей сознание более гибкое, восприятие иное. Зараженные сейчас думают и действуют, как дети, восприятие мира у них должно быть соответствующее. Этим и надо пользоваться.

— Что ты имеешь в виду?

— Попросите каждого ребенка, ой, то есть — зараженного взрослого нарисовать то, что его беспокоит. Или, если взрослый провалился в совсем уж сознание мелкого, но понимающего взрослую речь дитя, попросить нарисовать какое-нибудь чудовище, монстра.

— Э-э-э... Зачем? С какой целью ты предлагаешь устроить конкурс детского рисунка в разгар эпидемии?

— С очень высокой долей вероятности они нарисуют то, что будет олицетворять заразившую их тьму. Подсознание — штука очень интересная, и у детей она может вылезти самым неожиданным образом. А так как зараженных прям много, то можно собрать хорошую такую статистику и попытаться найти какие-то общие черты и подсказки для решения проблемы.

Я задумчиво потер подбородок.

— Неожиданная мысль. Но в ней есть здравое зерно. С такой точки зрения я не подходил к этому вопросу.

— Во всяком случае, сто́ит попробовать. Ну что, Лэнни, покажешь, на что способен? — Заэль грациозно взмахнул рукой, и из ниоткуда появились его фирменные летающие клинки — двенадцать тонких, как лепестки, лезвий, круживших вокруг него, словно стая серебристых птиц.

Я усмехнулся, разминая пальцы и вставая напротив в боевую стойку.

— Постараюсь не повредить твою великолепную косу. Хотя нет, всё-таки поврежу. Прости.

— О, смеешь дерзить? — Заэль подмигнул, и в следующее мгновение его серебристые клинки рванули ко мне со скоростью сплетен в академической столовой.

Я рывком вскинул руку, и между нами взметнулся вихрь огненных листьев — золотых, как закат, и горячих, как угли. Любимое мое оружие, обожал его за эффективность и эффектность. Листья свистели, рассекая воздух, сталкиваясь с клинками Заэля в серии ослепительных искр.

— Неплохо! — крикнул он, делая с места сальто назад, чтобы увернуться от вихря моей магии, пока его лезвия буквально вышибали мои листья из траектории (потому что просто уклониться — это же скучно). — Но слабовато будет!

— А так?

Я резко сжал кулак, и золотые листья взорвались — не огнем, а волной сжатого воздуха, отшвыривая серебристые клинки в стороны.

Заэль не растерялся: он щелкнул пальцами, и лезвия мгновенно перегруппировались, образовав перед ним вращающийся щит.

— Экономишь силы? — поддел он. — Или боишься меня задеть?

— Боюсь, что если уроню тебя слишком быстро, твое эго не выдержит!

Заэль хмыкнул и исчез — не в буквальном смысле, просто он двигался слишком быстро, его движения были почти незаметны для человеческого глаза, даже мне, фортемину, тяжело было уследить за передвижениями Первого Арма. В следующий миг он был уже рядом, с длинным кинжалом в руке, сверкающим у моего горла, и я едва успел отбить удар собственным коротким энергетическим мечом, который соткал из своей магией на бегу.

— Больше экспрессии, Лэнни, а то что-то ты сегодня недостаточно резвый! — подначивал Заэль, атакуя серией молниеносных ударов, которые я парировал, отступая. — Ты сегодня вялый, как студент на лекции по этикету!

Провоцировал, мерзавец.

Я резко развернулся, прямо ногой пнув сгусток магического ветра в сторону Заэля, но он перепрыгнул его с неприличной легкостью, одновременно запустив в меня серебристые клинки с флангов.

Проклятье!

Пришлось нырнуть в сторону, перекатиться по земле (изящно, надо заметить) и швырнуть в ответ горсть огненных листьев — они прошили землю там, где только что стоял Заэль, оставляя за собой глубокие дымящиеся борозды.

А потом — как следует побегать, уворачиваясь от следующей агрессивной атаки Заэля. Я понимал, что он не действует даже вполсилы, но мне этой почти половины хватило, чтобы взмылиться и почувствовать в полной мере, как приятно энергия потекла по венам. Комок напряжения, который беспокоил меня весь день, спал, глаза загорелись фанатичным огоньком человека, дорвавшегося до физической разрядки. Конечно, лучше всего мне бы помогла разрядка в объятьях Елении, но-о-о... Для начала следовало хотя бы наладить с ней контакт и устроить нормальное свидание. Причем сделать это так, чтобы Еления сразу на свидание не подумала, а то с нее станется просто нахамить в ответ и отказаться от совместного досуга. Но у меня было много идей на этот счет...

Потому мне только и оставалось, что сбрасывать накопившееся напряжение в тренировке с Заэлем. Я выплёскивал в каждое агрессивное движение всё, что накопил за день: и раздражение на Елению за ее выходку с конфетами, и нервное напряжение в связи с исчезновением мостового пролета под нами, и страх за Елению, и раздражение на генерала Каллоса...

При мыслях о нем руки аж зачесались от желания перейти к рукопашному бою.

Заэль будто чувствовал это и подначивал:

— Жги, Лэнни, пуще жги! Представь на моем месте какую-нибудь мразь, которой ты хочешь дать по морде!

Перед глазами всплыло лицо генерала Каллоса и его самоуверенное «Я хочу на ней жениться». Воображение нарисовало картинку того, как Эльмар тянется своими выбеленными аристократическими ручонками к Елении, тянется к ней за поцелуем и...

В груди моей вспыхнул гневный пожар такой силы, что огненный вихрь, сорвавшийся с моих рук, хоть и не сбил Первого Арма с ног, но здорово его удивил и отодвинул на десяток метров назад.

— Так-то лучше, — хмыкнул Заэль. — Теперь я вижу, что ты действительно сражаешься. Не знаю, кого ты там сейчас представлял, Лэнни, но этот человек классно тебя бодрит!

С моих уст сорвался нервный смешок.

Да не то слово, как бодрит! Я вообще — одна сплошная бодрость в последнее время...

После этой моей энергетической вспышки мы перешли к ряду более серьезных заклинаний, граничащих уже со смертельно опасными. Красную линию чар альфа-уровня опасности не переходили, но мне удалось прям отвести душу в агрессивной тренировке. Заэль не жалел меня, и в какой-то момент мы действительно перешли к рукопашному бою, чередуя его с магическими вспышками. Самое то для выброса агрессии!

Потом Первый Арма снова сменил тактику: теперь он сочетал удары клинков с короткими магическими импульсами, которые взрывались у меня под ногами, сбивая с ритма.

Я ответил зеркально: энергетический меч в одной руке, вихрь листьев — в другой, атаковал и физически, и магически. Впрочем, мои атаки были сметены одной левой.

— Ну что, Лэнни, ты еще не устал? — Заэль внезапно запрыгнул на один из своих летающих в воздухе клинков, паря вокруг меня метрах в трех над землей с наглой ухмылкой.

Вместо ответа я взмахнул рукой — и земля под Заэлем вздыбилась, выстрелив в него столбом пламени.

Заэль кувыркнулся в воздухе, теряя равновесие, и я уже приготовился дожать его, но...

Ой-ой!

Он резко сжал пальцы, и все клинки рванули в мою сторону.

Мой защитный огненный смерч взметнулся вокруг, отражая лезвия, но один клинок всё же прошел сквозь защиту, чиркнув по плечу левой руки. На ее запястье тут же вновь проявились и замелькали золотистые цифры, что, конечно, не ушло от внимания Заэля.

— Ого! Ты скоро станешь Арма? — удивленно спросил Заэль.

Он так удивился и засмотрелся, что чуть не пропустил от меня удар.

— Как видишь.

— Уже знаешь, кто будет твоей боевой парой?

Мы чуть сбавили темп тренировки, но не стали ее совсем прекращать, и я прямо в процессе перекидывания опасными заклинаниями рассказал о Елении.

— Знойная штучка, я гляжу, — одобрительно хмыкнул Заэль. — Только магия у нее какая-то странная, я о такой не слышал.

— Я тоже, увы.

— Уши заостренные, но магия не эльфийская, говоришь...

— Совсем. Да и то, что она сотворила с полем, вообще выходит за рамки моего понимания природной магии.

— Хэй, Иль, а ты что об этом думаешь? — крикнул Заэль в сторону Ильфорте. — Есть что сказать на тему этой репортерши?

Мы сейчас как раз перекидывались заклинаниями напротив трибуны, где за нами наблюдали Ильфорте и Сиринити, так что вполне хорошо друг друга слышали.

— Пока я могу сказать только то, что мы столкнулись с чем-то новеньким для нас.

— Спросите Маа́ла, — неожиданно произнесла Сиринити. — Он наверняка знает что-нибудь о магии, как у мисс Штольценберг. Да и про эпидемию его спросите, может, ему есть что сказать на эту тему.

— Ну нет, я пас! — непонятно с чего взвился Ильфорте. — Мы без него прекрасно справимся.

— Я сказала: спросите Маала, — и глаза Сиринити сверкнули внутренней силой.

— Это не просто совет, я так понимаю? — тяжко вздохнул Ильфорте.

— Кто такой Маал? — спросил я, уворачиваясь от энергетической цепи Заэля.

— Один конченный псих, — хмыкнул Ильфорте.

— Ничего он не псих, — возразила Сиринити. — Просто очень своеобразная личность.

— Ты сказала то же самое, только другими словами, — проворчал Ильфорте.

— О ком речь-то? — перебил я, уже донельзя заинтересованный, к кому же так не хочет идти мой отец.

— Маа́л Ка́хико, — сказала Сиринити таким тоном, будто это всё объясняло. — Вам нужно с ним поговорить.

— Он Древний, — пояснил Ильфорте.

А вот это действительно многое объясняло.

От удивления я зазевался и пропустил удар, так что энергетическая цепь, которой хлестнул меня Заэль, больно ударила по ноге. Если бы он бил в полную силу, я бы сейчас остался без этой дорогой сердцу конечности.

Древние — так называли магов, которые заселяли наш мир много тысяч лет назад. Это великие волшебники, которые стали проводниками магии в мир людей, они активно контактировали с богами и разными духовными сущностями, они вдохнули магию в наши земли, они изобрели в магии всё то, чем мы активно пользуемся и в наше время. Но потом, после нескольких кровопролитных войн, они резко куда-то исчезли, и до сих пор оставалось загадкой — куда именно, и что там на самом деле с ними произошло.

Вот же, оказывается, не все исчезли, что ли?

Я подал знак, что ранен и больше не могу сражаться, и Заэль тут же остановил тренировку.

— Что, прям настоящий Древний маг? — спросил я у мамы и подошел к ней, вернее — дохромал, и Сиринити тут же занялась моей раной на ноге. — Они еще существуют, что ли?

— Конечно. С чего бы им не существовать?

— Ну даже не зна-а-аю, — издевательски протянул я. — Может, потому что Древние жили десять тысяч лет назад?

— Ну и кто им мешает при желании дожить до настоящего времени?

— Шоб я так жил, — с тоской в голосе вздохнул я.

Ильфорте с Заэлем понимающе хохотнули, а Сиринити смерила меня серьезным взглядом.

— Иметь такую продолжительность жизни — это не только благо, но и проклятье. Представляешь, сколько всего пережили Древние, дожившие до наших дней? Маал Кахико прошел через Первую и Вторую Древние Войны. Он видел и знает столько, сколько нам даже слышать не доводилось.

— А еще он псих, — не удержался Ильфорте.

— Весьма. Своеобразная. Личность, — раздельно произнесла Сиринити.

— Угу. Настолько своеобразная, что я после общения с ним еще долго в себя потом прихожу.

— Да ладно тебе, ты с ним видишься раз в год, не чаще.

— Именно потому, что мне одной встречи хватает на год!

— А что с ним не так? — спросил я.

Мне было жуть как интересно. Настоящих Древних я еще ни разу не видел.

— Да он безумный ученый, — скривился Ильфорте. — В самом деле безумный, и его стиль общения, и методы работы периодически доводят меня до ручки.

— Раз в год, — любезно поправила Сиринити.

— Со строгой ежегодной периодичностью, да. Он псих и ходячий хаос, но он является живой энциклопедией всяких древностей и может помочь с теми вещами, о которых я ничего не знаю. Так что приходится с ним сотрудничать.

— Идите к нему прямо сейчас, — сказала Сиринити, когда закончила латать мою ногу и плечо.

— Окстись, дорогая! — всплеснул руками Ильфорте. — Уже поздно, наш сын вымотался на тренировке, у него был тяжелый день, он наверняка хочет просто лечь спать и...

— Идите. К нему. Прямо. Сейчас, — раздельно произнесла Сиринити тоном, не терпящим возражений.

А потом очень серьезно добавила, глядя мне в глаза немигающим взглядом:

— Уверена, что у Маала найдется информация касательно мисс Штольценберг. Очень важная для тебя информация.

— Почему ты так думаешь?

Сиринити пожала плечами.

— Предчувствие.

Этого было достаточно, чтобы больше не возражать, а молча последовать совету.

Когда твоя мама — высокоранговый маг-интуит, то ее предчувствиям лучше доверять.

— Ну что ж, тогда идем? — я выжидательно глянул на отца.

Ильфорте тяжко вздохнул и молча последовал к телепортационной арке, как на казнь.

— А ты с нами пойдешь? — поинтересовался я у Заэля.

— Не-не, я пас! — тот аж руки поднял в жесте «я сдаюсь», в его глазах мелькнул короткий испуг. — Занят, и всё такое... Куча дел, сам понимаешь... Был рад размяться, Лэнни!

Он чуть ли не пулей покинул полигон, будто боялся, что мы все-таки потащим его с собой в гости к Маалу Кахико.

Я проводил задумчивым взглядом улепётывающего коллегу.

Интересно, это кем надо быть, чтобы от тебя в панике шарахался самый опасный боевой маг среди фортеминов?