— Ты... мой куратор? — осторожно произнесла я, всё еще наивно надеясь на какую-то ошибку.

— Ага. Твой напарник на всё время пребывания в Героссе. Буду твоим личным переводчиком, экскурсоводом, мучителем... Ой, я хотел сказать — учителем по части информации об эльфах, проводником в сердце эльфийских земель, — он щелкнул пальцами, и двигатель экипажа рыкнул, как разбуженный зверь. — Рад тебе безме-е-ерно. А ты?

Я вновь нервно сглотнула и почувствовала, как в страхе сжимается желудок. С надеждой обернулась на таможенника, будто ждала, как он сейчас скажет, что я не к тому экипажу подошла. Но эльф смерил меня скучающим взглядом и вернулся к проверке документов других волшебников.

Нервным жестом поправила платье и шумно выдохнула.

— Я думала, что эльфийская сторона предоставит своего куратора, мне говорили про переводчика...

— А я здесь как свой, — хмыкнул Лунтьер. — Работа у меня такая — переводчиком работать. Я регулярно мотаюсь в Геросс с этой целью, у меня здесь постоянная аккредитация. Обычно сопровождаю высокопоставленных лиц из разных стран, но в этот раз я здесь по другому вопросу приехал, по личному заданию, так сказать, и меня попросили заодно взять проконтролировать некую журналистку из Искандера, мол, раз мы земляки, то нам вместе проще будет. Только мне сказали, что изначально речь шла про аттестацию другого журналиста, из редакции молодежного журнала, но сегодня документы передали на тебя...

— Ту журналистку нашли дома в неадекватном состоянии, судя по описанию, ее затронула та самая эпидемия детства, о которой ты говорил, — сказала я.

— Хм, вот как...

Улыбка Лунтьера быстро поблекла.

— Рошфор предложил мне поехать вместо нее.

— Понятно... что ж, мисс Штольценберг, садитесь, нас ожидает путь в Геросс, — с этими словами Лунтьер открыл дверцу и приглашающим жестом махнул рукой.

Осклабился он при этом так, как будто загонял жертву в клетку.

Я перевела взгляд на мост, прикидывая, насколько долго придётся идти до другого конца берега.

— А если я не хочу садиться к тебе в экипаж?

— Можешь не садиться. Попутки по мосту не ходят, тебя никто не подвезет. Можешь попробовать добраться пешком. Думаю, ты справишься с этим за несколько часов. К ночи дойдешь! Возможно. Если тебя не унесет резкими порывами ветра в открытый океан... О таких пустяках здесь никто не беспокоится. Эльфы, знаешь ли, с большим уважением относятся ко всем природным явлениям и не смеют им препятствовать.

Я сжала кулаки и стиснула зубы так, что Лунтьер наверняка услышал зубовный скрежет.

Проклятье! Во что я ввязалась вообще?!

Тяжело вздохнула и шагнула к машине.

Кажется, эта командировка будет не так безоблачна, как я предполагала...

***

В экипаж садилась не без опаски, справедливо ожидая, что Лунтьер меня в этом же экипаже и прикопает.

В первую очередь сразу бросилась в глаза неуместная баночка с подсолнечным маслом, валяющаяся между сидениями.

— Что делает масло в твоей машине? — не удержалась от вопроса, правда тут же умолкла, увидев также использованные ватные диски с алыми пятнами и сообразив, что к чему.

— О, чудодейственное средство от некоторых стойких поцелуев, как оказалось, — ядовитым голосочком произнес Лунтьер, втопив педаль газа и помчавшись по мосту с такой скоростью, будто участвовал в гонках.

От его рук по рулю пробежался золотистый огонек, да и глаза горели внутренней яростью вперемешку с чем-то еще, что мне сложно было понять.

— Ничего не хочешь мне сказать?

Я активно помотала головой, прижав к груди сумочку и пытаясь слиться со спинкой кресла.

— Жа-а-аль. Может, тебе выдать словарь по этикету? Там объясняется смысл таких чудесных слов, как «извини», «прости» и многих других замечательных словечек.

— Обязательно почитаю этот словарь после того, как ты с ним ознакомишься, — буркнула я.

— Штольценберг, чтоб тебя! — рыкнул Лунтьер, объезжая другой экипаж на такой большой скорости, что тот показался смазанным пятном. — Тебе вообще не стыдно за свое поведение? Чего молчишь?

— Боюсь.

— Это правильно, меня надо бояться, — самодовольно ухмыльнулся Лунтьер.

— Да не тебя боюсь. А скорости. Сбавь скорость, тебя так занесёт, и мы вылетим с моста.

Мы как раз промчались мимо повозки с лошадьми, которая тоже казалась смазанным пятном.

О Пресвятая Мелия! Если мы будем так мчаться, то доедем до геросского берега невероятно быстро, но не факт, что в целом состоянии...

Я была в откровенном ужасе от этой увлекательной езды. В принципе скорости боялась, а стрелка на спидометре сейчас зашкаливала за красную отметку.

— Я прекрасно контролирую ситуацию, нечего мне указывать, — огрызнулся Лунтьер, резко дергая руль, чтобы объехать еще один экипаж. — Я прекрасный опытный водитель.

— Водя́тел ты, а не водитель, — проворчала я после очередного резкого дерганья машины в сторону.

— Штольценберг, от разговора не уклоняйся. Ты меня и так почти довела до белого каления.

— Как, все-таки не довела?

— Пока еще нет, но ты очень целеустремленная. Слушай, почему нас жизнь постоянно сталкивает, а? Меня достало быть бумерангом, который всё время к тебе возвращается.

— Даже не представляешь, насколько это взаимно! — горячо произнесла я.

— Ты вообще представляешь, какую ненависть я к тебе сейчас питаю?

— Полагаю, что зашкаливающую?

— Какая ты умничка, удивительно просто, — голос Лунтьера прямо-таки истекал ядом. — Я из-за тебя чуть не проспал встречу с геросскими представителями! Ты специально всё так подстроила? Хотела меня подставить? Если с конфетами не получилось — то чтобы я эпично опоздал без уважительной причины и тем самым подпортил свою репутацию?

— Да я вообще не думала, что тебе с утра пораньше надо в Геросс мчаться!

— Да что ты говоришь? А ты хоть иногда думаешь вообще?

— Ты мне не хами!

— Извиниться не хочешь, нет?

— Ну-у-у...

— Я назначен твоим куратором на время пребывания в Героссе, и поверь, именно от меня во многом зависит, останешься ты в Героссе на время всей командировки, или тебя выдворят под благовидным предлогом, который я помогу организовать. Ты вообще в курсе, как вылетали отсюда многие репортёры? Нет? Серьезно? Ты поехала в Геросс, не удосужившись почитать информацию о том, как и почему отсюда выдворяли твоих коллег по перу?

— Некогда было этим заниматься, меня предупредили об отправлении в Геросс всего за несколько часов до телепортации на эльфийскую границу, и я была занята отпихиванием от себя одного наглого аристократа, знаешь ли. Ты вообще в курсе, как неадекватно вёл себя вчера?

— Штольценберг, я был напичкан под завязку твоими треклятыми конфетами!

— Какая разница, всё равно это ты до меня домогался, а не я!

— Да в смысле, какая разница?! А ничего, что я плохо отдавал отчет в своих действиях?!

— Ты приперся в таком состоянии именно ко мне, а не к кому-то другому, это была очевидная попытка отомстить, оторвавшись на мне! Могу при желании подать на тебя заявление за домогательство от должностного лица, между прочим.

— Штольценберг, ты с какого дуба рухнула? Я тебя при желании могу посадить за решетку хоть сейчас, как только мы доедем до эльфийской границы, ты вообще не осознаешь это, что ли? На твоем месте я бы ползал передо мной на коленях, умоляя о пощаде.

— Слушай, а ты не много хочешь, нет? — раздраженно сказала я, начиная злиться. — Это именно ты ранее науськал Морфа раздеть меня, чтобы создать иллюзию проведенной вместе ночи, не я этот спектакль первая начала! Ты даже цветочки и записочку издевательскую не поленился оставить — это что в голове должно быть, чтобы додуматься до такого? Тебе не кажется, что ты на мне уже слегка помешан?

— Всё для тебя-я-я, вредне-е-ейшая, — нараспев произнес Лунтьер. — Штольценберг, я тебе дважды жизнь спас, на руках тебя до кроватки донес — не до своей, прошу заметить! — цветы тебе подарил, а ты мне конфеты с афродизиаком подсовываешь, усыпляешь меня какой-то мутной гадостью, а потом оставляешь на мне несмываемые следы от поцелуев, которые я, как полный идиот, лихорадочно пытаюсь оттереть перед встречей с эльфийскими чиновниками?

— Почему же как полный? Очень даже тощий идиот, — нервно улыбнулась я.

— Не смешно, Штольценберг! — рыкнул Лунтьер. — Ты считаешь нормальным раздевать мужчину и оставлять на нем следы от алой помады?!

— А ты считаешь нормальным раздевать девушку с помощью ее фамильяра и оставлять издевательские записочки?! И ты меня чуть в постель не уложил, без моего на то согласия! Мне были омерзительны все твои действия и поцелуи!

— Да ладно? А постанывала ты от отвращения ко мне, я так понимаю?

— Это другое! — мигом вспыхнула я.

Между нашими сидениями показалась голова ухмыляющегося Морфа.

— А вам не кажется, что вы просто друг друга сто́ите? — насмешливо произнес фамильяр.

— Умолкни и не мешай! — в один голос и с одной интонацией гаркнули мы с Лунтьером.

И Морф, давясь беззвучным смехом, скрылся где-то позади нас.

— Ты, наверное, вообще кураторство надо мной организовал специально, — сказала я, раздраженно кинув свою сумочку в сторону и скрестив руки на груди. — Чтобы мне поездку в Геросс подпортить и вышвырнуть меня из страны побыстрее с каким-нибудь наспех выдуманным позорным предлогом.

— Штольценберг, мне заняться больше нечем, что ли?

— Так ты сам намекнул на такой исход событий!

— Не выворачивай мои слова, а? Я и так дурно себя чувствую, в голове муть какая-то...

— Это заметно, — ехидно произнесла я.

— И вообще! Я тебя терпеть ненавижу, всё утро кипел злостью при одной только мысли о тебе, а сейчас чувствую себя странно... И снова испытываю к тебе странное, ничем не объяснимое влечение. Невыносимое просто... Ты опять меня чем-то одурманила?

— Нет. Видимо, это просто побочка от конфет сказывается...

— Что?! Там еще и побочка какая-то есть?!

Вид у Лунтьера был такой, будто он меня сейчас сожрет с потрохами.

— Да не переживай ты так, она сама потом пройдет, — нервно улыбнулась я. — Просто контактируй со мной поменьше, не прикасайся ко мне, и тебя быстро отпустит.

— А если буду активно контактировать и прикасаться? — с опаской протянул Лунтьер, явно не уверенный, что хочет услышать правду.

— То тебя отпустит только после проведенной со мной ночи. Или даже нескольких ночей... Тебя сейчас зациклило на моем, ну... Запахе, можно сказать. Феромонах. Если бы мы с тобой пару дней не виделись, то быстро сошло бы на нет, а так...

— ШТОЛЬЦЕНБЕ-Е-ЕРГ!!! — Лунтьер взревел так, что я аж на сидении подпрыгнула.

— Ну что-о-о? Сам виноват, что столько конфет съел, сластёна!

— Ты меня еще и виноватым выставляешь?!!

— Ты уверен, что нам сто́ит выяснять отношения здесь и сейчас?

Мы ехали с такой сумасшедшей скоростью, что были уже почти на середине моста, но на эмоциях я больше не обращала внимания на бешеную езду, жизнь вокруг как будто временно остановилась для нас.

— Уверен! — гаркнул Лунтьер. — Взъерепенила меня перед важной рабочей поездкой, теперь еще этой идиотской побочкой мысли затуманены будут — ты мне как работать предлагаешь, а?

— Молча! И экипаж вести тоже советую молча.

— Не могу, из меня еще не весь яд вытек.

— Это заметно. Держать себя в руках вообще не умеешь, да?

— А ты умеешь? Или ты на спящего меня с поцелуями кидалась из чувства высокого благородства? Или ты всех мужчин так спатеньки укладываешь, потому что иначе никто не может вытерпеть твой отвратительный характер?

— Да как ты смеешь?!

— Что смею? Озвучивать правду?

— Ой-й-й, ненавижу тебя...

— Поверь, это предельно взаимно!

— Слушай, ничего этого не было бы, если бы ты не устроил Рошфору скандал и не натравил его на меня, вместо того чтобы просто спокойно со мной поговорить лично!

— Я тебе уже говорил, что мне некогда в тот день лебезить было, и Рошфор добавил отсебятины, прикрывая свой зад! Между прочим, после того нашего разговора я поехал прямиком к Рошфору и прочистил ему мозги на тему того, что так поступать не следует.

— Ах, вот как? И именно после встречи с тобой он весь день вызванивал меня, чтобы отправить в Геросс. Ну точно, ты нарочно всё подстроил так, чтобы взять надо мной кураторство и опозорить в Героссе.

— Издеваешься?!! — Лунтьер яростно зыркнул на меня. — Я тут веду себя как благородный аристократ, вправляю мозги на место твоему отбитому начальнику, а ты мне еще претензии предъявляешь?!

— На дорогу смотри, благородный ты наш!

— Я прекрасно контролирую дорогу, хватит уже меня дергать за рулём!

— Это я-то дергаю?!

— Да! А еще...

Он умолк на полуслове, и глаза его расширились при взгляде куда-то вперед.

— Что за?..

Я тоже перевела взгляд вперед, и сердце ухнуло в пятки от ужаса.

— Это... что такое?

— Мост пельме́хнулся! — взвизгнул Морф, глядя в ту же сторону.

Моста под нами действительно больше не было. Вернее, целый мостовой пролет, на котором сейчас ехали только мы, просто взял и исчез. Испарился в воздухе, будто его и не было вовсе, а наша машина зависла в воздухе, по инерции продолжая ехать дальше. Впереди мост был на месте, и хорошо были видны экипажи, которые успели резко затормозить перед внезапно образовавшимся обрывом. Назад я не оборачивалась, но скорее всего там обстановка была такой же, так как в зеркале заднего вида я не видела никаких экипажей рядом с нами.

Целый мостовой пролет взял и исчез! Ровно посередине моста! Да как так-то?! Что происходит?

Я взвизгнула от ужаса, Лунтьер совсем неблагородно выругался.

А потом вопль ужаса застрял в горле, когда наш экипаж ухнул вниз, навстречу бушующим океанским волнам...