Фрауке, где ты?

Это правда, что наш пентхаус опустел?

Госпожа Хельмштедт доложила мне, что ты съехала. Почему ты не предупредила меня? Ты вообще знаешь, насколько ценные вещи хранятся в этой квартире?

Пожалуйста, позвони мне.

Помимо сообщений, я замечаю два пропущенных звонка. Я в шоке. Что там вообще произошло? Я опускаюсь на лежащее на земле дерево на обочине дороги и пытаюсь собрать себя по кусочкам. Потом перечитываю сообщения. Юстус написал мне около двенадцати. Я не ответила — и тогда он позвонил. Два раза. Наверное, мы с Виллемом в тот момент ходили проверить ульи. Хорошо, что я не услышала звонок, иначе все закончилось бы ссорой.

Я опускаю телефон. Что случилось с Юстусом? Что он вообще себе думает? Я чувствую себя героиней какой-то дешевой комедии, а вот госпожа Хельмштедт — ябеда. Как она смеет сообщать Юстусу, что я съехала? Как? «Ты вообще знаешь, насколько ценные вещи хранятся в этой квартире»? Серьезно? Ценные вещи? Хранятся? Что все это значит? Мы что, живем в аукционном доме?

Я качаю головой. Может, Юстусу стоит самому вернуться в его дурацкую квартиру и поиграть в смотрителя музея? Вообще не понимаю, почему он так волнуется. Пусть радуется, что квартира свободна и ему не придется снимать апартаменты. Если задуматься, он от этого только выигрывает. Лучшего варианта и придумать невозможно. Юстус получил свой перерыв, а я еще и освободила ему место. Идеально!

— Все в порядке? — рука ложится мне на плечо.

Я оборачиваюсь и вижу перед собой профессора-пчеловода.

— Увидел, что ты сидишь здесь, — взгляд мужчины падает на мой телефон. — Ты получила, — Виллем покашливает, — плохие новости?

— Плохие новости, да, можно сказать и так. Скорее, я прочитала плохую шутку. — Я усмехаюсь. — Но вообще нет, ничего по-настоящему плохого не случилось. Мы с мужем сейчас не очень хорошо ладим. Иногда случаются, — я пытаюсь найти подходящее слово, — недопонимания.

— Недопонимания, — многозначительно повторяет Виллем, — ах да.

— Да, недопонимания, но знаете что? — Я вдруг поднимаюсь с дерева. — Я не позволю этому испортить мой день. Солнце светит, у меня с собой интересная книга, — я указываю на велосипедную корзину, где лежат мои вещи, — а еще я наверняка смогу купить кусочек пирога у Лив. Если бы ваши пчелы узнали о таких замечательных перспективах, они бы тут же пустились в пляс, да?

— Вот так-то лучше, — профессор-пчеловод ободряюще улыбается. — Не позволяй никому испортить этот прекрасный осенний день!

«Какой милый господин, — размышляю я, — не странно, что он так запал Лив в душу».

Мы с профессором прощаемся во второй раз, я обеими руками хватаюсь за руль и толкаю велосипед прямо через гору шуршащей листвы. Два больших конских каштана уже потеряли листья. Осень — прекрасная пора года. И я не позволю никому забрать у меня этот замечательный сентябрьский день. Когда я добираюсь до сада Лив, я снова и снова прокручиваю в голове свой план. Я не позволю Юстусу испортить мой перерыв.

Я паркую велосипед около старого хлева и ставлю телефон на беззвучный режим. Пусть Юстус идет к черту! На данный момент меня гораздо больше интересует Лив. Я заглядываю в кафе: женщина стоит за прилавком и ловко нарезает пирог на противне.

— А сегодня есть масляный пирог? — спрашиваю я.

Лив поворачивается и удивленно смотрит на меня.

— Фрауке, вот это да! Вот так сюрприз! — женщина явно рада. — Ты вернулась!

— Думаю, теперь ты будешь видеть меня чаще. Во-первых, потому, что купленный вчера сыр был просто потрясающим. Во-вторых, я остаюсь в Люнебурге до Рождества.

— Что? Ты мне не рассказывала об этом!

— Разве? — смеюсь я. — Я рассказывала на рынке, но ты была очень занята.

Я решаю наверстать упущенное и сообщаю Лив о заказе от судоходной компании, моей небольшой квартирке и о том, как хорошо я чувствовала себя во время последнего визита на Люнебургскую пустошь.

— Наверное, это потому, что ты проводила здесь каникулы в детстве. Это накладывает свой отпечаток, ты… — Звонок прерывает Лив. — Извини, пожалуйста.

Женщина запускает руку в карман и достает телефон.

— Привет, Лиза… Это очень плохо… Если ты не сможешь прийти, я сегодня останусь в кафе одна, как же я смогу… Да, хорошо… Нет, я справлюсь… Я должна идти, гости начинают подходить… Да, до скорого.

Лив раздраженно завершает разговор и отправляет телефон обратно в карман.

В этот момент я замечаю, что женщина стала очень худой. Сбросила вес? Я рассматриваю ее ягодицы и ноги. Она слишком худая, но если то, что сказал мне Виллем, правда, тогда это неудивительно. Лив изматывает себя на ферме до предела.

— Какие-то неприятности? — осторожно спрашиваю я в тишине, которая наступает после звонка.

— Ах, у меня есть помощница, Лиза. Она все время звонит и сообщает, что не сможет прийти. Как же это глупо.

Лив снова берет нож и принимается нарезать следующий пирог.

— Теперь мне нужно садиться и обзванивать остальных, чтобы быстро найти замену, а у меня были другие планы, — на секунду выражение лица женщины становится жестким.

— Мне очень жаль.

— Не стоит, правда, не стоит. Лучше скажи мне, — Лив оборачивается ко мне с улыбкой настоящего профессионала, — какой пирог хочешь? Ты ведь наверняка проголодалась.

— Ты меня раскусила! — смеюсь я над собой. — А какой есть?

— Сливовый, абрикосовый, с посыпкой. Все свежее!

— Тогда я возьму капучино, а к нему, — я заглядываю Лив через плечо, — кусочек сливового пирога.

— Со сливками?

— Само собой!