— Я не могла оставить эту картину во Франкфурте. Она должна была поехать со мной. — Я облокачиваюсь на один из кухонных шкафов. — Она должна была оказаться вместе со мной на Люнебургской пустоши. Наверное, потому что здесь все и произошло. Здесь отец рисовал, здесь он и пострадал.

— Это твоя любимая картина? — голос Класа стал мягче.

Я киваю.

— Чем закончилась эта история?

Я сжимаю губы:

— Пир, который вместе со своей женой Эльфи владел этой фермой, еще ночью, как только стихла буря, отправился на поиски моего отца. Он нашел его перед старым сараем. Отец был без сознания, лежал под дождем на пустоши. Мы не знаем, что случилось. Может быть, его задела одна из упавших веток, вокруг их было полным-полно.

— Твой отец, — Клас делает паузу, — выжил?

— Его увезли в больницу, он впал в кому. Потом ко всему этому добавилось воспаление легких, ведь он явно пролежал в сырости не один час. Мой отец часто болел, крепким здоровьем в нашей семье отличались только мама и я. — Я пытаюсь улыбнуться, но у меня не получается.

Клас находит в себе силы выдержать ту тишину, которая воцаряется после моего рассказа. Он берет бокал, делает глоток и ждет, пока у меня появятся силы, чтобы говорить дальше.

— Отец умер от воспаления легких.

Я ощущаю, как к глазам подступают слезы, и удивляюсь собственной чувствительности. С того дня прошло уже много лет.

— Он умер как французский художник Поль Сезанн, — я пытаюсь говорить тверже, чтобы скрыть собственную грусть. — Тот жил в Экс-ан-Провансе, несколько лет назад я была на экскурсии в его мастерской. Непогода застигла его прямо в момент работы. Он переохладился и умер от воспаления легких. Иногда я думаю, что мой отец обрадовался бы тому, что умер как великий Поль Сезанн. Отцу очень нравились его работы. Когда я была маленькой, мы ходили в музей, чтобы увидеть его картины. «Сегодня мы отправляемся смотреть на Сезанна!» — объявил отец однажды утром. То, что Поль Сезанн был художником и давным-давно умер, я узнала только тогда, когда отец, совершенно завороженный, стоял перед его творениями.

Я так четко вижу перед глазами эту сцену, будто все произошло вчера. Страстное увлечение отца живописью было просто невероятным, даже для меня, ребенка. Искусство и ничего, кроме искусства.

— Сколько тебе было лет, когда он умер? — вопрос Класа вдруг вырывает меня из размышлений.

— Десять.

— Ты была очень маленькой. Мой отец умер три года назад, и это было… — Клас на секунду замолкает, подбирает нужное слово, но не находит его и лишь качает головой.

— Послушай, — я вопросительно оглядываюсь по сторонам, — а где Дереза?

— Я догадываюсь, — Клас вытягивает голову и указывает в сторону гостиной, — что она снова на диване. Прогнать?

— Не нужно, я люблю ее.

— А она тебя.

На этот раз я искренне улыбаюсь. Как же хорошо! Я решаю, что на сегодня хватит. Достаточно историй о прошлом. Вот только оставаться одной мне сейчас не очень хочется.

— Ты голоден? Я сегодня ездила на рынок и купила много всего.

— Звучит заманчиво.

— Что думаешь насчет салата из козьего сыра и диких трав? Сегодня в ассортименте у Лив были сырные шайбы с медом. Я хочу запечь их. К сыру есть хлеб на закваске из пекарни моего, — я хитро улыбаюсь, — любимого пекаря.

— Ну, раз так, — Клас тянется за бутылкой, — тогда любимый пекарь с удовольствием нальет тебе еще вина.

Клас наполняет бокал, потом подходит к серванту:

— Чем я могу помочь?

— Помой травы.

Я открываю холодильник, достаю из него все, что нам может понадобиться. Нахожу даже баночку оливок, о которой совсем забыла. Ставлю ее на стол.

— Для поддержания рабочего духа, — говорю я и отправляю одну оливку себе в рот. — Весьма недурно!

— Какие-то у тебя старомодные фразы, Фрауке.

— Мне все равно. — Я проглатываю оливку. — Думаю, ты достаточно стар, чтобы меня понять.

— Ну-ну-ну!

Клас грозит мне указательным пальцем, потом хватает кулек с дикими травами, вытряхивает их и наполняет мойку холодной водой.

Я разогреваю духовку и достаю из упаковки сыр. «Хорошо, что я купила на двоих», — размышляю я и мысленно благодарю Лив.

— А эти шайбы действительно хороши, — Клас указывает на сыр. — Кстати, мед Лив получает от…

— Профессора-пчеловода, я в курсе.

— Посмотрите-ка, — мужчина погружает салат в воду, — кто-то здесь уже во всем разобрался.

Я ухмыляюсь и наслаждаюсь нашей маленькой перебранкой, прекрасным настроением на кухне, вином и совсем немного — мужчиной рядом. Вот только одна мысль по-прежнему тревожит меня.

— Я не очень часто рассказывала историю про отца, — начинаю я и на секунду задумываюсь, знает ли Юстус ее целиком. — Большинству людей известно только, что он умер молодым от воспаления легких.

— Иногда бывает проще открыться незнакомцу.

Раньше я не задумывалась об этом.

— Кроме того, это правда, что твой отец умер от воспаления легких, — добавляет он.

— Да, но это ведь краткая версия всей истории, в ней чего-то не хватает. — Я отрываюсь от работы и ловлю вопросительный взгляд Класа. — Ну, то есть не хватает отдельных обстоятельств. Ночь, буря — все это так странно. На некоторые вопросы я до сих пор не нашла ответов.

— Например?

— Почему никто так и не обнаружил холст, который отец взял с собой в сарай? Пир принес все принадлежности для рисования обратно на ферму, но холста среди этих вещей не было.

— Хм. — Клас открывает кухонный шкафчик, достает из него большой дуршлаг и кладет туда травы. — А что насчет твоей мамы? Ты говорила с ней об этом?

— Нет, — я качаю головой. — Она так и не смогла до конца пережить смерть отца. А сейчас уже слишком поздно. Она умерла три года назад, как и твой отец.

Клас сжимает губы:

— Может быть, остался кто-то, кого ты могла бы спросить о событиях того дня?

— Нет, все умерли, тот случай произошел тридцать лет назад.

— Что мне теперь делать? — спрашивает Клас, когда травы вымыты.

— Можешь занести картину наверх, иначе я буду постоянно об этом говорить. Поставь ее, пожалуйста, на комод в спальне. Но сначала можешь накрыть на стол. Все необходимое найдешь в серванте.

— Хорошо.

Клас открывает нужный шкаф, достает оттуда две салфетки, тарелки и приборы, а затем раскладывает все на столе.

Краем глаза я наблюдаю за мужчиной, рассматриваю его высокую фигуру, сильные плечи, клетчатую рубашку, которую он небрежно выпустил поверх джинсов. И все, что я вижу, мне очень нравится.