Утро второго дня свадьбы в Рязанской области называлось шумным.

Новобрачных приходили будить ряженые — так именовали в среднерусской свадьбе гостей в странных нарядах, созданных из различных тряпок и подсобных средств, из взятых у других лиц атрибутов. В разных селениях Рязанской области о них еще говорили: «убранные», «убратые», «чудаки». В с. Кистенево Чучковского района той же области это называлось ходить «балванами» (так!). В Костромской губернии / области преимущественно использовалось понятие «наряжонки».

Чтобы остаться неузнанными, ряженые мазали лица печной сажей или надевали самодельные маски, известные как «хари». Молодые женщины рядились сгорбленными стариками с клюками, а мужчины, наоборот, облачались в женскую одежду. Кто-то из гостей изображал врача или медсестру с сумкой с красным крестом и шприцем в руках, другие наряжались мохнатым медведем, страшным зверем с рогами, цыганкой в ярких юбках и с гадальными картами, солдатом в шинели и фуражке, матросом в матроске и бескозырке. Обычно предводительствовал процессией пастух с дудкой, сумкой и кнутом, что было логично: он потерял «ярку» (молодую овечку). В то же время пастух воспринимался как христианский духовный пастырь, собирающий и пасущий заблудшие души.

Подобные ряженые ходили на Святки и, реже, на Масленицу. Впервые свадебные ряженые известны из описания И. А. Желябужского, очевидца шутовской свадьбы Якова Тургенева в 1695 г. при дворе Петра I: «<…> а за ним в поезду были бояре, и окольничие, и думные, и всех чинов палатные люди, а ехали они на быках, на козлах, на свиньях, на собаках; а в платьях были смешных, в кулях мочальных, в шляпах лычных, в крашенинных кафтанах, опушены кошечьими лапами, в серых разноцветных кафтанах, опушены беличьими хвостами, в соломенных сапогах, в мышьих рукавицах, в лубочных шапках»[299].

Переодевание в мужскую или женскую одежду, не соответствующую полу, порицалось в Стоглаве (1551): «Тако же мужем и отроком женским одеянием не украшатися. Ниже просто женская одеяния носити. Ни женам в мужеская одеяния облачатися. Но комуждо подобные свои одеяния имети и от сего познаватися»[300]. Однако этот обычай дожил до нынешнего времени.

Новобрачную специально прятали от ряженых, а те должны были ее найти. В Рязанской губернии это называлось «искать ярку», иногда жениха соответственно именовали «баранчиком». Святой Димитрий Ростовский (XVII в.) иносказательно нарек Богородицу «руном орошенным», а православный архиерей, облаченный в омофор из «волны овчей», символически представлял с помощью этой длинной ленты несение на плечах заблудшей овцы, то есть метафорически обозначал Христа во плоти, спасающего человеческие души[301]; эта символика используется по сей день в православии. А. Б. Страхов в монографии «Ночь перед Рождеством: народное христианство и рождественская обрядность на Западе и у славян» (2003) возводил символику «ярки» как новобрачной к «богородичной» метафорике, например, звучавшей на утрене в Страстную пятницу: «Своего агнца агница зрящи…»[302]

Далее гости разбивали горшок с мелкими монетами и сором, молодая жена должна была подмести пол и забрать деньги себе. По особенностям подметания присутствующие примечали: «не слепая ли невеста», «умеет ли она пол мести» и в какой угол заметает сор. По примете следовало заметать сор к печному углу, а не к порогу (хотя в различных местностях происходило по-разному), чтобы «не выносить сор из избы», то есть не рассказывать посторонним людям о возможных семейных ссорах. В д. Подъяковлево Новосильского уезда Тульской губернии мать новобрачного приговаривала:

Новобрачной было нелегко в этой шуточной проверке: гости подбрасывали на подметенный пол новый мусор, толкались и всячески мешали; в таких случаях на помощь приходил молодой муж. Иногда новобрачная доверяла подметание золовке, для чего в знак приглашения ее на помощь повязывала красный бант на ручке веника.

Разбивание горшка также символизировало потерю целомудрия девушки после первой брачной ночи. (Хотя в ряде местных традиций сохранился обычай молодому мужу откладывать супружеские ласки на трое суток, в продолжение которых они с женой именовались «князем новобрачным» и «княгиней новобрачной». Таким образом предоставлялась возможность юной жене привыкнуть и к мужу, и к новому дому.) По количеству осколков разбитого горшка гости примечали, сколько появится детей у новобрачных: если обломков получилось много, значит, ребятишек в семье тоже будет множество. Кое-где сохранялись остатки почти исчезнувшего обычая «проверять честность молодой»: дружко демонстрировал рубаху новобрачной (в Рыльском уезде Курской губернии она называлась «калина» — очевидно, по красному цвету ягод деревца)[304]. Или дружко наливал родителям молодой вино в цельный или дырявый стакан — в зависимости от поведения их дочери до брака. Впервые этот обычай описал в «Абевеге русских суеверий» (1786) М. Д. Чулков, отметив, что дружка подносил матери нецеломудренной невесты напиток в стакане с дыркою, зажав ее пальцем[305].

^{Свадьба. Ряженые на 2-й день. Гравюра из журнала «Нива», 1888 г.}

^{Oleg Golovnev / Shutterstock}

В Мантуровском районе Костромской области еще в середине XX в. изредка скатывали родителей «нечестной» невесты на санях в овраг, порицая их за ее плохое воспитание. Хотя Петр I своим указом отменил обычай демонстрировать невестину рубаху, но он оказался живуч у крестьян[306].

Новобрачной желали богатства и детей, произнося в с. Мишино Зарайского уезда Рязанской губернии приговорку: «Тебе, княгинюшка, кунеть да мохнатеть, спереди горбатеть»[307] (так!). Во многих уездах Смоленской губернии при встрече новобрачных на улице произносили подобное пожелание: «Желаю вам жить да богатеть, да спереди коробатеть»[308].

После подметания пола новобрачная должна была идти за водой: супруг показывал ей колодец, а гости всячески мешали, опрокидывая наполненное ведро. В Рыльском уезде Курской губернии участники церемонии обливали молодую и исполняли от ее лица песню с эротическим подтекстом:

После нескольких неудачных попыток молодая супруга привязывала к дужке ведра полотенце в знак выкупа своего права ходить за водой на колодец. Гости, которые предварительно намазали себе лица печной сажей, умывались и вытирались полотенцем, поданным новобрачной. Далее все шли к столу и угощались.