Имелась еще одна параллель, немного разнесенная во времени: мальчишник (парнишник) у жениха и девичник у невесты. Во многих населенных пунктах могло и не быть таких названий, а просто происходила последняя пирушка у жениха в его холостой жизни. Примечательно, что жених участвовал на девичнике невесты и даже был там главным гостем, а невеста не присутствовала на мальчишнике, продолжая линию своего затворничества с момента «рукобития» после сватовства.

В Судогодском уезде Владимирской губернии отец жениха обходил своих родных и знакомых с приглашением на свадьбу сына: «Прошу пожаловать к новобрачному князю мед пить». Вечером накануне свадьбы званые гости собирались к жениху и подносили угощение и деньги с приговоркой: «Вот тебе хлеб-соль и Божья милость»[135].

Вечер у жениха предшествовал девичнику. На нем выбирали дружка (он же дружка, дружко, дружков, дружельник в разных селениях) и полудружко (полудружка, подружье, поддружье, подженишник); тысяцкого, большого и малого боярина, повозника или возилу для свадебного поезда, который поедет за невестой и повезет ее с женихом к венчанию. В Новоторжском уезде Тверской губернии существовало название подкнязье вместо дружка. В Касимовском уезде Рязанской губернии был светчий вместо традиционного наименования «дружка», а в д. Ветчаны Клепиковского района Рязанской области — кнутник. Вероятно, парные термины женихов дружко-шафер и невестин дружко-шафер (от нем. Schaffer) в с. Красное Пронского уезда Рязанской губернии возникли при Петре I с его ориентацией на Германию.

В Судогодском уезде Владимирской губернии выбирали первого, второго и третьего дружку и первого, второго, третьего барина, причем первым становился сват, усватавший невесту. Количество этих чинов могло быть и больше, если родство у жениха было велико.

В с. Ватагино Крестецкого уезда Новгородской губернии назначали еще шапошника, который будет держать свадебный венец над головой жениха при венчании. Обычно его роль играл дружко. В Дорогобужском уезде Смоленской губернии выбирали запевалу — парня, который будет петь молодым, сидя на столбе, то есть на бревне около печи, поддерживающем брус полатей и полицу. Названия свидетельствуют о заимствовании чинов из области средневековых военачальников (тысяцкий командовал тысячью воинов) и царских слуг (бояр). Любой свадебный чин, чье наименование начинается с корня «полу-» или приставки «под-», — это помощник соответствующего чина. Некоторые свадебные чины были «зарезервированы» за духовными родственниками и друзьями: в роли тысяцкого обычно выступал крестный отец жениха, полудружко — лучший друг и т. п. Отдельные свадебные чины должны были выполнять определенные обязательства: повозник вез невесту, дружок распоряжался всеми ритуальными действиями в день свадьбы, он или тысяцкий выкупал невесту у ее подруг и брата и т. п.

Другие свадебные чины существовали исключительно для почета: бояре, большой и малый бояре; в Древней Руси они ехали верхом, сопровождая карету с царской невестой. В традиционной свадьбе XIX — первой половины XX в. всадниками в первую очередь являлись дружко и его помощник. Сергей Есенин отразил в повести «Яр» (около 1915 г.) свадебный поезд со всадниками с. Константиново Рязанской губернии и уезда: «Впереди, обвязанные накрест рушниками, скакали верховые, а позади с приданными сундуками гремели несправленные дроги». Очевидно, всадники были нужны для того, чтобы выделяться большим ростом и привлекать внимание к процессии. Также они представляли собой отголосок прежней военной дружины жениха-князя, ехавшего «завоевывать» и «брать в плен» невесту. В свадебных песнях это нашло отражение в строке: «Он ударил копьем в ворота» и т. п. Все члены процессии составляли свадебный поезд и именовались поезжанами (кроме жениха и невесты); в г. Пинега Архангельской губернии их называли свадебниками.

На средневековых княжеских и царских свадьбах было несколько дружек: «А в дружках был с ним боярин князь Петр Васильевич Нагой-Оболенской с женою. А другой дружка был <…>» на свадьбе князя Василия Даниловича Холмского в 1500 г.[136] Имелись они и у невесты: «великого князя дружка» и «княжнин дружка» упомянуты на свадьбе великого князя Василия Ивановича в 1526 г.; в «Розряде свадьбе» у того же жениха и его невесты указывалось по паре дружек: «…и в дружках быти князю Дмитрию Федоровичу Бельскому, а другому дружке быти Михайле Юрьичу сыну Захарьина. А с великия княгини быть со стороны дружкам: князю Михайле Васильевичу Горбатому со княгинею»[137].

Интересным свадебным чином в Новоторжском уезде Тверской губернии являлся трутень или кормовой: он шел в овчарню к овцам, где готовил постель молодым, чтобы те могли остаться на первую брачную ночь одни, поскольку в избе было многолюдно. Название «кормовой» происходило от должности «кормовой боярин» при княжеском или царском дворе в средневековой Московии, в его обязанности входило заготовление пищевых продуктов. Наименование «трутень», вероятно, сопоставимо с аналогичным видом насекомого в семье пчел: он выступал партнером пчелиной матке и больше ничего не делал, не запасал пыльцу и цветочный нектар для улья. На свадьбе же бытовал обычай «обминать постель» или «греть постель» (в Рязанской области), то есть валяться или спокойно лежать на ней в ожидании новобрачных. Обычно эта роль отводилась семейной паре из числа близких старших родственников или добрых соседей, которые ладно жили и не ссорились. Необходимость «обогревать постель» объяснялась отсутствием печи в холодном помещении, особенно когда свадьбу проводили в зимнее время.

В канун дня венчания давали указания насчет свадебного поезда: сколько будет лошадей с повозками. Расположение свадебных чинов было определенным: впереди поедут дружки, за ними — тысяцкий с женихом, далее — бояре. Еще предполагалась повозка с повозником для невесты и невестиной свахи.

Последовательность движения поезда была одинаковой при выезде из ворот подворья жениха и потом со двора невесты в день венчания. Перед каждой поездкой, когда все сядут в повозки, дружок трижды крестил свадебный поезд с лошадьми, и процессия трогалась. Отъехав несколько метров, дружок или дружки возвращались в дом, благодарили родителей жениха или невесты за угощение и сообщали, что князь молодой (с княгиней молодой) выехал со двора благополучно. Свадебный поезд в это время останавливался и ожидал дружка.

^{Крупен жемчуг со яхонтом, хорош жених со невестою. Открытка с рисунком Елизаветы Меркурьевны Бём. Конец XIX — начало XX в.}

^{© Retro / Фотобанк Лори}

В Судогодском уезде Владимирской губернии после окончания выборов поезжан родители благословляли сына, а тысяцкий (он же крестный отец) брал его за правую руку и садился с ним за лавку. Остальных участников церемонии он приглашал специальной приговоркой: «Отец, мать и все добрые люди! Благословите посадить новобрачного князя на место!» После этого все молились Богу, тысяцкий вел жениха за стол и сажал на большое или княжеское место[138].

В д. Сорокино Юхновского уезда Смоленской губернии жениха сажали «под образа», то есть под иконы в божьем углу за стол, рядом располагался дружко, а в противоположной стороне бабы-«игрицы» пели-«играли» величальные песни. Например, такую:

После каждой песни они ставили на стол пустой стакан, называли жениха по имени-отчеству и приговаривали:

Жених в первый раз отговаривался: «Нет, ничего не слышу, мои вуши <уши> мятелью замело; еще песенку сыграйте, тады, может, и послышу». Игрицы пели песню «Мы пройдем по горенке…» с восхвалением жениха, который

^{Венчание. Картина Николая Петровича Богданова-Бельского. 1904–1905 гг.}

^{ГАУК ТО «Тюменское музейно-просветительское объединение»}

^{Брачные венцы. Фотография, 2016 г.}

^{Alexey U / Shutterstock}

После этого жених опускал в стакан несколько мелких монет, наливал хмельной напиток, подавал угощение с приговоркой:

Далее игрицы пели песню дружко, снова жениху, долго играли величальные песни и угощались. Когда дружко указывал, что пора ехать на девичник к невесте, родители благословляли сына. Они брали икону и ковригу (то есть круглый хлеб), в середине которой вырезано четырехугольное углубление и насыпана соль. Сын кланялся в ноги родителям земным поклоном, потом становился на колени, а они держали над его головой икону и хлеб-соль и произносили благословение:

В Новоторжском уезде Тверской губернии два дружки поддерживали жениха под руки, позволяя ему кланяться в ноги родителям и не давая опускаться с поклоном до земли[144].

В Дорогобужском уезде Смоленской губернии перед поездкой жениха к невесте запевало отвешивал перед иконами земной поклон и произносил приговорку:

^{Девичник в Озерной области Русского Севера. Иллюстрация Ганена из многотомного книжного издания «Живописная Россия». 1881. Т. 1. Ч. 2. С. 540.}

^{Живописная Россия. Иллюстрированный вестник отчизноведения, истории, культуры, государственной, общественной и экономической жизни России. СПб., М.: Товарищество М. О. Вольф, 1881–1901}

После этого он просил всех присутствующих о благословении повеличать жениха. Получив разрешение, запевало забирался на столб и пел песню «Около двора, около Агафоныча…» о трех стёженьках — «торных дороженьках», по которым шли на свадьбу Иисус Христос со всеми апостолами, Мать Пречистая и Козьма-Демьян. Последние два брата слились в единый образ кузнеца: