Трек главы:

And Then You – Greg Laswell

Двери похоронного бюро протяжно стонали, сотрясаемые шквалистым ветром. Как будто погода тоже скорбела.

– Спи спокойно, Ро-Ро, ты молодец. Веришь? – Арчибальд держался изо всех сил, но голос предательски дрожал, а когда он дотронулся до светлых локонов, совсем сломался. И тогда он сорвался, не расплакался, не пустил слезу, а громко и навзрыд, беспрестанно всхлипывал.

Не успокаивался даже тогда, когда его пытались оттянуть от гроба, в котором лежала его душа, надежда на все хорошее и самая главная защитница его идей.

Ей так не шла эта кошмарная бархатная обивка гроба, не шли рюши на подушке. Ей не шло быть мертвой, это казалось Арчибальду самым неправильным. Ведь ей так шло быть живой, быть его, быть рядом. И он хотел быть рядом, даже сейчас. Хотел вылезти из своего нутра, влезть рядом, чтобы их похоронили вместе.

Грейс погладила его по спине, когда он упал на колени, отчаянно цепляясь за руку той, которая вернула его к жизни.

– Если я оставлю тебя на пару минут, пообещаешь мне не совершать глупостей?

Арчибальд неопределенно качнул головой, ища в карманах пачку сигарет. Колесико зажигалки прорезало мертвую тишину, уже многим позже ухода Грейс.

– Надеюсь, тебе сейчас спокойно, Ро-Ро. – Он шмыгнул носом. – Надеюсь, что мы с тобой встретимся по ту сторону. Совсем скоро…

Он вспоминал первую встречу в академии, как ее выворачивало на лужайку из-за перехода через прослойку. Слабая улыбка тронула его лицо, когда он воскресил в памяти, как грозно выглядела Роуз, заслоняя собой его от замахнувшегося отца, хотя сама она едва ли доставала ему до груди.

– Ты была самым смелым котеночком, – он выдохнул дым, опираясь спиной на лакированный гроб.

Он пережил заново, как Ро-Ро просыпалась в кошмарах сразу после смерти Лукаса, и, когда она пришла к Арчибальду, он не смог вовремя ее защитить. Он тогда ответил, что они со всем обязательно справятся. И он сдержал слово, копал вместе с ней могилу. Постоянно отбирал у нее лопату. Он был готов взять эту смерть на себя. Он бы ради нее сделал что угодно. Он наследил в том сарае, который называют обсерваторией, перетрогал все, что только можно. Только бы его Ро-Ро это не коснулось. Но за ними так и не пришли.

Он не злился на нее, когда она призналась, что считала его убийцей. Смотрел в ее чистые глаза, полные слез, и сам едва держался, но не злился. Ему была страшна одна лишь мысль, что он может ее потерять. И сейчас в его голову настойчиво лезли слова проклятия от его отца, пожелавшего, чтобы он никогда не был счастлив.

– Мне будет тебя очень не хватать, мне… уже не хватает тебя. – Он потушил сигарету и тут же достал из пачки новую, бегло пересчитав остаток. – Я бы хотел, чтобы ты жила, Ро-Ро… – прошептал он, прячась в облаке дыма. Мы бы столько успели… да? – Он снова сделал затяжку и долго-долго не выдыхал, надеясь, что это будет его последним вздохом. – Может быть, ты где-то рядом и слышишь меня? Если слышишь, то знай, что я люблю тебя, Ро-Ро. Безумно, как и всегда.

Арчибальд обнимал ее свитер, вдыхая сохранившийся на нем ее аромат. В ужасе он прижимал мягкую ткань к себе, осознавая, что совсем скоро запах выветрится и свитер станет просто вещью, а не ее свитером. Он бы и уснул здесь, стараясь сохранить в памяти все черты ее лица. Ему даже хотелось подхватить воспаление легких, растянувшись на каменном полу, лишь бы только они быстрее встретились.

Но Роуз бы не одобрила эту идею. Она сделала свой выбор – умереть, чтобы исчез Лукас, а Арчибальд смог вернуться в свое тело. Ему казалось, что она с самого начала решила поступить так, когда они поняли, что другого выхода нет, и только Арчибальд на что-то надеялся. Он накричал на бедного Калеба, хотя тот был совсем не виноват в смерти Роуз, но так хотелось думать, что можно все изменить.

По очень старой традиции тело ведьмы мертвых должно отлежать одиннадцать ночей, а Арчибальд решил остаться с ней. Он и не надеялся, что сейчас она встанет, обнимет его, обхватив за талию, пробубнит что-то в грудь и все будет как прежде.

Нет, не надеялся, но страстно желал, чтобы все это было дурным сном, что вот он проснется, а все вокруг по-прежнему, но самое главное – Ро-Ро жива.

Когда Грейс закрыла крышку гроба, он снова заплакал.

Ничего не будет по-прежнему.

В «Улье» было тихо, только изредка трещал музыкальный автомат, в котором застряли монеты. Те немногочисленные посетители, что приходили, сторонились Арчибальда, точно чувствуя, что к нему лучше не подходить и оставить наедине со своим горем.

Он не помнил, какая по счету порция виски стекала по горлу, уже даже не обжигая слизистую, но все еще помнил последние мгновения жизни Ро-Ро. С Калебом он так и не помирился, они даже подрались. Калеб сказал, что скучает по Роуз, а Арчибальд решил, что тот издевается, ведь он знал Роуз гораздо дольше. Нетрезвый разум решил, что драка – лучший способ избавиться от тревожащих чувств, но… Но теперь его изводило еще и чувство стыда за разбитый нос друга.

К нему подсела девушка, что-то защебетав, но Арчибальд отмахнулся от нее, пересев в дальний конец бара. На неоновой вывеске была изображена роза. Он уронил голову и спрятал лицо в ладонях.

Он так хотел услышать Роуз в последний раз, сожалея, что не может видеть духов. Очередная сигарета в его руках подрагивала, вторя беззвучным рыданиям. Грейс обещала позвонить, если увидит Ро-Ро, но телефон молчал. И тогда, кинув на стол больше денег, чем предполагал бармен, Арчи вышел из бара, чтобы снова ходить живым призраком.

Сон не шел, в горло не лезло ничего, кроме стремительно истощающихся запасов алкоголя. Арчибальд потерял счет выкуренным сигаретам. Кто-то приходил, но их лица растворялись среди серых стен со следами черной плесени.

Он снял эту квартиру, потому что его яркая и солнечная угнетала его. Арчибальд не понимал, как солнце может вставать по утрам, если его собственное погасло. Почему за окном в парке раздаются крики веселья, звучит задорный смех, пока в его сердце сквозняки, а вокруг только затхлость, сырость и все пропахло табаком.

Что сказала бы Роуз, если бы увидела, во что превратился Арчибальд?

«Боже, ну ты и зарос!» или «Черт, ты когда последний раз душ принимал?», а может быть, многозначительно промолчала бы, затолкав его в ванную.

Арчибальд живо вообразил, как она морщит носик, закатывая глаза. Казалось, протяни руку – и можно коснуться ее мягких волос. Он рассмеялся безумным смехом, когда его рука ничего не коснулась, и тогда он открыл глаза.

Пустая и пыльная комната, сквозь неплотно задернутые шторы назойливо пытался проникнуть свет одинокого фонаря. Арчибальд щелкнул пальцами, но ничего не произошло.

– Паршиво колдовать, будучи не в себе? – раздался хриплый женский голос откуда-то из вороха одеял на кровати Арчибальда.

Он не узнавал голос, да и о гостье не помнил. Медленно потянулся на полу, пытаясь нащупать зажигалку.

– Ты давно здесь? – спросил он.

– Дорогуша, ты меня совсем забыл?

– Как тебя зовут? – медленно проговорил он, закуривая.

– Лора, – протянула она.

– И давно ты здесь, Лора?

– Давненько. – Судя по звукам, она перевернулась на другой бок, шелестя синтетическим одеялом.

– Мне это никак не помогло, – пробубнил он.

– Ты привел меня позавчера, но у нас ничего не получилось, – недовольно проговорил она.

– Ты одета? – вяло проговорил Арчибальд.

– Да.

– Можешь покинуть мою квартиру? Ага?

– Лады.

– Вот и чудненько.

Когда Арчи в очередной раз шел в бюро, то встретил вдовца Улисса с мальчиком лет пятнадцати, может, чуть старше, они улыбались, и у каждого в руке было по хот-догу.

Арчибальд мысленно сказал своей Ро-Ро, что самоотверженность, за которую он ее ругал, помогла двум живым людям обрести покой.

Еще ему встретился тот агент ФБР, имени которого он так и не запомнил. Он спросил, когда намечены похороны, Арчи ответил ему на автомате, почти выпалил, а когда скрылся за поворотом, разрыдался. Он все еще не мог поверить, не мог и не хотел.

А разве кто-то захочет смириться с мыслью о том, что его вторая половинка души исчезла. И не просто исчезла. Роуз пожертвовала собой, чтобы вернуть ему тело, а он так бездарно им распоряжался. От этого ему было еще хуже. Тошнота подкатывала к горлу.

Грейс каждый раз пыталась его отогнать от гроба, но у нее не получалось. Хизер отправили жить к школьной подружке, она еще не знала, что произошло, тело Роуз от нее спрятали.

– Ты любил ее? – спросила Грейс, наливая в два бокала виски.

Арчибальд выдохнул дым и посмотрел на нее со всей болью, какую только мог собрать. И тогда она все поняла, но все равно повторила вопрос. Для нее это почему-то показалось важным.

– Любил, – хрипло ответил он. – И люблю, – добавил.

– Время вылечит. – Она погладила его по плечу, стараясь казаться сильной.

– Вылечит ли? – Он грустно усмехнулся. Ему снова хотелось напиться. – Сколько еще осталось? – Он кивнул на дверь в подвал.

– Уже завтра. – Она вздохнула.

– Могу я…

– Тебе может не понравиться то, что ты увидишь, а я хочу, чтобы ты запомнил ее красивой.

– Мне нужно. – Он решительно встал, не обращая внимания на головокружение.

– Позови, если что, ладно?

– Угу. – Он взял пачку сигарет и почти бегом направился к лежащей в одиночестве и холоде, все еще такой его Ро-Ро.

Завтра уже прощание. Ему не вынести, так сильна боль, которую не заглушить ничем. Он решил, что если не станет легче, то он упадет в магический омут миражей, в которых прячется слабая иллюзия покоя, и будет надеяться, что однажды просто не очнется. Пусть это будет бездарной тратой второго шанса, но он не хотел этого шанса без нее.

Арчибальд не верил в Бога, но упрямо стоял на коленях перед гробом, перебирая всех подряд, кто мог бы вернуть Роуз. И Харона, и Зевса, и Иисуса, и даже Будду (ну а вдруг?), но боги были глухи к его мольбам.

Взглядом он то и дело цеплялся за врата. Прошла ли уже через них Роуз? Как ей там? Что за демоны существуют в том мире и могут ли они ее вернуть? А если он отдаст им себя?

Арчибальд откинул крышку гроба, но отшатнулся и протер глаза. Так и должно быть? Его сердце билось о грудную клетку, и кровь стучала в ушах воинственным набатом.

– Грейс! – крикнул он. – Грейс! Грейс! Грейс!

Она прибежала на крик, вооруженная статуэткой металлического Будды.

– Напугал меня, – выдохнула она.

– Так и должно быть? – спросил Арчибальд, отходя от гроба.

– Ох, милый… На телах появляются следы разложения. – Она сделала несколько шагов к нему. – И это зрелище бывает неприятным, напоминающим о том… как близки мы… к… – Она потянулась к крышке и, взглянув на Роуз, постепенно замолкла. – Нет… обычно так не бывает.

– Грейс?

Роуз выглядела, как будто просто спит. Смерть не коснулась ее светлой кожи, не отметила яркими росчерками застоявшейся крови, не оставила скверных пятен.

– Ты можешь еще раз пересказать мне события того вечера?

– Это что-то изменит?

Грейс вздохнула и повторила просьбу. И Арчибальд рассказал все, наверное, в сотый раз, бередя раны души.

– Там… в ящике процедурного столика. – Она указала в угол. – Железный такой. В нем должен быть кристалл на цепочке, кажется, можешь принести?

Арчибальд повиновался, ощущая себя точно во сне.

Когда Грейс покачала перед телом Роуз кристаллом, он едва заметно засветился, этого не было бы видно, если бы был включен свет.

– О боже… – Грейс закрыла рот ладонью.

– Что? – спросил Арчибальд, но остался без ответа. – Грейс? – Он встряхнул ее за плечи, приводя в чувства.

– Она еще здесь, она…

– Ты ее видишь?

Грейс покачала головой.

– Она… – Ей не хватало воздуха. – Она с нами… девочка моя. – По щекам Грейс текли слезы.

– Грейс! Приди в себя. – Арчибальд растерянно осматривался.

– Я сейчас… я…

Грейс унеслась из подвала, даже позабыв о больной ноге. Арчибальд ринулся было за ней, но что-то его остановило, он снова взглянул на свою Ро-Ро и взял ее за бледную руку.

– Я ничего не понимаю, Ро-Ро, совершенно ничего… Быть может, мы сможем поговорить в последний раз?

Тетушка Грейс влетела в подвал самым яростным вихрем на свете, сметая все на своем пути, в руках и даже зубах у нее были склянки и пучки с травами.

– Алхимик, соберись! – жестко хлестнула она его.

А он не понимал, зачем она своим настроем вселяет в него ложную надежду.

– От меня что-то нужно?

– Колдуй, бытовая магия дается мне препаршиво.

И он снова повиновался, ухватившись за яркое свечение Грейс.

Когда в склянке засверкала жидкость, Грейс намазала ее на лоб и щеки Роуз.

Но ничего не произошло. Минута, две, десять. Тикали часы, отбирая минуты жизни у живых.

– Мне жаль, – покачала головой Грейс. – Ложная надежда оказалась, но… – Она медленно закрыла крышку гроба. – Но попытаться стоило. Пойдем, выпьем. – Она потянула Арчибальда за рукав.

Он совсем поник. Казалось, что от этого мимолетного всплеска надежды стало только хуже. Непонятно на что он рассчитывал, но из груди как будто снова вырвали сердце. Нет, все же его сердце умерло вместе с Роуз.

И тут раздался стук. Сначала Арчибальд не понял откуда, решив, что что-то упало, а затем глухой стук повторился вновь. Он ринулся к гробу и рывком поднял крышку, задыхаясь от волнения.

Роуз посмотрела на него, а ее руки были подняты. Она улыбнулась и села.

– И вот я снова здесь, – хрипло проговорила она.

Арчибальд дальше не слушал, порывисто вытянул ее из гроба, заваливаясь вместе с ней на пол, обнимая, целуя и плача.

– Ро-Ро… но… как?!

– Если ты не ослабишь хватку, я точно вернусь в гроб.

Роуз

После темноты я очутилась рядом со своим телом. Арчибальд качал его на руках и умолял проснуться. Калеб пришел в себя быстро, встал и, пошатываясь, дошел до Арчи. Положил руку ему на плечо, но ничего не сказал.

Тот встрепенулся и накричал на него, обвиняя Калеба в моей смерти. И мне так хотелось сказать, что ничьей вины здесь нет, но они не услышали бы.

Поссорившись, они разошлись, Калеб вылетел из бюро взъерошенный, раскрасневшийся, а Арчибальд остался сидеть возле моего тела до прихода Грейс и Энни.

Тетушка несколько раз проверила мое тело, но я была мертва. Я видела, как погасла ее надежда с последним кругом маятника. Она тоже меня не видела. Я была через несколько прослоек, вряд ли хоть какая-то ведьма мертвых меня сможет заметить.

Больно было смотреть на Арчибальда, убивавшегося возле моего гроба, когда Грейс и Энни уже привели мое тело в порядок, отмыв от крови, расчесав волосы.

Я сидела рядом с ним, невесомо гладила по спине, обнимала, но даже зная, что смысла в этом нет, все равно была рядом. Другие призраки видели меня, но не трогали. Есть у них негласное правило: не досаждать новичкам, дать им привыкнуть.

Арчи нашел заначку с сигаретами, плакал и курил, как когда-то мы делали вместе в моей комнате на годовщину убийства Лукаса.

Хизер все это время молчала. Сердилась на Грейс, Энни и Арчи: никто не отвечал на ее вопросы обо мне, пока Грейс не договорилась с матерью подруги о жилье. Семейные трудности.

Брэд пытался ей досаждать, я поняла это по телефонным разговорам, но в один из дней Арчибальд выхватил телефон у Хизер и наорал на Брэда, предупредив, что если еще раз он позвонит, то Арчи пересчитает ему все кости.

Одной проблемой у Хизер стало меньше. Но появилась проблема у меня. Лукас тоже стал призраком. Я не попадалась ему на глаза, чтобы обдумать план, как затащить его вместе с собой через врата, не позволив ему вернуться.

Сердце разрывалось каждый раз, когда приходил Арчибальд. Но я испугалась, когда он не пришел вновь. Не наложил ли он на себя руки? Успокоилась, когда Грейс дежурно позвонила ему, справиться о самочувствии.

Теперь я могла заняться своей проблемой. Ведь времени оставалось совсем немного – чуть больше двадцати часов до церемонии похорон.

– Привет, – проговорила я, преграждая Лукасу путь.

Тот удивился, увидев меня. На его лице проскользнуло пренебрежение.

– И ты здесь.

– Ты ведь так хотел? Чтобы мы умерли вместе, да?

– Хотел, но не так.

– Так что же? Уже умерли. Я забросила нас так далеко через прослойки, чтобы никто из нас не смог взаимодействовать с живыми.

– Лишила себя возможности попрощаться?

– Спасла мир от хаоса, – качнула головой я.

– Из-за твоего решения кто-то может умереть, – ехидно и нарочито медленно проговорил он, намекая на Арчибальда.

– Моей задачей было оберегать врата, и я с ней справилась, – холодно ответила я.

– Справилась, – он улыбнулся.

– Хочешь на них взглянуть?

– Я уже смотрел, они не открываются.

– Ведьма мертвых и после смерти остается ведьмой мертвых.

Он прищурился, выискивая в моем выражении лица признаки обмана.

– И что? Никаких сюрпризов?

– Мы оба мертвы, а я скоро пойду дальше, покинув этот мир. Последняя прогулка.

– И ты не будешь мешать? Если я захочу вернуться?

Я покачала головой с безразличным выражением лица.

– Пойдем? – Я протянула руку, а он, не колеблясь, переплел наши пальцы.

– А как ты их открываешь? – задал он вопрос.

– Врата откликаются на мою силу, мне даже не нужно стараться.

Блефовала. Постараться нужно было очень сильно, потратив всю энергию без остатка. Только бы хватило сил держать его рядом до закрытия врат. Чтобы отрезать его от мира живых.

– Я скучал по такой тебе, Роуз. – Он остановился и провел рукой по моей щеке.

– Какой? – с трудом улыбнулась я.

– Поддерживающей, которая не хочет убить партнера за его идеи.

– Уже поздно, верно? – Я рассмеялась.

– Верно, – улыбнулся он.

Врата распахнулись, от напряжения внутри меня метались молнии.

– Ничего не вижу, – пожал плечами он.

– Потому что ты – не я, держись рядом, и я все покажу. – Я потянула его за собой.

Он остановился, а я испугалась, что он распознал мою ложь.

– А как там? Холодно?

– Так ты идешь? Другого шанса узнать не будет, раз уж ты решил остаться духом.

– Иду.

И я решилась на последнее предательство. Поцеловала его, пока изо всех сил старалась закрыть врата как можно скорее.

Лукас подался вперед, впиваясь болезненным поцелуем на грани с безумием или одержимостью.

А когда захлопнулись врата, оттолкнул меня, злобно взглянув.

– Вот и все, – улыбнулась я. – Мы оба мертвы, Лукас. Назад дороги нет. Прощай…

Он хотел что-то сказать, но стал исчезать у меня на глазах, пока от него не осталось ничего, кроме дымки.

Я ждала, что тоже растворюсь, но, видно, мое время еще не вышло, придется ждать до похорон.

Чтобы не стоять посреди ослепляющей пустоты, я села, обняв себя за колени, и стала прислушиваться к тому, что происходит, но, кроме тишины, не было ничего. Вот оно какое, посмертие. Тихо, прохладно, темно и очень одиноко.

Считать время не удавалось, но, когда я различила едва видимые силуэты, решила, что похороны уже начались.

– Роуз, – раздался самый приятный голос в мире – мамин.

– Мама!

Я вскочила на ноги.

– Ты оказалась удивительно смелой, мы с… папой тобой гордимся, – замялась она, чтобы не всхлипнуть.

– Я вас люблю! – Обратила внимание я на подошедшего отца. И потом я сорвалась с места, бросаясь в их объятия.

– Уже пора? – спросила я.

– Нам позволили с тобой поговорить, но твое время еще не пришло. Нельзя рушить порядок распределения сил ведьм мертвых. – Она улыбнулась.

– И я…

– Мы вернем тебя обратно. Когда-нибудь мы снова встретимся, но всему свое время.

– Разве так бывает? – спросила я.

– Бывает, – улыбнулась мама, обнимая меня. – Они мне нравятся, – тихо выдохнула она.

– Кто?

– Арчибальд и Калеб. Надеюсь, вы будете счастливы, а теперь иди, тебя очень ждут.

– Я бы так хотела с тобой еще поговорить, – всхлипнула я.

– И я, милая, но мы совсем ненадолго здесь. Идем, – она протянула руку.

Врата слегка приоткрылись, совсем по размеру для меня, чтобы я протиснулась в образовавшуюся щель. После темноты непривычно было смотреть на бюро.

Перед гробом на коленях стоял Арчибальд и что-то шептал, сложив ладони лодочкой. Нет, если я внезапно оживу, думаю, он точно начнет ходить в церковь. Не успела я сделать и двух шагов, как меня стало тянуть к гробу, пока вихрем не засосало внутрь.

Я не могла пошевелиться, открыть глаза, но постепенно начала чувствовать свое тело. Темнота захватывала сознание снова и снова. Когда на щеках стало мокро, а носа коснулся аромат ведьмовского снадобья, я мысленно выдохнула. Они успели понять, что я еще с ними, и помогают моему духу укрепиться.

Пусть только дождутся, пожалуйста… молила я про себя. Но словно назло Грейс захлопнула крышку гроба. Сила вернулась в мое тело, я вскинула руки и постучала по бархатной обивке изнутри гроба. Постучала снова, прикладывая усилия, тарабаня ослабшими руками.

Арчибальд открыл крышку. Я рывком села, щурясь от света.

– И вот я снова здесь, – хрипло проговорила я, заплетающимся и очень сухим языком.