Адриан ждал на оговоренном месте. Когда я подошла, он выглянул из-за укрытия хвойной группы деревьев и, хмуро оглядев, проворчал:

— Ты опоздала почти на час!

— Но я пришла. И принесла обещанное.

— Давай сюда! — приказал он и требовательно вытянул вперёд руку.

— Нет. Я отдам тебе его тогда, когда мы отойдем на достаточное расстояние от деревни, чтобы ты не причинял никому вреда.

— Умная стала, значит! — оскалился он, прищурившись. — Ладно, будь по-твоему! Но если ты меня обманешь…

— Знаю-знаю. Ты меня убьешь и сдашь или сдашь и убьешь.

— Молодец. Умнеешь на глазах! — довольно кивнул он.

— Давай, давай, убирайся отсюда!

Я резко обернулась. Из-за зелёной стены уверенным шагом вышла Лота.

Мои волосы чуть натуральным образом не поседели. Если бы они ещё могли так сделать. Что она тут делает? Как узнала?!

— Я тебе сказал не показываться! — рявкнул на нее Адриан.

А мне стало понятно. Так вот откуда он узнавал информацию.

— Я не могла не попрощаться, — возмутилась девушка и подошла ближе. — Убирайся и не возвращайся. Не переживай, я помогу нашему мишке забыть твою потерю!

А затем она засмеялась каким-то громким и неприятным смехом. На душе стало ещё более неспокойно и гадливо. Что я делаю? А что мне остаётся?!

Интересно ещё и то, что при этих словах Адриан напрягся, как после удара, и быстро подошёл к нам. Схватил девушку за волосы и, оттащив чуть дальше, чтобы я не услышала, что-то быстро ей зашептал. Лицо девушки от этого рассказа побелело, как мел. Она вернулась, а он снова зашептал.

Видимо, у них была вполне взаимная любовь. Его — к ее телу, ее — к своей цели.

Я не стала слушать, чем все закончится. Развернулась и пошла первая вдоль дороги. Адриан меня догнал спустя несколько минут, довольно улыбаясь. Решил свои проблемы? И, небось, ещё и гадость какую-то оставил напоследок.

— Но спрашивать не хотелось. Мне вообще с ним говорить не хотелось. Так мы шли достаточно долго, пока не свернули на тропинку и дальше двигались уже по ней. По тракту передвигаться двум беглецам слишком опасно.

И тут Адриан меня несказанно удивил. Он направил поток своей магии так, что сметал все следы моей магии и даже запах, тем самым помогая путать следы, развеивать запахи.

— А раньше так было нельзя? — не сдержалась я.

— Можно. Только зачем? — пожал плечами он.

— В смысле «зачем»?! Мы столько времени скрывались от гвардейцев. Может, они бы и потеряли след, если бы ты вот так его заметал.

— Не думаю. У меня ощущение, что у них что-то есть… что-то, что ведёт их к тебе. Они слишком уж упорно идут по пятам. Скажи, они давно тебя выслеживают?

— Прилично.

— И всегда находят?

— Нет. Но если подумать… В последнее время чаще.

— Вот видишь, — кивнул Адриан. — Значит, я прав. Они отслеживают не просто магию или запах. Надо выяснить что это и избавиться от маяка. Если, конечно, я не передумаю и не сдам тебя, — на последней фразе он мерзотненько улыбнулся.

Вот почему я раньше не замечала вот этой его стороны?

— Ты так и не ответил про магию, — напомнила я.

— Да не было смысла! — вспылил он. — Это же люди, маги. У них нюха как у оборотней нет. А вот оборотни могут уловить не только запах тела, но и след магии. Сейчас я как раз её и развеиваю. Уношу потоком в другую сторону, в горы. Так что если твой мишка и кинется по следу, то облазит всё вокруг, а мы к тому времени будем уже далеко.

— Ясно, — коротко ответила я.

Разговор на этом иссяк.

Это тоже хорошо. Вероятность, что нас догонят — ничтожна. Даже для оборотней.

На душе было погано и с каждым шагом тяжелее. Мы шли и шли. Прерывались только на небольшие перекусы той едой, которую воздушник прикупил заранее.

Расслабиться у меня не получалось даже ночью. Совесть мучила, сердце болело. А остального я просто не замечала. Ночью, даже вымотавшись до предела, уснуть не получалось. Я прикрывала глаза и проваливалась в беспамятство на несколько часов и все. Отдыха это не приносило совершенно. Еда не насыщала, вода не утоляла жажду. Мне вообще ничего не хотелось. Хотелось утопиться где-нибудь. Если бы мне это помогло. Хотя, может, в этот раз и поможет.

Через несколько дней мы вышли к небольшому городку. Заселились в гостинице, а потом пошли на рынок запастись продуктами в дорогу.

Я действовала на автоматизме, особо ни на что не обращая внимания. Шла за Адрианом, хватая нужное, не вникая, что именно. Просто не было никаких сил ни на что.

В какой-то момент я подняла глаза, и показалось, что я увидела прямо перед собой, в другом ряду товаров, Йохана.

Я не думала. Не колебалась. Просто рванула туда, расталкивая людей. Кто-то возмутился, кто-то что-то выкрикнул. Мне было всё равно. Только бы успеть.

Но когда добежала… Его там не было. А мужчина, оказалось, просто издалека на него похож.

Я схожу с ума!

Повернула голову, снова огляделась. Показалось, что я снова увидела его рассматривающим оружие за крайней палаткой.

Сердце стучало так, что, казалось, слышали все вокруг. Мне стало нестерпимо душно, жарко в этой толпе.

Адриан что-то кричал вдалеке, но я уже снова сорвалась с места и побежала на выход. Сбежала с рынка, потом с улиц. Через город. Пока не оказалась в лесу. И только тогда, когда побежала до реки, остановилась. И, задыхаясь, попыталась отдышаться.

— Какого это было? — донёсся до меня злой крик. Я обернулась. Адриан. Подбежал, кипел. Взгляд бешеный, голос надрывается.

— Прости, — выдавила я, уставшая и опустошённая. Я ощущала себя устало и жалко. Сил не осталось.

— Хватит убиваться по своему оборотню! — неожиданно рявкнул со злостью Адриан, а я в первый раз с начала нашего пути взглянула на него.

— Ты вся так провонялась им, что до сих пор прёт! — орал он. — И с кем, со зверем связалась! Как будто никого получше нет! Что же ты по Ричарду так не убивалась?

У меня пропал дар речи. А Адриан все продолжал и продолжал орать, размахивать руками и оскорблять. Какая я лживая, грязная, какая я… шлюха. Что он был обо мне лучшего мнения.

А у меня глаза открывались все шире и шире. Челюсть падала все ниже и ниже. Как разлетается вдребезги мой образ человека, которого я считала другом. Как я раньше в нем всего этого не замечала?! Семь лет плечом к плечу. Работали, жили под одной крышей.

А воздушника понесло:

— Я столько для тебя сделал! — несло его. — Поддерживал, помогал, разрабатывал планы, подстраховывал, обучал! А ты неблагодарная…

И до меня дошло. Ужас накрыл с головой. Он ревновал. Вот оно что!

Да, он пытался ко мне подкатить, когда я только попала к пиратам, но, поняв и приняв мой отказ, стал просто другом, приятелем. Я думала, на этом все закончилось. У него и женщины после были. С одной даже жил лет пять. А оказывается, вот оно как. Это была между нами не дружба. Он все это время просто выжидал, когда освободится место, и думал, после Ричарда я выберу его. Сейчас же он понял, что его желания не осуществились, и его прорвало.

А мне стало противно. Пусть сдает. Мне тут терять нечего. Как же противно.

Надо возвращаться. Вернуть обратно яйцо, пока есть такая возможность. Может, пока ещё никто не пострадал и не пострадает. Вот только для этого нужно что-то сделать с самим Адрианом. Я начала прикидывать варианты.

Пока я все это обдумывала, мужчина все распалялся. И неожиданно, потеряв контроль, бросился на меня.

Я чудом увернулась.

— Ты чего? — выдохнула я, отступая.

— Если я тебе не нужен значит, ты не достанешься никому! — закричал он.

— Прекрати. Ещё убьешь кого-нибудь! — ответила я, снова уворачиваясь.

— Тебя не убьешь. Не думала же ты, что я этим моментом не поинтересуюсь? Твоим маленьким секретом. Ай-я-яй… Ты крайне живучая, пятидесяти восьмилетняя Катарина де Монсель! Удивительно сохранилась для своего возраста.

На этой фразе он снова сделал выпад, а я снова увернулась. Сзади что-то шмякнулось. Я оглянулась. Нож. Удлиненный метательный нож Адриана. Он с помощью силы запустил мне его в спину! Как последний трус! Впрочем, его такие приемы совершенно не смущали. Я развернулась обратно в сторону воздушника и ушла ещё от одной атаки.

Нож за спиной я не видела. Должно быть, это артефакт, который подарил мне Йохан, сработал. Хотя не думаю, что он сработает на прямой удар холодным оружием без применения магии.

Мы кружили дальше. Я уворачивалась, пыталась образумить мага и одновременно придумать, как выбраться из этой ситуации. А воздушник придумывал все более изощрённые способы меня достать.

В какой-то момент я не смогла больше уворачиваться и вынуждена была вытащить свои метательные ножи. Стала ими отбиваться. Удар, ещё удар, блок. Защита сзади от летящего ножа. Поворот. Блок.

Адриан слушать меня не хотел, так что я перестала пытаться закончить дело миром и начала сражаться уже всерьез. Что делать?

Додумать мне не дали. Не знаю как, но я оступилась, покачнулась. В этот момент Адриан сделал рывок, и нож вошёл мне под ребра.

Я замерла. Он скалился. Совсем безумно. И повернул лезвие.

Боль ударила волной. Мир поплыл. Где-то на грани сознания я услышала рёв.

Оглушительный. Знакомый.

Но сознание уже начало уплывать, я опускаться на землю. Скорее всего, мне показалось.

Я закашлялась собственной кровью. Пробито легкое. «Да… такой смерти у меня ещё не было», — подумала я.

А Адриан поднял меня за волосы на колени и пристроил меч около моей шеи.

— Хочу, чтобы ты знала, перед своей окончательной смертью. Я тебя сдал ещё до того, как перебили всю команду. Это я выдал наше местоположение и то, где находишься именно ты. И я уже договорился насчет награды за твою голову. А ты оказалась так наивна, что поверила мне.

Раздался противный, какой-то истеричный смех. И он продолжил:

— Ты не нужна им живая. Для положительного результата достаточно будет твоей мертвой головы. Обидно, правда?

— Ты же хотел меня? — сплевывая кровь, спросила я.

— Хотел. Одно другому не мешает. Я слишком люблю себя, детка.

Мне стало мерзко. Если я умру, кто отнесет яйцо? Погибнут люди… Я должна что-то сделать. Но руки уже не слушались. Лёгкие горели, пальцы онемели, кашель душил. Я пыталась собраться для последнего рывка. Я смогу. Давай!

Украдкой вытащила нож из сапога и воткнула магу в бедро.

Адриан взвыл и отшвырнул меня.

— Ах ты, гадина! — зашипел он.

Дальше сознание совсем помутилось, т. к. мне показалось, что я увидела бок бурого медведя. Как он швыряет тушу этого предателя об дерево, а затем вырывает глотку.

На этой счастливой ноте мир потух.