С того разговора Йохан взял за привычку каждый день приносить новые цветы. Иногда дарил какие-то мне какие-то красивые вещицы, милые моему сердцу. Вроде новой шали. Старался помогать по хозяйству, когда появлялось время. Провожал меня до таверны каждый день. Потом мы гуляли. А затем снова возвращались каждый к своей работе. Вечером ходили по гостям, чаще к старосте или к Лене.

В таверне было весело. Вечером играли музыканты. Из путешественников были одни оборотни, но такие затейливые, разные. Я даже оборотня — куницу видела. Мелкий такой парень оказался.

Я выяснила, откуда-таки цветы. Оказалось, он с Зильке договорился. Они с мужем доставали ему цветы, а он им оборудование слегка обновил.

Но чаще мы оставались дома, сидели у камина, пили чаи, разговаривали о разном. Так я узнала, что лис живёт немного ниже по течению в соседней деревне, но виделись они в последний раз давно. Ещё когда жива Лора была.

Лукас разводит какую-то редкую породу больших кошек. Из них получаются отличные охранники. Вот это и приносит ему основной доход. Другой момент, что тренировать их приходится железной рукой.

Дни шли за днями. Мы встречались, целовались, но грань этого не переступали.

Мне было хорошо, сказочно хорошо. Вот теперь точно я бы отдала всё, чтобы жить такой жизнью. Даже если она будет недолгой. Хотя бы несколько лет.

И так продолжалось ровно до того момента, пока прямо в нашем дворе меня не выловил и не прижал к стене разъярённый Адриан.

— Ты с ума сошёл? — зарычала я от боли, ударившись затылком о стену. Выбралась из столь крепких объятий и пригляделась. Выглядел он странно. Волосы дыбом, одежда надета абы как. Это что же с ним произошло?!

— Это ты, видимо, берега попутала, милая. Всё, собирайся. Хватит этот балаган устраивать! Уходим.

— Как уходим? — вытаращилась я на него с испугом. Мне казалось, время ещё есть. Снег ещё лежит, а в горах так и подавно.

— Магия восстановилась. Не вижу смысла тут прохлаждаться. Я тебя уже неделю вылавливаю. Но, как назло, стоит тебе выйти из дома, тут же вырисовывается этот косматый рядом. Да и в доме постоянно рядом крутится. Но видишь, ничего, и тут добрался. Собирайся. Уходим сегодня ночью. И яйцо не забудь!

Предупреждаю для особо сентиментальных, если его забудешь, пожалеешь или ещё что, вернёмся и заберём. Только в этом случае я не обещаю, что твой мишка выживет. Мои таланты ты знаешь. Он меня не увидит и не почует. Да я даже и близко подходить не буду. Просто нож воткну ему в затылок и всё. Заберу яйцо, а тебя сдам.

— Всё будет. Не горячись! — попыталась я успокоить его.

— Вот и хорошо. Буду ждать тебя на выходе из деревни в три часа утра.

С этими словами маг наконец меня отпустил, щёлкнул пальцами и исчез.

Вот и настал конец моей сказки.

Настроение упало. На душе стало тяжело. От мысли, что мне нужно уходить, выворачивало и холодило душу. Но причин не верить Адриану у меня не было.

Он никогда не отличался мягкостью и добросердечностью. А про его владение ножами, особенно с использованием силы ветра, ходили легенды. Мне до сих пор не очень понятно, почему он был пиратом, а не перешёл в наёмные убийцы. Такой талант пропадает!

Вернувшись домой, я прошла в свою комнату и, не думая, собрала вещи, спрятала в шкаф уже готовый рюкзак. Я боялась, что, дав себе задуматься над ситуацией, позорно разревусь, а этого делать было никак нельзя. Поэтому старалась отключиться и не думать. Просто действовать. Если Йохан заметит красные, припухшие от слёз глаза, а он заметит, было как-то. И возникнут вопросы. А я и так не представляю, как ему в глаза посмотреть.

Этот месяц был… прекрасный, волшебный, пьянящий. Да и до этого со всеми медвежьими приключениями — это было лучшее время в моей жизни. У меня даже с Ричардом ничего и близко похожего не было. Там скорее мы просто привыкли друг к другу, притёрлись.

Время до ночи ещё хватало. Да и будет подозрительно, если я всё брошу. Поэтому я занялась своими обычными делами, да всё валилось из рук. В какой-то момент я даже умудрилась сломать артефакт подачи воды, и на меня из крана выстрелила струя прямо в лицо сплошным потоком. Вода была холодная. Это освежило, так освежило. Сразу в тонус привело. Остановить поток удалось далеко не сразу. Так что, когда я всё же это сделала, вымокла до нитки. Печальное зрелище.

Я откинула влажные волосы с лица, схватила полотенце и пыталась привести себя в порядок. Но куда там! Рубашка пропиталась насквозь и липла к телу. Надо идти переодеваться.

И только подняв голову, я поняла, что всё это время, пока возилась, была не одна. В пяти метрах от меня, у стола, стоял Йохан с большим полотенцем в руках. Видимо, он как-то услышал и бросился спасать, да только я и сама справилась.

Я подняла глаза к его лицу и задохнулась. Он смотрел на меня с потемневшими от желания глазами и не моргал. Буквально пожирал взглядом. Я прямо чувствовала, как он оглаживает моё тело взглядом. Как его взгляд замирает на промокшей рубашке, на моих ключицах, шее, губах. Я бы пыталась прикрыться, но… Что-то в этом взгляде было такое, что заставило меня замереть, боясь пошевелиться. Казалось, шевельнись я, и он нападёт, как дикий зверь.

Так и стояли.

Отмер первый Йохан. Моргнув, подобрался и преодолел разделяющее нас расстояние, укрыл меня полотенцем.

— Заболеешь, — хрипло произнёс он и поцеловал в лоб.

Мои глаза распахнулись. Я уставилась на него, как впервые видела.

В его действиях было нечто большее, чем страсть или обычное влечение. То, что он сделал, показывает всё. Всё, что я когда бы то ни было хотела и желала. Любовь! Это забота и любовь. Только любящий человек будет переживать, не холодно ли тебе, и поправлять шапку, таскать за меня тяжести, укрывать мокрую полотенцем. Переживать, комфортно ли мне.

А самое страшное… Я тоже полюбила этого невозможного медведя. Когда детское восхищение и забота переросли в это чувство? Я бы не смогла сказать, даже если бы захотела. Но чувствовала, что это так. Я люблю его. Люблю безумно, глубоко, всем сердцем, до боли. Поздно защищаться и спасаться. Он уже давно проник в моё сердце. А когда и как, кто его знает? Может, и совсем давно. Поэтому я и не любила никого до этого по-настоящему. Потому что все они не были им.

Поэтому сомнения вылетели из моей головы. Я схватила его за ворот рубашки и притянула к себе.

Всё! Хватит! Пусть это будет только одна ночь, но я буду с ним. Я хочу любить и быть любимой. Почувствовать, как это — быть рядом. Пусть это иллюзия, что мы можем быть вместе, пусть даже это всего лишь воспоминание, но оно останется со мной навсегда.

Я поцеловала его сама. Это был первый раз, когда я проявила инициативу. Обвила шею руками и жадно приникла к его горячим губам. Медведь не сопротивлялся, но и не отвечал. Я прошлась по его губам и ничего. Паническая мысль уже начала формироваться в моей голове: «Я что-то сделала не так? Может всё? Больше не нужна?» Но когда я начала отстраняться, он отмер. Его руки мягко, но уверенно прижали меня к себе, и я снова почувствовала тепло его тела. Его руки на себе.

И поцеловал он уже сам. Его губы на моих. Сперва их робкие движения, нежные, тягучие. Они лишали меня разума и подчиняли. Мое сердце затрепетало в груди и, казалось, сейчас выпрыгнет.

Поцелуй плавно углублялся, переходя из нежного в страстный. Йохан легонько прикусил мою губу, а когда мои губы распахнулись, проник внутрь. Хитрый медведь вёл свою игру, в которой он не брал пленных, а захватывал всё новые территории. Так же, как уже захватил мое сердце.

В голове шумело. Я чувствовала, как мокрая ткань моей рубашки намочила одежду мужчины. Провела руками по его шее, спустилась ниже по его спине к лопаткам, огладила их. Непередаваемо приятное ощущение такой мощи, силы под моими пальцами. Сколько я мечтала вот так провести руками? Сколько глядела на эту спину, не смея и надеяться? Затем через бок перешла на грудь. Подняла руки выше. Нащупала ворот его рубашки и плавно начала расстёгивать одежду. Пуговицы ловко выскальзывали из петель. И я наконец почувствовала под руками жар его кожи, провела пальцами по слегка волосатой груди, путаясь кончиками пальцев в волосках. Йохан не был чрезмерно волосат. Лишь небольшой участок на груди и полоска от пупка и ниже. Я почувствовала, как сильно и часто бьётся его большое сердце. Тоже волнуется.

В этот момент он снова прикусил мою губу, я не смогла сдержаться, тихий стон сорвался с моих губ. А мужчина замер на секунду. Я скорее почувствовала, как он улыбнулся. Его руки спустились по спине, сжали ягодицы. А затем он отстранился, тяжело дыша.

— Рина, — его голос был хриплым, я бы даже сказала томным. — Сейчас я ещё могу остановиться.

Он уткнулся лбом в мой лоб. Его глаза искали ответ в моих. А я подумала, что он часто делает именно так. Утыкается лбом в лоб. Видимо, такое положение ему очень нравится.

— Не нужно, — ответила я и потянулась к нему. Теперь уже я прикусила его губу.

— Ты уверена? — снова спросил он, отрываясь.

— Я никогда в жизни не была в чем-либо настолько уверена, — произнесла я и скинула всё ещё чудом висящее на моих плечах полотенце.

Это послужило для нас обоих толчком. Он подтянул меня к себе, я оказалась на столе. Его губы терзали мои. Руки заскользили по моему телу, то сжимая его, то поглаживая. Жар внизу живота растекался по всему телу, ещё больше туманя разум. Я впилась ногтями в его плечи и тихонько застонала. И не я одна. Резкий рывок и пуговицы на моей рубашке разлетелись по кухне. А руки моего, теперь уже точно моего медведя сжали грудь. Покатали ее в руках. Примеряясь и оценивая ее тяжесть. Мишка удовлетворенно хмыкнул и облизнулся. Пьяные глаза посмотрели в мои, затуманенные страстью.

— Какая же ты красивая, Рина, — Его голос был наполнен хмельным восхищением, а в глазах горел огонь.

Рука скользнула по моей ноге, и я почувствовала, как юбка поднялась, обнажая кожу. И тогда он оказался между моих широко разведенных ног.

Мы снова слились в поцелуе, и я, наконец, сделала то, чего так долго хотела. Провела пальцами от его груди вниз по животу, царапая его кожу. На что последовала незамедлительная реакция, и кубики напряглись, обрисовываясь ещё чётче, а оборотень резко и шумно выдохнул.

Я подняла глаза и, глядя ему прямо в глаза, лизнула место чуть ниже пупка, но выше штанов, которые снова сидели неприлично низко. Раздался шумный вдох. Руки мужчины сжались на столешнице. На них выступили когти и процарапали дорожку на дереве. К нам присоединился его зверь, который уже и до этого проглядывал в его глазах. Они периодически начинали светиться желтым. Но это не пугало, а только еще сильнее подстегнуло к дальнейшим действиям.

Я опустила руки и провела ими по внешней стороне его бедер, слегка царапая ткань штанов. Мужчина от такого действия вздрогнул, и штаны, что и так топорщились уже давно, ещё больше увеличились в понятном месте. А я улыбнулась и подула на то место, где только что лизнула. За что получила ещё один стон и красноречивый взгляд.

Оборотень клыкасто улыбнулся в ответ. Когти быстро втянулись, и руки стали снова обычными, а мужчина произнес:

— Ах так! В эту игру могут играть двое!

Затем последовала серия поцелуев на грани между болью и наслаждением по моей шее, спускающиеся вниз. Лямки тонкой нижней рубахи упали с плеч. Мужские пальцы мягко подхватили вершинки и сжали их, покатали пальцами. Теперь стонала уже я, а оборотень продолжал и продолжал, пока не заменил руки губами. Я же вцепилась в его волосы и притянула ещё ближе. Заерзала на столе. Йохан же навис сверху. Снова завладел моими губами. Я почувствовала, как его рука оглаживает мое бедро и задирает юбку еще выше. Как холодок проходится по моим открывшимся бедрам. М-м-м… Как сладко.

— Йохан! — Тихо застонала я.

Но на этом он не остановился. Оставив мои губы, мужчина прошелся снова дорожкой поцелуев, параллельно приласкав грудь, живот. Руки оборотня жадно обхватили мои ягодицы, и он вклинился между моих широко разведенных бедер. Я почувствовала его силу, размер, который трется о мое сокровенное место. Йохан легко поцеловал меня в губы и снова нырнул ниже. Пока не оказался перед моими широко разведенными ногами. А я уже еле соображала. Трусики с жалобным стоном превратились в два лоскутка под натиском его рук и полетели на пол, а он приник к лону. Я настолько этого не ожидала, что от необычных ощущений выгнулась в дугу. А мужчина, казалось, наслаждался этим. Чувства захватили меня, и пожар внутри стал нестерпим настолько, что я сорвалась и рухнула в эту пропасть. А затем упала на столешницу без сил.

Только тогда Йохан оторвался. Ещё раз облизнулся и окинул меня довольным взглядом победителя. Приблизился и снова укусил, в этот раз за мочку уха. Снял с меня остатки одежды в виде юбки и пары чулок. И я осталась лежать совершенно обнаженная на столе.

Мужчина же рывком стянул с себя штаны и оставшуюся одежду. Присоединился ко мне в своей наготе.

Как он прекрасен. Такой именно грубоватой мужской красотой. Широкие плечи, узкая талия, сильные мускулистые ноги и горящий взгляд сейчас почти черных глаз.

Сердце замерло и пустилось вскачь снова, когда он подошёл ближе, подтянул меня к краю стола. Я уже практически наполовину повисла в его руках. Тем временем он развел ноги шире, закинул их себе на плечи и наконец вошёл, сразу и на всю длину. Это было так остро и восхитительно, что я закричала.

Оборотень же замер. А затем мучительно медленно вышел почти до конца и снова рывком погрузился в мою глубину. Я извивалась под ним, хваталась за края стола, пока он не наклонился и не усилил напор, удерживая меня руками за бедра. Затем завел руки под меня, заставив обвить его талию ногами. И вот я уже прижата спиной к стене. Эмоции зашкаливают. Перед глазами все плывет, а оборотень только еще больше распаляется.

Он, кажется, что-то спрашивает. Я, кажется, что-то бормочу, кричу и прошу не останавливаться. Взрыв накрыл меня неожиданно и оглушающе. Я даже не поняла, как на пике удовольствия сама вцепилась в него ещё сильнее и укусила. Впрочем, оборотень почти сразу последовал за мной. Его очередной укус смешался с диким удовольствием и лишь добавил остроты ощущений. Кажется, на моем теле не осталось ни одного места, которое он бы не изучил и не покусал.

Меня слегка лихорадило. Руки ослабли, ноги тоже не держали. Но, как выяснилось, Йохан и не планировал ставить мою тушку на пол. Оборотень покрепче меня перехватил в своих руках и понес по лестнице наверх в свою спальню.

Эта ночь действительно запомниться мне надолго. Оборотень с нескрываемым энтузиазмом исследовал все новые места на мне. Пробовал на вкус. Все слилось в одно потрясающе восхитительное состояние удовольствия.

Проснулась я только глубоко ночью в таких теплых и родных объятиях.

Спали мы, как и тогда, когда я просыпалась с ним-мужчиной, после того, как возвращался его человеческий облик. Он спал, уткнувшись мне лицом в шею. Руки даже во сне прижимали меня ближе. Одна нога покоилась поверх моих, прижимая к постели и ловя в капкан его ног.

Выбираться отчаянно не хотелось. Мысли текли вяло. Тело пело и немного ломило от непривычной нагрузки. Все же прошло несколько лет с последнего раза.

Я позволила себе немного полежать, а затем аккуратно выбралась из такого желанного захвата. Боялась, что оборотень проснется, но тот лишь проворчал что-то и, перевернувшись на живот, обнял подушку.

Я не позволила себе поцеловать его на прощание. Просто испугалась, что он проснется, либо у меня не хватит духа уйти.

Лишь позволила себе еще один взгляд на такого теплого и родного мужчину. На его разбросанные волосы на подушке, на то, как он уткнулся носом в подушку, на которой я только что спала, и легонько улыбается во сне, на его красивую спину, сильные руки.

Вздохнув, я на цыпочках выскользнула в коридор, прикрыла за собой дверь и, прихватив свои вещи, спустилась вниз. Быстро сполоснулась в мыльне холодной водой и надела походную одежду. Это теплая туника и штаны, поверх еще одна куртка, сапоги. И, закинув на плечи рюкзак, вышла в кухню. На полу валялись наши вещи. Я собрала их. Вещи моего мишки сложила на кресле в гостиной, а свои кинула на тлеющие угли камина. Чуть помогла силой, и одежда вспыхнула, превращаясь на глазах в пепел. Как и моя жизнь, мое счастье, моя сказка. По щекам текли слезы. Внутри начинала разрастаться дыра. Но я должна сделать то, что должна.

Подошла к гобелену и с не присущей мне же жестокостью скинула все золотые пластины в бархатный мешочек и убрала в рюкзак. Всё. Дело сделано. Обратного пути нет.

«Йохан, если ты сможешь, не ненавидь меня! — взмолилась я. — Или ненавидь, если это поможет тебе жить дальше. Лучше я буду самой плохой для тебя, но ты не будешь мучиться и будешь жить дальше!»

Я открыла глаза в молитве и встала с колен, вытерла слезы. Бросила на дом, где я была так счастлива, прощальный взгляд. Вот тут я готовила… За этим стулом сидит мой мишка… Тут на ковре перед диваном мы устраивали посиделки у камина… А здесь я пролила ягодный чай, и пятно так и не удалось свести.

Вытерла слезы снова и уже не позволяя себе оглядываться, вышла на улицу. Оттуда быстрым шагом, почти бегом направилась на место встречи.