После столь занимательного вечера я не ожидала ничего. Разве что кузнец попросит меня съехать. Поэтому ещё с утра собрала все свои вещи в походный рюкзак. Но всё было тихо.

Йохан, как ни в чём не бывало, спустился на завтрак, налил себе чаю, поел и ушёл в кузню. Я только проводила его подозрительным взглядом, как за особо опасным объектом.

Настроение у меня было не очень. Поэтому работа шла шатко-валко. Из рук всё валилось. Так что до обеда я сделала только половину всего запланированного и была уже без сил. Всё же не выспалась, перенервничала и вот. Мне всё казалось, что вломится медведище и прямо ночью в одной рубашке выставит наружу за мои слова. Всё же я тут не хозяйка, и разговаривать с ним в таком тоже не имела никакого права.

Но на обед кузнец появился. Молча поел, вымыл посуду и ушёл. Как будто ни вчерашнего разговора, ни напряжённого месяца вовсе не было.

На ужин ситуация повторилась. И всё это без единого слова.

А на следующий день, когда я планировала испечь пирожные, случилось странное. Я не нашла свой ликёр, который стоял для пропитки. Странно. Он всегда стоял на одном и том же месте. Я нахмурилась, пошла искать. Ладно, пришлось лезть в закрома мишки. Некоторое пойло, вроде коньяка, тоже подойдёт. Но и его не нашла. Я озадачилась и уже взялась за поиски основательно. Перерыла весь дом — ничего.

Делать нечего. Оделась и пошла в святая святых кузнеца. Склад встретил меня одной совершенно пустой стеной, где раньше стояло его пойло бочками, между прочим.

Это ввело меня в шок. Это… что? Куда всё делось? Мы же только сегодня ночью — сегодня ночью! — говорили. Неужели он?.. Или всё-таки мог?..

Нерешительно, в лёгком замешательстве, я шагнула дальше и приоткрыла дверь в кузню. Вокруг жужжало и ревело пламя, он удерживал огонь в кольце и обрабатывал заготовку. Выглядел как обычно. Сосредоточенный, серьёзный, собранный. Поэтому я собралась, набралась наглости и вошла в рабочее помещение кузни.

Я махнула рукой, давая понять, что хочу поговорить, чтобы не перекрикивать рычание огня. Маг меня заметил, кивнул, мол, вижу, подожди. Ещё несколько минут долбил раскалённый металл, и только потом, не отрываясь от работы, спросил:

— Что-то нужно?

— Да, — Я немного прищурилась. — Спросить. Ты не видел мой ликёр для пропитки тортов?

— Нет, — Ответ оказался краток. Выражение лица серьёзное и отстранённое.

— А где всё остальное? — Я неопределённо показала рукой на склад, но Йохан меня понял.

— Выкинул.

О как!

Кажется, моё лицо его развеселило, потому что он вдруг посмотрел прямо на меня и улыбнулся.

По-настоящему. Широко. Приятно. Совсем как раньше.

Эээ… Чего-то я, видимо, не понимаю. Или из меня такой хороший целитель душ? Да ладно.

Я встала со стула, куда незаметно присела, пока ждала, отряхнула и без того чистую юбку, делая вид, что всё совершенно нормально, и, стараясь не смотреть на него, бросила:

— Молодец! Давно бы так. Ну, я пойду. Мне теперь ещё ликёр искать.

— Иди, — благословил меня на поход маг и проводил взглядом. Лопатками чувствовала, что это так.

Пирожные получились вкусные, хоть я и задержалась с ними и принесла позже срока. Лене ничего по этому поводу не сказала, как и про то, что ранее за ликёром пришлось сходить до нее. У Зильке его в данный момент не было.

Но дальше всё стало ещё интереснее. Через день, проснувшись и спустившись вниз, я застала Йохана, который готовил завтрак.

Сперва я логично подумала, что ещё сплю. Ущипнула себя за руку — больно. После этого, прямо в ночной рубашке и халате, с лохматыми после сна волосами и одеждой в руках я подошла ближе посмотреть, что же он там готовит и не отравимся ли? Хотя, может, он рано встал и сил ждать завтрака не было?

Медведь на большой чугунной сковороде готовил такой мужской вариант яичницы. С толстыми кусочками сосисок, зеленью, луком. На столе уже стоял готовый чай.

— Скажи честно, ты решил меня уволить? — все же дар речи ко мне вернулся.

— Нет. Просто решил сделать приятное. Не всё же тебе готовить, — удивил меня мужчина.

Затем снял яичницу с огня, развернул меня лицом к мыльне и, шлёпнув пониже спины, отправил умываться с напутствием: «Долго не плескаться. Еда стынет».

Умывалась я как в тумане, одевалась, запутавшись в юбке и чуть не упав в ванну. Когда наконец я аккуратно, чтобы не заметил, выглянула через щель в двери, Йохан разложил приборы и вполне спокойно ждал меня за столом. Яичница и чай поднимался лёгкий парок. Прямо идиллия.

Я вышла, подошла к столу, села. Всмотрелась в виновника потери моего спокойствия. Да ладно?!

— Ты что, и рубашку выгладил?! — не удержалась я от вопроса. За всё время он стирал одежду сам. Но НИ РАЗУ не гладил её. Чистая и так сойдёт.

— Да, знаешь, надо иногда за собой следить, — ответил он непринужденно и положил кусочек яичницы в рот.

Хм… не к добру.

Я помялась на месте, попробовала сесть удобнее, огляделась. Что-то меня смущает. Эм… А откуда тут цветы? Зимой. На столе, прямо между мной и хозяином дома, в небольшой стеклянной вазочке стоял букетик синих незабудок. Да, небольшой, но он был!

Да быть не может!

— Откуда ты взял цветы? — требовательно спросила я.

— Почему ты думаешь, что я? — спросил этот… этот… Он, в общем. — Ты кушай. Остынет. Жалко будет.

Я воткнула вилку в яичницу и отправила в рот. Нервно переживала. Все это время мужчина смотрел на меня, и уголки его губ подрагивали. Вот… Медведь!

— Так и? — настояла я, когда яичница закончилась и пришло время чая.

— Я не знаю. — ответил он.

— Не знаешь? — я не поверила.

— Не знаю. — повторил он.

— А кто знает?

— Тебе они не понравились? — спросил он. Значит, точно он.

— Почему ты такой сложный?! Ты принес? Ты! Я же вижу. Спасибо, конечно, но чувствую, мы друг друга не поняли. Йохан, я уеду сразу, как к Адриану магия вернётся. То есть по весне. Я не смогла бы остаться, даже если бы хотела. Не мучай ни себя, ни меня. Не нужно ничего этого.

Ну вот, сказала. Молодец! Даже правдоподобно звучит, и не сбилась ни разу. Держи звёздочку в лоб!

— Это мне решать, не находишь? — произнес он, повернувшись ко мне спиной и занимаясь посудой.

— Значит, так? — разозлилась я. — Это мы ещё посмотрим.

Я развернулась и ушла. К себе. Села на кровать и, перестав пыхтеть, сама себя спросила: «И что это я? Сама же ему всё высказала. Вот он и действует. Буквально по пунктам идёт. Пить перестал. Уже неделю в доме нет вообще ничего. Мой ликёр единственное, что осталось. Теперь вот ухаживать взялся».

А самое плохое то, что мне это нравится! Сердце так и екнуло. Я там в мыльне даже поверить боялась, что всё это для меня. Это же Йохан! Понимаете?! Целый он и весь мне!

Тьфу! Соберись, тряпка! Мне его предавать надо. Мне уезжать скоро. А ты слюни распустила. А что я вообще в комнату ушла? Мне работать надо. Сегодня пироги и сырники с щавелем печь нужно. А я сижу!

С этими мыслями я подкралась к двери на носочках, открыла ее и выглянула в щелку. Никого. Угу. Прокралась на лестницу, выглянула в щель — никого. Отлично. Работать ушел. Пронесло.

Рабочий день начался. Все проходило спокойно. Я даже вроде бы почти забыла об утреннем инциденте, да только цветы как--то неправильно стояли. Пришлось то поправить, то пахли слишком вкусно. Интересно, а где всё-таки взял?

Посему уносила я свои творения непривычно улыбаясь. Все же приятно.

— Здравствуй! — сказала Лене, завидуя. — А ты что такая загадочная? Случилось что хорошее?

— Эм… да. Йохан пить перестал, — не утерпела я и похвасталась.

— На сегодня? — засмеялась она.

— Нет. Вообще. Неделю уже как весь алкоголь выкинул. Дома из всего такого только маленькая бутылочка моего ликера для тортов.

Женщина так и замерла, глядя на меня ну о-о-очень большими и круглыми глазами. Губы тоже образовали букву «О». Отмерев, Лене хлопнула пару раз ресницами и как подлетит ко мне! Начала меня обнимать, расцеловывая меня в щеки и приговаривая:

— Спасительница ты наша! Красавица! Умница!

— Стой! Стой, стой! Ты чего? — еле вырвалась из этих удушливых женских объятий. Вытерла рукавом щеку и уставилась на женщину.

— Да как чего? Что мы только не делали, чтобы его в себя привести. Кого только не отправляли! Да за ним все холостые девки деревни и не только нашей бегали. И борщи носили, и за углом поджидали. Да вон та же Лота даже жила две недели. Все соблазнить пыталась. Это мы уж потом поняли. Она что-то там выдумала, чтобы пустил в дом. И началось. Ни дня без приключений! Мы уж думали, с таким подходом, глядишь, и приберёт мужика. Но не тут-то было. Девок он всех боком обходил, не глядя. А Лоту так и вообще в одной рубахе выкинул на улицу. Разве что пинка не отвесил. Вот мы тогда всей деревней посмеялись. Как он ее отходил словечком-то! Пристыдил, как надо! Ведь пригожая девка-то, да в голове что творится — непонятно. Ой, непутёвая она.

— А сейчас, значит, вы решили, что во мне дело?

— Так это и сразу понятно было. Пусть медведем, но сам тебя привел. Поселить у себя — поселил. Живёшь у него почитай всю зиму. Он за нее уж и не спился ни разу.

— Что вы говорите! Пил как миленький.

— Да, но мы его ни разу не искали. Все мишкой за тобой ходил да охранял. Мы уж выдохнули. А так боялись, что зимой опять за ним бегать будем. А сейчас, как ты говоришь, и пойло это все повыкинул! Ой, готовь платье, я тебе говорю. С нами жить останешься. Будешь у мишки как сыр в масле кататься, да медвежат растить! — довольно поведала она. Забрала мою коробку с пирогами и скрылась на кухне.

А я стою и моргнуть боюсь. Какие, к лешему, медвежата?! Мне бы эту весну пережить!

Пойду-ка я отсюда!

И шмыгнула на выход, пока оборотница не вернулась. А то ещё чего такого понарасскажет, что не дождусь я Адриана.

— Вот и помяни черта. Этот «красавец» вынырнул из-за угла. Что ему нужно?

— Здравствуй, Рина! — обрадовался этот пройдоха. — Тебя сейчас с днём с огнём не найдёшь. Как ты, птичка моя?

— И вот эта притворная забота в голосе мигом меня встряхнула и напугала почище «медвежат».

— Нормально. — стараясь не выдать страха, ответила я. — Вот заказ отнесла. Ты как?

— Твоими молитвами, — он уверенно подошёл вплотную, улыбка расплылась до ушей. — Иду на поправку. Скоро уже. Ты же помнишь?

— Помню, помню. Сложно забыть, если ты так часто напоминаешь. Мне кажется, только я за порог, так ты уже и тут.

— Не без того. Хорошо, что помнишь.

— А ты не передумал? Может, всё же моё добро возьмёшь?

— А может мне и то и другое взять? Зачем мелочиться?!

Твоего мухомора!

— Ты совсем обнаглел?!

— Может и обнаглел, а что ты сделаешь? Смотри мне. Пока мне и яйца хватит. И не дури меня! — проговорил он мне и схватил сзади через шапку за волосы. Боль обожгла затылок. Там что-то жалобно тренькнуло, и воздушник отдернул руку.

— Иди уже.

Вот тебе и приятная встреча.

Я подождала, пока мужчина зайдет за угол дома, и стянула шапку. Заколка, которую мне подарила мадам Мариетта, свалилась в снег. Пришлось долго ее раскапывать, но меня ждало разочарование.

Этот сын дохлого мухомора разломил ее на две части. Тц! Жалко.

Я так и просидела на коленях перед сугробом ещё несколько минут, собрала все запчасти умершего артефакта и убрала их в карман.

Настроение окончательно испортилось. Домой идти уже никак не хотелось. Чувство на душе поганое, с какой стороны ни посмотри. С одной стороны «медвежата», которых я подарить не могу. С другой этот «перец». Эххх…

С этими мыслями пошла я прогуляться. Всё-таки красиво тут. Дома все как на подбор, деревянные, красивые, разные. Какие-то частично из камня, какие-то использовали камень только у печной трубы. Зима, морозно, снежок идёт. Всё укрыто снежными шапками. Пар изо рта идёт, красота.

О! А это же Роза куда-то идёт.

— Добрый день, Роза! — радостно воскликнула я.

Она-то мне и нужна. Эта женщина всегда умеет в моей голове расставить всё по полочкам.

— Добрый, добрый, Рина! — ответила Роза, нагруженная авоськами.

— Давайте я вам помогу, — забрала я у нее сумки. — Зачем же вы такую тяжесть носите?

— Так Вальм поесть тоже любит, да и я. А не всё сам вырастишь. Вот и ходила, закупалась.

— Понимаю, — покладисто согласилась я и продолжила идти. Шли мы недолго. Вот и избушка.

— Зайдешь на чаёк? Аль торопишься?

— Да, зайду, отчего бы не зайти? — ответила я вопросом на вопрос.

В доме старосты было как всегда хорошо: тепло, уютно, пахло едой и деревом — таким домашним и настоящим.

Мы устроились у камина. Я давно уже приметила, что это любимое место для посиделок у старосты и его жены.

— Рассказывай! — довольно попросила Роза, когда чай в наших кружках уменьшился на треть, и мы закончили обсуждение рецептов, да погоды.

— Почему вы так думаете, Роза?

— Чую, деточка, — добродушно и загадочно ответила оборотница, подпирая морщинистую щёку рукой.

— И всё-таки?

— Какая ты недоверчивая. Я тебя заметила задолго до тебя. И видела, что думы тяжёлые думаешь. Вот специально свой путь и выстроила так, чтобы на дорожке мы встретились. Если бы ты прошла мимо, значит, не хочешь ни с кем обсуждать. Во всяком случае со мной точно. А если подошла бы, значит, совета спросишь. Вот ты и подошла. Давай, рассказывай. Не бойся.

— Ладно. Подловили вы меня. Не знаю, с чего начать… — я отпила ещё несколько глотков, собираясь с мыслями и отколупывая кусочки от булки, и начала:

— Дело в том, что у меня действительно нет возможности здесь остаться. Как бы я этого не хотела. Есть ряд очень сложно объяснимых обстоятельств, которыми я не могу поделиться. Могу сказать, что я в любом случае уйду, как только Адриан будет в порядке.

— Это мы знаем. С самого начала обговаривали. Всё верно, — кивая, подтвердила Роза.

— Да, но сейчас я выяснила, что вы хитростью подселили меня к Йохану. В надежде на то, что он мной увлечётся и придёт в себя. Или скажете, что это не так?

— Хм, — Роза грустно усмехнулась, опустила голову и покачала ею, глядя в огонь. Затем отпила пару глотков чая и негромко, но твёрдо подтвердила:

— Всё так. Не буду отрицать. Но помогло же. Аль скажешь нет?

На этих словах она вскинула взгляд. Её красивые карие глаза смотрели уверенно и прямо в мои.

— Не скажу. Но как вы узнали?

— Хм. Зильке видела, как Йохан избавлялся от своего богатства. А уж от нее и полдеревни уже знает.

— Как же быстро у вас всё работает… А Лене почему не знала? — с сомнением спросила я.

Роза рассмеялась, мягко, по-доброму:

— Так уезжала она на эти пару дней на закуп в город. Вот и пропустила самую сочную новость, — всё ещё посмеиваясь, пояснила главная оборотница. — А в чём дело? Тебе наш кузнец не нравится?

— Вы меня не слышите. Я не могу с ним тут остаться. Совсем и вообще.

— Так тебя никто и не заставляет.

— Вы хотите сказать, что он всё бросит и поедет странствовать со мной? Бросит любимую работу, клиентов?

— Я не могу говорить за него. Но обстоятельства меняются. У меня тоже планов не было на Вальма. Но вот — встретила, полюбила, осталась. Всё может быть.

— Я зря начала этот разговор, — поняла я, что разговор на эту тему бессмыслен, и встала с кресла.

— Садись, Рина, — мягко, но настойчиво остановила меня Роза. — Я понимаю. Слишком надавила на тебя. Ты не видишь того, что вижу я, да и мы с Вальмом — люди старые. Я не знаю всех твоих обстоятельств. Но вот скажи мне: что тебя конкретно сейчас пугает?

— Я уже объяснила.

— Я тебя поняла и услышала. А сейчас спрашиваю о другом: что именно навело тебя на такие мысли? Что стало той каплей?