После того разговора я с содроганием ждала того момента, когда нам нужно будет уезжать. Из-за этого стала нервная и резкая. Йохан заметил странности поведения, но лезть с расспросами не стал, за что я была ему несказанно благодарна. Не хотелось врать.

Время шло, я то становилась чуть спокойнее, то снова более дерганной.

Йохан все же попытался узнать, случилось ли у меня что и нужна ли помощь. Я ответила, что нет. И не соврала даже. Ведь это так. Это ещё не произошло.

Тогда, понаблюдав ещё немного за мной, медведь решил просто не нервировать меня. А выражалось это большей частью в минимализме общения с ним. И надо сказать, не то, чтобы я была против.

Это мне помогало держаться, так как не нужно было смотреть ему в глаза и понимать, что мне придется его предать. Всех предать.

По поводу чем и когда питается медведь я не сильно переживала, т.к. еда из холодильного шкафа или из кастрюли, которая оставалась на плите, поскольку горячая, исчезала с прежней скоростью. Пирожки и другая сдоба для дома тоже заканчивались достаточно быстро, хотя сама я много не ела. Я вообще есть почти перестала на нервах. Как и спать.

Странности же самого медведя то накатывали, то убывали. Я поняла, что действительно, когда у него скапливаются важные заказы — он работает чуть ли не сутками. А когда заказы не срочные или их мало, начинаются приключения.

К настоящему моменту я уже успела найти несколько его заначек и, конечно же, перепрятала их. Да, это было по-детски и совершенно бессмысленно, но я не смогла удержаться. Когда медведь обнаружил пропажу, он долго и громко ругался, требовал не лезть не в своё дело. В общем-то, он был прав. Вот только это было и моё дело.

Так что, не получив того ответа, которого хотел, он разгромил все на кухне и ушел. С тех пор мы больше не разговаривали.

Наше противостояние затянулось на неделю. Дальше я не выдержала уже сама. Мы жили, как в общежитии, и оборотень усиленно меня избегал: стоило мне зайти в комнату, он выходил. Если я уже была там, разворачивался и уходил. Как ребёнок, ей-богу!

Так что я решила поговорить-таки с хозяином дома. Поэтому я оделась и пошла в кузню. Время было ближе к вечеру. Я только закончила со всей готовкой и освободилась.

Войдя в кузню, я не обнаружила ничего нового, но вот хозяин опять предстал не в том виде, на который я рассчитывала. Последнее его творение, какой-то сложный арбалет лежал на специальной подставке. Рядом с ним ещё ряд готовых изделий. Сам же мастер нашелся рядом. Он спал на коробках, накрытых одеялом. Это я заставила его сделать такое место, т.к. стала сильно переживать за его здоровье, когда он напивается, а напивается он время от времени, и засыпает прямо сидя на полу.

Вот и сейчас он там спал.

Я решила не будить его, а просто достала портативный артефакт тепла. Выглядел он как обычный широкий браслет с верхним слоем из небольших круглых цилиндров, переплетенных узорами. Нижний же слой состоял из кожаной полоски, которая и застегивалась на руке.

Его я купила в прошлом месяце для себя, но сейчас положила на пол рядом с Йоханом. Этот артефакт создавал специальную сферу диаметром пять метров и обогревал ее. На улице в снег или непогоду это лишь небольшое утешение, которое не позволит реально замёрзнуть, а вот в таком помещении должен создать вполне комфортную температуру.

Затем взяла рядом с полки одеяло и накрыла Йохана. Так должно быть нормально. Завтра, конечно, он проснется медведем, в этом я уже не сомневалась, но зато сейчас не замёрзнет.

Знать бы, от чего он так убивается. Так любил жену? Видимо, да. Зачем иначе так над собой издеваться?! Хотя не сказать, что я его хорошо знала тогда, до всей этой истории со свадьбой.

А вообще обидно. Почему кому-то достаются такие мужчины, которые даже после твоей смерти не могут тебя отпустить. А кому-то плевать и на тебя живую.

Ладно. Что зря думать о несбыточном? Мне вообще ничего из этого не светит. Ни того, ни другого.

Да, сатир говорил, что влияние само развеется и сила вернётся. Но я же вижу себя в зеркале. И меня до дрожи в руках пугает эта белая прядь. И всё больше кажется, что он ошибся и я просто не проснусь однажды, так и не успев пожить. Мало того, даже если действие закончится, кто мне даст пожить? Мои преследователи никуда не делись. А теперь к моим проблемам добавился ещё и Адриан. А он ведь будет доить меня, пока это не станет ему невыгодным или пока не потеряет влияние на меня.

Я вздохнула и на минутку присела тут. Прямо рядом со спящим оборотнем.

Поговорить не получилось. Что ж, в следующий раз. Сейчас его будить нет смысла. Максимум, которого можно добиться, это снова проснется зверь. А с ним не обсудить те вещи, которые я собиралась.

Я уже встала и развернулась уходить, но стало любопытно, и я решила поразглядывать его новые творения. За все время проживания тут мне так и не посчастливилось рассмотреть внимательно готовые вещи. Их либо сразу забирали, либо он высылал их. Всё же это единственное, в чем он сейчас развивается, вкладывает душу.

Я взяла арбалет в руки и начала вертеть, целиться в какие-то большие щипцы, висящие на стене. Затем взяла красивую большую саблю. Проверила ее на баланс и уже хотела положить, когда заинтересовалась, а какой родовой знак он вообще ставит на свои изделия. Покрутила саблю в руках в попытке найти его. А обнаружив знак, села, где стояла.

Хорошо, там оказался стул. Села от полного и бескомпромиссного поражения. Дезориентированная я сразу же проверила все эти новые изделия. Мало ли, вдруг это образец. Я сама видела, как он делал остальные, но не конкретную саблю. И потерпела поражение.

Знак, который он указывал на всех своих творениях — это молот из огня, заключённый в круг.

Это он, тот самый кузнец, который ковал мои метательные ножи. Он тот самый кузнец, которым я восторгалась и хотела познакомиться. За все время странствий не было человека, который бы разбирался в оружии и который бы не знал его и его работы.

Мне стало ещё более больно и обидно.

За что жизнь такая жестокая?! Вот потрясающего таланта человек, и такая у него судьба спиться. Ведь рано или поздно это произойдет. И ладно бы он был прожившим свою жизнь стариком. Так нет, молодой мужчина. Хороший человек, правильный, умный, начитанный, работящий. Мечта для многих женщин. Да ладно, чего уж. Моя ходячая мечта. И всё губит это проклятое пойло. А было бы другое и другое бы пил. Это не важно, что пить. Он горе свое заливает. Губит себя своими же руками, целенаправленно.

Нельзя заставить человека что-либо бросить. Тем более пагубные привычки. Это он должен сделать сам. Самостоятельно и осознанно. И только тогда, когда он это сделает сам, потому что ему самому это нужно, только тогда он действительно перестанет и вылечится. А все эти ведьмы, что лечат от всех недугов, специальные клиники — это все почти не работает. Работает только с теми, кто сам хочет вылечиться и приходит за помощью, если самостоятельно ему это сделать сложно.

От этого всего мне захотелось кричать от безнадёги, разбить все и сбежать куда глаза глядят. Да толку-то?!

На этой грустной мысли я встала, вытерла слезы, которые скатились из глаз, все вернула на место и ушла, прикрыв за собой дверь.

После этого медведь проходил зверем снова около дня и вернулся в свое обычное состояние.

Говорить с ним мне больше не хотелось. Вообще. Наверное, я просто разочаровалась в людях и нелюдях. Мне хотелось, чтобы просто все уже закончилось и перестало быть так больно или пусто. А глядя на него, я видела в нем все то хорошее и то, как он себя губит одновременно.

Дни текли за днями. И вот осталось меньше двух месяцев до нашего предполагаемого отхода. Адриан уже начал потихоньку использовать самые простые, самые энерго менее затратные заклинания.

А мне теперь уже было все равно. Впала в какую-то апатию.

И пребывала я в этом состоянии ровно пока, спустившись ночью, не обнаружила Йохана снова у камина, разглядывающего что-то.

Терпение мое лопнуло. Я должна была знать, в чем дело. Не могу на это смотреть больше. Я подошла сзади и попыталась разглядеть, что он так пристально рассматривает.

Это оказалась магография, на которой изображен он и низенькая миловидная блондинка в свадебном платье. Они на ней улыбались и казались счастливыми.

Не знаю, что меня дёрнуло. Наверное, просто не могла больше молчать. О других возможных причинах боялась даже думать.

— Ты так любил ее? — услышала я свой голос как со стороны. Такой глухой и холодный.

Йохан развернулся и уставился слегка стеклянным взглядом мне в лицо. Затем нахмурился и спрятал фото под диван.

— Это тебя не касается, — отрезал он. Но мне было уже все равно. Выгонит, и прекрасно. Перееду куда-нибудь. Хоть этого всего не видеть.

— Я живу с тобой, наблюдаю это почти каждый день. Да я со зверем твоим вожусь точно с родным сыном, когда ты в отключку впадаешь! — прорвало меня. — Так что я ещё и не на то имею право!

Да, я орала. Именно орала на него на весь дом. И мне ни на секунду не было стыдно.

— Да какая тебе разница? — тоже повысил голос он.

— Мне противно, что такой одаренный человек, который делает такие вещи, так низко пал!

Я рывком подняла юбку и сдёрнула метательный нож с подвязки на бедре, где он постоянно его носил, не снимая. Ткнула ему под нос знаком дома вверх.

Он скосил взгляд, разглядел нож и, вырвав его из моей руки, отшвырнул в сторону.

— Противно? Так не смотри! — зарычал он. Ага, уже и зверь вылез. Глаза засветились.

— Не могу не смотреть. И сил видеть нет одновременно. Ты молодой привлекательный, здоровый мужчина. Да половина женщин с вашей деревни бы хотели быть твоими. А ты вот так, — Я обвела пространство руками. — Что тебя так гложет? Что разъедает внутри? А?! Скажи, я пойму! А поняв, может и рядом сяду. Хотя… Знаешь что? Это отличная идея — запивать свои проблемы, чем бороться с ними. Очень по-взрослому!

Я обогнула диван, вырвала из его рук бутылку и, прежде чем он успел остановить, отхлебнула прямо из горла. Жидкость обожгла горло похлеще огня. Я закашлялась, но продолжила.

Он рванулся, чтобы выхватить бутылку, но я глотнула ещё с вызовом.

В итоге завязалась борьба. Медведь буквально зажал меня в руках и, вырвав бутылку из моих рук, кинул ее прямо в камин. Огонь вспыхнул и сразу вернулся в прежний размер.

— Дура! Не смей! — зарычал он с перекошенным лицом и увеличившимися клыками.

— Хочу и смею. Это мое право и мое решение. Я давно уже взрослая женщина и сама за себя отвечаю, — Прокричала я прямо ему в лицо и начала вырываться.

— Зачем тебе это? — сжав меня ещё крепче, спросил он.

— — А тебе зачем? Любовь штука такая, но двенадцать лет себя гробить?! Тогда это не любовь, а одержимость. Болезнь! От нее лечиться надо! Лучше бы тогда пулю в лоб себе пустил. И быстро, и качественно, — Кричала я.

— Да не любовь это!! — вдруг закричал он.

А я замерла с широко распахнутыми глазами. КАК?

— А что же тогда? — спросила я оглушено.

— Это совесть. — горько почти прошептал он и отпустил меня.

Я покачнулась и чуть не упала, но все же устояла. Сделала пару шагов, теперь разделяющих нас, и вцепилась в его рубашку пальцами.

— Рассказывай. Выговорись, прошу тебя. Не мучай, не истязай себя. Просто расскажи.

— Это легко сказать. После этого ты меня таким хорошим человеком считать перестанешь.

— Я и сама не самый хороший человек. Рассказывай, — потребовала я и сжала воротник.

Он протяжно вздохнул, взъерошил свои волосы и сел обратно, прямо на ковер около дивана. В его взгляде я прямо читала: «И свалилась же ты на мою голову?!», но я решила быть непробиваемой и, стиснув зубы, уселась рядом, готовая слушать.

— История проста… — начал он.

С Лориной они знали друг друга с детства. Деревня вообще не то место, где можно кого-то из местных не знать. Родители дружили. Да и оба семейства единственные представители вида медведей тут.

Так что, немного подумав, родители заключили помолвку от лица детей, когда тем было около пяти и пятнадцати лет. Так делалось довольно часто. Правда, часто бывало, что когда дети подрастали, то находили других, с которыми совместимость была выше, и помолвку расторгали.

Но время шло, ничего не менялось. У Йохана не было особой тяги к Лори, впрочем, как и у нее к нему. Но все же они были подходящими друг другу. Один из вариантов.

Кузнечное дело — это наше семейное дело. Передается из поколения в поколение. Преемственность в его семье — это важно. А чтобы появились дети, нужно жениться на женщине, с которой есть совместимость. Чаще всего такие находятся среди представительниц твоего же вида. К моменту, когда встал вопрос женитьбы, Йохан объехал все места, где проживали медведи, но ни одной подходящей не встретил.

Иногда совместимых находят среди других оборотней. Очень редко среди других рас. Йохан много путешествовал, искал, но то ли та самая ещё не родилась, то ли он просто не сумел её распознать.

Когда Лора повзрослела, они всё-таки поженились.

Лора была скромной, тихой, правильной. «Ромашка» как иногда говорят.

Любви не было, но и нелюбви тоже. Скорее сложились партнёрские отношения, подкрепленные крепкой дружбой, а это, как казалось тогда Йохану, всё же неплохая основа для брака.

Так и прошли шесть лет их совместной жизни.

А потом всё изменилось.

Лора встретила мужчину. У постоялого двора. Он приехал по делам что-то заказать у местных мастеров, но не у Йохана. У других мастеров. Сам кузнец его даже не видел, но позже узнал: Лори нашла своего суженого. Мужчину с полной совместимостью. А это — редчайшее явление.

И ладно бы даже сам по себе этот факт.

Она не смогла сопротивляться притяжению, слишком сильно оно оказалось. Проболтала с тем мужчиной весь день, а потом всё то время, пока он находился поблизости. И, как оказалось, её чувства были взаимны. Мужчина уехал с огромным трудом, будто отрывая себя от неё.

В отличие от других государств, брак оборотней нерасторжим. Вообще. Только смерть. На то есть свои физиологические причины. Но в их случае с Лори этот механизм дал сбой.

После того, как тот мужчина уехал, девушку накрыло. Ее ломало, крутило и изворачивало ее животную натуру. Понял и попытался помочь. Уговаривал потерпеть, говорил, что найдёт способ… что-то придумает. Кузнец действительно пытался найти, как расторгнуть брак без смерти. Но не успел.

Жена просто не могла ждать. Слишком сильной оказалась та самая совместимость. Йохан задержался и, вернувшись, не нашёл её дома.

Ее искали всей деревней. А спустя несколько дней нашли-таки. В реке.

Похороны проходили тяжело. Служитель Бога Жизни сперва отказывался делать обряд, как утопленнице, но Йохан сам чуть ему шею не вскрыл. Так что в итоге всё прошло хорошо.

— Если бы я тогда не проявил халатность! Не оставил ее одну. Или ещё лучше не стал жениться. Она была ещё так молода!

Меня тогда много кто отговаривал жениться из друзей.

Как сейчас помню, как уговаривал меня лис. Затем ругались по этому поводу и не раз. Пока окончательно не перестали общаться.

Я не хотел ничего менять. Меня всё устраивало. Своих предначертанных суженных я не встречал ни разу. Точнее, встречал, но притяжение оказалось ещё слабее, чем с Лори. Так что мне было все равно, — выл медведь.

— Я мог ее спасти, понимаешь? Мог. И не стал. Не смог. Не успел. Или плохо хотел? Я не знаю. Зачем мы тогда женились? Зачем я родителей послушал? Зачем ее уговорил?!

— А где сейчас родители? — как-то на автопилоте спросила я.

— Умерли они за пару лет до Лори. Ушли в горы и напоролись на нечисть, которая всё-таки вырвалась из разлома.

— Ясно.

— Я не могу найти покоя, понимая, что если бы не я, она бы жила. Понимаешь?!

Йохан заканчивал рассказ, уже не обращая на меня внимания. Он впал в какое-то подобие транса, и слезы потекли по его лицу.

А я не знала, что делать, что сказать. Никогда не была в такой ситуации. У него действительно горе. И по-своему он прав. Но и не прав в то же время.

Поэтому я сделала единственное, что пришло в мою голову. Я подползла и обняла его. Позволила обнять себя в ответ. И так мы просидели какое-то время. Хорошо, что он выговорился. «Это в любом случае лучше, чем носить все в себе», думала я, пока не поняла, что поза снова не самая лучшая. Голова лежит на моей груди, одна рука на талии, другой он с силой сжимает мои ягодицы. И сейчас он — это он. Не медведь и не спит. То есть не думаю, что он намеренно это делает и все подстроил, но как придет в себя, выводы сделает.

Я подождала ещё пару минут и позвала мягко и нежно:

— Йохан! Кхм! Йо-охан!

В ответ он поднял свою голову и не тормозя ни на секунду впился губами в мои.

Переход оказался настолько неожиданный, что я не сопротивлялась, а он, не встретив сопротивления, продолжил и углубил поцелуй.

Поцелуй был оказался сладким, страстным, отчаянным, почти болезненным. И неправильным.

Очнулась я первая. Оказывается, мы уже, считай, лежим на диване. И в следующую секунду Йохан оторвался от губ и перешёл на шею, то ли покусывая ее, то ли целуя.

— Йохан, не надо! — взмолилась я.

Медведь застыл.

Затем снова прижал меня к себе сильнее, как бы боясь, что у него отберут меня. И, громко дыша, уткнулся мне в лоб.

— Почему? — все, что смог он произнести.

— Я не хочу так, — спокойно, но твёрдо объяснила я. — Ты хороший мужчина и мне нравишься. Правда. Очень. Но я не игрушка, а ты уже давно не ребенок. Я не собираюсь быть твоим утешением на одну ночь или парочку. Я не твой спасательный круг. Не нужно так относиться ко мне… и к себе тоже.

Я помолчала, сделала глубокий вдох.

— И я не Лора и никогда не буду ей. Не нужно во мне искать ее.

Он закрыл глаза.

— Если же тебе просто нужна девица спустить пар… — я пожала плечами. — То есть специальные заведения или женщины, которые рады будут этому. Та же Лота.

На последнем предложении он совсем скривился, как будто проглотил лимон.

— Скажи, я — девушка на одну ночь для тебя? Просто вертелась рядом? — решила я добить медведя.

Йохан облизнул пересохшие губы, тяжело дыша. Потом соскользнул с меня, давая мне возможность сесть.

— Нет, ты — много больше, — ответил он, видимо, не ожидал такого видения ситуации со стороны.

— Да? А вот я в этом не уверена, — Я встала и сделала шаг в сторону. — И прости, конечно, но если уж заниматься чем-то таким, то, во-первых, с трезвым человеком. От которого не несёт сам знаешь чем. А во-вторых, с тем, кто точно знает, что делает и с кем. А ты не уверена, что понимаешь.

Он вскинулся, явно хотел что-то сказать, но я не дала ему такой возможности, вскинула руку, давая понять: молчи.

— Ты сам ничего для того, чтобы я посмотрела на тебя как на мужчину, не делаешь. Даже наоборот, — Я ткнула пальцем в сторону камина, где на полу валялись осколки бутылки. — И вот эти твои проблемы тоже не стимулируют, знаешь ли.

Я сглотнула злость и продолжила, уже спокойнее, но жестче:

— И при этом стоит тебе отключиться, твой зверь никого мужского пола ко мне не подпускает. Даже на старосту нарычал. Спать ты тоже один отказываешься в этом виде и вламываешься в мою комнату. Чтобы ты знал: замок на моей двери твой медведь уже выломал.

А стоит прийти в себя, так всё. Спасибо, пожалуйста. Дальше я как бы и не существую.

Я сделала паузу, прищурилась:

— Нет. Мне это так не нужно. Хочешь жалеть себя дальше и убиваться — без меня!

Йохан молчал, но я уже не могла остановиться.

— Твоя жена… Она сама сделала свой выбор. Да, он был ужасным. Да, эгоистичным. Она сбежала от проблем и повесила вину за это на тебя. А ты с радостью подхватил. Тащишь её груз до сих пор. Это, может, и благородно. Но, по-моему глупо.

За весь мой монолог Йохан не проронил ни слова. Лишь молча сидел, смотрел на меня в свете отблесков огня камина и сжимал, разжимал кулаки.

А я встала, запахнула рубашку на груди — и когда только успел?! — и развернулась.

Ушла с четким чувством, что хватит с меня. На сегодня точно.