Йохан спал, свернувшись калачиком прямо на ковре, в облике огромного бурого мишки. Спал крепко, спиной ко мне. Рядом валялся кусок мяса, но он будто специально от него отвернулся. Всё это выглядело… Ну, мягко говоря, странно.

Что происходит?

На это закрыть глаза у меня уже не получалось. Так что я подошла к медведю и начала его расталкивать.

— Йохан, просыпайся! Давай, проснись!!! — уговаривала я его, тряся за шкуру, уж куда пришлось.

Медведь спал крепко и даже не шелохнулся. Спал как бревно. Такое меховое здоровенное бревно.

Тогда я плюнула на осторожность и начала звать его в полный голос и трясти уже всем телом. Ничего!

Устав, плюхнулась на ковёр рядом. Оперлась спиной на медвежью спину и со вздохом проныла:

— Ну пожалуйста, Йохан, просыпайся! Будь хорошим мишкой.

Я уже ни на что не рассчитывала. Однако на это мишка что-то прорычал и повернулся ко мне мордой, открывая сонные глазки. Обнюхал меня и, развернувшись, положил свою лобастую голову мне на бёдра. Потёрся ухом о живот. Мол, давай, чеши.

Ну а что я? Чешу. Чешу медведю ухо посреди ночи. Всё в порядке, да. Прекрасная жизнь.

Но пока он снова не вырубился, надо было действовать.

— Миша, отпусти Йохана. Мне очень с ним поговорить надо! Пожалуйста!

— Ммрррр! — не согласился косматый.

Я попросила ещё раз, и тогда он, недовольно пропыхтев мне в лицо, начал перестраиваться. Через несколько секунд на моих коленях лежала уже человеческая голова.

Мужчина был абсолютно голый и спящий. Хорошо хоть лежал спиной вверх, а то, конечно, я уже не девочка, но… впечатлений и так выше крыши. Не теряя времени, я схватила одеяло с кровати и накинула на него. Так гораздо лучше.

Погладила его по голове. Очень уж хотелось их потрогать после того, как он вспомнил, что мыться иногда надо. Тем более он их всё же подстриг, и они теперь доходили всего до плеч.

— Йохан, просыпайся! Очень поговорить надо.

— М-м-м! Что случилось? — пробормотал он, кутаясь в одеяло и садясь. Смотрелся дезориентированным, будто не понимал, где он и почему. Потом огляделся, узнал комнату, меня и немного расслабился.

Казалось, он сам удивился, что лежит на полу и, к тому же, голый. Закутался в одеяло плотнее, нахмурился и развернулся в мою сторону:

— Что здесь происходит? — недовольно проворчал он, изображая не иначе как оскорблённую невинность.

— Это я хотела спросить. Ты сказал Лоту эту на порог не пускать. А я ночью просыпаюсь и что вижу? Она из твоей комнаты выходит. Я уж подумала, грешным делом, что ты мне наврал, но ты тут, на ковре, в виде медведя. Вы что, в зверином виде развлекаетесь?

— Что?! — Йохан аж задохнулся и снова обвёл комнату взглядом. — Это физически невозможно. Не… будь она медведицей, ещё может быть, но она же волчица. Я же ее раздавлю. Это физически невозможно. Не звал я ее и вообще не знал, что она тут по ночам шастает. Так, погоди. Что за дела?! Сейчас выясню. Надоело мне это.

Он выпрямился, нахмурился ещё сильнее, закрыл глаза и замер. Минут десять сидел молча, как статуя, а потом неожиданно зарычал — глухо, по-настоящему, по-медвежьи. Даже клыки сверкнули. Покачал головой, тяжело выдохнув.

— И что? — не утерпела я. Ведь ещё и промолчит, если не спросить. А я тут от любопытства умру.

— Да что? Права ты. Эта тут периодически ночами приходит, оказывается, когда я сплю или не в себе. И как узнает только? Надо бы дом на артефакты лишние проверить.

Медведь, учуяв ее, меняет ипостась на медвежью. Раньше он это ей позволял, чтобы она могла его покормить. Видать, она уловила закономерность и начала этим пользоваться. А я… Я почти не ел. Часто забывал. Она его подкармливала, уговаривала обернуться в человека.

Ты не так уж и ошибалась. Сознание моё в это время спит глубоко. А тело может менять форму даже без меня. Медведь способен действовать самостоятельно, если я в отрубе. Я потом об этом могу даже не помнить. Да только это ненадолго, потом воспоминания вернутся или вот как сейчас могу пообщаться и узнать, что было. Наверное, у неё что-то и вышло бы… если бы не одно «но». Ему она никогда не нравилась.

Вот он и ел только.

Проглот.

Так что у нее ничего не получалось. Она расстраивалась, бесилась, но продолжала. Пару раз в неделю стабильно приходила.

Ой, дурная девка! А если бы медведь повёлся? А если бы она навязчивее себя вела, и он на неё бросился? Куда одной волчице против целого медведя? — Он покачал головой, провёл пятернёй по волосам, растрепав их ещё сильнее.

— А почему же сейчас принесенную еду есть не стал? Она вот мясо принесла. Правда, почему-то сырое, — спросила я, показывая на кусок мяса, который так и валялся на ковре чуть в стороне. Я его даже трогать не стала.

— Хм… — произнес Йохан и снова ушел в себя, затем заговорил уже с выражением. — Отчаялась баба. Мишка больше ценит сырое, когда в звериной ипостаси. Вот она и перешла к крайним мерам. Видимо, задергалась, так как ты тут появилась.

Сегодня усиленно пыталась его уговорить перекинуться, — продолжил он. — Даже попшикала чем-то воздух вокруг. Надо бы понять, что за гадость. Только толку не было — медведя это только разозлило. Он на неё нарычал и отвернулся. Его, точнее меня, теперь, понимаешь ли, хорошо кормят, от подачек отказался. Не вкусно ему. Ещё и натирает мясо чем-то… Вкус странный. Раньше выбора не было — ел, что приносила. А теперь нос воротит. Интересно, как давно она это проворачивает?

— Вот эта часть мне совсем не нравится, — нахмурилась я. — Где она что-то пшикает и натирает. Давай я это мясо заберу, а утром разберусь, что это было?

— Было бы здорово. Сам об этом подумал. И напшиканное это тоже бы как-то…

— А ты по запаху не можешь понять?

— Медведь говорит, перцем сильно пахнет. Этим перебивается запах. Я, пожалуй, сейчас в другую комнату спать пойду, а завтра разберусь, — Решил Йохан и, придерживая одеяло, замотался в него, словно в кокон, и, буркнув что-то неразборчивое, направился к выходу.

— Хорошая идея, — Кивнула я и встала с пола. Сходила на первый этаж, взяла кусок промасленной бумаги и забрала мясо из комнаты. Сложила все это в пакет и убрала в холодильный шкаф.

Завтра займусь. Обязательно. Ну или после кофе… Как пойдёт.

Спать так и пошла. Даже про молоко забыла. А проснулась… в компании мишки. Видимо, ночью он пришёл и улёгся рядом. Кровать у меня не такая просторная, как у Йохана, так что медведь свешивал лапы на пол, но мордой в живот, а лапами ещё и обнял. Миленько? Ну да. Только не тогда, когда это происходит с тобой. И не тогда, когда вся эта туша наваливается, как пушинка. Но кровать выдержала. Удивительно, конечно, но факт. Хотя… Я на это не подписывалась!

Сквозь зевок и ворчание я кое-как выдрала из-под себя одеяло и попыталась выбраться из медвежьих объятий. Тот недовольно заурчал, подтянул меня обратно, лапами крепко прижал и попытался уснуть дальше.

— Так! — рявкнула я не хуже зверя, устав бороться. Сдула прядь волос, которая упала на лицо. — Или ты тоже встаёшь, или я сейчас очень разозлюсь и больше чесать за ушами не буду. Выбирай!

— Рррр! — мишка приоткрыл один глаз, печально посмотрел и снова — хвать! — попытался обнять. Даже голову норовил на колени положить.

— Нет! Я сказала — нет! Быстро перекинулся в Йохана! Я сказала в человека! Убери лапы! Или ты перекидываешься в человека, или я съезжаю! И снова будешь кормиться тем, что Лота принесет, — нашлась я под конец.

Мишка застыл, недовольно зарычал, замотал головой в разные стороны, видимо, решая: стоит оно того или нет? Но всё же отступил наконец. Через пару секунд на постели оказался Йохан, который спал. Глубоко, безмятежно. Как младенец. Только взрослый. Мужской. Голый.

Ну, оборотень же. Логично. Я была готова. Почти.

Впрочем, мужчина повёл себя совершенно так же, как и медведь. Сгрёб меня в охапку и прижался всем телом ко мне. Но возмутило меня даже не это. А то, что он по-хозяйски сжал ягодицы железной хваткой! Это уже за гранью!

— Йохан! — взвыла я.

В ответ — ничего. Только уткнулся в плечо, как котёнок, и потёрся щекой. Даже ногами меня обвил. Ну игрушка, натурально. Любимая.

Ну нет. Обойдется. Мы так не договаривались. И неважно, нравится мне он или нет. Это совершенный беспредел.

— Йо-ха-а-ан! — заревела я.

Реакции опять никакой. Тут меня осенило. Я выдохнула, успокаиваясь, и ласково, почти мурча, пропела ему на ухо:

— Йоха-ан, милый, вставай!

Мужчина завозился и открыл глаза. Потрясающе! Только лаской. Вот оно как.

Тем временем стало понятно, что мужчина не сразу понял, где он, а когда понял, натянул на себя кусок одеяла и уставился на меня, словно сама невинность. Если он сейчас ещё спросит, не надругалась ли я над ним, прибью.

— Ничего не было. Даже не надейся! — рыкнула я. — Я проснулась, а ты тут мишкой меня сжимаешь как игрушку в лапах. И что это было в этот раз? У тебя нездоровые наклонности? Секса не хватает? Так может все же Лота? Она точно не против.

— Без понятия, — пробормотал Йохан, всё ещё не вполне проснувшись и как-то растерянно хлопая глазами. — Может это стараниями Лоты… Просто эффект не такой, как она хотела?

— Не знаю. Но вот что я знаю точно — забирай моё одеяло, а то на твои телеса смотреть не хочется, и идти одеваться к себе! Потом вернешь.

— Что, смущаю? — оживился он, даже усмехнулся.

— Да. Смущаешь. А что, голый мужик в моей постели с утра смущать не должен?

— Эм… — выдал Йохан, уже вставая и плотнее закутываясь в одеяло. Подошёл к двери, открыл её и, не глядя, добавил с той самой фирменной улыбочкой:

— Раз смущаю, значит нравлюсь. Если бы не нравился — какой бы красивый или страшный ни был, не смущал бы.

Подушка, которую я запустила в него, ударилась уже об дверь. Выскочил вовремя. Вот медведь!

Пыхтела я всё время, пока одевалась. Но в итоге успокоилась. А поразмыслив, пришлось признать — прав он, гад такой. Ведь если бы на его месте был тот же Адриан, я бы ни разу не смутилась. И послала бы жёстко, не задумываясь. Да что там… Тут даже и представлять не надо. Такое уже было несколько лет назад. Когда я только разошлась с Ричардом.

Как всё сложно…

С этими мыслями я спустилась вниз. Йохана предусмотрительно нигде видно не было. Да он не медведь, а лис! Кстати, а где Лукас живёт? В деревне я его не видела. И не спросишь же, не выдав себя.

Пока я обдумывала эту мысль, приготовила кашу с мясом. Получилось вроде неплохо. Рассыпчатая греча с луком, морковью и мясом, которое разваливается на глазах. Пар аппетитно поднимался от котелка, который я выставила на подставку на середину стола. С медведем никогда не знаешь, на сколько хватит еды. Покушать он любит. Пусть сам подкладывает.

Всё это время с улицы раздавались звуки ударов молотка. Так что, закончив, я вышла на веранду и обнаружила мага, что-то устанавливающего на входную дверь. Занимался он этим увлеченно. Приколачивал маленькую черную коробочку на гвозди, которые держал во рту.

— Что это? — спросила я, кутаясь в шаль.

На что Йохан выплюнул гвозди изо рта, проверил крепость установленного артефакта и только тогда ответил мне.

— Я заменил замок. Старый когда-то сам же сломал. Был не в кондиции. Ну ты понимаешь. А после мне и все равно было. В деревне все свои. Вот сейчас настало время. Установил новый. Подойди сюда.

Я подошла на пару шагов ближе, но держась всё ещё далеко от оборотня. Йохан поднял одну бровь, подошёл и, взяв за руку, подвёл вплотную к замку. Приложил мою руку прямо на пентограммный рисунок с камнем внутри. Затем накрыл своей и прочитал заклинание. Рисунок вспыхнул и сразу погас.

— Теперь для тебя дверь будет всегда открыта. Для остальных же заперта. Чтобы открыть дверь кому-то, надо лично открывать. Для того чтобы закрыть — просто захлопнуть. А если хочешь не пустить кого-то, кто следует прямо за тобой — просто захлопни дверь и не трогай ее ручку. Понятно объясняю?

— Да. Спасибо.

— Я такие же замки установил в кузне и в бане. Позавтракаем, посмотрим, что там с комнатой и мясом, и надо будет пройтись. Везде тебя отметить.

— Спасибо.

— На здоровье. Не нравится мне, что тут много какого-то лишнего народа шастать стало. Как проходной двор, — проворчал Йохан, складывая инструменты в мешок и уходя мыть руки.

И вот не скажешь уже, что час назад я его застала в такой дурацкой ситуации. Да и ночью тоже. Ходит, командует.

Позавтракав, я достала мясо, сняла пакет и развернула бумагу. Так и что мы имеем? Я взяла вилку и начала складывать мелкие травки, которые были на мясе, на отдельную тарелку, пытаясь выделить какие виды здесь намешаны. Затем потеряла палец о мясо и попробовала на язык.

Задумалась. Хм… если отбросить перец и разные более острые приправы — очень похоже на сбор для борьбы с мужской немощью, или проще афродизиак, который продают восточные купцы. Знаю я его только потому, что капитан очень увлекался всем этим и регулярно просил закупить. Тогда я страшно смущалась, а у него не было времени самому заниматься этим. Точно девица отчаялась.

О находке я поведала Йохану. Тот только нахмурился. Затем сходил наверх и принес постельное белье, которое брызгала Лота.

Это оказалось ещё проще. Состав, усиливающий влечение и привязку к себе.

В общем, ничего опасного. Вот только это никак не объясняет, с чего медведь пришел ко мне в спальню ночью. На мой вопрос сам медведь ответил поджатием плеч и скрылся в мыльне. Поставил артефакт на стирку, схватил меня в охапку и повел активировать замки.

На этом эта история закончилась. А через пару дней повалил снег, и ещё через несколько начались уже мои трудовые будни.

Народ повалил. Вся деревня взбодрилась и начала носиться как ужаленная.

Гостиница буквально за первые же несколько дней оказалась забита. Люди ходили по мастерам, заказывали разные вещи и оставляли пергаменты с портальным рисунком для отправки готовой продукции. Медведь тоже стал более занятой. Пить по ночам стал меньше. Во всяком случае, до этого я часто замечала его то там, то тут с бутылкой или бочонком, а сейчас же он продолжал работать и после ужина. Обед часто стала приносить ему прямо в кузню.

Лота пыталась ещё пару раз вломиться в дом. Мы это поняли по сигналу замка и по ее попытке влезть через окно. Вот серьезно? Где твоя гордость, женщина?! Невероятно!

Адриан активно поправлялся. Он уже вполне спокойно передвигался самостоятельно и даже частично мог использовать поврежденную руку. Так что знахарка стала загружать его пока мелкой работой. Но прогресс был.

Магия его пока молчала, но это и понятно. Рунда давала ему травки, которые пока глушили магию, давая время каналам восстановиться.

Полностью это его магии не лишало. Он даже мог использовать совсем простые, не затратные заклятия, но на большее его не хватало.

Делала она это, как она объяснила, чтобы восстанавливающийся поток магии не пережёг повреждённые каналы. Чаще всего поэтому маги именно в таком же случае, как у Адриана, теряли ее окончательно. Когда они целиком восстановятся, тогда постепенно стоит прекращать прием лекарств, и магия снова заполняет каналы целиком.

Сейчас пират пил целый сбор, который одновременно глушил магию и помогал восстановиться каналам быстрее.

Так что хоть за него моя душа не болела. Хотя сам он был почти всегда не в духе и периодически мне напоминал, что от оплаты я не отверчусь.

К слову, вел он себя вполне прилично. После пары раз, когда я его поймала на горячем, вернул вещи, которые «приобрел». После проворчал, но успокоился.

Очень уж много у оборотней всего интересного и необычного, а главное — ценного.

С девушкой своей он тоже продолжал общаться. О чем регулярно сообщал мне.

Зачем мне это знание?!

Но намеки вроде «спасибо, не интересно» он не слышал в упор. Так что пусть, раз ему так хочется.