После завтрака Йохан снова ушел в кузню, а я пошла договариваться насчёт продуктов к Лене.

Хотелось понять: ей удобнее использовать свои запасы или мои? А если мои — может, подскажет, где лучше закупаться.

Но дойти мне было не суждено. Пока я шла через участок, меня подловила соседка кузнеца.

— Эй, дочка! Погоди! Подойди ближе, — услышала я и заметила, что меня окликнула соседка. Она попросила ещё раз и подошла со своей стороны участка ближе, комфортно устроившись локтями на заборе. Да и забор оказался идеальной высоты для такого, ровно чуть выше пояса.

— Да? — ответила я, подходя к ней ближе.

Дама была тоже не молода, но ещё не настолько, как чета старосты. Скорее около сорока-пятидесяти лет по меркам людей. Черноволосая, как и большинство здешних, среднего телосложения, но с выдающимися «верхними достоинствами», которые невозможно было не заметить. Про таких можно сказать «сперва вошли достоинства, а потом уже она». Впрочем, внешне женщина приятная. Длинные пальцы, волосы аккуратно собраны под ярким платком, расшитым крупными маками. Из-под платка выбивалась чёлка — чёрная и красиво уложенная вбок. На руках красные перчатки, в которых она, видимо, только что что-то делала на огороде. И это в октябре! Хотя, может, не на огороде, со скотиной возилась, кто знает. Одетая тоже с умом: тепло, ярко и явно небедно.

— Ты же та девушка, что мишку нашего из леса привела, да?

— Да, всё верно.

— И что, теперь у мишки жить будешь?

— Временно, — внесла ясность я. А то уже начала догадываться, чего эта мадам тут крутилась.

— Так нет ничего более постоянного, чем временное! — рассмеялась она и довольно потерла руки. Затем протянула руку, предварительно сняв с нее перчатку:

— Зильке!

— Рина. Очень приятно, — ответила я, пожав её ладонь.

— И надолго ты у нас, временная Рина?

— До весны.

— О! Ну до весны ещё далеко. Многое поменяться может. Это кроме шуток, -произнесла она, разглаживая платок на груди, который она использовала как шарф. Хороший, шерстяной.

— Я тебя отвлекла. Ты небось в таверну пошла?

— Да. Хотела с госпожой Лене переговорить.

— Дело хорошее. А чем заниматься-то решила? Аль у мишки на шее повисеть?

— Нет. Что вы.

— Значит, в таверну будешь работать устраиваться? Подавальщицей?

— Нет. Я печь сдобу буду для трактира, — призналась я, слегка смутившись. Все же шустрая дамочка, как и все тут. И обо всем это она догадывается.

— Оо! Выпечка — это замечательно. Даже у нас в деревне не каждая печь умеет, а талантливого-то пекаря вообще нет. Мы, конечно, сами себе стряпаем что попроще, привычное. Но вот если ты что-то интересное предложишь, и местные заглядывать будут. Не сомневайся.

— Спасибо. Обнадежили.

— Да ты не теряйся, девонька. Если что узнать надо — где муку закупать впрок, да и другие продукты, ты говори. Подскажу, сориентирую, — охотно предложила женщина.

— Ээ… спасибо. А вы, простите, чем вообще занимаетесь? Я так поняла, тут у каждой семьи своё ремесло?

— Все верно поняла. Муж у меня снабженец. Складами заведует, занимается доставкой. Я ему помогаю, учёт веду.

— Как интересно. А сейчас тоже работаете? Как же вы по снегу товары доставляете?

— Так он у меня портальный маг, — усмехнулась она. — Захотел — договорился, поставили товар в круг с другой стороны, и всё, переправил. Правда, с другой стороны тоже должны поставить в портальный круг. А что такое?

— Да ничего. Просто подумала: а вдруг вы ещё и птицы какие, может, и людей переносить умеете? — ляпнула я.

— Ахах! Это ты здорово придумала — рассмеялась Зильке. — Мы и есть птицы. Черные такие, крупные. Да только мы человека не поднимем в своей звериной ипостаси. Слишком уж тяжёлые вы будете. Даже тебя. Только мелочи носим.

— Понятно. А если я закупаться у вас буду, что почём? — перешла я на деловой тон.

Женщина охотно рассказала, что и за сколько можно достать, куда обратиться, если чего-то особого надо. Цены оказались вполне приемлемыми. Но я решила сперва поговорить с Лене, хозяйкой трактира. Поэтому, поблагодарив Зильке, пообещала заглянуть на обратном пути и направилась дальше.

Трактир оказался длинным крупным бревенчатым зданием в три этажа. К нему вели две наружные лестницы: с первого этажа они расходились в стороны ко второму, а потом снова сходились у третьего. По ним можно было подняться сразу на нужный этаж. Судя по вывеске, весь первый этаж занимала таверна, второй и третий — комнаты. Смотрелось здание нарядно и даже величественно. Дом выглядел нарядно и даже величественно: резные края крыши, крашеные ставни и сложный орнамент вдоль перил. Всё это выглядело натурально, будто дерево просто отполировали, но узоры говорили об искусной ручной работе.

Внутри было тихо и пусто. Хотя время ещё ранее. Да и, если верить Лене, не сезон.

Я вошла в просторное помещение со столами, вокруг которых стояли добротные лавки. На столах красовались белые скатерти с вышитыми рисунком по краю. А сверху на них стояли маленькие мисочки с сухариками и орешками. Сбоку красовалась массивная барная стойка, сразу бросавшаяся в глаза своей необычной столешницей. Она была сделана из цельного ствола дерева: просто срезали ветки, убрали сучки, распилили вдоль, отполировали и покрыли лаком. Край оставили естественным, как росло дерево — только кору сняли.

Позади стойки на стене раскинулся стеллаж с полками, уставленными кружками, бокалами и несколькими бочонками, вмонтированными прямо в стену. Даже отделка полок шла из неровных балок, словно только что из леса.

Затейливые все же эти оборотни. Сколько всего любопытного и необычного из дерева делают. Я бы до многого и не додумалась. А главное, все сделано максимально приближено к природе.

Уж когда я подняла глаза к потолку — и вовсе дар речи потеряла. Он весь был покрыт мелкими деревянными чешуйками, как у шишки. Размером, конечно, они были не такие и маленькие, но потолок большой. Вот и смотрелись на его фоне мелкими. По углам зала висели небольшие магические светильники, сейчас потушенные, и зал утопал в уютном полумраке.

Рассматривала я убранство долго. Просто не могла себя заставить оторваться. Я так увлеклась, что совсем не заметила, как за стойкой появилась хозяйка. Она спокойно устроилась на высоком стуле, склонилась на локти и довольно наблюдала за мной. Тут я поняла, что рот надо бы прикрыть.

— Красиво у вас тут, — похвалила я хозяйку.

— Нравится? — добродушно поинтересовалась она.

— Очень! — ответила я всё ещё восхищённо и совершенно искренне. — Я в какой дом тут не попаду, всё такое интересное, необычное. Диву даёшься. Весь так хитро придумано! И ведь это же не просто сделать — это ведь ещё и придумать надо!

— О да! — улыбнулась она. — В этой деревне в своё время, когда она только начали селиться, жил плотник и резчик по дереву. Он любил всякое вот такое — необычное. А главное, в нашем, в природном стиле. Вот он и начал строить дома — один других краше. А затем уже и другие подхватили. Над тем, как и что сделать, зачастую целыми семьями думали да гадали. Сам он уже давно умер, конечно, но дело его живёт. А семья его разрослась. Часть уехала, а часть тут осталась. Они так и занимаются резьбой по дереву.

— А этот трактир?

— Этот дом построил ещё мой прапрапрапрадед. С тех пор пару раз достраивался. Сейчас он трёхэтажный. Верхний этаж — для знатных гостей, там всего четыре комнаты. На среднем десять обычных номеров. А внизу рабочие помещения, таверна и комнаты для персонала.

— Здорово! — восхитилась я. — А я к вам пришла узнать: в силе ли наша договоренность?

— В силе, в силе. Ты не сомневайся. Недели через две недели окончательно заметёт, и начнётся. Народу будет — не протолкнуться. Так что у тебя как раз есть время подготовиться, решить, что печь будешь.

Я только кивнула в ответ. Хозяйка помолчала немного, потом продолжила, уже с долей неловкости:

— Ты уж прости меня, так неудобно получилось, что взять тебя к себе у меня не получилось. Я надеюсь, ты нашла, где остановиться?

— Да, да. Не беспокойтесь.

— Хорошо. Ты прости меня. У меня тут по два человека сотрудники в комнате живут. Полностью забито всё. Думала, выкручусь как-то, но та комната, на которую надеялась, под самый потолок заставлена. Куда всё деть — не представляю.

— Да не переживайте. Мне же лучше. У меня там целый дом в распоряжении. И всё мне одной можно сказать. И кухня большая вся в моем распоряжении. Я с хозяином уговорилась, — улыбнулась я, стараясь успокоить оборотницу.

— Да-а? Это где же ты остановилась?.. Нет, не говори. Дай-ка сама угадаю… Эм… неужели у кузнеца?! И пустил мишка наш?! — изумилась она, а главное, ведь верно угадала.

— Да. Там. А как вы так ловко всё угадываете?

— Кто это «все»? — с любопытством уставилась она на меня.

— Так и староста предположил, что Йохан пустит, и соседка его сразу же догадалась. Вот и вы тоже.

— Соседка — это не Зильке ли? — спросила она, рассмеявшись.

— Она, — подтвердила я.

— Ну так от нее вообще ничего не скроешь, как ни старайся, — махнула она рукой в сторону и продолжила: — А что касается Вальма… Так он давно пытается хоть как-то на мишку нашего повлиять. Да толку?

Раз в неделю, ну, может, в две, всей деревней его ищем. Как работу закончит — напивается до невменяемости.

Она помолчала, вздохнула.

— А ведь какой хороший парень был. Загляденье. А кует как! Говорила я, не стоит женить его так. Да кто меня послушал! Эх. Жаль его. Говорят, конечно, что время лечит, да тут боюсь, как бы в один день не стал он с концами медведем. Или не утоп где.

Вот, видать, тебя староста ему специально и сладил. — Она взглянула на меня с лёгкой улыбкой. — Всё же девушка ты молодая, видная. Да и видно, что работы не боишься. Сразу ведь и печь начала, и Розе помогать. Может, мишка наш хоть немного оттает. А нет, так берлогу его в порядок приведешь. А то ведь заходить страшно.

У нас кому что надо, сразу в кузню идут. Он там сидит безвылазно, пока не напьется.

Она заметно оживилась, говоря о кузнеце:

А уж какие вещи делает — сказка! Даже лучше, чем раньше. С каждым годом всё искуснее. Я вот себе на кухню ножи только у него заказываю. Правда, сейчас к нему такая очередь, что и не пробиться…

Она вдруг понизила голос до шёпота и с заговорщицким видом добавила:

— Он мне, как соседке, иногда в обход делает.

На этих словах мы обе громко рассмеялись, прямо как старые знакомые.

— Ты не подумай, я не из тех, кто сплетничает, — добавила она уже мягче. — Просто Йохана я же с детства знаю. Он ещё мальчишкой ко мне бегал, булочки со стойки таскал. Переживаю едва ли не как за своего сына.

— Я вас понимаю, — кивнула я. — Мне он тоже показался неплохим. Даже… радушным.

— Йохан-то? — усмехнулась Лене. — Да, бывает он. Ладно, давай вернёмся к делам. Раз ты жить и готовить у кузнеца будешь, то ходи через калитку, тут рукой подать. Закупаться можешь у Зильке, мы все так делаем. Цены у нее недорогие. Да и бизнес они ведут честно.

После этого мы перешли к обсуждению выпечки. Обговорили, что нужно, прикинули примерные цены. Я пообещала подумать и потом озвучить уже свою точную ставку, а Лене добавит сверху свой процент. На том и разошлись.

Вернулась я домой в приподнятом настроении. По пути заодно договорилась о поставках с Зильке — жизнь налаживалась.

А дома меня ждал Йохан… Точнее, я застала его за тем, как он открывал шкафчики на кухне. И тут до меня дошло: я ведь совсем забыла про обед, как и про ужин для него. Как некрасиво получилось.

— Прости пожалуйста, — виновато заговорила я, торопливо подходя ближе. — Я заболталась у Лене и обо всем забыла. Сейчас я подогрею. Присаживайся пока.

На это оборотень ничего не ответил. Просто молча глянул исподлобья и встал, опираясь плечом о косяк. Вот не люблю, когда вот так стоят над душой. Хотя сейчас это моя вина. Так что сцепила зубы и вперед.

Я достала еду, оставшуюся со вчерашнего дня, переложила в сковороду и уже собиралась активировать артефакт, как вдруг Йохан шагнул ко мне, забрал сковороду прямо из рук. Уверенно поставил её на ладонь. Ладонь слегка засветилась, стали видны все прожилки на пальцах, появились маленькие всполохи огня, и от сковороды пошел парок.

Он помешал еду пару раз, молча переложил в тарелку… и только тогда неожиданно спросил:

— Ты сама ужинала?

— Да. У Лене поела, — ответила я, смущённо опуская взгляд.

Оборотень кивнул, сел за стол и, уже принявшись за еду, заметил:

— Разогреть я и сам могу. Незачем со мной носиться? Ты мне не мать. Да и я взрослый мужчина. Но в холодильном шкафу всегда должна быть готовая еда.

— Договорились, — улыбнулась я, глядя, как мужчина уплетает за обе щеки.

Мне вообще всегда нравилось смотреть, как другие едят. Почему — не знаю, но в этом зрелище было что-то эстетичное. Особенно в исполнении Йохана. Он делал это с большим аппетитом, но аккуратно. И не как в первый день, с бутербродом. Ел небольшими кусочками.

А мне вспомнилась снова та девушка, как ее… Лота? Вроде да. Уверенно шла, вполголоса напевая. Не похоже, что она была здесь впервые. Но и в то, что Йохан врёт, не верилось. Всё это выглядело слишком… странно.

Следующий день начался, как положено: с теста. Замесила, накрыла, оставила подходить, и отправилась навестить Адриана. Да и зная его, лучше приглядывать. А то мало ли, как бы раньше времени нас обоих взашей не выгнали.

Нашёлся он всё там же, но уже не на кровати, а на кухне. Стоял над большим котлом с вареньем, ворчал и пытался отстоять своё представление о мире, где готовка, по его мнению, не мужское это дело.

Первый раз его видела за таким занятием.

— Как ты? — спросила я его.

— Да нормально. Только спать хочется, и эта баба меня вот к плите приставила. Меня! К плите! Ты представляешь?

— Адриан, но в походах ты же сам себе готовишь.

— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулся он. — Это другое.

Дальше разговор сложился не о чем. Но в целом стало понятно, что у мужчины всё хорошо и можно не переживать. Он даже успел с какой-то девушкой познакомиться — так, между делом упомянул, явно хвастаясь. Но я была за него только рада.

Следующую две недели я пекла разную выпечку, вспоминая разные необычные рецепты. И носила к Лене на пробу. Лене нравилось почти всё, но для начала она вместе с помощником отобрала несколько, которые, по ее мнению, точно должны пойти. Так что сейчас я занималась тем, что рассчитывала, сколько мне нужно ингредиентов на ближайшую партию и сколько надо будет закупать потом. Настолько увлеклась, что даже во сне мне снились весы и бесконечные горки муки и яиц. Проснулась среди ночи, вся в какой-то муке — мысленной, правда. Уснуть снова не получалось.

Что за напасть?

Решила спуститься на кухню, подогреть молока. Глядишь, и усну. Я на цепочках, максимально тихо подошла к двери из моей комнаты и отворила ее. Но стоило мне выглянуть из комнаты, как увидела Лоту, которая выскользнула из комнаты медведя.

О как! А говорил-то… На уши лапша тоже украшение? А я и поверила, дурында. Вот как так? А главное, зачем? Всё равно ведь всплывёт — в одном доме живём. Проще было попросить меня молчать.

Зачем говорить прямо, если можно красиво запудрить мозги? Да?

Всё это пронеслось с досадой в моей голове. Все мужчины одинаковы. Не медведь он, а козел!

Лота тем временем тихо затворила дверь и на цыпочках спустилась вниз. Я подождала пару секунд, услышала, как щёлкнул замок входной двери, и тоже пошла вниз. Однако, проходя мимо комнаты Йохана, заметила, что дверь чуть приоткрыта. Из щели видно было… лапу.

Лапу?!

Они что, в зверином виде? Серьёзно? Не может такого быть.

Я настолько обалдела от открывшейся картины, что, не особенно соображая, толкнула дверь шире.