Обратно я возвращалась одна, неся в руках корзину с яблоками, орехами и ещё огромную сумку, доверху набитую дарами от Розы. Добрейшая душа — едва услышав последние новости, она тут же собрала для меня целый мешок провизии и даже выделила отдельную сумку под одежду.

Шла я с колотящимся сердцем. Может, оно и хорошо? Вот бойтесь своих желаний. Хотела я поближе с ним познакомиться — вот он. Мой когда-то герой. А сейчас алкаш. Господи, прости. Вот что мне с ним делать? Хотя… может, обойдётся? И мы спокойно проживём эти пять месяцев, лишь изредка пересекаясь? Да же? Да, всё возможно. Давай. Всё будет хорошо. — уговаривала я себя, приоткрывая калитку и ступая на знакомую тропинку в огород.

Дверь, как и обещал Йохан, оказалась незапертой.

Вот только мои планы по не пересекаться сразу же полетели к бесам. Первое, что я увидела, это медведя на кухне. Он в этот раз был одет в белую просторную рубаху, которую, судя по всему, просто накинул поверх. Даже в штаны заправлять не стал. Волосы и борода, как и прежде, нечесаные, спутанные, словно не знали мыла уже вечность. И на этом фоне чистая — пусть и мятая — рубашка выглядела особенно нелепо.

Йохан стоял на кухне и жевал с полным ртом. В руках у него был бутерброд, не просто большой, а по-настоящему неприличный по размерам. Толстенный ломоть хлеба примерно в два пальца толщиной, а сверху такой же массивный кусок мяса. Хоть бы помидорку положил для приличия! Но нет. Мужчины… И ведь именно здесь мне теперь жить.

— Привет, — промямлил он, наконец проглотив, спасибо, что хоть не с набитым ртом.

— Привет, — ответила я неуверенно, чувствуя себя чужой в этом пространстве. Меня сюда, по сути, никто и не звал… И уж точно не ждали с распростёртыми объятиями.

Он нахмурился, запив свой «завтрак» чем-то тёмным из большой глиняной кружки. По запаху — определённо не чай.

— Пошли, покажу комнаты и где что лежит, — сказал он, разворачиваясь и направляясь вглубь дома.

А я тихо порадовалась, что он всё же надел рубашку. Теперь, когда он повернулся ко мне спиной и не приходилось смотреть в его лицо, так или иначе взгляд стал замирать на его фигуре. А сзади он был едва ли не лучше, чем спереди. Так что я не знаю, что было бы, будь он без рубашки. Захлебнулась бы слюной, не иначе. А если вспомнить увиденное в кузне, так вообще… До сих пор этот образ стоит перед глазами, как ожившая картина. Широкие плечи, узкая талия, всё такое рельефное, в поту и саже. Ой, чувствую, непростые для меня будут эти пять месяцев. Тут непонятно, шарахаться от него, от его «благовония» или идти в наступление. Хотя, пожалуй, наблюдение издалека — неплохая стратегия.

Мы поднялись по лестнице. Она спиралью огибала каминную трубу и вела в коридор на втором этаже.

— Смотри, это моя комната. Не заходи туда, если меня нет. Если ослушаешься — я почую, — начал он инструктаж, показывая пальцем на ближнюю дверь слева.

— А убраться? — уточнила я, вскидывая бровь.

Йохан буквально застыл, потом медленно повернулся ко мне.

— Что, прости?

— Дом очень грязный, — пояснила я терпеливо. — Тут и оттирать всё надо, и перестирывать. В твоей комнате, думается мне, всё в таком же состоянии. Да и потом убираться периодически надо.

Он задумался, как будто я только что предложила ему построить третий этаж. Затем нехотя кивнул и распахнул дверь.

Комната оказалась вполне уютной — стены из толстых брусьев, большая двуспальная кровать у стены, накрытая тёмно-синим одеялом, ещё один камин, который имел выход в тот же дымоход, что и на первом этаже. На окнах — красивые некогда синие шторы, сейчас изрядно выцветшие. Всё было выполнено в тёмно-синих тонах, и одеяло, и коврики, и шторы. На стуле валялась одежда, на полках стояли книги и какие-то личные вещи — без сомнений, это его территория. Надо признать, комната выглядела куда приличнее остального дома. Видно, что он ею активно пользуется и в целом не такой уж неряха. Просто… ему всё равно. На дом. На себя.

Хотя, если быть честной, тут тоже стоило всё перестирывать. И одеяло, и шторы, и ковры — всё как будто не знало воды и мыла уже много лет. Брр!

— Ну как? — спросил Йохан, бросив на меня настороженный взгляд.

— Я была права, — подтвердила я его худшие опасения.

— Понял. Хорошо, — поморщился он и тяжело вздохнул. — Убираться можешь, но больше ничего не трогай.

— Без проблем, — легко согласилась я, и он повёл меня дальше. Ну как повёл… Коридор тут был длиной всего-то в пять дверей, так что марш-бросок оказался весьма символическим.

Йохан не стал заморачиваться и просто открыл по очереди все оставшиеся двери. Две из них вели в спальни: одна оформлена в светло-бежевых тонах, спокойная, другая в красных, насыщенного бордового цвета, с чуть более зрелым интерьером. Третья же дверь вела в кабинет. А четвёртая, судя по содержимому, служила складом: какие-то коробки, рулоны, вещи, которые никто не знал, куда деть. Хотя большая часть комнаты всё же оставалась пустой.

— Выбирай, — предложил он.

— Эм, а почему сразу все двери открыл? — спросила я, устроившись в бежевой комнате, разгрузив рюкзак и мешок с вещами. Пакет с продуктами я оставила внизу.

— Ты же убираться собралась. Чтобы сразу понимала, где что находится, — пожал плечами Йохан, будто это было очевидно.

— Угу… хорошо. Когда я могу убраться в твоей комнате, чтобы не беспокоить? Мне надо будет снять шторы, тюль и одеяло забрать. Перестирать всё это.

— А одеяло зачем?

— На нем большое пятно. Хочу постирать и повесить сушиться, пока погода позволяет.

— Хорошо. Тогда я пока перееду в красную комнату. Можешь сегодня стирать.

— Договорились, — кивнула я, вполне довольная результатом переговоров.

Дальше Йохан оставил меня обустраиваться и ушел работать. Сразу стало просторнее и как-то дышать полегче. Но я все равно открыла ставни и, несмотря на прохладную погоду, проветрила комнату. Прошлась еще раз, осматриваясь и прикидывая, с чего начать. Я надела свою старую одежду — если уж убираться, то в ней гораздо удобнее, да и не жалко.

Спустилась вниз в поисках места, где можно заняться стиркой и где храниться все для уборки. Оно же есть? Должно быть. Мишка, конечно, не убирался, это видно, но когда-то же убирались? Надеюсь, он все это не выкинул. Иначе придется использовать кастрюлю не по назначению или идти к Розе.

Оказалось, около кухни есть ещё одна дверь. Не особо приметная, сделана так, чтобы сливаться со стеной. Из таких фальш-брусьев. Сперва я думала, она окажется тяжелой, но, дёрнув за маленькую ручку, чуть не улетела от неожиданности. Открывалась она как обычная дверь. Вот за ней находилось такое же помещение, как у старосты, только к ванне подходил кран, из которого лилась чистая холодная вода. На комоде стояла плетёная коробочка с обогревающими кристаллами, рядом с ней ещё одна, с каким-то средством для стирки.

Интересно, а где утюг? Ну да ладно, это можно и позже выяснить. И что-то я сомневаюсь, что магу огня нужны согревающие воду кристаллы. Хотя, судя по их внешнему виду, все в приличном слое пыли, они остались с незапамятных времён. Надеюсь, заряд ещё сохранился.

Открыла комод, внутри чистые полотенца, простыни. Обошла комод, заглянула в угол. Есть! В углу обнаружилось ведро, тряпка, швабра. То, что нужно.

С другой стороны, у стены стояло специальное приспособление для стирки одежды. Оно выглядело как очень большая глубокая миска-бочка с широкой верхней частью и узким дном. На дне имеются отверстия. Я с такими уже сталкивалась. Сверху из стены выходит большая труба. Нужно повернуть вентиль, тогда мощный поток воды наполняет «бочку» чуть выше половины. Работает это так: вещи закидываешь в этот бурлящий поток и сбоку, так, чтобы уходил под воду, в специальном мешочке опускаешь камень для стирки. Вещи крутятся и бьются о стенки, таким образом очищаясь. Когда вещи достаточно простирались, тянешь за верёвку и вытаскиваешь кристалл. Вещи полощутся ещё какое-то время, пока не станут чистыми.

Воды на такую стирку уходит, конечно, много. Но, судя по всему, это никого не заботит. Такую же систему я видела и у Розы, но она стояла в другой отдельной комнате.

Сушить предлагалось на улице на верёвках или же воспользоваться бытовой магией. Ещё магией огня можно. Думаю, Йохан так и делает. Но моя магия хоть и вернулась, не настолько её ещё много. Я одежду, которая была на нас, то еле высушила. Так что не стоит экспериментировать.

Ладно. Соберись. Нет смысла откладывать на завтра то, что лучше сделать сегодня. Поехали. Сперва, чувствую, лучше заняться комнатой медведя, потом моей и только затем уже начинать снизу вверх. Почему именно такой порядок? Потому что медведь вроде как собрался освободить на денёк свою комнату. Да и погода теплее не становится. Мою — потому что в этой пылище не усну. А затем уже стандартно, снизу вверх.

С этими мыслями я поднялась наверх, зашла в комнату хозяина и стянула с кровати всё бельё (оно оказалось на удивление почти чистым), одеяло, затем шторы и тюль. Посмотрела кресло, ковёр. Вроде ничего. Но ковёр придётся почистить щёткой.

Дальше уже принялась привычными делами за последние года. Загрузила стирку. Пока стиралось — убиралась. Потом забрала мокрые вещи, развесила на улице. Надо ловить момент, пока сухо. Затем занялась кухней.

Отмыть весь этаж я не успею. В лучшем случае кухню, и надо будет приготовить ужин. Надо же отрабатывать свою комнату и «место работы», да и питаться кусками и сухпайком мне за последнее время надоело донельзя.

Чтобы не заморачиваться, да и устала, приготовила простой куриный суп с клёцками. Благо все продукты нашлись в кладовой и на полках в кухне. Холодильный шкаф работал исправно, и вот в чем-чем, а в мясе медведь себе не отказывал, судя по его содержимому. Куча разных видов мяса, но в основном курица и говядина. Интересно, это он сам животину держит или у соседей покупает? Что-то хозяйства я у него не заметила. Должно быть, последнее.

Через час, как раз к семи часам, суп был готов. Получился хороший, наваристый. Я разлила его по тарелкам, нарезала хлеб. Но хозяин дома появляться не спешил. Поэтому, немного посидев, решила сходить в кузню и узнать, может, он в другое время ужинает, а не как староста.

Накинула поверх куртку, надела ботинки, не зашнуровывая до конца, и прошла по наружному коридору до кузни.

Маг обнаружился там. Он работал, что-то затачивал на большом быстро крутящемся колесе. Меня не заметил, так как был слишком сосредоточен. Рубашку он снова снял. Отблески огня из очага придавали ему грозный и загадочный вид. Полутона скрывали лицо и красиво очерчивали его фигуру. Красиво, что ни говори, наблюдать, как работают другие. Тем более, если это ещё и зрелищно.

— Йохан! — крикнула я, пытаясь перекричать этот неприятный шум. Он не ответил. Крикнула уже громче. На это мужчина уже что-то услышал. Отстранил заготовку от вращающегося колеса, положил ее рядом на стол. Затем подтянул очки с лица на лоб и повернулся ко мне.

— Что надо? — спросил он недовольный тем, что его отрывают.

— Ужин. Ты во сколько ужинаешь? Я суп приготовила.

Казалось, он растерялся от такой постановки вопроса. Посмотрел на заготовку, затем на меня, снова на заготовку, на маленькое оконце сбоку.

И тут понимание вопроса накрыло его.

— Оставь на столе. Как закончу — тогда поем.

— Хорошо. А на будущее? Есть предпочтения в еде? Что ешь, что не ешь.

— Можешь не надрываться. Я в состоянии прокормить себя сам, — уязвлено проворчал мужчина, берясь снова за работу.

— Я не надрываясь, и питаться бутербродами постоянно вредно для здоровья. Мне нетрудно готовить и на тебя. Себе же я готовить буду.

— Вот прилипчивая, — себе под нос проворчал он и почесал грязную голову.

А я поморщилась. Фуу.

— Я не прилипчивая, — ответила я в полный голос, на что он повернулся, приподнял одну бровь, улыбаясь с ехидцей в глазах, как будто спрашивая: «Да ладно?» Видимо, не ожидал, что я так отвечу или вообще услышу.

— Ну так как? Бутерброды или нормальная еда? — продолжила я. — Я заметила, что ты очень мясные блюда уважаешь. Хочешь, завтра котлеты сделаю?

Думаю, он давно такого не ел, все же с ними возиться надо.

На это уже стала заметна борьба на лице хозяина дома, и, поборовшись сам с собой некоторое время, победил желудок. И он наконец признался, что ест обычно как придется. Так что могу сама выбирать удобное время и оставлять его порцию на столе или на плите.

После этого, довольная собой и победой, я собралась уходить ужинать, но тут дверь в кузню неожиданно открылась, и на пороге нарисовалась красивая брюнетка с кульком в руках.

Ах, так вот оно что? Его тут подкармливают. А может, и не только. Что же… Не буду мешать парочке. Странно только, что она не следит за своим мужчиной и позволяет в таком виде ходить, я бы померла, если бы эти пакли к моему лицу приблизились. Про запах вообще молчу.

Все это пронеслось в моей голове за минуту. Я на автомате вздернула подбородок выше и приготовилась уходить. Мне тут делать нечего, на медведя не претендую. А если его и правда кормить не нужно, так и отлично. А я-то тут победу какую-то праздновала. А выходит — и правда навязывалась.

Но уйти мне не дали. Девица схватила меня за локоть и как заорёт на всё помещение:

— А ты ещё кто? Что ты тут делаешь?!