Проснулась я, когда утро началось уже давно. До обеда, конечно, было ещё очень далеко, но непривычно.

Выспалась я хорошо. Должно быть, организм брал свое как мог. Все же я последние месяцы сильно недосыпала. Да и нагрузки были запредельные.

С этими мыслями я накинула халат и спустилась умываться.

Роза что-то читала, сидя в кресле в гостиной. Увидев меня, она улыбнулась и предложила умыться и садиться завтракать, пока еда совсем не остыла. Что я и сделала. Вот почувствуй себя снова ребенком у бабушки в деревне.

Пока я ела, в дом с улицы вошёл и сам староста. А пока раздевался, поинтересовался:

— О! Проснулась! Хорошо. Как спалось?

— Спасибо! Невероятно хорошо. Как дома! — ответила я, проглатывая кусок удивительно вкусной яичницы.

— Это хорошо. Ты кушай и одевайся. Твой друг очнулся. Пойдем беседовать с ним да с Рундой.

На что я закивала, так как рот был занят.

Позавтракав, я накинула поверх рубахи ещё и кофту. Затем уже внизу накинула верхнюю одежду, и мы вышли на улицу.

— Пошли. Тут все близко, — сориентировал меня староста и повёл направо. Мы прошли домов пять и завернули во двор. Домик у знахарки оказался поменьше, одноэтажный, но тоже в хорошем состоянии. Крыльцо с одной стороны примыкало к дровеннику. От этого сразу, как подошли, приятно запахло сухим деревом. Такой… яркий запах.

Мы постучались. После приглашения зашли в дом и оказались сразу в гостинной. Это большая, такая же общая комната с кухней, камином, гостиной и столовой.

Нас встретила сама Рунда. Она в этот момент суетилась на кухне и что-то сосредоточенно измельчала в ступке, периодически проверяя содержимое.

Мы разделись, повесили одежду на крючки, разулись и подошли к ней.

— Подождите. Сейчас доделаю отвар и пойдем, — только и сказала она.

Закончив измельчать, она добавила ещё что-то и всё это высыпала в чайничек, и, прихватив кружку, повела нас дальше. Палаты для больных оказались сразу за кухней, как самые теплые комнаты в доме. Бывало, простуды мучили людей так сильно, особенно когда болезнь запускали, что и не обойтись без серьёзного ухода. Пришлось знахарке отдать под больных ближайшие к лечебному очагу комнаты. Иначе было не справиться.

Адриан нашёлся в своей комнате. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, будто и не замечая происходящего вокруг.

— Вот он. Проснулся с час назад, — прокомментировала картину знахарка.

Я подошла к другу. Выглядел он неплохо. К лицу вернулся румянец, и, похоже, Рунда успела его обтереть каким-то составом, выглядел он вполне чистым и даже опрятным.

— Как ты? — спросила я, присаживаясь на стул у кровати.

— Нормально. Болит. Всё болит. Но это нормально для моего состояния. Женщина у вас действительно маг от бога. Она мне объяснила всё до операции. Там кость в нескольких местах сломана была. Это большой талант иметь надо, собрать такое. Вот только снадобья ее просто ужас.

— Адриан, что ты как маленький? Это лекарство. Оно не должно быть приятным. Вот выпьешь, я тебе заесть что-нибудь принесу, — прокомментировала его слова знахарка, качая головой. Затем прихватила грязные бинты, которые лежали тут на столике, и вышла.

— Эхххх… — простонал болезный и налил здоровой рукой себе в кружку отвар. Понюхал, скривился, выдохнул и выпил всё залпом, как ром.

— Ладно, я выйду. А вы пока пообщайтесь, — сказал староста и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Ты правда нормально? — прошептала я с тревогой в голосе.

— Да, — так же шёпотом ответил Адриан. — Она правда молодец. Мне повезло. Хотя, как выяснилось, пострадал я не только физически. Чуть не спалил себе магические каналы… Ещё немного — и выгорели бы окончательно. Так что восстановление займёт больше времени. Боюсь, застряли мы тут надолго.

Он вздохнул, потом продолжил уже чуть спокойнее:

— Есть и хорошая новость. Рунда говорит, что в это время в горах начинается снегопад, и перевалы накрывает. Граница через горный перевал становится непроходима. Остаётся только один путь — через Сонру. А это такой крюк, что наши преследователи будут тут не раньше, чем через пять месяцев. Значит, до весны у нас есть время.

— Так долго?! — шокировано выплатила я.

— Да, мне тоже стоит тут задержаться, — проговорил он, поморщившись от движения. — Рунда пообещала подкинуть мне работы, какой-никакой. Пока магия не вернётся — буду отрабатывать лечение физическим трудом. Сказала, как только рука хоть немного окрепнет, а это, может, через месяц, начну помогать.

Он посмотрел на меня с интересом:

— А ты как? Уже обосновалась?

— Да. Меня пока приютил староста с женой. Обещали дать работу в трактире. Буду готовить там.

— А… Ну отлично. Тогда пока осядем. Как снег сойдёт, так и двинемся дальше.

— Хорошо.

— Предупреждаю сразу, — сказал он серьёзно, глядя прямо в глаза. — Попробуешь сбежать, не рассчитавшись, я тебя найду. Быстрее, чем эти бестолочи, что за тобой гоняются. И сам же им тебя сдам. За вознаграждение. И ты ведь знаешь, я не блефую.

— Знаю. Я и не собиралась тебя тут бросать.

— Хорошо. Это я так. Для обозначения ситуации.

Мы ещё немного поговорили, и я вышла в гостиную в смешанных чувствах. С одной стороны, радовалась, что все хорошо складывается и что смогу побыть здесь аж всю зиму, с другой — как все непросто. И Адриан… Если бы не его желание наживы, то ведь хороший человек. Друг, может сказать.

— Как твой приятель? — спросил Вальм, попивая что-то за столом. Напротив него сидела Рунда. Видно, обсуждали что-то.

— Хорошо. Он действительно рад, что оказался в таких умелых руках. Оказалось, у него ещё и магические каналы повреждены. Восстанавливаться будет долго.

— Да. Я уже слышал. Рунда рассказала. Так что застряли вы у нас до весны, так, девочка? — лукаво улыбнулся и подмигнул мне этот провокатор.

— Так, — согласилась я, сдерживая смешок.

— Тогда пойдём. Не будем мешать лечению твоего друга и работе Рунды, — староста подвёл меня к выходу, и мы начали одеваться.

— А я разве я не в трактире жить буду?

— Нет. Я виделся с утра с Лене. Места так и не нашла. Но, может, оно и к лучшему. Там ведь и толком готовить негде — все бегают, суетятся. Я тебя отведу туда, где и готовить спокойно сможешь, и жить. Дом соседний по заднему двору.

Тебе всего-то пройти через огород и калитку. Там уже давно сделали проход, чтобы напрямую выходить к трактиру и на главную улицу.

Объясняя всё это, он повёл меня обратно на главную площадь, а оттуда обратно к тому месту, откуда мы вчера вышли. Остановился у крайнего к лесу дома, открыл калитку и, не стучась, зашёл внутрь.

Дом произвёл странное впечатление. Снаружи крепкий, добротный, как у старосты. В два этажа. Но внутри… Вроде тоже бревенчатый, с большим белым полукруглым камином в центре. Помещения поделены так, чтобы камин примыкал боком к каждой комнате. Мы вошли в просторную гостиную с диванами, а через арку сразу виднелась большая столовая-кухня.

Круглый стол на четверых, застланный когда-то белой, а теперь скорее серо-пятнистой скатертью. Кухонная зона поодаль, поскромнее, но, похоже, оснащена всем необходимым. Обеденную зону окружают с двух сторон ряды окон, завешанные тюлью.

Это могло бы быть уютным… Если бы не запустение.

Остальных помещений я не видела, но повсюду была пылища, кучками валялись вещи, а на столе в кухне громоздилась горка грязной посуды.

Начинаю догадываться, куда меня привели.

Я медленно повернулась к Вальсу и, уже зная ответ, со вздохом спросила:

— Это дом того бурого медведя?

— Я знал, что ты сообразительная, — просиял староста и кокетливо подкрутил ус.

— Вы специально всё так устроили?

— Нет, — быстро ответил он.

Я прищурилась и посмотрела на него самым суровым взглядом. Тем самым, от которого даже мои пиратские подчинённые начинали нервничать и коситься к выходу. Но он лишь усмехнулся, погрозил мне пальцем, а потом театрально поднял руки в жесте «сдаюсь».

— Честное слово, не специально. Клянусь магией! — и в тот же момент по нему прошла лёгкая волна. Магия приняла клятву. Не соврал.

— Кто же знал, что у Лени не будет места… И вообще, что всё так сложится?! Но если ты приведёшь этот дом в порядок — буду тебе благодарен. Может, и с владельцем чем поможешь.

— А где он сам? — напряглась я.

— Да работает, должно быть. Он у нас трудоголик знатный. Сейчас только и делает, что вкалывает или пьянствует.

— Я спрашивала вашу жену, но она так и не ответила. А отчего пьёт-то? Я так поняла из её слов, не пьяница он вовсе по натуре.

— Нет. Не пьяница. Вдовый он. Как жену похоронил, так и запил. Что мы только не делали… Всё без толку. Он или до посинения вкалывает, или пьёт беспробудно. И так по кругу. А ведь парень-то хороший. Жалко его.

— Сочувствую… А как умерла она?

— Утопла. В той самой реке, откуда вы приплыли.

— Откуда вы…

— Да… — отмахнулся Вальм. — Невелика загадка. Йохан постоянно ходит к реке напиваться. Мы каждый раз трясёмся, как бы не утоп. Но зверь держит крепко. Не даёт самоубиться. Вот он и не может потом обратно перекинуться, бывает, дня по два-три.

— Ясно…

— Что, напугал я тебя? Не пойдёшь теперь к нему жить? — Вальм снова задёргал бороду и почесал макушку, явно нервничая.

— Да нет. Давайте хоть с ним сперва познакомлюсь нормально, а потом уж решать буду, — пожала я плечами. Вспомнился тот утренний момент, когда огромный бурый медведь прижимал меня к себе. Нежно, аккуратно. Потом тоже был вполне… приятным. Медведем.

— Добро. Давай мишку поищем.

Мы прошли по дому. Запустение чувствовалось в каждом углу. Видно, что без хозяйки дом давно.

— А сколько он вдовствует?

— Да уже десять лет, как не стало её. Одиннадцатый пошёл.

— А лет ему сколько?

— Молодой ещё. Всего семьдесят два. Эм… Это будь он человеком, около тридцати было бы. И в этом возрасте он застыл до трёхсот-трёхсот пятидесяти. Ему бы жить и жить ещё.

Пока говорили, вышли к пристройке. Она соединялась с домом крытым коридором, и уже на подходе я услышала характерный звон — металл об металл.

Нашли.

Вальм открыл мне дверь, и я вошла в помещение.

Это какой-то цех? Повсюду лежали металлические инструменты, разные механизмы, у стены мешки с углём. И жарко было как в аду. Я аж вспотела, хотя мы шапки-то ещё в доме сняли и обратно не застёгивались.

Обогнув складскую часть, мы вышли в просторное помещение. В стене сбоку красовались несколько печей и огромный очаг. Недалеко от него кузня и специальные ванны с водой. Это оказалась кузня.

Хозяин — кузнец.

В центре, спиной к нам, стоял тот самый медведь, или, скорее, его человекообразная версия.

Большой, массивный, высокий, как и его зверь.

Что-то я уже не очень хочу тут жить. Даже временно!

Мы подождали немного, и мужчина отошёл от очага с большим прутом в руках и специальных очках на лице. Положил его на наковальню и ударил тяжёлым молотом по нему. Искры сыпались во все стороны. Мышцы перекатывались на груди и руках мужчины, будто живые.

Одет он оказался только в большой, широкий кожаный фартук, который закрывал его ноги почти до пят, тёмные кожаные штаны и плотные прихватки, которыми он держал прут и молоток. Его длинные грязные волосы были завязаны в низкий хвост и болтались вдоль спины, качаясь из стороны в сторону при каждом ударе. Сальная, неопрятная борода торчала в разные стороны.

Что сказать? Тело, как у бога. Даже вымазанное в копоти. Но если не смотреть на волосы и эту бороду…

Сколько ему лет, вообще не угадаешь. От тридцати до четырёхсот. Легко.

Отбив заготовку, мужчина поднял прут вверх, снял очки и присмотрелся, ища что-то в своей работе. Потом вдруг дунул на металл — и из его рта вырвалось пламя.

Я в панике отступила на пару шагов назад, упёрлась во что-то и едва не вскрикнула, когда изо рта мужчины вырвался ещё один, более мощный поток огня.

Ей богу! Я читала о вымершей расе драконов. Думала, только они так могут. А тут — медведь. Маг огня.

На секунду перед глазами всплыл отчим. Показалось, сейчас меня снова испепелят. Вспомнился пережитый жар и страх.

За что мне всё это?

Маг наконец решил, что достаточно. Пламя перестало вырываться из его рта, и он с шипением опустил прут в бочку с водой.

— Йохан! — крикнул староста, перекрикивая шипение.

Тот обернулся. Нашёл нас взглядом. С этого расстояния лица было почти не видно — всё в саже, чёрное, как уголь.

— Йохан, подойди, — уже тише позвал старик.

Медведь снял прихватки и подошёл. Остановился в паре шагов, не доходя.

— Что случилось? — спокойно спросил он, не обращая на меня вообще внимания. И взгляд какой-то пустой совсем. Безжизненный.

— А ты не помнишь? Я тебе тут жильца на зиму привел. Ты не против, девушка у тебя поживет? Она печь будет для Лене. Стряпуха — прямо пальчики оближешь. Заодно и дом в порядок приведет. Ты, кстати, когда последний раз убирался? Там бардак такой… Разве что цветы сквозь пыль не растут.

— А чего ко мне сразу? — Йохан чуть ожил, наконец посмотрел на меня. Брови сошлись на переносице, взгляд стал пристальным.

И тут я его узнала.

Твоего мухомора!!!!

Как такое может быть?!

Это же Йохан. Мой Йохан. Тот самый. А не просто оборотень с тем же именем.

Нет! Я не могу! Вдруг он узнает?!

И в то же время… После той встречи я ведь так и не смогла в себя прийти. Хотелось узнать его лучше, понять.

А какое узнать, если он женится скоро. И вот женился. Овдовел.

Сколько же он женат был? Лет пять? Вряд ли больше… Как же так?!

— Так ты сам ее нашел и привел, дорогой, — эта фраза вырвала из оцепенения.

Дыши. Просто дыши.

— В смысле?! — Йохан оторвал взгляд от меня, уставился на старика.

— Ты напился, как обычно. И вчера тебя девушка эта с парнем притащила в деревню. Парень тот сильно неудачно поплавал в речке — рука сломана, нога растянута, магию почти выжег. А девушка вот — смотри. Тоже пришла замученная, как мышь, но твой мишка готов был любого рвать, кто к ней подойдёт. Охранял, голову подставлял — чтоб чесали.

Йохан застыл. Казалось, даже не дышал.

— Ты шутишь? — выдавил он и снова уставился на меня. В его взгляде — растерянность и что-то ещё. Что-то, ведомое только ему.

— Нет. Не веришь мне — вся деревня видела. Ушёл ты только, когда я пообещал её сегодня привести. И приказал мишке вернуть тебя человеком. Он, конечно, прорычал на меня, но ушёл.

Ответом было молчание.

Глаза у Йохана расширились. Стали круглыми, как у совы.

— Ладно. Понятно. Хорошо, — Голос глухой. — Смирись, раз сам привел. До весны, говоришь?

— Да. Им сейчас все равно деться некуда. Парень этот восстановиться должен. Иначе перегорит. А это месяцев четыре-пять у Рунды надо быть.

— Муж? — Впервые обратился ко мне Йохан.

— Нет. Просто друг. Коллега, можно сказать, — ответила я.

— Ясно. Идите. Дом открыт. Пусть выбирает любую комнату, а мне работать надо, — Кивнул он и ушел обратно.

— Пошли, красавица. Сейчас вещи твои принесем, выберешь себе комнату, — Позвал за собой староста.

Мы вышли из кузни и направились через калитку обратно на дорогу.

— Подождите. Я не могу у него жить, — Остановилась я.

— Чего это? Аль не понравился? Испугалась его? Да ты не бойся. Он не буйный. Даже когда напьется. Мы уж всяко это проверили за десять лет-то.

— Да нет. Я не об этом. Просто… Нехорошо это. Не хочу.

— Не хочешь? — Он встал, упёр руки в бока. — Ну что же… Тогда можешь, конечно, и у нас остаться. Но до Лене тебе через всю деревню бегать. Это сколько же раз в день? Не набегаешься. А продукты таскать? Я, конечно, помогу… Но уже не молод. И занят. Все же как у старосты у меня дел хватает.

— А ещё где-то есть возможность?

— Возможность-то, может, и есть, да только… Почти все дома семейные. А там за такой срок женки-то могут и занервничать. Приревновать. Оно тебе надо? В эти склоки влезать? Это я, когда предлагал, думал — на месяц максимум. А тут пять.

— Понятно. Ладно. Пойдемте за вещами, — Сдалась я. Пока он ещё что-то не придумал.

Вот уверена, что все не просто так. Подумала бы, что подстроил, да магией клялся. А магия у него есть — сама мерцание видела.

Пока шли, решила спросить чисто из любопытства:

— А вы какой маг?

— Я? И я, и жена — магия общения с животными. С любыми. И с оборотнями, вот с оборотнями в обороте тоже. И когда они человека подавляют тоже. А что?

— Да так, просто любопытно стало.