До Обители Святой Катарины мы добрались за два с половиной месяца. Я уже порядком устала от дороги, но понимала, что со дня на день мы достигнем моей остановки. И уже начинала скучать по дервайнцам, которые стали мне практически семьёй за это время.

Достигли цели мы неожиданно для меня.

Местность, на которой располагалась Обитель, холмистая. Можно сказать, уже почти предгорья Хребта нимф. Здесь было значительно холоднее и уже лежал снег.

Мне все время приходилось укутываться в новое зимнее пальто. Голову я покрыла большой и красивой шалью, которую мне подарила Дейкира на прощание в последнем, предшествующем Обители городе. Как и пальто, подбитое изнутри мехом.

В прилегающую к самой Обители деревню нимфы заезжать не будут. Прежде всего, чтобы не привлечь внимание ко мне. Поэтому мы ехали напрямик, уже сутки, трясясь по порядком заросшей просёлочной дороге. Видно, что в Обитель ездили не так часто. А это было и хорошо, и плохо. Хорошо для моей безопасности. Плохо, потому что новости доходят с большим запозданием и чужаки — это очень большое событие. Хотя Силва и Титус меня успокоили, что они каждый раз так заезжают в эту Обитель. Так что местные не должны сильно удивиться. Наличие или отсутствие одной девочки они тоже вряд ли заметят сразу. А уж появление новой ученицы — так и тем более. Сюда часто приводят детей. Да и сами монашки их собирают отовсюду. Если у ребенка никого не осталось, или если родственники не хотят заботиться о ребенке. На сколько они знают, в Обители каждый год появляются около десяти новых детей. Когда меньше, когда больше. Так что беспокоиться не о чем.

И вот, заехав на ещё один холм, мы остановились. А я забыла, как дышать. Передо мной, на другой стороне красивого, почти круглого озера, располагался величественный старинный замок на холме. Вокруг него в низинах тянулись поля, сейчас уже покрытые снегом. Лишь столбики, разделяющие участки, показывали, что тут располагаются именно поля.

Замок был большой, с четырьмя круглыми башнями, огражденный большой толстой стеной с тяжёлыми воротами ему под стать.

— Вот и твой новый дом на ближайшее время. — произнесла с лёгкой грустью Дейкира, подъехав к нам.

— Почему на ближайшее время? — спросила я.

— Потому что если правильно поняла то, что натворил этот недоучка, возможно ты перестанешь расти и стареть.

— Как это? — испугалась я.

— А вот так. Но, возможно, ритуал, что он провел все же другой, и я ошиблась. Есть ещё ряд ритуалов с похожими последствиями. Тогда все будет проще. Но я тебе настоятельно советую скрывать эту твою способность быстро заживлять любые раны. Скрывать даже от самых близких. Они могут быть и хорошими людьми, но выдать тебя ненамеренно. Хочешь сохранить что-то в тайне — не рассказывай никому.

— Это ты о том, как у нас слухи расходятся, да, мам? — спросил Фантис.

На что генерал огляделась. И убедилась, что подслушивают нас вообще все. Хмыкнула и продолжила:

— Да. От наших вообще что-либо скрыть это из области темного колдовства. Но и люди не лучше. Так что, Рина, будь благоразумна. Если я права, не задерживайся тут дольше, чем на три-четыре года. В таком возрасте, как одиннадцать лет, если ты не будешь расти, так или иначе, это быстро бросится в глаза. Очень быстро. Будь ты старше хотя бы лет двадцать пять, ты могла бы жить на одном месте, не привлекая внимания, до десяти-двадцати лет. Но мы имеем, что имеем. Я не знаю, когда пройдет действие ритуала и что с этим может помочь. Это надо наблюдать. Так что вот. Держи.

Дейкира вытащила из-за пазухи плотный кожаный мешочек и отдала его мне. Он оказался тяжёлым, судя по ощущению и острым краям, что выдавались из него, это деньги и немало.

— Это лишнее. Вы мне и так очень помогли, спасли, — попыталась я вернуть обратно мешочек.

— Нет. Бери, — настояла нимфа и отъехала немного от нас. — Неизвестно, как все сложится. Может тебе придется уходить и в ближайшее время. Хотя сомневаюсь, что они обнаружат тебя так быстро. Деньги — это деньги. Спрячь где-нибудь, откуда ты сможешь их забрать, не доходя даже к Обители. Ты за них уже заплатила. Не думай, что то, что мы за тобой будем наблюдать — это так просто. Ты меня поняла?

— Да, спасибо. И я понимаю, что все не так просто. Вы решили сделать меня вашим шпионом, правильно понимаю? — тут я вытащила из кармана пальто блокнот графа и ту самую книгу, которая повлияла на все, и протянула ее главной нимфе. — Это вам. Будет лучше, если они будут у вас. Эти знания слишком опасны. К сожалению, я не знаю сколько людей ее прочли, и кто ещё о ней знает. Но знаю, что граф получил ее не из официальных каналов, от кого-то со стороны. Я хотела ее сжечь, но теперь, думаю, будет правильнее, если она будет у вас.

— Спасибо. И да. Ты будешь нашим идеальным шпионом, на которого никто никогда не подумает. Ты же человек, маг, — поблагодарила нимфа и спрятала добычу в недрах своего платья с лёгкой ухмылкой. Нимфы, они такие нимфы. Не упустят своего.

После этого она вернулась в начало группы и отдала приказ:

— Трогаемся!

К Обители мы подъехали только к сумеркам. Спокойно вошли в гостеприимно раскрытые ворота. Вблизи они оказались ещё больше и массивнее. Из темного толстого дерева, обитые полосами черного металла с шипами на них. Это смотрелось грозно и красиво такой грубой красотой. Всегда любила кованые вещи, есть в этом что-то.

Во внутреннем дворе нас уже встречали местные жительницы. Они увидели нас издалека, поэтому и ворота закрыли только после того, как мы заехали. Но об этом я узнала гораздо позже.

Двор был большой, чисто выметенный, аккуратный. У стен внутреннего замка и на окошках стояли горшки для цветов, но сейчас их покрывал снег. Площадь, на которой мы находились, с одной стороны примыкала к замку, с другой — к ряду таких же каменных домиков. В них я узнала хозяйственные постройки: конюшню, прачечную, курятник, хлев. Назначение остальных построек пока было для меня загадкой.

Сами женщины были одеты как самые обычные монашки: в грубые теплые серые рясы. Сверху головы были покрыты большими белыми полотнами. Это головные уборы закрывали полностью все волосы и спускались сзади до поясницы. Подпоясаны дамы были или длинными белыми передниками, или плетёным шнуром, на конце которого сверкал полый кружок с семью перечеркнутыми линиями. Так же на шее каждой висело по такому же кругу. Только одна женщина, которая стояла на самой верхней ступеньке, отличалась. Это была уже не молодая женщина в почти черной рясе. Должно быть, эта женщина некогда была настоящей красавицей, даже сейчас, в пожилом возрасте, ее лицо оставалось красивым. Большие карие глаза, высокий «умный» лоб, полные губы и высокие скулы и смуглая кожа. Она была женщиной пышной, но толстой ее бы не назвал никто. Скорее крепкой и сохранившей при этом приятные женственные изгибы.

Ее лицо, испещренное морщинами, сейчас мягко улыбалось, глаза сверкали. Было видно, что она рада нас видеть.

Стоило нам остановиться, эта величественная дама крайне прытко для женщины ее возраста подбежала к нам.

Дейкира спустилась с тигра и без всяких реверансов тепло и крепко обняла монашку.

— Рада видеть вас, Светлейшая Дейкира. И вам всем добро пожаловать! Я аббатиса Женевьева де Бельмон, приветствую вас всех от лица Обители Святой Катарины! — громко провозгласила она хорошо поставленным голосом.

Лесные хором крикнули в ответ «Мир вашему дому» и тоже спустились со своих оленей.

— Проходите внутрь. Сейчас мы накроем стол и всем выделим комнаты. — засуетилась аббатиса, — Мари! Мари! Помоги нашим гостям пристроить их ездовых животных. Я прошу прощения, но тигров придется отвести в отдельное помещение и кормить самим. Боюсь, мои сестры испугаются такого тесного общения с ними.

Далее мы разбились на две группы. Часть ушла с сестрой Мари заботиться о телегах и зверях. Часть, подхватив свои вещи, вошли в замок.

Я и Фантис сразу взяли свои вещи, пошли в замок. Замок казался таким же основательным, как и крепостная стена. Стены толстые, в метр толщиной, окна длинные, высокие, заканчивающие полукругом. Двери, что вели внутрь замка, были двустворчатыми. Но распахнута была только небольшая дверца в одной из дверей, в которую входил народ. Должно быть, чтобы не выстуживать помещение. Над дверями горело большое круглое окно в форме розы, как ещё их называют «розетками». На краях крыши свисали красивые резные карнизы с такими шариками на конце, больше похожие на стилизованный листок.

Внутри оказалось тепло, сухо и на удивление уютно. А это, учитывая то, что зашли мы в просто огромное помещение, было невероятно уже само по себе. Внутри оказалось пространство, наверное, с половину замка графа. Стены были покрыты фресками с изображением богов, их битв и побед. Потолок, который возвышался где-то далеко над нашими головами, украшали бесконечные переплетения нервюр и росписью между ними. Судя по стилю и манере рисунка, замок очень старый. Наверное, пару-тройку тысяч лет назад построенный.

Напротив входа располагался большой золоченый алтарь с чашей со святой водой в центре, украшенный цветами.

Магические светильники освещали все это великолепие, и казалось, что зал сверкает тысячами звёзд. Так красиво, что захватывает дух.

Мы шли по проходу из лавок для прихожан, а я не могла наглядеться. Казалось, святость этого места проникает в меня, видит мою душу, греет ее в своих нежных руках и от этого хочется плакать.

— Красиво, да? — под таким же впечатлением рядом шел сатиренок.

— Да.

— Дети, давайте быстрей! — поторопила нас Дейкира, которая стояла сбоку от алтаря и ждала уже, кажется, только нас. А мы застряли где-то на середине зала и ползли, как улитки.

— Не торопи детей. Это нормально. Они же первый раз тут, — одернула генерала аббатиса.

— Потом ещё насмотрятся. Мы сегодня ехали почти без обеда. Так, перекусили. Есть хочу. Да и им стоило бы, — проворчала Дейкира.

— Ты все такая же обжора, — засмеялась аббатиса.

— А с чего мне меняться? Плюс у вас такие запахи летают. А я ведь знаю, как вы готовите. Иногда даже радуюсь, что у меня возможности нет задержаться тут подольше, иначе, чувствую, я бы и в ваши двойные двери не вошла.

— Ахаха. Ты как скажешь. Да тебя на убой кормить надо, чтобы отложился хотя бы килограмм, что я не знаю, что ли. Это я добрею, как на дрожжах.

— Тебе положено. В твоём положении тростинкой быть и не солидно. Скажут, значит, не пробует свою еду или она тебе не нравится.

— Все перекрутишь, — покачала головой аббатиса. — А вот и дети.

Дальше мы дружно коридорами прошли в жилую зону здания, в столовую. Тут уже потолок был пониже, хоть и тоже в несколько этажей. С двух сторон на стенах располагались фрески с изображением отдыха богов. С двух других стены были просто покрыты бежевой краской.

Все помещение было заставлено столами в шесть рядов. Отдельно на постаменте стоял седьмой, более короткий стол, для аббатисы и руководства, так полагаю. Столы были уже накрыты: стояли большие котлы, закрытые крышками и торчащими из них поварешками, на больших тарелках лежал белый и черный хлеб, между ними стояли дощечки с нарезанными небольшими кусочками разные виды сыров и мяса, отдельно стояли в миске соления и глиняные кувшины с чем-то внутри.

Запах по столовой летал такой, что ещё не дойдя до помещения, мой желудок жалобно заурчал, прилип к позвоночнику, и я ощутила, что не ела маленькую вечность. Если еда даже в половину так вкусна, как пахнет, я понимаю, что имела ввиду Дейкира. Это же невозможно. Через четыре года я отсюда не сбегу, а выкачусь, как шарик. Хотя зато никто не узнает меня.

Нас пригласили присесть вместе с аббатисой, Дейкирой, Титусом и ещё четырьмя монахинями за главный стол. Остальная часть нашего отряда заняла часть ближнего ряда. Дальше всю столовую заполнили монахини и дети.

Детей было много, разного возраста. Они сидели за дальними столами и выглядели вполне довольными, шумными. Одежда их состояла из одинаковых ученических одеяний. Это темно-серые туники у мальчиков, платья с белыми передниками у девочек и знаком богов на шнурке. Головы дети не покрывали. Лишь некоторые, которые зашли с улицы, и то сразу снимали шапки и платки.

— Я смотрю, у вас ничего не меняется, — услышала я комментарий Дайкиры.

— Почему? Мы обновили сыроварню, недавно опробовали новый способ вялить мясо и знаешь, очень неплохой. Вот попробуй. Правда, в этом вопросе до вас над далеко.

— Хочешь, я посмотрю? Может, подскажу что?

— Посмотри. Буду благодарна за участие.

В таком стиле продолжались разговоры все застолье. Как я поняла, обычно монахини ели скромнее, но сегодня, заметив нас издалека, расстарались.

Еда была действительно восхитительна. Румяный хрустящий хлеб, только из печи, с большими дырочками внутри, горячее мясное рагу с луком, картофелем и перчиком в сливочно-сырном соусе, да с зеленью сверху. Откуда зелень в конце осени?! Соления тоже были очень вкусно заготовлены. В каждой помидорке торчал небольшой кусочек чеснока. Я такого способа ещё не видела. Засоленная капуста была смешана с местной красной кисло-сладкой ягодой «сникой». Да и компот был хорош. В меру сладкий, в меру кислый, тоже с добавлением сники.

Я точно отсюда уеду бочонком, подумала я, подкладывая себе добавки.

Посмотрела на Фантиса. Парень тоже уплетал за обе щеки и не мог остановиться.

После окончания трапезы нас повели в приготовленные комнаты. Коридоры, по которым вели в противовес парадной части храма, оказались совсем простые. Тут уже не было всех этих росписей, но красивые светильники оживляли пространство, создавая игру света и тени.

Нас отвезли в один из открытых внутренних двориков с небольшим садом в центре и парой лавочек. Вокруг от сада располагались открытые коридоры с дверями, отделенные колоннадой.

Наша комната оказалась за одной из первых дверей. Маленькая, простая. Ничего лишнего. Небольшое окно — створка, которая распахивалась при желании, стекло, которое состояло из маленьких ромбовидных стеклышек, соединенных черными швами. Две узкие кровати с тонкими матрасами, но с чистым, свежее застеленным бельем и тёплыми одеялами. Тумбочка с тазиком и кувшин с водой. Вот и все убранство.

— А где туалет? — сразу спросила я, оглядевшись.

— Туалет у нас это отдельное помещение. Это вот та дверь в конце вашего ряда дверей.

— А есть ли возможность помыться с дороги? — спросил Фантис.

— Если хотите искупаться, то это нужно вернуться к лестнице и спуститься на уровень ниже. Там находится купальня. У нас, как и у вас, горячий ключи под замком. Должно быть, поэтому в свое время тут замок и возвели. Только просьба молодому человеку идти в дальнюю купальню. Там есть рисунок на стене, что она для мужчин.

— А-а-а! Так вот почему озеро у вас никогда не замерзает? — догадался парень.

— Да. Оно не замерзает до конца и в холода. Это верно. Но не такое горячее, как у вас. Как я слышала.

— Да. Вы правы. У нас в некоторых и обжечься можно, — согласился подросток.

— Вам нужно что-то ещё или я пойду?

— Нет. Все остальное есть. Спасибо, девушка, — отозвался Фантис.

Монашка на это кивнула и, прикрыв дверь, ушла.

— Что ж. Поели мы хорошо. Пошли мыться и спать?

— Давай, — согласилась я, складывая свою корзинку и рулон с меховым одеялом.

Мы вышли во двор и пошли обратно до лестницы. Она располагалась почти сразу около входа в крытую часть коридора. Затем спустились по крутой лестнице вниз. Там оказался ещё один коридор, ведущий в несколько наполовину зашторенных комнат с небольшими бассейнами. Занята была только одна комната. Это было понятно по зашторенному входу. Оттуда доносился смех Дейкиры и голос аббатисы. Тоже купаются.

Не с ними же мне идти? Я замялась.

Что делать?