— Тебя? — нимфа перевела взгляд с выхода обратно на меня. Лицо её сменилось: никакой кровожадности, только лёгкое удивление. Будто вернулась на нашу бренную землю.

— Честно? Я бы взяла тебя жить к нам. Тем более после того, что с тобой сделали, высока вероятность, что твои дети, будучи рождённым от человека или мага, от любого не магического существа родятся нимфами или сатирами в любом случае.

Я не знала, что на это ответить. Вот это поворот. И что мне теперь с этим знанием делать?

А нимфа тем временем уже продолжала:

— Но вот эти тёмные пятна в ауре… они меня беспокоят. В наших землях как бы они не начали расти. Слишком сильный магический фон. Думаю, лучше, чтобы ты пожила на других землях хотя бы пока они не рассосутся. А там будет видно.

— Вы уверены, что я не могу уйти с вами?

— Да. Как бы мне этого не хотелось. А ты мне нравишься, честно. Ты или умная, раз смогла выбраться оттуда, пришла сюда, или удачливая. Мне, признаться, импонирует и то, и другое. К тому же ты стойкая и храбрая, с сильным характером, раз выжила во всем этом. Но Лес — это не просто лес. Ты знаешь, почему за столько тысячелетий ни одна раса не смогла завоевать его? Хотя попытки были.

— Нет. Я лишь читала, что когда-то пытались, но все попытки провалились ещё на границе ваших территорий.

— Да, это верно. И не просто так. Лес — это особенное место. В его центре находится наше священное Древо. Один из двух важнейших источников магии в мире. Его питает сама магия, а оно, в свою очередь, питает всё живое. Концентрация магических потоков в Лесу колоссальная.

Она замолчала, давая мне возможность самой догадаться, к чему всё идёт. И я уже начинала понимать.

— А много магии — это, кажется, хорошо, да? — подхватила она, чуть склонив голову. — Да вот только не для обычных людей. Магов. Всех немагических по природе существ. Они не выдерживают. Выгорают. Или сходят с ума. Быстро. Очень быстро.

Я сглотнула.

— Все армии, что пытались войти в Лес, — продолжила нимфа, — либо легли там навечно, либо вернулись… не в состоянии заботиться о себе самим. Это был жестокий, но очень поучительный урок. После пары подобных попыток желающие наших земель резко поумнели.

По этой же причине мы не приглашаем гостей. Если есть выгода для нас и, подчёркиваю, именно для НАС, мы сами пойдем на контакт и появимся там, где должны. И никак иначе.

Правда, эта магическая зависимость работает в обе стороны.

— Это как?

— А вот так: наш народ тоже не может долго жить за пределами магической зоны. У нас начинается магическое голодание. Но это редко, да и нужно много времени для такого, — тут она усмехнулась, как-то кровожадно, вспоминая что-то.

— Вы поэтому не пытались захватить мир? — полюбопытствовать я.

На это нимфа вытаращила глаза и разразилась хохотом. Она смеялась так долго и громко, что у неё потекли слёзы и началась икота.

Что я такого спросила?

— Уххх… Вот уж и правда, «устами младенца…». Насмешила, — утирая слёзы, пожурила меня Светлейшая. — И отвечая на твой вопрос: а зачем нам это?

Я растерялась.

— Эм… Вы сильный, могущественный народ. Любите власть…

— Хах! Это так, но наша численность слишком мала даже для своей территории, не то, что для чужих. Размножаемся мы крайне плохо, даже обретя свою пару. Да и зачем это нам? Жить там всё равно не сможем долго, ну, лет пять-десять от силы. Брать в рабство страны? Так с вами же возиться надо, контролировать. А это, хочу тебе сказать, ни разу не весело. Это ж работать надо! А нам, — она сморщила нос и с тоской посмотрела на стол, заваленный документами, — лень…

— Так что гораздо проще поддерживать торговые отношения. Но ты не сомневайся, — от ее улыбки в полный рот мне захотелось спрятаться. — Мы доберёмся до тех, кто добывает все эти ингредиенты для ритуалов. И уж поверь, он будет молить о смерти.

Умом я понимала, что это направлено не на меня, но мама дорогая… это же чудовище!

Сглотнула и решила вернуть разговор в нужное мне русло.

— Тогда что же будет со мной? — спросила я, чувствуя, как тяжело на сердце.

— Пожалуй, мы отвезём тебя, раз идти тебе некуда, в одно из наших излюбленных мест. Это Обитель Святой Катарины, в честь которой, должно быть, тебя и назвали.

Я поперхнулась воздухом.

— В монастырь? Я, конечно, очень вам благодарна, но боюсь, я не создана для жизни монахиней.

— Ахах, — рассмеялась она вполне добрым смехом. — Я и не предлагала.

— Но вы же сказали жить в монастыре.

— Это так. Но там же не только служителей богов обучают. Там воспитывают и дают образование, в том числе сиротам, простым крестьянским детям и даже отчасти дворянам. Уровень образования зависит от оплаты. Не бойся. Если ты хочешь получить более достойное образование, достаточно просто отработать его или оплатить деньгами. Если захочешь отработать, то пока учишься будешь помогать служителям богов. Так оплатишь долг к моменту выпуска, если, конечно, не передумаешь и не решишься остаться. Такое тоже бывает.

— А другого места нет?

— Смотри: мы будем проезжать несколько больших городов. Но где мы там тебя оставим? Не беспризорницей же. Тебе сперва надо вырасти. Те же частные школы проверят первыми в случае поисков. А они будут. Не сомневайся. Хочешь быть беспризорником?

— Нет.

— Я так и подумала. Вариант два: оставим тебя где-нибудь в деревне. Там даже делать ничего не надо. Все друг друга знают. Найдут сразу, как приедут. Это вариант не подходит.

Могли бы отвезти в другое государство. Но сейчас мы никуда не собираемся. Напротив, возвращаемся домой. Резкая смена курса вызовет вопросы. Почему, будучи уже, считай, у границ Леса, мы вдруг свернули и вернулись в другую страну, где уже были? Они же не дураки. Если озадачатся таким вопросом, как наш маршрут, выяснят быстро.

Хотя, как вариант в случае, если тебя раскроют, хороший. Но тут смотря куда ещё. У людей ты затеряешься, да. Но там и магический потенциал, пока растешь, замедлится. Как итог, будет меньше, чем если бы ты росла на родине. А у остальных, уж прости, но ты сильно отличаешься внешне.

— Я могу притвориться, что из семьи с пограничья.

— Можешь. Но семей таких не так и много. И они должны подтвердить, что да, тебя знают, много лет живёте бок о бок. А ещё лучше, что они твои родители и вырастили тебя. Где ты таких найдешь?

— Деньги? — предложила я самый очевидный вариант.

— Деньги? Ну, семью ты, может, и подкупишь. А остальных? Всю деревню подкупать будешь? И это в лучшем случае.

Тут до меня, наконец, дошла вся глубина проблемы, которую я сама же себе и устроила. Когда я убегала, действительно не подумала об этом. И в свете картины, которую обрисовала нимфа, монастырь Святой Катарины уже и не казался таким уж плохим вариантом.

— А если я буду старше?

— Старше — это проще. Если тебе хотя бы шестнадцать на вид, уже сможешь устроиться на работу. И вопросов «откуда взялась девушка» уже особо не будет. Молодёжь часто меняет место жительства. Деревенские уезжают в города на заработки, городские переезжают туда, где больше платят или просто, где нравится. Выбор большой, и затеряться уже проще.

— Так что? Ты приняла решение?

— Да. Я согласна на обитель Святой Катарины.

— Мудрый выбор, — похвалила она меня и потянулась за вином, но выяснилось, что кувшин опустел. Нимфа поморщилась и снова уставилась на меня.

— Что же, тогда обговорим плату. Мы обязуемся тебя вывести и прикрыть. Сделать так, чтобы отследить тебя через нас было невозможно или почти невозможно. Договоримся с Обителью. Это наша часть. Твоя часть, — она задумалась, водя пальцем по краю бокала. — Я долго думала, что бы запросить. Ты человек с очень интересной судьбой. Жить как все ты точно не сможешь, как бы ни пыталась. И твой путь только начинается. Так что… да, пожалуй, да.

Она на секунду замолчала, будто прислушивалась к чему-то внутри себя, и, наконец, озвучила:

— Ты поделишься с нами, со мной, Титусом и нашей Великой Матерью видением своей жизни.

— Что это значит? — не поняла я.

— Мы будем видеть во снах всё, что будет происходить в твоей жизни. Во всех подробностях. Пока я не посчитаю долг выплаченным. Или пока ты жива — это будет действовать. Согласна на такие условия?

Я задумалась. То есть она, и не только она, будет видеть всё. Мое горе, мои падения, мои радости. Первую любовь, поцелуй, секс, рождение детей, потери. И я не смогу ничего скрыть. Не смогу прикрыться. Сейчас это кажется нестрашным, но, когда вырасту — всё изменится. А если между нами будет тянуться эта нить, ограничится ли всё только этим?

— А как я узнаю, если вы посчитаете долг выплаченным?

— Я или сама Великая Мать приснимся тебе и скажем об этом.

— И все? Не будет ещё одного условия отмены? Платы?

— Что же ты такая умная? — как будто разозлилась она.

— Что за плата? Что за условия отмены? — не отступала я.

— Маловероятно, что это вообще произойдёт. Вы, маги, слишком недолго живёте. Не как мотыльки—однодневки люди, конечно, подольше… но всё же. Это так скучно. Только привяжешься — вы уже свои века отдали.

— И все же, — настояла я.

— Да, мы можем попросить об услуге. Но это точно будет что—то небольшое. Передать послание, сопроводить кого-то куда-то, может быть, приютить кого-то. Но сразу скажу, если это будет опасным, мы вышлем своих людей для охраны. Вы слишком ненадежны.

— Я поняла.

— Согласна?

— Да, я согласна, — выдохнула я, чувствуя, как пульс отдается в горле, а ладони вспотели. Их бы вытереть хоть об платье, но оно по-прежнему грязное и мокрое.

— Отлично. Перейдем к оплате. Дай руку.

Я протянула ей свою руку. Она неожиданно крепко схватила её, поднесла к лицу и цапнула за запястье зубами. Чуть отпила, затем намочила палец в моей крови и прямо рядом с раной нарисовала какой-то знак, при этом произнося что-то на неизвестном мне языке, хотя звучание показалось знакомым. Граф тоже читал заклинания на этом языке.

Когда она закончила, знак засветился и исчез. А укус уже привычно быстро затянулся. Глаза нимфы на миг вспыхнули, и она довольно облизнулась, показывая все свое богатство зубов.

— Занятно, — произнесла она, наблюдая, как рана окончательно заживает. — Этого-то добивался этот неуч?

— На сколько я поняла, — пробормотала я и замялась. Резко стало неуютно и холодно.

— Глупец. Неуязвимость или ещё хуже, вечное бессмертие — это чаще проклятие, чем благо. Особенно, если ты один такой, — сделала она вывод или просто поделилась мудростью. Затем взглянула на артефакт, стоявший у неё на столе, и громко крикнула в сторону занавеса у входа: — И где носит этого охламона?! Титус?!

— Я тут, моя госпожа, — послышался голос, и в шатёр вошёл сероволосый сатир. — Мы ждали завершения вашего разговора.

— То есть подслушивали, да? Вы два охламона! И как я вас ещё терплю?!

— Мы полезные. Не сердитесь, госпожа, — снова с широкой улыбкой поклонился он, а затем вышел.

И сразу же после него влетело нечто. По—другому я до сих пор назвать это не могу. Это определённо было существо мужского пола, без сомнений. Да и какие сомнения, если всё почти на виду.

В шатёр влетел, если можно так сказать внешне годовалый малыш с крылышками, как у стрекозы. Пухлые ножки и ручки, розовые щёчки, золотая копна волос. Единственное стратегическое место прикрывала маленькая повязочка. И это творение природы прилетело с огромным, просто нереальным для его размеров кувшином вина и ещё одним бокалом, из которого он умудрялся одновременно отпивать.

— Вызывали, госпожа? — произнес он невероятно низким чарующим голосом. Если не видеть кто говорит, то можно влюбиться лишь в то, КАК он это делает. Голос опытного обольстителя и провокатора. И не спрашивайте, откуда я знаю, как он звучит. Хотя… скажу по секрету: братец Люк иногда пытался подражать такому, но это просто недостижимый для него уровень. Мурашки по коже.

— Где ты шлялся так долго? — не повелась на его шарм нимфа.

— Не поверите. Всё о вас думал. Вот залетел, прихватил вина. Подумал, а вдруг от жажды страдаете? А я такой чурбан, и не подумал, — ой, молодец, как заливает. Любо-дорого смотреть.

— Давай вино, и я подумаю, — капризно потребовала нимфа.

— Жестокая! Бедный я, бедный!

— Цыц! — рявкнула нимфа и наполнила бокал, и лишь когда они перешли на второй круг, заговорила:

— У меня будет к тебе задание, ловкий ты мой.

При этих словах Арим оторвался от кубка, встрепенулся. Затем вспорхнул и с шальной улыбкой, голосом полным надежды, спросил:

— Шалим?

— Шалим! — подтвердила нимфа и стукнула ладонью по столу.

— Ох, как я этого ждал! И что делаем? Кого спалить, раздеть, подставить, сгубить, утопить? А может, всё сразу? Не томите! — вошёл в раж этот манипулятор.

— Видишь эту девочку? — тут она совершенно не культурно ткнула в меня пальцем. Но её можно понять — второй кувшин вина почти в одну неё.

— И? — не понял Арим.

— Ты на ауру посмотри, дурень, — она отвесила ему оплеуху, отчего тот свалился с края стола, на котором, наконец, устроился, и подлетел ко мне. Облетел по кругу и произнёс:

— Во дела-а… Это кто её так? Не мы ли?

— Ты больной? Хотя кого я спрашиваю…

— Её отчим. Антуан де Монсель. Сейчас уже пусть земля будет ему пухом — почил, — тут она глянула на часы, — около восьми часов назад.

— Сочувствую. Помянем, — обратился ко мне Арим. Я машинально кивнула, и он отпил.

— Да не. Это он с ней такое сделал.

— А-а-а! Тогда поздравляю! И вздрогнем! — поднял малыш тост. Осушив бокал, нимфа продолжила:

— Он почти четыре года проводил кучу ритуалов, пробуждая в ней нашу кровь, а затем исказил её. Теперь она вообще странное создание. Магия заперта внутри и уходит только на поддержание её сохранности и жизни. Больше она колдовать не может.

Вот тебе и задание. Найти лабораторию графа. Уничтожить все записи об исследованиях. Выяснить, есть ли ещё кто, посвящённый в детали экспериментов. Если есть — убрать и уничтожить записи. Это слишком опасные знания. Как бы не сотворили действительно чудовище.

Девочке повезло, что он слишком долго ошибался и проводил, по сути, укрепляющие ритуалы вместо нужного. Поэтому всё повлияло иначе. Эти пятна и суть должны сойти со временем. А вот если бы он сразу после пробуждения крови сделал финальный ритуал — всё, приехали. И мы… я не уверена, что справились бы.

Также позаботься об отходе нашей девочки. Подстрахуй. Пусть её пару раз увидят дома, чтобы отвести подозрения. Пусть думают, что она всё это время отходила от ритуала и ничего не знала, — следом она двумя пальцами подняла со стола, как что-то противное, цепочку с кулоном и передала её малышу.

Эту цепочку граф заставил меня надеть ещё четыре года назад. Удивительно, но она даже не слетела, когда я сгорела. Я про неё вообще забыла. Заметила её нимфа и попросила снять. И цепочка снялась — хотя раньше, что бы я ни делала, не снималась. Должно быть, потому что граф мёртв. Магия привязки перестала действовать.

Кулон должен был показывать моё местонахождение. Вот бы было весело, если бы меня потом по нему выследили. А я-то думала, что обо всём позаботилась. Угу. Сейчас.

А нимфа тем временем продолжила:

— А потом возьми этот амулет. И полетай по стране. Пусть побегают! — она расхохоталась, и Арим с ней, держа цепочку подальше от себя.

— О, Светлейшая! Как же я люблю шалить. Может, ещё что-нибудь устроим?

— Делай, что хочешь, только не во вред девочке.

— Понял. Принял, — довольно закивал малыш. Подлетел, проверил сколько вина осталось в кувшине и с поклоном удалился из шатра.

Нимфа же почуяла неладное и тоже заглянула в кувшин. Выругалась. Он оказался пуст.

— Ах, он сын дохлого мухомора! Знал, потому и смотался так быстро. Тц! — но, чуть успокоившись, добавила: — А… ладно, все равно задание уже получил. Пусть летит и работает на благо меня и моих развлечений.

После этого она немного просидела и уже почти как-будто трезвым взглядом начала изучать документы. Пришлось кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание.

— Ох, черт! Напугала! — она схватилась за сердце. — Я забыла, что ты ещё здесь. Тебя надо помыть, переодеть и вообще спрятать так, чтобы никто не узнал, что ты у нас.

И, не размышляя ни секунды, резко крикнула в полу шатра:

— Титус, позови Фантиса.

— Да, моя госпожа, — послышалось с той стороны. Он там что, вообще постоянно?