Я проснулся под шум дождя за окном. Ветер швырял крупные капли в стекло, крича, что вот и пришла холодная, сырая осень. Вылезать из-под теплого одеяла совсем не хотелось, а после сна, где я был с Евой, ломило тело. Я так долго боролся с обидой к ней, так долго забывал ее жаркие, страстные поцелуи, и вот снова, после касания ее руки все вспомнил.

До начала отношений я знал Еву два года как подругу сестры. Они редко тусили у нас, и мне удалось полноценно разглядеть и узнать Еву только на дне рождения Аньки. Я думал, что такая красивая девчонка наверняка только о нарядах и парнях думает, ожидал, что будет глупо хихикать над шутками, но я ошибся. Ева оказалась умной, рассудительной, серьезной. И в тот вечер я запал на нее. Когда расходились гости, вызвался проводить до такси, предложил посидеть на лавочке.

Мы болтали несколько часов, и я поцеловал Еву. Она не оттолкнула, и ответила так, что в тот день я не отпустил ее домой. Все закрутилось, завертелось с огромной скоростью, и уже после первой недели отношений я не представлял жизни без этой красивой, открытой девчонки.

А потом между нами ворвался холод. Ева стала редко оставаться ночевать, постоянно грустила и я понял, что это конец. Долго отталкивал от себя эту мысль, но вскоре решился поговорить. И услышал то, что ожидал, но не хотел услышать. Ева попросила передышку, я не стал уговаривать и просто ушел. Несколько недель она не появлялась у нас, и я, хоть и умирал от тоски, сдался. Дико злился на нее и на себя, цеплял девчонок, пытался отвлечься, но не помогало. Все в них было не то — и как одевались, и как разговаривали, и как пылко дышали в губы.

И вот, когда я только отпустил ситуацию, когда понял, что расставание мне не приснилось, а было реальным, Ева снова появилась и будоражит мои нервы. Ничего не забылось и не отпустило. Как трепетало внутри на нее, так и продолжает трепетать.

Прекращая поток дурацких мыслей, я натянул шорты, вышел на кухню и замер перед матрасом. А это уже интересно. Анька спала под простыней, свернувшись клубочком и упираясь лбом в плечо Макса. Он же, бедолага, лежал без подушки, простыни и на самом краю, закинув руку за голову. Я аккуратно пнул его по ноге, и он тут же открыл глаза, будто не спал. В моих глазах вопрос, который не нужно было задавать вслух, чтобы Макс понял. Он покачал головой и посмотрел на спящую Аньку.

Я достал банку с кофе, и от шороха сестра проснулась. Она сначала пару секунд смотрела на руку Макса, видимо, соображая, где она. Потом подняла голову, еще пару секунд изучала его улыбающийся взгляд.

— Ты что здесь делаешь? Дома своего нет? — сказала сестра и откинула простынь.

— Выпил. Машина у вас, — улыбнулся Макс. — Я тебе вчера говорил.

— Не помню такого, — буркнула Анька и поднялась, сразу поправляя футболку. Через мгновение ее уже не было на кухне.

— Что здесь было? — спросил я, насыпая кофе в три кружки.

— Она упала на меня ночью. Потом мы болтали. Вот и вся история, — сказал Макс и встал с матраса.

— Просто болтали? — уточнил я.

— Да. Она вчера сказала, что игра закончена. А я без желания с девчонками не сплю, — ответил он и умылся в раковине.

Я выглянул в коридор, услышал шум душа и подошел к Максу.

— Слушай, Макс. Надо ее защитить от Марка.

— И?

— Ты можешь с ней… замутить?

Я сам не верил своим словам, но другого выхода не видел.

— Что это значит? — нахмурился Макс.

— Если Анька будет в отношениях, она на этого Марка и внимания не обратит. Пару таких встреч с ним, и он отстанет, поймет, что ловить нечего, — шепотом сказал я. — Знаю, звучит дико, но я могу заплатить.

— С дуба рухнул? — возмутился Макс. — То ты требуешь, чтобы я не трогал ее, а теперь просишь замутить.

— Макс, я не вижу другого выхода защитить ее!

— А рассказать правду не судьба?

— Аньку это не остановит, даже знай она, что он бандит.

Макс вытерся полотенцем, сложил и убрал матрас. Подошел ко мне и заглянул в самую душу.

— Кирюх, я дико хочу ее. Вот мозг плавится рядом с ней, как хочу. Но отношения — это другой уровень. Зачем мне это? Я не умею быть в отношениях, а у твоей сестры очень ранимая душа. И если у меня не получится, через пару недель мне придется бросить ее, что будет? А что будет с тобой, если она узнает? Я наслышан, ты уже однажды влез в ее личную жизнь, и ничем хорошим это не закончилось. И ты мне за это еще и деньги предлагаешь. Смешно.

— Да пусть лучше она поболеет, чем они ее изуродуют! — Я швырнул ложку в раковину. — Хорошо, не деньги. Но ты получишь, что хочешь.

— Даже не заводи разговор об этом! Нет и точка. Я может негодяй и прочее, но даже для меня это слишком.

Макс схватил бокал с кофе и сел за стол. Я провел рукой по лицу и потер переносицу. Остается только надеяться, что удастся обойтись без этого.

Сестра так и не вышла к нам, и мы уехали на мое второе задание. Макс со мной не разговаривал, и постоянно хмурился. А я злился на себя, что в попытках сделать лучше сделал только хуже. Мысленно я успокаивал себя — встреча Марка и Ани была случайной и вряд ли повторится. Домой его приводить я не собираюсь, встречаться с ним будем на нейтральной территории. Еще парочку заданий, и я откажусь от этой работы.

Я был благодарен Максу за то, что он отмазал меня перед Анькой, сказав, что Марк его друг. Зная, что он не мой друг, она потеряет к нему интерес, если только не захочет насолить Максу.

Утром она сбежала от неловкости, снова включив образ стервы. Если они правда просто разговаривали, то, скорее всего, она либо сболтнула лишнего, либо открылась ему. А такое случалось только однажды.

Я тогда еще отходил от разрыва с Евой, и наши отношения с Анькой испортились хуже некуда. Срывался на ней, пытался винить всех, но не себя. Сестра выдерживала мои нападки, возможно, понимала, что мне тошно. Рядом постоянно крутился Андрей — с ним я дружил с первого курса, и он всегда мне казался нормальным. Сестра ему нравилась давно, но она была холодна к нему. Он делал попытки, общался с ней, звонил, пытаясь пробить стену.

А потом я сорвался на Аньке при Андрее. Вышло случайно и по-дурацки, но сестра со слезами убежала из дома. Андрей пошел за ней, и вернулись они только часов через пять. И Анька, наконец, сдалась. Может, поддержка его помогла, может, нуждалась в защите от брата-идиота. Влезла в отношения, и стала счастливой. Два месяца она порхала и улыбалась, даже не держа на меня зла за мое поведение. Я успокоился, радовался за нее и тихо завидовал. Мы наладили с сестрой отношения, по крайней мере перестали гавкать друг на друга, достигнув хрупкого перемирия.

Оно действительно оказалось хрупким — рухнуло в тот самый вечер, когда Анька ворвалась ко мне в комнату с криками. После этого стало еще хуже, чем было. Только теперь не я срывался на ней, а она на мне.

Под гул собственных мыслей я не заметил, как мы с Максом приехали в городской парк и заняли место на лавочке в тени деревьев. Вокруг бегали дети, гуляли парочки и семьи. После дождя пахло сыростью и прелыми листьями, а прохладный воздух заставлял поежиться. Пожалев, что не надел теплую кофту, я еще раз посмотрел фотографию человека, которого мне нужно было отследить, и посмотрел по сторонам.

Казалось, ничего необычного. На первом задании я два дня фотографировал какого-то мужика возле входа в офисное здание. Кому и для чего это нужно — я не знал, но выполнил все, как полагается. Теперь мне нужно было снять встречу женщины и мужчины, и здесь можно подумать, что это любовники. В голове снова мелькала успокаивающая мысль — может, этот Марк работает в детективном агентстве? Никакого криминала, все честно и законно. Ну или почти законно, учитывая, что за слежку и съемку можно получить хороший срок.

Макс толкнул меня локтем, и я быстро переключился с мыслей на зрение. В парке гуляла парочка — немолодые мужчина и женщина, держась за руки. Я сделал несколько фотографий, и мы медленно пошли за ними. Молча брели по тропинке, и когда парочка обнялась, я сделал еще фото. Сразу отписался Марку, что задание выполнено, и мы пошли обратно.

Мы прошли мимо детских аттракционов, киосков с попкорном и сладкой ватой. Запах навевал воспоминания о детстве, о совместных с родителями прогулках. О тех временах, когда не было проблем, кроме назойливой младшей сестры, требующей много внимания. Мимо пробегали дети с воздушными шариками, громко смеясь. А потом навстречу нам вышла семейная пара, и я пригляделся к троице. Сердце рухнуло вниз от волнения. Они тоже узнали меня, и я приближался к ним с улыбкой.

— Привет, — сказала Ева, и я кивнул ей.

— Здравствуйте, Елена Викторовна, — сказал я матери и пожал руку отцу. — Как у вас дела?

— Да вот гуляем, — ответил Олег Николаевич. — Как учеба, родители?

С родителями Евы у меня всегда были хорошие отношения. Они замечательные люди и, несмотря на свой достаток, не было в них величия или брезгливости по отношению ко мне или Аньке. Я спокойно приходил к ним в гости, пил с ними чай на их огромной кухне, и они всегда разговаривали на равных. Пару раз мы катались с отцом на рыбалку, маме помогал копать огород, и за короткий срок они стали мне практически роднее собственных родителей.

— Все в порядке, — сказал я.

— Ты заходи, — сказал отец. — Не к Еве, ко мне. На рыбалку сгоняем. А то сестра твоя у нас часто бывает, а ты нет.

— Да неудобно как-то, — ответил я и посмотрел на Еву.

Без косметики, с хвостиком на голове, в обычных черных джинсах и сером худи она выглядела ничуть не хуже, чем в тех платьях, что она носит в клуб. Ее голубые глаза как магниты, притягивают взгляд настолько, что трудно оторваться. Я сразу вспомнил сегодняшний сон, где Ева лежала рядом со мной, а я не мог насмотреться на нее.

— Неудобно суп вилкой есть, а все остальное ерунда, — отреагировала мама.

Я посмотрел на нее и улыбнулся. Они с Евой, как сестры. Елена Викторовна в свои сорок с хвостиком выглядит на двадцать, и по красоте не уступает дочери. Ни одной морщинки, ни седого волоска, ни лишнего веса. Стройная, высокая, с прямой осанкой, она наверняка ловит кучу мужских взглядов на себе.

Ева с интересом и легкой улыбкой взглянула на Макса и стало понятно, что она в курсе ночного приключения сестрицы. Еще бы! Если кто и знал об Аньке все, то это Ева. Она дружат с первого курса, и я ни разу не слышал, чтобы они ссорились или у них были другие подруги. Все время вдвоем, вместе, либо на телефоне.

— Я спиннинги новые купил, ты должен попробовать, — добавил Олег Николаевич. — Пока в конец не похолодало, надо ехать.

— Хорошо, уговорили. Рад был увидеть вас, — сказал я и попрощался со всеми.

Мы с Максом двинулись дальше, но я не удержался и обернулся. Ева шла позади родителей и смотрела по сторонам, а я так хотел, чтобы она тоже обернулась. Даже подумал, что, если сейчас она посмотрит на меня, я попробую добиться ее снова. Но она не обернулась. И я воспринял это как знак.

Макс привез меня домой, и я предложил ему поужинать вместе у нас. Знал, что наверняка он захочет увидеть сестрицу, а мне было это на руку. После утренней речи Макса я понял важную вещь — я ошибался в нем. Я давал ему зеленый свет на отношения с Анькой, а он отказался. Даже несмотря на то, что она нравится ему, что более, чем очевидно.

Анька пряталась в своей комнате, и не выходила к нам. Это тоже странно, хотя они вчера с Максом так мило беседовали за столом. Но решила выбрать прятки, а я не лез. Мне она все равно не расскажет, даже под пыткой.

Но она появилась позже, когда мы болтали с Максом обо всякой ерунде. Даже не появилась, а влетела в кухню, одетая в штаны и футболку. Очередной бунт или что?

— Макс, какого хрена? — заявила она с порога.

Судя по его удивленному взгляду, он был не в курсе какого.

— Ну ладно я не спрашиваю, откуда у тебя мой номер, но зачем ты его раздаешь! — возмущалась сестра.

— Не понял, — сказал Макс. — О чем ты?

— Мне написал твой дружок, Марк этот!

Мы совершенно непроизвольно переглянулись с Максом, и не знаю, как у него, но у меня внутри все похолодело.

— И что он тебе написал? — тихо спросил я.

— Встретиться предложил.

— А ты?

— А я написала, что подумаю, — она пожала плечами. — Я просто не понимаю, зачем, Макс? По-моему мы вчера все решили, лезть я к тебе не буду.

Макс посмотрел на меня, а я знал, что здесь возможны только два варианта: признаться или согласиться с мнением Аньки. И выбрал третье: молчать.

— Сразу говори, скольким ты еще дал мой номер! — злилась сестра. — Как неугодную собаку сбагрить решил? Мог бы в лицо сказать, чтобы я отвалила, а не поступать, как трус!

Макс молчал, но его взгляд, нацеленный на меня, прожигал дыру. Анька, не дождавшись ответа, ушла к себе и хлопнула дверью.

Макс тоже сразу ушел, не проронив ни слова. Я долго сидел за столом, проклиная себя во всех местах. Надо было просто сделать несколько шагов до комнаты сестры и рассказать ей все, но я не мог. Не мог признаться в том, что я, старший брат, обязанный защищать, подставил ее. И был только один выход, который на тот момент показался мне самым подходящим.

Я вышел из квартиры и сразу набрал номер, договариваясь о встрече и не давая себе возможность передумать. Через десять минут я уже ехал в такси, еще через столько же брел по пустынной улице мимо домов.

— Что случилось? — раздалось за спиной, и я обернулся.

— Прогуляемся?

Ева закрыла ворота, и мы медленным шагом двинулись по тропинке. Не так я себе представлял нашу встречу вдвоем, но ничего другого я придумать не смог.

— Ев, ты наверняка знаешь, что Аньке сегодня парень написал, — начал я, тщательно подбирая слова.

— Знаю. Марк, — сказала Ева и с интересом посмотрела на меня.

— Так вот надо сделать все, чтобы они не встретились.

— Почему?

— Он не очень хороший человек, и может обидеть ее.

Ева хмыкнула, и я понял почему. История с Андреем не осталась без внимания всех наших друзей. Наверняка, она тоже считает меня предателем и мразью, но я ни о чем не жалею.

— Ев, твой голос важен для нее, и она тебя послушает.

— Я не понимаю, во что ты хочешь втянуть меня, но если Анька что-то решит, то ее никто не остановит.

— Ты же можешь вызвать в ней сомнение, мол незнакомый парень и все такое.

— Кирилл, это Аня! Ей плевать. Но пока она не собирается с ним встречаться.

— Правда? — я повернул к ней голову.

— Да. Учитывая, чей он друг, зачем ей это.

— Правильно, пусть на других внимание обращает.

— На кого? — фыркнула Ева. — На Макса? Который и дал ее номер?

Я остановился, и Ева тоже замерла напротив меня.

— Он не давала ее номер. В этом и суть. У этого Марка нехорошие связи, и он как-то сам достал номер. И мы боимся, что он навредит Аньке.

— Мы? — улыбнулась она, и я кивнул. — Звучит действительно страшно. Я попробую ее отговорить, но ничего не обещаю.

— Спасибо, Ев. И не рассказывай ей об этом разговоре.

— Будешь должен, — улыбнулась она.

— Все, что скажешь!

— Сходи с моим отцом на рыбалку! Он сегодня полдня про тебя говорил, заставляя позвать в гости, — вздохнула она. — Не знаю, как ты околдовал моих родителей, но они влюблены в тебя.

— Ев, ну на каких правах я приду? В качестве кого? — сомневался я.

— Друга, — сказала Ева, не раздумывая.

Я кивнул. Конечно, друга, кого же еще. Родители знают о нашем расставании, наверное, Ева сказала, что это она меня бросила, поэтому и зла не держат.

— Приду как-нибудь, — сказал я. — Пойдем, провожу тебя.

Обратной дорогой мы шли молча. Пытаясь успеть везде, я не успеваю нигде. И это убивает меня. Слишком много всего происходит вокруг так внезапно, что я не был готов к этому. Раньше жизнь была простой и предсказуемой, ничего особенного, каждый следующий день похож на предыдущий. А сейчас все смешалось в одну воронку, и как это разгребать, я не понимаю.

Я окинул взглядом двухэтажный дом Евы с пониманием того, что мне до этой семьи не допрыгнуть. Я пытался оправдать свою работу потребностью хоть немного жить лучше, а не как мы привыкли. Но понимал, что глупости все это. Родители Евы добились всего сами честным трудом, шли упорно и долго, борясь в нулевые с бандитизмом. А я пошел легким путем, и это совершенно не красит меня.

Попрощался с Евой, и быстрым шагом ушел, убегая от себя, от жизни, которую я не видел, от чувств, которых недостоин. И только через три дома решил обернуться. Ева застыла у ворот и смотрела мне вслед.