На паре по информатике я совершенно не слушала лектора. Рисовала на полях полоски, полностью погруженная в свои мысли. Воспоминания флешбеками накрывали меня, и я то улыбалась на мысли о ночном разговоре с Максом, то готова была разреветься, понимая, что от меня снова попытались избавиться самым подлым способом. Потом я опять возвращалась в те моменте, когда сердце от волнения громыхало везде, где только можно. Он подо мной, его грудь тяжело поднимается вместе со мной, а рука отдает тепло моей спине. Пару сантиметров между губами, и стоило только слегка наклониться, чтобы коснуться их, попробовать на вкус. И снова холодный душ — это была просто игра, которую я сама же и начала.

Может, будь это впервые, я не испытывала тех чувств, что терзали меня. Но это повторилось, только на этот раз я хотя бы не имела глупость влезть в отношения.

В прошлый раз было намного больнее и унизительнее. Андрей не был романтичным или таким же нежным, как Макс. Да и в постели он не предел мечтаний, скорее, обычный. Как большинство. Но я втянулась в эти отношения, потому что чувствовала себя нужной и важной. Мне казалось, что вот она — мужская любовь, что я искала всю жизнь.

А потом я пришла к нему домой. Без звонка и сообщения, просто хотела увидеть. Он вышел с голым торсом, а за его спиной замаячила баба в одном белье. Шок и боль накрыли меня с головой, но еще хуже стало, когда я узнала ее. Когда вспомнила, что прошлым вечером в клубе эту бабу подцепил мой брат.

Андрей сначала пытался оправдаться, а потом сказал одну фразу: «Да, просто надоело». Он не расстался со мной, как мужчина. Он сделал это подло и гадко. Я сорвалась тогда на Кирилле, и он признался, что привел Андрею эту девчонку. Вот так я разом потеряла двух мужчин в своей жизни и обрела двух жалких предателей.

Потом был второй удар — я узнала, что Андрей показывал друзьям интимные фотографии. Я не знаю, для чего и зачем, но факт был: компания Кирилла, как и он сам, знали обо всем.

Чувств к Андрею уже не осталось, а вот обида будет со мной всегда. Наверное, я никогда не научусь доверять мужчинам, а любая симпатия будет восприниматься как сигнал к бегству.

Я бы могла отдаться Максу, затащить его в койку и прекрасно провести время. Но он уже мне нравится. И после совместной ночи, боюсь, что совсем потеряю голову. Поэтому если и заниматься сексом, то с теми, кто не вызывает столько эмоций, сколько он. Чтобы потом, когда он уйдет, я не испытала страха больше не увидеть его.

— Ты чего? — толкнула меня Ева. — О чем думаешь?

— Обо всем, — застонала я и уронила голову на руку.

Ева приложила ладонь к моему лицу и ойкнула.

— Вся горишь, — засмеялась она. — Дай угадаю имя твоих мыслей. Ммм… Макс?

— Боже, да! — буркнула я. — Не произноси это имя вслух. Иначе я наброшусь на Сергея Ивановича, и в этом виновата будешь ты!

— Ооо, как все плохо, — засмеялась Ева. — Ему же лет семьдесят! В аудитории есть более подходящие кандидаты.

— Мне нужен тот, кто максимально не похож на Макса, чтобы я не представляла его.

Ева села ко мне ближе и провела рукой по волосам.

— Ань, прекрати себя терзать. Сделай это и все. Может, он только с виду такой мачо, а в постели бревно и ты разочаруешься.

— А если нет? — Я подняла на нее взгляд. — Я уверена, что нет. Я не могу так рисковать.

— А что с Марком думаешь?

— Да ничего. Пишет мне, но, Ев, если бы я знала, что это друг Макса, в клубе не подошла бы. Он симпатичный и… на этом все.

— Ну и прекрати тогда общение с ним, — сказала Ева, складывая тетради в рюкзак. — Давай вечером в кафешку сходим, развеемся.

Я кивнула подруге. Все лучше, чем дома сидеть с братом и его другом, из-за которого мне снова придется закрыться в комнате и провести там весь вечер. Из просто знакомого Макс как-то резко стал чуть ли не лучшим другом Кирилла.

Так и получилось, когда я вернулась домой. Они уже сидели на нашей кухне и резко замолчали при моем появлении. Но я не стала заходить на кухню, сразу спряталась сначала в ванной, потом в своей комнате.

Я долго смотрела на свой гардероб, думая, что можно надеть в кафе. Руки тянулись напялить джинсы и худи, но тогда я буду обычной, и никто не обратит на меня внимание. А как еще привлекать мужчин, если не короткой юбкой?

Погода вносила свои коррективы в выбор одежды, и пришлось натянуть колготки. Надела черное платье на тонких бретельках и с треугольным вырезом на декольте. В зоне бедра небольшая сборка, делающая талию еще тоньше. Длина до середины бедра — не сильно откровенно, но и достаточно, чтобы разглядывать ноги.

Волосы оставила распущенными и посмотрела на себя в зеркало. Не очень мне нравятся платья, которые нужно носить без бюста, чувствуешь себя какой-то незащищенной. Но иногда его просто невозможно носить незаметно, например, как с этим платьем.

В руку я взяла черный клатч и пиджак, чтобы не замерзнуть по дороге. И, конечно, шпильки. После клуба еще болели мозоли, но волшебные пластыри и колготки сделали боль почти незаметной. Перед выходом из спальни задумалась: говорить брату или нет. Хотелось незаметно улизнуть из дома, не встречаясь взглядом ни с одним из них, но есть уговор сообщать о своих вылазках.

Цокая каблуками по ламинату, я вышла из комнаты.

— Кирилл, я ухожу, — сказала я.

— Куда? — спросил он, оценивая мой наряд.

Слова застряли в горле, потому что я чувствовала взгляд Макса на себе. Ну почему он смотрит? Почему изучает, как экспонат? Господи, как тяжело не смотреть на него в ответ!

— С Евой, — ответила я.

— И куда вы собрались в таком виде?

— В музей, Кирилл! — вспылила я. — Какое тебе дело? Я предупредила, что ухожу, а дальше тебя не касается. Если домой не вернусь, отпишусь.

— Что значит не вернешься? — возмутился он.

Конечно, я не собиралась нигде оставаться. Но старая привычка бесить всех вокруг брала верх.

— То и значит, — ответила я. — Ты в последнее время вечно дома тусуешься, вот и приходится искать другие варианты.

— Аня, блин!

— Все, Кирилл, отвали. Я ушла.

Под их взгляды, стараясь не шататься и не спотыкаться, я вышла из квартиры.

Небольшое кафе в центре города встречало нас большой, светящейся вывеской. Мы с Евой вошли внутрь и заняли свободное место почти в середине зала. Интерьер кафе был выполнен в деревенском стиле, но не выглядел старо или дешево. Дубовые столы с толстой столешницей и такие же стулья еще хранили тепло дерева. Светильники с квадратным абажуром из ротанга освещали стол мягким светом, делая обстановку непринужденной. Стены украшали кольца стволов неровной формы.

Мы любили это место за тишину. Здесь не играла громкая музыка, редко напивались гости, и в целом можно было спокойно провести вечер за беседой.

Приятная на внешность официантка принесла меню, и мы сразу оставили заказ, выбрав шампанское, по салату и сырную тарелку. Мой бюджет все еще был ограничен, и приходилось тратить деньги, которые Кирилл перевел на платье. Но вот нарядов у меня полно, а таких теплых встреч — нет.

Мы обсудили с Евой парней под первую бутылку шампанского, и заказали вторую. В зале прибавлялся народ, становилось шумно и душно. Но уходить не хотелось. Опять возвращаться домой, опять знать, что Макс сидит на кухне.

Я не заметила, как подошли к нашему столику и поздоровались. Мы сначала переглянулись с Евой и были готовы уже отшить непрошенных гостей. Я подняла взгляд и уставилась на Марка.

— Марк? — удивилась я совершенно искренне.

— Привет, — улыбнулся он. — Неожиданная встреча.

Да уж, действительно неожиданная. Или же не очень. Братец знает, куда мы с Евой ходим обычно, вот и сложил два плюс два. Неужели Макс и правда так отчаянно хочет свести меня со своим другом?

Я молча подвинулась, и Марк пристроился рядом со мной. Напротив, рядом с Евой, сел второй парень. Угрюмый, большой, со шрамом на носу. Ева испуганно прижалась к стене и почти умоляюще смотрела на меня.

— Шикарно выглядишь, — сказал Марк и окинул меня взглядом, задержавшись на вырезе.

— Спасибо, — выдавила я.

— Ты мне про встречу так ничего и не ответила.

— Ответила, что не знаю.

— Ань, ты тогда в клубе давала очень недвусмысленные намеки. Куда же это делось?

Он смотрел на меня, и мне становилось некомфортно.

— Слушай, Марк, тогда в клубе я была пьяна. А когда я пьяна, могу нести всякую чушь.

Я хотела сказать, что и встречи эти мне не нужны, и общение с ним ни к чему не приведет, но не стала. С виду вроде нормальный парень, зачем рубить на корню то, что может помочь забыть о Максе.

— Мне казалось, мы очень мило пообщались, — сказал Марк, с трудом удерживая взгляд на моем лице. — Но мало. Можем продолжить. Еще шампанского?

— Прости, Марк, но я бы хотела пообщаться с подругой.

— Я понял, — сказал он. — Ладно, отдыхайте, а про встречу ты подумай.

Я только кивнула, и они ушли. Но не вышли из кафе, а устроились за столик возле входа. И это почему-то пугало, словно они выжидали. Готовились, когда мы начнем уходить. Ева тоже нервничала, постоянно смотрела в их сторону и теребила фужер.

— Ань, как он тебя нашел? — спросила подруга, наклонившись ко мне.

— Наверняка Макс сказала. Они с Кириллом у нас дома, а братец знает, куда мы ходим с тобой.

— А если нет? — прошептала она.

— Да, Ев, он шпион, — фыркнула я. — А мне датчик слежения.

— И как мы будем уходить?

— Спокойно! Просто уйдем и все.

Я сделала глоток шампанского, стараясь выглядеть как можно спокойнее. Но внутри была настоящая буря из страха и обиды. Ева ушла в туалет, а я залпом осушила фужер и налила еще. Голова уже хмелела, но я считала, что только алкоголь поможет мне убрать все чувства. Забыть, забыться, вернуться домой и сразу лечь спать. А завтра пойти на учебу с головной болью, и не выпить таблетку, чтобы страдать от похмелья, а не от мыслей.

Я никогда не умела решать проблемы. Убегать, мучить себя — да. Когда родители в очередной раз принижали меня за достижения, которые я не получила, я убегала из дома. Или дралась с Кириллом, зная, что он сделает больно. Но только так я чувствовала себя живой, а не роботом, которого вынуждены терпеть родители.

Я убивала себя в спорте, занимаясь спортивной гимнастикой. Получала травмы, потому что не слушала тренера, потому что так сильно хотела стать лучше брата, что жертвовала техникой ради скорости. У меня так и не получилось стать даже одной из лучших в группе, не говоря уже о том, чтобы дотянуть до Кирилла. А потом я и вовсе сломала руку, и бросила спорт.

Когда брат ушел в армию, я с облегчением вздохнула. Наконец-то меня перестанут сравнивать! Но и здесь я ошиблась. Брат получил звание сержанта, а я… я так и осталась его тенью. Ни на что не способной дочерью, от которой одни проблемы.

Кирилл часто спрашивал — за что я его ненавижу. Он не понимал и никогда не поймет. Оказавшись с ним под одной крышей без родителей, я обрадовалась — это мой шанс отомстить за все годы. Но в итоге загнала себя в еще большую ненависть. Мы никогда с ним не станем друзьями, и как только я закончу институт, сразу устроюсь на работу и свалю от него подальше. Пусть он подавится этой квартирой, которая, как сказала мама «Достанется Кирюше, ведь он мальчик, а ты выйдешь замуж, и пусть квартира будет у твоего мужа». И плевать, что завещание бабушка написала на нас двоих. Спорить из-за квадратных метров я не собираюсь, делить их тоже.

У нас были моменты, когда мы жили мирно. Я с трудом переваривала то время, что прошло за их отношениями с Евой. Но, видя, как он ласков с ней, мой пыл поубавился. Мы почти не ругались, он погряз в отношения, я училась и, казалось, что вот он — конец войны. Но нет. После их расставания Кирилл жутко обозлился, будто это я была причиной их разлада. Сразу после этого я начала встречаться с Андреем, возможно, на фоне постоянных скандалов дома. А потом случилось то, что случилось. Мы не сделали шаг вперед к примирению, мы сделали десять назад.

Я снова залпом осушила фужер и поморщилась. Ева, увидев мое настроение, тоже приуныла. Я улыбнулась ей — своему солнцу в том темном мире, где живу с самого рождения. У меня никогда не было столь чуткой и надежной подруги, как она. Я могу с ней смеяться и плакать, высказывать все, что творится на душе, зная, что она никогда не осудит. Она просто будет рядом, и этого достаточно.

— Ань, нельзя так, — тихо сказала Ева и взяла мою руку. — Ты снова завалишься в депрессию.

— Да плевать. Посижу на таблетках, снова буду как овощ без эмоций.

— Тебе надо разобраться в себе, понять, чего ты хочешь.

— Я знаю, чего я хочу, — уверенно сказала я, уже с трудом выговаривая слова. — Я хочу Макса. Его всего и целиком. Но чтобы он не ушел после этого, понимаешь? А он уйдет.

— Почему ты думаешь, что уйдет? Ты нравишься ему! Может, стоит поговорить с ним?

— Ему нравлюсь не я, а моя грудь и мой флирт. Я всего лишь красивое тело для него, пустышка. Он даже готов довести меня, а потом уйти. Это ты называешь симпатией? Это называется игра в кошки-мышки. Не надо мне такого. Я только склеила свое сердце, второго удара оно не выдержит.

— Если бы он хотел только этого, то взял бы тебя той ночью, — спорила Ева, явно трезвее меня.

— У него принципы, — фыркнула я. — Он не спит с пьяными и не принуждает к сексу. Мол, должна сама просить. А что происходит, когда ты просишь? Правильно, ты унижаешь себя.

— Это не так, — покачала головой Ева. — Просьба не равно унижению.

— В данном случае равно. Но даже не это меня пугает. А то, что я попрошу, намекну или сама полезу, а он оттолкнет меня! Уже представляю, как он смеется над моей наивностью и рассказывает всем друзьям о том, какая я дура. Прям как Андрей. Потому что для них всех это тупое развлечение. Они не способны на чувства, и живут только гормонами.

— Они не все такие, Ань! Ты даже не даешь шанс ни ему, ни себе. Сама отталкиваешь, избегаешь.

Я разлила по фужерам остатки шампанского, с трудом удерживая бутылку.

— А что я должна сделать? Подойти и сказать: «Ты знаешь, Макс, ты мне нравишься. Я понимаю, что тебе не нужны отношения, но давай ты со мной переспишь, а потом не бросишь». Это я должна сказать? Просить, умолять его быть со мной?

Ева тяжело вздохнула, покрутила и отставила фужер в сторону.

— Нет! Ты должна перестать бегать от него и прятаться.

— Ев, ты как вчера родилась, честное слово! Когда вы с Кириллом поняли, что нравитесь друг другу сколько времени прошло до начала отношений? Пару часов? Он не тянул кота за хвост, не строил из себя недотрогу, он взял то, что ему хотелось взять. Так поступают все парни! Макс ни фига не скромник, чтобы стесняться моей реакции или бояться, что я оттолкну его. У него было миллион шансов сделать шаг, миллион возможностей хотя бы поцеловать. А он?

— Но ты же сама ему сказала, что он не интересен тебе!

— Да когда это останавливало парней? — сказала я и осеклась. — Кирилла я в счет не беру. Ты бросила его, и это другое.

— Потому что была такой же дурой, как ты сейчас! — разозлилась Ева. — Наши страхи мешают нам жить!

Я сделала большой глоток из фужера, чувствуя, что уже дошла до готовности. Язык ворочался с трудом, кафе плыло перед глазами, и резко захотелось спать.

— Ты еще можешь все исправить, — сказала я. — Потому что ты интересна Кириллу. А я… я была всего лишь игрой. И навязывать себя не собираюсь.

Я обернулась назад, встретилась взглядом с Марком и отвернулась.

— Может, мне с этим Марком замутить все-таки? Поеду к нему, одна ночь, разрядка, — сказала я.

— Нет! — слишком резко сказала Ева, и я нахмурилась. — Ты сделаешь только хуже! Будешь сравнивать и болеть.

— Да плевать. Я и так болею, куда же хуже.

— Нет, Ань, мы сейчас уйдем и все. Марк тебе не нравится, а что может быть хуже, чем спать с тем, кто не нравится?

— Спать с тем, кому не нравишься ты!

Ева поднялась со стула, подхватила меня за руку и потащила на выход. Мы прошли мимо столика, где сидел Марк, и я помахала ему рукой. Он улыбнулся, заметив, что я дошла до того состояния, в каком готова к флирту. Только он не понимал, что в прошлый раз я болтала с ним не из-за выпитых коктейлей, а чтобы брата позлить.

Мы вышли на улицу, и прохладный воздух ударил в лицо, но не отрезвил. Я не стала надевать пиджак, заставляя себя мерзнуть. Только это совсем не помогало избавиться от мыслей о теплой простыне, горячем дыхании, нежной ладони. Ничего не помогало не думать о Максе, и я медленно, но уверенно сходила с ума.

— Ань, подождите! — окликнули нас, и рука Евы сильнее сжала мою.

Я пошатнулась, но обернулась. Марк и его огромный друг догнали нас и остановились. У меня не было больше страха, интерес, правда, тоже не появился.

— Давайте мы вас подкинем до дома, — сказал Марк.

— Какой ты заботливый, — промурлыкала я. — До своего дома?

— Могу и до своего, — ответил он и подошел ближе.

— Нет, ребят, мы пойдем, — твердо сказала Ева и потащила меня к воротам.

— Не слушай ее, она такая же зануда, как мой братец! — крикнула я через плечо.

— Прекрати! Быстро! — зашипела подруга. — Ты не поедешь с ним!

— Как вы достали решать за меня, — буркнула я. — Мало мне было родителей в детстве, теперь вы с Кириллом вечно запрещаете всё.

Ева промолчала, упорно таща меня за руку. Она боялась, но я не понимала — чего именно. Я вот пугалась только одного — вернуться сейчас домой и застать там Макса. Мне снова захочется приставать к нему, снова буду унижаться, чтобы получить отказ.

Мы вышли за ворота, и Марк догнал нас, схватил меня за вторую руку.

— Пойдем? Машина рядом.

Дрожащая рука Евы явно была с этим не согласна. Подруга вцепилась в меня так сильно, что стало больно, а на коже точно останутся синяки от ее пальцев. Я решила с Евой не ссориться и довериться ее интуиции, отказав Марку. Но тут произошло неожиданное.

Откуда-то из воздуха появились Кирилл и Макс. Их не было, и вот секунда — они уже здесь. Стоят со своими гневными взглядами, нацеленными на Марка. Я даже поморгала несколько раз, пытаясь избавиться от видения, но парни не исчезали. Стояли совсем рядом, напряженные и злые.

— В машину. Обе, — сказал Кирилл, и Ева потащила меня.

— Стой, — зашептала я. — Вдруг они подерутся?

— И что? Без тебя справятся!

— Нет, так не пойдет, — сказала я, вырвала руку и вернулась к парням.

На звук моих каблуков обернулись все, но Макс не только обернулся, он сделал шаг ко мне, и остановил, схватив за плечи. В его глазах отражалась световые блики от вывески, и я засмотрелась на них. В вечернем полумраке дымчатый цвет превратился в темно-серый, спрятав коричневые точки. Но это не портило Макса, его вообще мало что могло испортить.

— Иди в машину!

— Только с вами, — сказала я и вздрогнула.

Макс стащил свою куртку и накинул мне на плечи, хотя у меня в руках был пиджак. От контраста теплой ткани и холода улицы я снова вздрогнула, но начала согреваться.

— Две минуты и мы придем. В салоне тепло, погрейся.

Я не стала спорить, от шампанского кружилась голова и дико хотелось спать, и я рисковала свалиться прямо здесь. Вернулась к Еве, и мы сели в машину. Просунула руки в рукава, пригрелась в салоне и отрубилась, только успев подумать о том, насколько мне уютно в куртке Макса.