Я вернулась в машину и доехала до магазина за вкусняшками. Купила лимонад, чипсы и вкусную рыбку на двоих (зачем-то). Но поняла уже поздно, когда тащила пакет в дом. Последний выходной, и хочется вечер провести не в мыслях о духах и проклятиях, а так, как я люблю.

Я зашла в дом и не увидела Ваню. Спрятался от меня! Я посмотрела на вздувшийся волдырь на руке и цокнула языком. Обиды на Ваню не было, хотя его поступок был максимально детским.

Притащила вкусняшки в комнату и не стала включать свет.

— Эй, поджигатель, где ты? — позвала я.

Ваня не откликнулся, но был здесь. Стоял расстроенный возле стенки и, скорее всего, смотрел на мою красную руку.

— Зря переживал, — сказала я и села к стене напротив зеркала, подложив подушку под спину. — Бабушка писала только о том, какой ты классный и как она тебя любит.

И снова тишина. Не поверил. Я схватила чипсы, шумно открыла пачку, рассыпав крошки на покрывало и тут же смахнула их на пол. Но и это не помогло, он не хотел появляться.

Я положила вторую подушку рядом с собой.

— Пошли фильм посмотрим. Не ту муть, что ты с бабушкой смотрел, а ужастик какой-нибудь. Поучишься, как людей пугать надо.

Пока я искала на телефоне фильм и хрустела чипсами, рядом со мной пристроилось теплое облачко. Я кинула быстрый взгляд на зеркало и увидела Ваню, сидящего рядом со мной. Он смотрел в телефон, на мелькающие картинки и явно удивлялся тому, что телевизором можно управлять при помощи пальца.

— Нашла, — сказала я. — Почти про тебя. Тут старинный дом и призрак в нем.

Я положила телефон на подставку и нажала воспроизвести. Прибавила звук, чтобы слышать за хрустом чипсов и уставилась в экран.

Ваня просидел со мной весь фильм и честно смотрел в экран. Я иногда поглядывала на него, и его удивленный взгляд говорил о том, что он не просто пялится в экран. Он смотрит. Вникает в тот мир, в котором живу я.

Я слопала все чипсы — и свои, и его. Но я предлагала ему, а он отказался. Потом закончила с рыбкой и выпила весь лимонад. Когда пошли титры, я сидела в груде упаковок и крошек. Но так хорошо я давно не проводила время.

— Как тебе? — спросила я. — Жуть, да? Мстительный призрак всех убил. И только заклинание, прочитанное наоборот, помогло.

Сказала я и тут же посмотрела на Ваню. Он уставился в меня через зеркало, и я поняла, что получила только что ещё одну подсказку. Улыбнулась, как мартовский кот, а он покачал головой.

— Значит, говоришь, заклинание, — протянула я.

— Саш, ты уже и так пострадала, — он кинул взгляд на мою руку, — может, хватит?

— Если бы ты не вел себя, как ребенок, я бы не пострадала. Пойми уже: я не отступлю.

— Лучше бы ты так уборкой горела, чем моим спасением, — заворчал он.

Я хмыкнула и стряхнула с себя крошки в его сторону. Он возмущенно посмотрел на меня, хотя на него ничего не попало, конечно же.

— Уборка — это скучно, — сказала я. — Никуда не торопишься? Еще посмотрим фильм?

Он слабо кивнул, и я взяла телефон. Сначала поставила будильник на завтра. Потом зашла в сообщения и, наконец, ответила Никите, который написал ещё днем. Он спрашивал, как дела и про вечернюю встречу. Я ответила, что была занята и попросила прощения за долгий ответ.

Даже не знаю, что делать с ним. Вроде он нравится мне, и мне не хотелось бы расставаться. Но сердце екает рядом с другим человеком, а не должно. Решив подумать над этим потом, я включила фильм и поставила телефон. Сегодняшний вечер только для нас двоих. Больше ни о чем думать я не хотела.

Утром я проснулась под будильник, завалившись на подушку, на которой вчера сидел Ваня. С надеждой кинула взгляд на зеркало — я была одна. Но он заботливо убрал пустые пачки с кровати и укрыл меня. И от этого уже было хорошо, хоть и мало.

Я работала весь день с хорошим настроением. Разгадка близка, с Ваней мы нашли общий язык, а охотники за домом не приходили. Последнее, конечно, временно, но попробую что-нибудь придумать, отвадить их так, чтобы выиграть ещё хотя бы месяц. Думаю, этого времени будет достаточно для поиска правды.

Но я забыла ещё об одном вопросе, который терзает меня. И этот вопрос сам пришел ко мне, встречая после работы. Я закрывала магазин и увидела Никиту, стоящего чуть в стороне от фонаря. Без предупреждения, без предложения. Он просто приехал. Хотел увидеть, соскучился — неважно. И я бы должна порадоваться, наверное, но я не радовалась. Я сильно хотела домой, а не сидеть в машине. Но сбегать не собиралась. Обижать парня не хотелось, он не виноват, что появился в моей жизни в не совсем удачное время, когда голова забита совершенно другим.

Попрощалась с коллегами, и подошла к Никите, натянув улыбку.

— Как ты? — спросил он и притянул меня к себе.

— Нормально, — тихо ответила я и уткнулась лицом в его плечо.

Он, такой живой и настоящий, стоял рядом со мной, и нежно гладил по спине. А я думала о человеке, с которым у нас ничего не может быть. Тепло которого настолько призрачно, насколько он сам.

— Посидим в машине? — спросил Никита, целуя меня в макушку.

Я кивнула на свою машину, и он не стал спорить. Мы сели в салон и сначала просто молчали.

Должна ли я оттолкнуть его? Сказать, что у нас ничего не выйдет, потому что чувств как не было, так и нет. Да, он мне нравится, и его прикосновения не вызывают отторжения. Но и приятной волны внутри они тоже не вызывают. Хотя он так старается, смотрит на меня с нежностью, приходит, пишет сообщения. И это все несмотря на мою холодность.

Я схватила ключи, чтобы прогреть салон, повернула, двигатель почихал и не запустился. Я попробовала еще раз. Машина не завелась. Замечательно! Снова крутанула ключ.

— Тише, зажигание сожжешь, — предупредил Никита.

Я отпустила ключ и ударила по рулю.

— В чем дело, блин! — выругалась я.

— Давай я гляну, — сказал Никита и вылез из машины.

Через лобовое стекло я наблюдала, как он открывает капот, копается в моей машине, подсвечивая себе фонариком с телефона. Что-то достает, ставит назад. И я немного потеплела. Было приятно смотреть, как он пытается помочь, не боясь запачкать руки и куртку. Это больше, чем просто пустые слова.

Никита захлопнул капот, и я открыла ему дверь. Он сел в кресло, и я протянула влажные салфетки.

— Везти надо в мастерскую, — поставил он диагноз, оттирая руки. — Подъемник нужно. Сейчас я позвоню другу, он на СТО работает, может что подскажет.

Я молчала. Никита достал телефон, кому-то набрал и начал говорить в трубку непонятные мне термины.

— Понял, — сказал Никита. — Позвоню ещё.

Он убрал телефон и посмотрел на меня.

— Они закрыты уже, но завтра возьмут твою ласточку.

Я медленно вздохнула. Мало того, что мне придется сейчас и утром добираться на такси, так ещё и деньги на ремонт нужны. Очень не вовремя все это.

— Если доверяешь, можешь оставить ключи, мы завтра с другом оттащим машину в мастерскую. По-дружески много не возьмет, только за детали. Или можешь сама, если хоть раз на тросе ездила.

Это прозвучало ещё страшнее. У меня не очень большой стаж вождения, и на тросе я бы точно не рискнула поехать. Я вытащила ключ из замка зажигания и протянула Никите.

— Спасибо, очень выручишь, — сказала я.

— В автомобильном мире никто друг друга не бросает, — улыбнулся он. — Тем более, девушек.

Я благодарно кивнула, ещё злясь на машину, что оставила меня без колес. Но это было ожидаемо — она уже старенькая, год без обслуживания. И так сжалилась надо мной, и не развалилась ещё раньше.

— Пойдем в мою машину. Я отвезу тебя домой, — сказал Никита.

Боже, это же идеальный мужчина! И, кажется, даже екнуло что-то внутри в ответ на его заботу. Радуясь новому чувству, я села в его машину, и он повез меня домой.

Мысль о том, что сказала ему свой адрес, пришла поздно. Но не будет же он приходить без звонка! Одно дело, встретить после работы, а другое — явиться домой. А если и придет, то что?

Мы подъехали к дому, и Никита быстро окинул его взглядом через окно. Не сказал, что выглядит, как герой фильмов ужасов, не посмеялся, что дом вот-вот развалится. Просто посмотрел и всё.

— Никит, спасибо, — сказала я с улыбкой. — Ты меня очень выручил!

— Саш, ты мне очень нравится. И помогать тебе мне приятно, — ответил он.

Я улыбнулась и, кажется, у меня вспыхнули щеки. Что ещё нужно девушке, чтобы привлечь к себе внимание? Сказать пару слов и вот она уже тает рядом.

— Может, чаем угостишь? — внезапно спросил Никита, и я замерла.

Чаем? В доме? Где Ваня ждет меня, и просит не приводить никого. Я тяжело сглотнула, придумывая отмазку. Но на ум ничего не приходило — Никита знал, что я живу одна. Соврать, что приехали родственники, тоже не получится — в окнах темно.

А с другой стороны, Ваня сам гнал меня на свидание, значит, понимал, что рано или поздно я приведу парня в дом. Это просто чай. Просто благодарность за помощь. Откажи я человеку, который взял на себя заботу о моей машине, покажу себя не с лучшей стороны. Я не хотела его обижать. Он так старался. И я устала быть странной девушкой из странного дома. Хотя бы раз побыть нормальной.

— Да, пойдем, — нерешительно сказала я, понимая, что буду жалеть об этом.

Я открывала дверь дрожащей рукой, даже не понимая, чего боюсь. Предать Ваню? Предать себя? Но у нас ничего нет, и быть не может. А это чай. Просто горячий чай. Дружеский визит.

Толкнула дверь и включила свет в прихожей. Ваня уже ждал меня, и с замиранием сердца наблюдала, как он смотрит на Никиту. Его лицо вытянулось, глаза резко распахнулись.

— Прямо по коридору до конца ванная будет. Там хорошее мыло руки отмыть, — сказала я Никите.

Он быстро скинул обувь и пошел в направлении, которое я указала. И только он скрылся за дверью, я быстро подошла к зеркалу.

— Вань, он помог мне с машиной. Машина сломалась, и я застряла. А он помог, — оправдывалась я. — Я просто угощу его чаем в качестве благодарности, и он уйдет. Хорошо?

— Это твой дом. Ты можешь приводить, кого хочешь, — сказал Ваня тем холодным тоном, которым он встречал меня в этом доме.

Я услышала открывающуюся дверь, кинула взгляд на Ваню и, злясь на себя за слабость, пошла на кухню. Поставила чайник, приготовила кружки. Никита сел за стол и посмотрел вокруг себя.

— Красивый дом, — сказал Никита. — Это все сделано в старинном стиле или сохранилось?

— Сохранилось, — ответила я и поставила кружки на стол. — Мои предки очень ценили порядок и берегли вещи.

— Это здорово, на самом деле, — сказал Никита. — В наше время старое не ценится совсем. Все стремятся к новшествам, к технологиям. А ведь настоящая красота она вот — в памяти.

— Да, но технологий иногда тоже не хватает, — улыбнулась я. — Например, микроволновки.

— На сковороде вкуснее, — улыбнулся Никита.

Я кивнула и посмотрела в зеркало. Вани не было. Либо он наблюдал с дальней стороны кухни, либо обиделся и ушел. Но на что обижаться? Мы просто разговариваем и пьем чай. С человеком, к которому он сам гнал меня.

Я продолжала убеждать себя, и даже почти убедила. В конце концов, я тоже для него не девушка, а его перерожденная возлюбленная! Когда я спросила — любит он её до сих пор или нет, он не ответил. А это означает да.

Когда я освобожу его, он отправится к ней. К своей милой Татьяне. А я? Я останусь одна? Потом буду до старости делать попытки встретить нормального мужчину.

Я беседовала внутри себя так упорно, что чуть не поругалась сама с собой. Во мне активно боролись две стороны: одна не хотела обижать Ваню, вторая хотела быть нормальной. И ни одна сторона не одерживала победу.

Сквозь мысли я слышала голос Никиты, он что-то рассказывал о своей бабушке, но я, как всегда, была не с ним. Здесь разговаривать с ним ещё сложнее, чем в машине.

— Спасибо за чай, — сказал Никита и поднялся.

Я облегченно выдохнула. Вот же — нормальный парень, а я… Я, как дура. Гонюсь за призраками в прямом смысле слова.

Никита подошел ко мне и обнял, а я напряглась, как струна. И тут в кухне грохнулся стул. Никита быстро обернулся. Я поискала Ваню в зеркале, потом посмотрела на стул и глазами показала, чтобы он прекратил.

— Пойдем, я провожу тебя, — сказала я.

Никита приобнял меня за талию, и мы вышли в прихожую. Но дальше не пошли. Он снова прижал меня к себе, и я напрягалась ещё сильнее.

В прихожей моргнул свет. И следом с полки упала книга.

— Эээ… — протянул Никита. — У тебя тут призраки что ли?

Я посмеялась, хотя было совсем не смешно. Вот зачем он это делает! Зачем делает меня ещё более странной, чем я есть!

— Дом старый, ходуном ходит, проводка плохая, — жалко оправдывалась я.

— Проводку можно поменять, — ответил Никита.

Видимо, Ваня это воспринял как личное оскорбление, потому что позади нас заскрипела входная дверь, и в прихожую ворвался холодный воздух.

— Ладно, я пойду, — уже испуганно сказал Никита. — Позвоню.

И не дал мне ничего сказать. Не поцеловал на прощание. Он просто сбежал. Потому что кому-то очень нравится пугать людей!

— Зачем ты это делаешь! — разозлилась я.

Ваня молчал, и это бесило ещё больше. Я быстрым шагом пошла к двери, и она захлопнулась перед носом. Дернула ручку, но дверь опять приросла к наличнику.

— Открой! — прошипела я. — Не умеешь себя нормально вести!

— Ты не пойдешь за ним, — почти спокойно сказал Ваня из зеркала.

— Пойду! Хочешь, чтобы от меня люди шарахались? — крикнула я.

Быстро выглянула в окно и увидела, что Никита уже уезжает. Раздраженно всплеснула руками.

— Вот зачем, Вань! — ругалась я.

— Ты не любишь его, — сказал он. — Так почему ты с ним?

— Тебе какое дело!

— И он тебя тоже не любит. Делает вид, но зеркало не врет. Ты зря тратишь время на него.

— Ты откуда знаешь? — совсем разозлилась я.

— Я увидел, — тихо сказал он.

Я подошла ближе к зеркалу и посмотрела ему в глаза.

— Ты ревнуешь? — в лоб спросила я.

Он моргнул и чуть отступил от моего взгляда.

— Нет, как я могу ревновать тебя, — тихо ответил Ваня.

— Вот именно! — сказала я и ткнула пальцем в зеркало. — Потому что во мне ты видишь свою Татьяну. Ты не видишь меня, только её. Так вот знай, что с парнями гуляет не Татьяна, а я! Мы не с ней не одно целое, мы разные люди, живущие в разных эпохах!

Он молчал, и я уже не злилась. Обида грызла меня изнутри на слова, сказанные мной. Когда они сидели в голове, звучали не так обидно, как произнесенные вслух.

— Молчишь, потому что я права. Ты пытаешься вернуть то, что давно утеряно через меня! Но я — не она. Я — другой человек! — я перевела дыхание и сделала паузу. — Ты уйдешь к ней, когда я найду способ. А я останусь здесь. Одна.

Тяжело сглотнула и ушла к себе в комнату, готовая разрыдаться. Но держалась, терпела. В спальне схватила тяжеленое зеркало и вернула его на туалетный столик. Хватит. Никаких совместных посиделок больше.