Утром, после тяжелой, почти бессонной ночи в своих мыслях, я быстро оделась и сразу вызвала такси. Не стала завтракать, решив купить кофе по дороге. Машину я дожидалась уже на улице, не в силах выносить атмосферу после ссоры.

Да, я не должна была без предупреждения приводить Никиту к себе домой. Но это не давало ему права вести себя, как полтергейст. Вести себя, как дурак! Говорил о том, что я не люблю Никиту, а он меня. Видит он через зеркало! Чушь собачья, откуда ему знать, если он полтора века любит одного человека.

Я поежилась от холодного воздуха и зарыла лицо в воротник куртки. Где это дурацкое такси?!

Зеркало не врет… Может, и так. Любовь редко приходит сразу, о чем тут можно рассуждать! Никита и не говорил, что любит меня, только про симпатию.

А если он что-то видит, что не вижу я? Да не, бред какой-то. Единственное, что он видит — свою Татьяну в компании другого мужчины. Ревнует. Не меня, а её.

На работу я приехала уже вся раздраженная и убежденная в том, что вчера была права. И завтра я залезу на этот пыльный чердак, и плевать, что там пауки размером с ладонь. Есть ещё мысль снова взять платье и попробовать что-нибудь увидеть ещё.

Днем позвонил Никита и сказал, что машина в ремонте. Его друг пообещал устранить поломку послезавтра, а это значит, что ещё два дня я без машины. Странно, но после вчерашнего Никита вызвался снова отвезти меня и мою лестницу, которую я купила в магазине. Не придумав лучшего решения, я согласилась.

День я отработала на автомате, и вечером вышла с магазина выжатая, как лимон. Никита сразу забрал у меня лестницу и уложил в машину. Разве человек, которому не нравится девушка, будет так делать? Я считала, что нет.

Никита повез меня домой, и я, согревшись от печки, повернулась к нему.

— Спасибо. За всё.

— Не за что, — улыбнулся он. — А что у тебя дома происходит? Я, конечно, не очень верю в потусторонние миры и прочее, но твой дом будто живет своей жизнью.

— Можно сказать и так, — кивнула я. — Он был построен в 19 веке, и с возрастом ему пришлось стать живым.

— Ты не боишься?

— Нет, а чего мне бояться? Просто старый дом, гуляющий фундамент и плохо закрывающиеся двери. Ничего особенного. Никакой мистики, — спокойно сказала я и сама поверила в свои слова.

— И все же. Сначала книга, потом крыша рухнет, — Никита повернулся ко мне. — Вызови специалистов, пусть посмотрят, насколько там безопасно.

Я молча кивнула. Ни один специалист мне не поможет. Только я могу помочь себе. И вредному, противному духу, который не в зеркале застрял, а в теле восьмилетнего мальчишки. Ему кажется это забавным, хотя это совсем не смешно.

— У меня отец работает в строительной компании. Там есть такие специалисты. Хочешь, достану телефон?

— Да, — не стала отказываться я. — Спасибо.

Я снова посмотрела на Никиту.

— Друг в автомастерской, отец в строительстве. Ещё скажи, что мама — медик.

— Да, — улыбнулся он. — Так и есть. А дядя в полиции работает. Ещё есть друг, он пожарный. Я всех собрал. Мало ли, что случится.

— А ты? Прости, я, наверное, прослушала, кем ты работаешь?

— Я? — Никита отвернулся от меня. — Никем пока. На вольных хлебах. Отучился на архитектора, сходил в армию. Сейчас в поисках.

Оказывается, не совсем он и идеальный. Безработный в свои… сколько ему? Лет двадцать пять вроде. Прожигает родительские деньги, катается на их машине. Ну хоть не призрак.

Никита остановился возле дома, вытащил лестницу и поставил к крыльцу. Проситься на чай он не стал, но я бы отказала. Сейчас мне хотелось побыть одной, после бессонной ночи клонило в сон. Я уже представляла, как рухну в кровать и под собственные мысли усну. А лучше не под мысли.

Никита попрощался со мной, быстро обняв перед уходом, и я зашла в дом. Встретила меня тишина и пустое зеркало. Так лучше. Я не хотела разговаривать с Ваней, не было желания беседовать о вчерашнем и вообще.

Не появился он и в комнате, когда я после душа ложилась спать. Не чувствовала его тепла и присутствия. В комнате было непривычно холодно и пусто, и я поспешила в кровать. Натянула одеяло до носа, сжалась в клубок и закрыла глаза.

Пусть так и будет. Это было изначально плохой идеей привязываться к тому, кто ни взаимностью не ответит, ни вообще не человек.

Мне снилась какая-то дребедень о том, как на чердаке я искала подсказки вместе с другими бабушками. Они все копались в сундуках, которых стало намного больше, чем два. Потом из угла вылез маленький человечек и протянул мне маленький листочек. Я открыла его и увидела, что он пустой. Человечек посмеялся надо мной, подпрыгнул и метнулся в откуда-то взявшееся окно. Раздался звон стекла. Слишком громкий и реальный, и я резко проснулась.

— Саша! — услышала я Ваню. — Спрячься! Быстро! Здесь чужие!

Ещё не совсем понимая, сплю или нет, я потерла глаза и выбежала из комнаты. Застыла в коридоре и услышала голоса из прихожей. По голым ногам бежал холод из открытой двери, и я растерянно смотрела по сторонам.

Сердце бешено стучало в груди, страх, тот самый, что испытывала Татьяна, сковал все тело.

— Не стой! В шкаф или под кровать! Саша, быстрее! — кричал Ваня.

Я забежала в соседнюю спальню и залезла в узкое пространство между шкафом и кроватью. Села на пол и пыталась дышать через раз. История повторяется! Они пришли за шкатулкой!

Но здесь нет никакой шкатулки. Да и ничего ценного нет, кроме старья. Кому нужны древние панталоны или платья с дырками?

Я дрожала возле шкафа, прислушиваясь к тихим шагам за дверью. Зажмурила глаза, пытаясь проснуться. Я точно сплю! Или это снова видение из прошлого!

Но Ваня… Он говорил со мной, называл меня по имени. Значит, все реально. Значит, сейчас в моем доме чужаки. Господи, как страшно!

Я закусила кулак, чтобы не всхлипнуть и не дышать. За дверью приближались шаги, и я почти заскулила от страха.

И тут шум. Что-то грохнулось.

— Какого черта? — раздалось за дверью.

— Что у тебя? — второй голос.

— Стул на меня напал, — хмыкнул первый.

— Тише давай.

— Все равно дома никого нет, — спорил первый.

Как никого?! А я?! Если машины нет, это не значит, что дома никого!

— Я в ту комнату, а ты здесь посмотри, — сказал кто-то из них.

Они идут ко мне! Черт, и здесь, зажатой между кроватью и шкафом, я в готовой ловушке. Я быстро выползла и начала думать, как защитить себя. На глаза ничего не попадалось — комната была издевательски пустой.

Пошевелилась ручка, но дверь не открылась. Видимо, Ваня запер меня.

В моей спальне снова что-то упало и раздался недовольный возглас.

В замке застучала отмычка. Ещё немного, и он зайдет сюда! Пока Ваня пытается остановить другого грабителя, я здесь одна.

Ладно. Бежать некуда. Дрожать бессмысленно. Это мой дом, и надо попытаться защитить его.

Я подошла к двери и застыла. У меня было то, чего нет у них — эффект неожиданности. Я положила ладонь на ручку, не нажимая на неё. И стала ждать.

— Спрячься! — крикнул Ваня из зеркала, и я вздрогнула. — Я прошу тебя, в шкаф!

Я поднесла палец к губам, показывая, чтобы он молчал и не мешал мне. Ручка под моей ладонью опустилась, дверь начала открываться. Я отступала вслед за ней. И когда она приоткрылась, резко, со всей силой, что у меня есть, толкнула её назад. Раздался глухой стук и стон.

— Да что тут происходит, — выругался мужчина и шагнул в комнату, открывая дверь.

Я спряталась за дверью и выглядывала в маленькую щелочку. Не дышала и надеялась, что мое везде стучащее сердце он не слышит.

Мужчина открыл дверь шкафа и нырнул в него. Я аккуратно вышла из-за двери и бесшумно выползла в коридор. Мне нужен был телефон. Который, как назло, остался в моей спальне! Значит, добегу до милой соседки-старушки и вызову полицию от неё. Там же пережду.

Я попятилась назад и резко повернулась, чтобы убежать, но тут же наткнулась на человека в черной маске. Врезалась ему в грудь и сразу отпрянула.

— Ты что тут делаешь? — испуганно спросил он.

— Живу. А ты? — тоже испуганно ответила я.

— Где картины? — спросил он, повышая тон.

— Какие картины? — переспросила я.

— Не прикидывайся. Отдай картины, и мы спокойно уйдем.

Позади его спины что-то взметнулось в воздух, подлетело и накрыло парня с головой. Это же мое одеяло! Парень забарахтался, закричал, и я ринулась к выходу.

Но не успела. Меня схватили за руку, я резко затормозила и рухнула на пол. Протянула руку и схватила лежащий на полу стул.

— Ушли отсюда! — крикнула я, уже не чувствуя себя от страха. — Я вас убью этим стулом!

Парень засмеялся, я швырнула стул, и он, моментально поменяв траекторию, прилетел смеющемуся по голове. Он отшатнулся и влетел в стену затылком. Застонал, и пока он отходил от удара, а второй скидывал одеяло, я вскочила на ноги. Снова схватила стул и направила на них, отступая к выходу.

— Держи её, она ментов вызовет, — застонал парень у стенки.

— Ваня, свет! — крикнула я.

Тут же в коридоре загорелись все лампочки, и парни зажмурили глаза. Я побежала к двери на ощупь, зная путь. И уже добежала, но остановилась.

А вдруг они решат поджечь дом, чтобы скрыть улики? И тогда Ваня никогда не выберется отсюда.

— Черт, — выругалась я.

Развернулась и побежала на кухню. Мне нужно было что-то, чем можно напугать их. Схватила нож, но пользоваться им опасно, вдруг убью ещё нечаянно. Открыла мусорку, достала пустую стеклянную бутылку от лимонада, ударила её о край стола. Бутылка звякнула, но не разбилась. Я ударила посильнее, и раздался звон стекла. В руке оказалось самое настоящее оружие с острыми краями.

— Даю вам возможность уйти живыми отсюда! — крикнула я, держа перед собой бутылку. — Я псих, и у меня справка есть!

Подошла ближе и замахнулась на парня. Он отскочил от блестящего острия. Я зарычала, как зверь, и начала наступать на них.

— Проваливайте и забудьте дорогу сюда!

Парни медленно отступали к выходу, и я снова зарычала. Пусть думают, что я правда псих.

Слегка отступила к полке, схватила второй рукой книгой и кинула в них. Потом ещё одну, ещё и ещё. Я подкидывала, а Ваня подхватывал и целился прямиком в голову. Парни замахали руками, пытаясь отбиться от града книг. Томики со стуком падали вниз, а я кидала и кидала. И только они оказались на пороге, дверь с большой скоростью начала закрываться, ударила их, и они оказались на улице. Щелкнул замок.

Я подошла к окошку и смотрела, как они убегают от странного дома, где живет ненормальная. Их фигуры скрылись где-то вдали, и только тогда меня начало отпускать. Я сползла вниз по стенке, ещё держа в руках бутылку. Трясло так, что стучали зубы.

— Полиция… — тихо сказала я. — Надо вызвать полицию.

Но встать не могла. От пережитого ужаса тело окаменело, и я приросла к полу.

— Вань… телефон… в комнате… — с трудом выговаривая слова, сказала я.

Телефон прилетел мне в руки через несколько секунд. С трудом попадая по клавишам, я набрала 112 и невнятно, ошибаясь, спотыкаясь в словах, сказала диспетчеру о взломе. Девушка с безразличным голосом ответила, что наряд приедет и велела ничего не трогать.

А я не собиралась ничего трогать. Я и вставать не собиралась. От двери сильно тянуло холодом, но я не мерзла. Мне было жарко. Безумно жарко.

— Саш… — тихо сказал Ваня. — Ты молодец. Они ушли. Ты справилась.

— Они вернутся… Если не они, то другие… Проклятье Татьяны свершится, — произнесла я. — Это отсрочка неизбежного. Я ключ. Я должна замкнуть круг. Род закончится. Ты освободишься.

— Нет, этого не будет. Не говори так.

Я уронила голову на колени и закачалась, как маятник. Будет. Это уже сбывается. И если я не найду способ, как снять проклятие другим способом, в следующий раз спугнуть грабителей не получится.

Ваня оказался рядом. Сначала он забрал у меня бутылку, с силой вырвав её из рук. Потом я почувствовала, как он берет мою ладонь. Я всхлипнула от страха и его близости, и мне так хотелось, чтобы он обнял меня. Но это было невозможно. Как и все происходящее казалось невозможным. Но оно происходило. Оно было.

Полиция приехала только через два часа. Я все это время просидела на полу, приходя в себя. Двое мужчин в форме и один в гражданском обошли дом, спросили об украденном, о самих ворах. Услышав, что ничего не взяли, и лица были спрятаны, а руки в перчатках, они посмотрели на меня так, словно у меня и правда справка есть.

— Поставьте сигнализацию, — посоветовал полицейский в форме.

— У вас есть что из ценного? — спросил следователь в гражданском.

— Нет. Бабушкин хлам только, — ответила я. — Но ко мне приходили двое мужчин, предлагали продать им дом. Представились строительной компанией.

— Это не они приходили? — следователь посмотрел на меня.

— Нет… думаю нет. Те двое взрослые, а приходили молодые — по голосу понятно было. Высокие, худые…

Полицейский обошли дом, спросили про осколки на кухне, и я сказала, как есть — хотела напугать. Потом не дали написать заявление, задавали ещё кучу одних и тех же вопросов.

Ушли они через полтора часа, забрав мое заявление и пообещав разобраться. Но их тон говорил о другом — кражи не было, на меня не напали, лиц не видно. Иголка в стоге сена, которую, конечно же, искать никто не будет.

Проводив полицейских, я принялась за уборку. Ваня помог расставить книги, я убрала осколки, бросила в стирку одеяло, отмыла полы. Без физических и каких-либо других сил я налила себе чай и села на кухне. В окно уже во всю светило солнце, кидая свои лучики на гладкую поверхность стола.

— Они искали картины, — сказала я. — На чердаке есть картины, но я не знаю, чьи они.

— Отец Татьяны был художником, рисовал портреты на заказ, — ответил Ваня.

— Но откуда они знают про картины и почему явились только сейчас, спустя столько лет? — спросила я больше у себя, чем у него. — Как его звали?

— Владимир Николаевич Зимин, — ответил Ваня.

Я забила в интернете данные Татьяниного отца и поняла, почему приходили за картинами.

— Он совсем недавно стал популярным. Какие-то его картины в музее заметили коллекционеры, и теперь, спустя столетие, признали работу художника, — сказала я.

— Продай их, избавься, — воскликнул Ваня.

— Даже твой портрет с Татьяной? — я обернулась на него.

Он промолчал.

— Да, вот так живешь и не знаешь, что твой далекий прадед известный человек, оказывается, — вздохнула я. — Продавать я их не буду. Не сейчас точно.

Я допила чай и поднялась со стула. Хотелось попробовать поспать и забыть этот кошмар. Но остановилась на пороге кухни.

— Спасибо. Что защитил, — сказала я, не оборачиваясь.

Я хотела уйти, но его голос догнал меня и остановил.

— Саш… Я не вижу в тебе Татьяну. Она другой была. Тихой, спокойной, скромной. Ты — ураган, ты смелая и отчаянная. Ты другая, понимаешь? Да, вы похожи внешне, но ты — это не она. Я вижу в тебе тебя. Настоящую. И даже не сравниваю вас, потому что вы не похожи.

— Но ты бы хотел вернуться туда, к ней?

— Я бы хотел вернуться, но потому что это мой мир. Это мое время. То, где я умею жить. Я не знаю этот мир, не знаю, как он устроен.

— Я спросила не про время, — я повернулась к нему. — Я спросила про человека.

— Саш, она все равно выйдет замуж за другого, — ответил он.

— И снова ты отвечаешь абстрактно, — хмыкнула я. — Ладно, я и так понимаю. Зря я спросила.

Он что-то пытался сказать, но я уже не слушала. Ушла к себе, накрылась одеялом с головой и закрыла глаза.