Заснуть у меня, конечно, не получилось. Я укрылась одеялом и смотрела в пожелтевший потолок под рой собственных мыслей.

Татьяна погибла, потом было три поколения женщин, и я четвертая. Три поколения… Мечтаю о трех дочках, — писал Ваня в письме. Много троек, но приплести можно любую ерунду, даже то, что в доме три комнаты.

Но в этом есть какой-то смысл. Татьяна стала первой жертвой проклятия, после неё родилось три поколения женщин, и появилась я. И все бы ничего, но мы похожи с ней, как близнецы. А вдруг это не совпадение, а я должна исправить то, что сделала она? Может, это Татьяна стала причиной заточения Вани?

Я ворочалась с боку на бок, и мне не мешало бы поспать, потому что мой больничный уже подошел к концу, и мне нужно возвращаться на работу. Но сна не было совсем. Перед глазами — ночной кошмар. Ужас, который испытала она и я, когда заплакал ребенок.

А вдруг… чтобы вытащить Ваню, наш род должен прерваться. От этой мысли похолодело даже в комнате. Но и в этом есть смысл. Возможно, не Ваня причина проклятия, а потомки Татьяны. Наверное, Ваня тоже об этом думает, поэтому пытается выгнать меня из дома, хочет, чтобы я уехала.

Мне нужны ещё подсказки, хоть что-то. Я не знала, есть ли смысл дальше искать на чердаке — мои бабушки наверняка вытащили все ценное. Но письмо ведь осталось! Значит… Значит, они оставили подсказки для следующих поколений! Наверняка, Ваня был против их затей, и чтобы дело довести до конца, они оставили часть того, что может пригодиться.

Я перевернулась на другой бок и посмотрела в зеркало, ещё стоящее на тумбочке. Но логичнее было бы написать письмо или инструкцию, оставить её на чердаке. Ведь Ваня туда не может попасть, значит, и письмо бы не нашел. Хотя, как логичный вариант — они боялись, что письмо найдет кто-то другой, и в страхе уничтожит!

Да я чертов гений! Именно так я бы и поступила — оставила подсказки, чтобы следующее поколение по крупицам собрало их и продолжило дело, начатое больше ста лет назад. О боже, я со своим умом должна работать в детективном агентстве как минимум, а не выкладывать товар на полки!

Значит, первое. Все началось с Татьяны. У них с Ваней была любовь, потом она вышла замуж за другого. На картине стоял год 1899. Через шесть лет она погибла, а Ваня заперт 135 лет. Получается, что ровно через год после картины он попал в зеркала. Татьяна прожила ещё пять лет после этого. А видела ли она его? Знала ли, что Ваня рядом?

Возможно, что заточила его мать Татьяны, зная их отношения. Дочь наверняка рвалась к своему любимому и отказывалась выходить замуж. Но как она это сделала? Как превратила живого человека в бестелесную сущность? И сделала это в этом доме, тоже — зачем? Могла бы запереть его в своем доме или где-то ещё. Возможно, цель была просто прогнать его, но получилось то, что получилось.

Но самый важный вопрос, который я задавала себе уже сотню раз. Что будет с Ваней, если у меня получится освободить его? Умрет по-настоящему или… станет живым? От этой мысли приятно потеплело внутри, хотя я понимала, что надежда очень маленькая и хрупкая. А если он исчезнет совсем, то в этом доме станет невыносимо пусто и… грустно.

Ладно, сначала поиск ответов, а потом уже всё остальное.

Я снова повернулась на бок лицом к стене и разочарованно уронила руку на одеяло. Сна не было совсем. За окном уже медленно просыпалось солнце, кидая первые лучики на лужи, оставленные вчерашним дождем. Ветер стих, как и буря внутри меня. Страх после сна не отпустил полностью, но больше терзало другое — эмпатия к этой несчастной девушке. Стало невыносимо жаль её. Она за короткий срок потеряла так много всего, и сама погибла ещё молодой.

— Хватит терзать себя, — раздался Ванин голос за спиной.

Я повернулась к зеркалу и посмотрела на него. Он сидел на краю моей тумбочки, и я вообще не понимала, как это работает. Тумбочка же здесь, в комнате, а он в зеркале. Хотя в зеркале тоже есть тумбочка. Он объяснял вчера, но вопросов возникло только ещё больше.

— Расскажи мне о Татьяне, — попросила я. — Какой она была?

— Она была очень доброй, спокойной и скромной, — сказал Ваня с легкой улыбкой.

— Ты… до сих пор любишь её? — задала я вопрос, терзающий меня последние дни.

Он с нежностью посмотрел на меня, и от его взгляда по телу побежали мурашки. Я посильнее закуталась в одеяло, чтобы он не видел.

— Прошло столько лет, Саш, — тихо ответил Ваня. — У меня не идет время быстрее, оно такое же, как у вас. И… я видел, как она выходит замуж, как дорожит своим супругом. Она смогла полюбить его, возможно, даже сильнее, чем меня. Татьяна была счастлива с ним. А когда он погиб, долго болела.

— Она знала, что ты здесь?

— Нет. Я был бродячим духом. Не знал, что могу общаться с вами через зеркала. Однажды она увидела меня в отражении, но я испугался и ушел. Не хотел, чтобы она знала.

— Но почему? — удивилась я.

— Хотел, чтобы она была счастлива, — он пожал плечами. — А знай, что я здесь, разве смогла бы?

— Это её мать тебя заперла? — в лоб спросила я.

Он улыбнулся как-то хитро, но с теплотой.

— Твоя бабушка любила смотреть сериалы про полицию. И я смотрел вместе с ней. Так вот ты похожа на следователей из этих фильмов. Ещё лампой мне в глаза посвети, чтобы выпытать правду.

— Да, а ты как преступник со стажем. Ни на один вопрос не отвечаешь конкретно. Говоришь загадками. Но знай! — я села на кровати. — От этого ещё интереснее!

— А ты не из тех, кто сдается, — хмыкнул он.

— Именно! И скажи ты мне правду, я бы может испугалась, вздрогнула и сказала: «Да ну нафиг». А ты не говоришь, интригуешь, и у меня внутри все чешется от того, как хочется все узнать.

Я пристально посмотрела ему в глаза, и он слегка наклонил голову.

— И узнаю я больше, чем знаешь ты. Потом будешь ты мне вопросы задавать, а я зашью себе рот и ничего не расскажу.

Он сначала улыбнулся, а потом засмеялся.

— Это не поможет! Я все равно не расскажу, — сказал Ваня. — Можешь даже пытать меня иголками под ногти.

— И не надо, — кивнула я и улыбнулась. — Без тебя справлюсь.

Я поднялась с кровати. Пытаться заснуть не было смысла, лучше позавтракать и начать что-то делать. Решимости во мне было, как никогда.

Я двинулась к двери, но у столика резко остановилась. Прямо передо мной, всего в нескольких сантиметрах было теплое, невидимое облако. Он стоял здесь, я знала это. Но он не знал, что я чувствую. И я шагнула вперед, в это облако, ныряя в него как в объятия. Тепло окутало меня от головы до кончиков пальцев, я сделала глубокий вдох от нехватки воздуха. По телу пробежала дрожь, словно я наступила на оголенный провод и закружилась голова. Именно так я себе представляла ощущения, когда тебя обнимает человек, который тебе небезразличен. Не просто руки на спине и дыхание на макушке, а поглощающее тепло. И ничего лучше я никогда не испытывала.